Избранное: Миссис Дэллоуэй. На маяк. Флаш. Рассказы. Эссе

Возможно, заявление покажется громким, но книга - невероятная. Не сюжетом, а своей манерой, стилем, это потрясающее мастерство написать вполне себе жизненную и заурядную историю вот так.
Ведущую роль построения сюжета имеет какой-то внутренний поток сознания персонажей, который прочесть с непривычки сложно, но если погрузиться, как в бурную речку, и просто отдаться течению - возникает поистине волшебное впечатление от прочтения, которое не передать. Сложно даже представить, что погрузившись в эту текучую атмосферу, даже малейшие детали, вскользь обороненные мелочи, будут говорить больше, чем абзацы авторских объяснений. Эти мелочи - части художественной картины, составляющие ее единое целое, они не столько слова, сколько образы, где все подобрано, где нет лишнего, где все имеет свое место в композиции, собранной с величайшим вкусом.

Этот роман легко раскритиковать - за "невнятный" сюжет (есть ли он вообще? скорее это как фрагмент из жизни, маленькая зарисовка в которой поместились отсылки к целым историям жизни персонажей), за "скачущие" переходы от сознания одного персонажа к другому, за излишнюю женственность повествования, ведь главная героиня, Кларисса Деллоуэй - холодная, прекрасная, недостижимая и такая несчастная внутри, ведь эта вся история о ней, и о таких, как она.

Это всего день, один день из жизни Клариссы Деллоуэй и близких ей людей, когда Кларисса решила дать светский прием и, конечно, все мысли и действия героев витают вокруг и этого события. Для нас сущий пустяк, подумаешь, очередная пафосная вечеринка, который по сто раз дают высшие слои общества, но для них - очень важное мероприятие, подчеркивающее их статус в обществе, ведь гости не друзья/родные, а "полезные" личности из высшего общества, на таких приемах завязываются новые связи и укрепляются старые. К слову о "старых связях", в разгар подготовки внезапно приезжает "гость из прошлого" Клариссы - Питер Уолш. Отголосками мыслей/воспоминаний персонажей, мы узнаем, что Питер - бывший претендент на руку Клариссы Деллоуэй, получивший отказ и пустившийся во все тяжкие в Индию, а теперь наконец-то вернувшийся в родной Лондон, но которого потянула снова по местам своего любовного поражения. Отношения Питера и Клариссы не раскрываются до последней ноты, но по фразам Питера, Клариссы и их друзей, можно собрать разбитую временем картину воедино - Питер был влюблен в Клариссу, но и Кларисса была влюблена в Питера... Но почему же не приняла предложение? Потому что Питер был и остался по сути сумасбродным мальчишкой. С таким весело и комфортно проводить время и разгадывать загадки друг друга, но серьезно строить жизнь, растить детей, претендовать на какое-то значимое место в высшем обществе... Кларисса понимала, что Ричард Деллоуэй куда более выиграшная партия для этих планов, более стабильный и уверенный в себе. Но не нужно думать, что Клариссой двигал холодный расчет, вовсе нет, все было не так просто. Питер, такой пылкий и родной, слишком понимающий Клариссу, слишком видящий ее насквозь, чтобы играть по ее правилам, а Клариссе важно чтобы ее принимали такой, какой она себя подает. То ли дело Ричард, любящий ее своей спокойной любовью, такого запала хватит на долгие годы, не правда ли? Несомненно, но что тогда мешает мужу произнести эти естественные слова любви вслух? Ричард, добившийся положения сам, Ричард, одобренный ее отцом, в отличии от Питера. И для того, чтобы стать такой, какой хотелось бы Клариссе, необходимо порвать с Питером, который умел читать Клариссу, как раскрытую книгу.
Но признается ли когда-нибудь Кларисса хотя бы сама себе, что предала не Питера, не Ричарда, а саму себя? Счастлива ли она давать пышный прием и перед этим собственноручно зашивать вечернее платье? Счастлива ли зная, что муж ушел завтракать с дамой из высшего общества, где о ней справляются скорее ради приличия, чем ради искреннего интереса? Счастлива ли видеть, как дочь отдаляется от нее? Счастлива ли она?

Обычно, когда в сюжете появляется бывший возлюбленный, начинается тема, присущая бульварному любовному роману о воспоминаниях и воскрешении былой любви. Здесь же наоборот, Кларисса хоть и возвращается мыслями к Питеру и их прошлому, но не собирается давать забытым чувствам второй шанс, хотя, возможно, теперь и может сожалеть о произошедшем между ними. Кларисса намерена оставаться той, кем стала, не позволяя прошлому что-то изменить в существующем настоящем, ведь думая холодно и отстраненно от теплых, связывающих их чувств, она оказалась права насчет Питера, предполагая, что тот не сможет устроится по жизни. Так и есть, теперь ему за 50, а он такой же импульсивный мальчишка, задорно играющий своим перочиным ножиком и способный без видимой причины и намерений, идти следом за первой попавшейся красивой девченкой в неведомую глушь города.

Тут сюжетная линия, вроде бы совершенно постороннего персонажа, Септимуса Смита, с которым Кларисса даже не знакома, звучит как печальное предзнаменование самой Клариссе. Септимус тоже думал, что удивительно стойко пережил гибель друга на войне, что она не коснулась его и тем не менее, кусочек за кусочком, молодой и многообещающий Септимус начинает разваливаться на глазах превращаясь в сумасшедшего. Кларисса тоже выглядит, как скульптура изяществу и невозмутимости в одном лице, внешне лишенная чувств, но которые болят и горят где-то глубоко внутри, навевая ей мысли о Питере, о Ричарде, о Элизабет, которые она постоянно гонит прочь. История Септимуса - и отдаленный "звоночек" Клариссе, о надвигающейся опасности, далекий, как бой Биг Бена, который периодически доносится до слуха персонажей.

Подводя итог, какая же на самом деле Кларисса Деллоуэй? Роман показывает послевоенную Англию, целая буря разразилась над Европой, но в гостинной Клариссы - волнительная подготовка к приему, ароматы свежих цветов, заботы, кого же пригласить и кого не стоит. Кларисса как бы и увлечена политикой и, одновременно, далека от неё потому что больше поглощена домом, дочерью, семьей. Кларисса - образец такой женщины, которая может существовать в это время. Другая б страдала от потерянной любви, желала б безрассудства, искала бы точки соприкосновения с дочерью. Кларисса может зажать все чувства где-то глубоко внутри, лишь облегченно вздохнув после проведённого приёма в пустой гостиной, на миг став собой, чтобы потом снова одеть маску гордой и безукоризненной хозяйки дома, миссис Деллоуэй.

Сложная книга. Воспринимается не сразу, она словно присматривается к тебе оценивающим, немного недоверчивым взглядом убеждённого скептика, ждёт удастся ли тебе прочувствовать её, настроиться на волну. И только в этом случае происходит преображение - книга распускается тяжёлыми гроздьями дурманящих цветов. От пряного аромата кружится голова, сбивается дыхание, потому что твоя мысль не успевает за головокружительным потоком мыслей этой удивительной женщины, умудрившейся заглушить все голоса в мире, чтобы произнести Монолог. Только она и бог. И ты, её читатель.

Здесь почти нет сюжета, нет действия как такового, нет слаженного рассказа, следуя за которым можно было бы чётко разглядеть роль того или иного героя. Это абсолютно субъективное восприятие существующей реальности, которое передаётся самобытными фразами, обрывками мыслей, возникших сиюминутным настроением. Ты словно получаешь допуск в сознание госпожи Вулф и оказываешься подвешенным в пространстве её эмоций. Наблюдаешь за тем, как проносятся фрагменты жизни, но не ровным строем, а беспорядочным мельтешением, освещаемые моментальными вспышками. Глаза разбегаются, мозг еле успевает запомнить смысл увиденного и пытается понять внутренний мир женщины, вокруг которого закружился весь этот поток сознания.

Это история семейства Рэмзи, условно разделённая на два этапа: до и после войны, а также при жизни матери и после её смерти. Большую часть произведения ты слышишь рассуждения матери - её поток слов и мыслей.
Семья снимает дом на побережье, откуда виден маяк. Дети (их много в семье) очень хотят на маяк и постоянно просят об этом родителей. Мать разделяет желание детей, надеется, что однажды погода позволит им добраться до маяка. Отец же наоборот, категорически против этой затеи. Он настолько неумолим, что вызывает в детях неприязнь к себе, один из них даже хочет убить отца.
После внезапной смерти матери весь дом погружается в уныние. Несмотря на сложный характер, она являлась стержнем семьи. Её поклонение мужу, мужскому началу в целом, её уступчивость и покорно склоненная голова вовсе не показатель слабости и незаметности. Её смерть не унесла с собой мечту о маяке. Именно этот штрих придаёт смысл всему полотну, разрисованному так затейливо, так трогательно, так искренне, что ты порой не можешь обхватить всю картину единым взглядом. Внимание рассеивается, цепляясь за детали. Они безумно красивы.

Поток сознания Вулф отличается и от фолкнеровского и от джеймсовского. Вулф рисует мысли настроением, мужчины же следуют больше зову продуманных мыслей, пусть и текущих в хаотичном порядке, разрушая привычную для слуха гармоничность. Но всех троих объединяет одно - их мысли можно видеть - настолько впечатляюще они их проявляют.

Концовка. Она меня разочаровала. Скомканная, немного размытая.

Этот "поток сознания" модернистского направления... К нему сложно привыкнуть. Даже под конец чтения данной книги. Очень на любителя. Он не сложен для восприятия. Просто неудобен. К этому прибавляется сюжет, который накрывает тоской. Герои книги мучали моё сознание данным чувством к ним, потому что ни один из них меня не заинтересовал. И если тебе не интересен ни один герой, то и в целом книга не особо увлекает, которую представила писательница. Хотя и сюжетом здесь сложно увлечься. Он тоже на большого любителя. Герои здесь занимаются самокопанием или рефлексией.

В книге три временных периода. Большую часть занимает первый отрезок, который случился за несколько лет до Первой мировой войны. Почти всё действие в книге происходит на шотландском острове, где семья Рэмзи владеет летним домиком. Они и приглашённые ими гости проводят свой отдых с разными мыслями - о себе, о своей жизни и о тех кто рядом с ними. Попытка понять себя, свои внутренние чувства, и понять отношение к себе.

Здесь повстречаются мужчины, которые занимаются завышением своей самооценки и неуверенности за счёт одобрительных и поддерживающих взглядов и слов женщин. И женщины в мыслях которых вязнешь. В них вообще малоприятного. Есть, конечно, среди них и правильные.

Есть, конечно, персонажи и повеселее. Но круговорот мыслей завязан на представленных.

Сама по себе книга хорошо написана. Просто - это, огромная, вкусовщина. Для любителей "посидеть" в чей-то голове, в которой происходит драма с неким уклоном в философию и психологию.

✎Общее впечатление от книги. А все так неплохо начиналось. Я даже воспряла духом, учитывая мои впечатления от знакомства с Вирджиния Вулф - Дом с привидениями (сборник)

✎Сюжет и повествование. Роман рассказывает о дне из жизни Клариссы Дэллоуэй, лондонской светской дамы, которая готовит вечерний прием.

✎Свои ощущения. Итак, нам обещают, что

Ранее я познакомилась с другим произведением Майкл Каннингем - Часы Но судьба упорно вела меня по выбранному пути и в нашем книжном клубе книгой одного из месяцев стал сборник Вирджиния Вулф - Дом с привидениями (сборник) , ну ко всему прочему в его оглавлении оказался рассказ Вирджиния Вулф - Вместе и порознь , главной героиней которого выступала та самая миссис Дэллоуэй. Сопротивляться знакам я не стала, да желание понять, чем так привлекателен роман Вулф, только усилилось. И вот, спустя какое-то непродолжительное время я, наконец, начала знакомство с произведением.
Если сравнивать манеру повествования в Вирджиния Вулф - Дом с привидениями (сборник) и Вирджиния Вулф - Миссис Дэллоуэй , то я даже приободрилась. Так бодро и понятно формировался сюжет. Но потом автора, как видно, накрыли очередные приступы депрессии, и в сюжет вклинилось всеми любимое путаное повествование. Здесь мое вдохновение сдулось с тем неприятным звуком спускающегося шарика. Жаль, очень жаль. Я мгновенно потеряла интерес к книге.
Хотя, стоит отметить одним из достоинств произведений является тема привязанности, сохранившаяся сквозь года. Герои не молоды, им за 50. И описание существования и сохранения чувств в этом возрасте, после продолжительной разлуки удается Вулф филигранно. Она тонко чувствует, что происходит с ее героями, какие страсти их обуревают, прописывает причины, по которым они разошлись в молодости. Мне также понравилось, как она мягко анализирует через героя и героиню прожитую жизнь и сделанный выбор. Это настолько здраво, что вся предыдущая часть спутанного повествования отходит на второй план, хотя эта путанная часть также затрагивает сложные вопросы. Тем не менее, я жалела, что книга не была полностью посвящена именно анализу взаимоотношений, мне искренне хотелось глубины.
Кстати, произведение оставило свой определенный след и даже удалось найти несколько достаточно любопытных научных статей, анализирующих женских персонажей с позиции гендерного подхода в лингвистике и исследующих «потерянное поколение», прошедших Первую мировую войну.

Читать или не читать? Произведение для ценителей. Сложно рекомендовать его всем и каждому. Вирджиния Вулф обладает специфическим видением. После таких книг мне каждый раз хочется бросить все и записаться на курсы филологов, дабы глубже погружаться в потаенные смыслы литературы.
Кстати, по книге есть экранизация, возможно со временем посмотрю ее.

И тут на меня нашло облако, моё сознание впало в состояние полусна и отказалось со мной сотрудничать. Построение текста по типу «поток сознания», слишком для меня тяжело даётся, мне не комфортно, приходится себя пересиливать, а это отнюдь не плюс для меня. До этого на ура прошёл её роман «Миссис Дэллоуэй», который я вспоминаю в приятных и радостных оттенках. А здесь, вроде и всего ничего читать, а не поддаётся. Монотонно, монолитно, почти бессмысленно. Усмехнулась – модерн.… Совсем не то, далеко от меня, все эти линии, все эти штрихи. Всё как в замедленной съёмке, когда кивок головы длиться 2, а то и 3 часа.

Во главе картины Миссис Рэмзи, её муж мистер Рэмзи, их 8 детей и их гости. На первый взгляд все счастливы, все довольны и мечтают поехать на маяк. Но всё это ложь, потому что их головы заняты совсем другими вещами, банальной повседневностью. Кто вам сказал, что во время чтения детям, женщина будет занята интересами ребёнка? Не обязательно, в это время она может думать абсолютно о чём угодно. И эти мысли постоянно меняются, перескакивая с устройства дочери, заканчивая тем, что на остекление теплицы уйдёт 50 фунтов. Кажется, всего-то чтение на час ребёнку, а за это время, ты успеваешь обдумать даже свою жизнь. И это делает каждый персонаж этой истории. Я понимаю, что в голове у каждого человека много чего происходит, но это можно было бы представить красочно, образно, а не скучно, нудно и поверхностно. Словно мозг читателя был пропущен через сито. Образ маяка, это то, к чему стремишься, к чему-то новому, живому, маяк же указывает путь и, добравшись до него, всё изменится, но не здесь. Здесь тупик, раз за разом, эти люди откладывают этот рывок. То носок не довязан, то волны большие, то вселенская усталость. Всё тщетно, всё пустое. Гораздо надёжнее размышлять чем буква Р лучше буквы П.

Очевидно тут и противопоставление прошлого, настоящему (имеется в виду год написания романа). На тот период времени, отношения начали утрачивать свою воздушность, привлекательность и очарование. Романтика сменялась деловитостью. Вот и здесь, любовь угасла, осталось лишь дружеская нота, которая через годы сменится ворчанием у камина. И как с этим нелепым портретом, в котором никто не видит красоты и отражения сущности. Глупая система обучения девушек изящным искусствам, без любви к нему, ложное восхваление, когда там даже и души нет. Но, тем не менее, привычка. И эти мысли, мысли…. Вот почему мне ближе импрессионизм, когда ты не сдерживаешь буйство красок, ты видишь мир так, как ты видишь. Не нужно скрывать свои мысли, не нужно пытаться доносить всё лишь намёками. Есть позитивный поток мыслей, а есть поток мыслей, который вгоняет в депрессию, который уничтожает тебя полностью. Здесь не созидание, здесь разрушение.

Хоть я и читала не сразу, а постепенно, но всё равно, переварить это невероятно сложно. На исследование таких романов люди тратят десятки лет, а у нас, с ограниченным запасом времени, нет выхода, кроме как схватывать на лету. Иногда, такие книги нужны, чтобы покопаться в самих себе. Чтобы их прочесть время требуется немного, а вот осознать, прочувствовать и сформулировать идею, тут да. Однако, это слишком не по мне, я ещё не достигла того состояния разочарованности в жизни, я не настолько отчаялась. Тут прослеживается полная безнадёжность, упадок сил, так было в послевоенные годы, когда люди постепенно отходили от тех ужасов, что видели. Но это уже наложило свой отпечаток. 1927ой год, интересно, догадывалась, ли уже тогда автор, что с ней будет впереди? Случайное ли совпадение, что она постоянно говорит о воде? Думаю, нет, у каждого человека есть предчувствие, что где-то впереди тебя ждёт обрыв. А здесь, здесь это очень сильно ощущается.

Роман поделён на три части, из которых больше всего впечатлила вторая. Особенно беззвучный монолог о том, как умирает дом. Да так же, как и люди, так же как и чувства. Первая же часть, очень подавляющая, хотя и раскрывает двери для дальнейших действий, но вторая часть, мне кажется, должна была быть всё же финалом. Но, автор дала шанс, завершить то, что не смогла хозяйка. И тут пришло озарение, почему именно маяк, потому что, глядя на него, появляется желание вырваться, и тут же душится

. В этом всё дело. Золотая клетка – вот удел большинства. В этом прорыв Вирджинии Вулф, она создала отнюдь не романтическую историю, она создала историю женской участи. Которая преследовала её ровесниц: рождение – брак – смерть. Но она показала, что есть ещё и мечта, возможность взмыть птицей, только необходимо сделать шаг, навстречу свету.

При первом чтении этой замечательной книги мощный, удивительный поток сознания поражает воображение, идеи и мысли находят мгновенный отклик в душе и сердце.
Роман захватывает сознание, как некая прекрасная буря, оставляя ощущение как-будто опьянения, насыщения, но, в первую очередь, восхищения. И как минимум несколько лет после прочтения, думаешь о нем, вспоминаешь, размышляешь и чувствуешь.

Повторное чтение этой прекрасной вещи приносит даже больше удовольствия, чем первое. Наверное потому, что легче следить за потоком сознания по мере того, как лучше знакомишься с сюжетом. Если при первом чтении я в основном следила за Клариссой, ее передвижениями, мыслями, интеракциями с другими героями, то читая во второй раз, я смогла уже лучше понять этих других героев, тоньше и глубже почувствовать развитие идей и мыслей.

Не бойтесь Вирджинии Вулф, не бойтесь оказаться в одном дне из жизни знаменитой миссис Дэллоуэй. Не бойтесь оказаться в потоке ее сознания, в тонком прекрасном кружеве из воспоминаний, мыслей, размышлений, в котором мелкие незначительные детали и серьезнейшие события одинаково важны.

"Миссис Дэллоуэй" - это гимн жизни, несмотря на присутствие смерти. "Миссис Дэллоуэй" - это эмоциональное богатство, которое ждет вас на каждой странице этого прекрасного, прекрасного романа.

Роман Вирджинии Вулф - это шумная улица, несущая потоки мыслей. В этом потоке истории различных людей переплетаются и становится незаметно, где заканчивается одна и начинается другая. Повествование не имеет начала и конца. Это лишь несколько событий и воспоминаний случайных людей, которых ты никогда больше не встретишь, но тебе почему-то всё равно любопытно заглянуть "за кулисы" их жизни.

Слог Вирджинии Вулф необычен. Он требует большой концентрации от читателя, потому что рождает ощущение, что тебе одновременно рассказывают несколько историй. Рассказывают громко, быстро и с разных сторон. И в то же время язык повествования очень образный, настоящие не только персонажи, но и солнце, нагревающее тротуары.

"Поток сознания" как художественный приём чем-то напоминает абстрактное искусство. Мало того, что вещь сугубо на любителя, так ещё и видит в ней каждый своё, порой даже то, чего нет. Да и зависит всё от личного доверия читателя к автору и желания найти в чём-то странном и необычном связь с реальностью, увидеть в в непривычном знакомое.

Мне вот захотелось увидеть в этом произведении остроумную историю о неизбежной стремительности жизни. Жизни, наполненной ненужными хлопотами, застилающими действительно что-то важное. Жизни, где моменты счастья разбиваются о волны непонимания. Но всё-таки жизни, где возможно "А вдруг" и новый поворот к лучшему будущему.

Кто боялся Вирджинии Вулф? Я!

Столько лет для меня «Вирджиния Вулф» в сознании приравнивалась к «неподъёмная сложная литература» (почему?), столько лет я её игнорировала. Но всё происходит вовремя. «Миссис Дэллоуэй» — моя книга августа, года (жизни?.. сейчас).

Во-первых, это красиво.

Я пыталась слушать аудио — нет.

Только читать. Читать медленно, лучше — в бумаге, ещё лучше — вслух. Это текст-песня, с завораживающими повторами, похожими на заклинание; это текст-поток. У него особенная, ни на что не похожая, мелодика. Я почувствовала узнавание: некоторые рассказы я пишу похожим побразом, впадая в транс, не опасаясь стилистической неоднородности, не принижая будущего читателя упрощением текста. Один из моих любимых приёмов — когда авторский голос и поток сознания персонажа переплетаются. Кто пуган Джойсом, тому Вирджиния Вулф звучит как мёд в уши, ну.

Я бы сказала, «Миссис Дэллоуэй» — это лайт (бесконечно лайт!), нежная, цветочная, волшебная, бесконечно красивая женская версия «Улисса».

О чём эта книга?

О Боже, о чувствах. О возрасте.

Именно сегодня мне попался на глаза текст психолога Ирины Пальцевой о возрасте, и там были фразы, которые дивно перекликались с романом Вулф:

Клариссе Дэллоуэй пятьдесят два, и эта цифра не раз мелькнёт в тексте; в этом смысле текст заземляет читателя, даёт ему чёткий ориентир, примету времени-пространства; у нас перед глазами проносится жизнь немолодой, в общем, женщины, и каждый/каждая может примерить «пятьдесят два» на себя, приложить собственный возраст к шкале и прикинуть: а где сейчас я?

Где я — относительно Клариссы Дэллоуэй с её огромными чувствами, с её беспредельным внутренним миром?

Сюжета как такового в книге нет, скажут читатели, взыскующие внешней динамики (сколько внешней динамики мы находим в «Улиссе», а?).

Кларисса ходит по городу и дому, готовится к вечернему приёму; Кларисса смотрит на мир, видит его, рефлексирует; мир отражается от неё. То и дело Кларисса погружается в воспоминания о своей жизни, чтобы вынырнуть на новый виток сиюминутной рефлексии. Фокал скачет (я бы употребила иное слово — «уплывает», в этой книге всё плывёт, всё зыбко — без рывков, здесь даже смерть происходит плавно и словно понарошку) на других персонажей, мы перемещаемся в чужие мысли и воспоминания, чтобы неизбежно возвращаться к Клариссе, которая — центр мира.

Это бесконечно прекрасный текст.

Кларисса Дэллоуэй — в центре, всё остальное, как я сказала, отражается от неё и разлетается в разные стороны. Читатель следует по отлетевшим лучикам-линиям повествования, чтобы потом, сделав круг, неумолимо вернуться к Клариссе. Но мы успеваем побывать в сознании других людей, например, если говорить о мужких фигурах, — в сознании Питера Уолша. Питер Уолш — бывший возлюбленный Клариссы, приезжает из Индии в Лондон — после стольких лет; его мысли о прошлом и настоящем переплетаются с мыслями Клариссы.

В романе есть отдельная трагичная история — история о травме и смерти. Смерть проходит по страницам горько и деликатно — и неизбежно отражается от Клариссы:

«Кларисса Дэллоуэй» — больше, чем рефлексия отдельно взятой женщины, это мир, показанный через женщину.

Я узнаю себя в героине, несмотря на разницу в возрасте, потому что есть то несомненное, что меня с ней роднит — ёмкость.

Способность вместить чужие судьбы, ароматы цветов, шум лондонских улиц, прошлое, настоящее и будущее; способность наблюдать, постигать и ежеминутно пересобирать мир с позиции «какое это имеет отношение ко мне?»

Теперь я хожу и маюсь: почему книга, которую я только мечтаю написать, уже написана сто лет назад?

При попытке объяснить себя я часто сталкиваюсь именно с этим — мне нужно прибегать к помощи внешних явлений — других людей, которые являются частью меня самой, текстов, Петербурга и других городов (это я могу сказать: «там-то моё место, побывай там — это про меня»). Писательство и есть один из способов присваивать своё, раз за разом верифицировать себя вроде бы через текст — на самом деле, через мир (и даже то, что за его видимыми пределами).

Каждый персонаж книги живой — автор умеет в несколько штрихов показать глубину.

Чего стоит сцена поедания пирожных мисс Килман (вредная набожная тётка) и Элизабет (дочь Клариссы): сколько в мисс Килман упёртости, основанной на непреложном осознании своей безупречной нравственности (и желание «победить», «подчинить» Элизабет), одновременно с тем — упивания своим одиночеством и ненужностью.

Таких сцен-шедевров в книге — много. Этот текст зыбкий и плотный одновременно; он то обманчиво кружит тебя повторами, почти поэтическими строками, дурманит, отвлекает, и ты теряешься, растворяешься в тексте, чтобы потом — в самый неожиданный момент — получить точный и молниеносный удар под дых.

«Миссис Дэллоуэй» обещает читателю бессмертие, я так думаю.

Здесь одновременно — привязка к чувственному и сиюминутному, реминисценции прошлого и ветер вечности, сквозящий между слов. Кларисса находится как бы везде и сразу; она в каждой секунде июня, в прошлом — с бывшим возлюбленным и подругой — и думает о том, как её самость останется в мире после её смерти. В каждой секунде повседневности Клариссы, даже когда она чинит платье, есть ветер вечности.

Через роман, наряду с многими другими темами, проходит тема встречи с Питером. Кларисса то и дело возвращается мысленно к мгновению, когда отказалась выйти за Питера — и выбрала в мужья Ричарда Дэллоуэя. Жалеет ли она? Это вопрос, на который читатель будет отвечать на протяжении всего романа — вместе с героиней.

Это книга многих «если бы», многих вопросов и сожалений, тем она правдива. Потому что такова жизнь.

И приходит время вечернего приёма, и сходятся все линии, и бывший возлюбленный говорит с бывшей подругой Клариссы, а самой Клариссы — в фокусе сначала нет; она есть, но её нет, она на своем приеме — везде и нигде, с каждым, со всеми, но ни с кем.

Никто не может, на самом деле, знать на 100%, «что хотел сказать автор».

Мы не просто читаем книги — мы пересобираем их, исходя из собственного опыта (чувственного, интеллектуального и проч.).

Я собрала звенящую, воздушную, бесконечно красивую историю — без начала и конца, потому что время не имеет начала и конца; фрагмент, фрагменты, слепки судеб, пёрышко летело и бились встречные ветры, поэзию в прозе; откровенную, жесткую и местами страшную философскую притчу о человеческой конечности — и произведение, дающее надежду на бессмертие.

Историю о встрече.

Что же ещё так сильно задело меня — меня?

Я нередко говорю о том, что для меня значит «видеть» (писала об этом в размышлениях об «Идиоте», нередко говорила раньше). Вот это выражение, наделённое особой силой, I see you, как говорили персонажи в фильме «Аватар», имея в виду — видеть не глазами, видеть всем существом, познавать на разных уровнях, признавать самость другого.

И это финал.

От рассказа под названием “Дом с привидениями” ждешь чего-нибудь мрачного, готического, жуткого. Но ни того, ни другого, ни третьего в этом рассказе читатель не обнаружит.
А обнаружит девушку, которая то ли засыпает, то ли уже спит за книгой и вдруг слышит шепоты и вопросы. Что это, кто это, что происходит? Что они ищут, какое сокровище? Какие тени скользят по дому, кто бродит по саду, кого скрывают серебряные занавеси дождя?
Вирджиния Вулф, писательница, которую я совершенно напрасно обходил стороной всё это время. Оказалось совершенно зря. Не знаю понравятся ли мне её другие рассказы и более крупные вещи, но даже этот одного этого рассказа достаточно, чтобы запомнить её имя. Вулф удивительно поэтична. Такую поэзию в прозе я встречал только у Брэдбери.
И дело не только в красивых метафорах вроде “Там тьма пряла свою пряжу, опутывала деревья, подстерегая заблудившийся солнечный луч.” Цепляет сама структура рассказа через которую сам дом по которому бродят в поисках привидения, становится живым. Цепляет рифма созданная повторением через абзац:
«Тут, тут, тут, — тихо выстукивало сердце дома. — Сокровище тут;
«Тут, тут, тут, — радостно билось сердце дома. — Сокровище — твое».
«Тут, тут, тут», — ликует сердце дома.
«Тут! Тут! Тут!» — неистово колотится сердце дома.
Заметно, как с каждым абзацем рассказа нарастает волнение, как сердце стучится всё быстрее и быстрее! Прекрасный прием, очень красиво сделано. Настоящий бриллиант среди коротких рассказов.
Вирджиния, я вами покорен! Обязательно продолжу знакомство)

«Миссис Дэллоуэй» стала для меня второй попыткой подступиться к Вирджинии Вулф. Первая была с романом «На маяк». Тогда чтение показалось слишком скучным, и я списала это на неподходящий возраст, на неудачный момент. Однако, после этой книги стало ясно: дело не во времени, а в том, что Вулф просто не мой автор.
Формально, в книге, один день из жизни Клариссы Дэллоуэй, рассказанный через поток сознания, воспоминания и внутренние монологи. На практике же, до одурения медленное погружение в тоску, усталость и экзистенциальную пустоту. Поток сознания, который часто называют главным достоинством книги, здесь не спасает. Он не оживляет текст, а, наоборот, усиливает ощущение вязкости. Мысли героев кружат вокруг одиночества, упущенных возможностей, старения и внутренней изоляции.
Несмотря на малый объем, роман читается тяжело и оставляет после себя не катарсис, конечно, но ощущение опустошения. Спасибо Вулф, конечно, ее книгу можно уважать за литературный эксперимент и влияние на модернизм, но любовь она во мне не вызвала. Просто концентрат тоски, после которого долго не захочется брать в руки что-то похожее.