Бабий Яр

Когда я только начинала серьезно изучать тему войны, меня потрясла «Блокадная книга» А. Адамовича и Д. Гранина.
О трагедии Бабьего Яра в Киеве в 1941-43 гг. я тогда ничего не знала вовсе… Прочитав эту книгу и посмотрев около десятка документальных фильмов, могу сказать, что мы еще только в самом начале пути осмысления и анализа того ужасного зла, которое накрыло во времена Второй мировой войны весь мир.
Анатолий Кузнецов (1929-1979) прожил недолгую жизнь - всего 50 лет. Он умер в эмиграции в Англии, куда смог уехать в 1969 году в возрасте 40 лет. Он бежал из Советского Союза, задыхаясь от невозможности высказаться, говорить правду, не кривить душой, не выполнять «писательский план», а просто и ясно излагать свои мысли, свой взгляд на те события, которые из 11-летнего мальчика превратили его в думающего и критически мыслящего взрослого человека.
Он пережил голод начала 30-х гг. на Украине, будучи четырехлетним малышом. Он начал взрослеть в реалиях конца 30-х, когда людей по всей стране арестовывали миллионами, где за 5 колосков, унесенных с поля, могли расстрелять. Школьные тетради, на обложках которых был напечатан букет цветов, изымали у учеников и сжигали. Среди цветов проверяющие из гороно нашли «замаскированную царскую корону». Горели книги, не прошедшие «цензуру» партии… И так по всей территории огромного Советского Союза. Ночами люди вскакивали от гула проезжающих машин, страх быть увезенными в застенки НКВД присутствовал почти в каждой семье. Доносы, облавы, аресты… В такой среде формировался будущий писатель и очевидец самых трагических событий эпохи Великой Отечественной войны.
А вот как пишет Кузнецов о пионерии, куда обязательно вступали все школьники: «Это было свирепое казенное идиотство для детей: мы заседали, совсем как взрослые, приучались говорить казенные фразы… При этом я чувствовал себя дураком, Жорик чувствовал себя дураком, и все остальные стояли как остолбенелые. Потом выносили знамя, потом уносили знамя, потом вожатый учил нас быть такими же юными ленинцами, как знаменитый пионер Павлик Морозов, который донёс на своих собственных родителей и его убили кулаки».
Машина пропаганды работала и тогда… Она работает всегда, просто есть разные средства и методы. Так, писатель вспоминает, что им, детям, регулярно показывали политическую кинохронику, а в кинотеатрах перед каждым фильмом демонстрировали «Пребывание В.М. Молотова в Берлине». Кузнецов пишет, что люди искренне верили, что «У Советского Союза нет большего друга, чем Гитлер. У Советского народа есть Сталин, а затем – Гитлер. И вот Молотов едет в Германию, у нас с ней пакт о дружбе и ненападении. Его встречают в Берлине оркестрами, цветами и овациями».
С такими умонастроениями многие люди оказались на пороге войны. Человеку ведь очень просто вбить в голову то, что необходимо для власти. Он поверит во что и в кого угодно, если повторять ему эту информацию сотни и сотни раз. Вспомним недавнюю пЛандемию и приБивки. Это тоже была настоящая информационная война, где подавлялась воля и свободный выбор людей, а главным орудием было нагнетание паники и страха. Что в свою очередь на физическом уровне действительно могло вызывать и проявление болезни, и даже летальные исходы.

В 1941 году в Киеве проживало около 900 000 человек, четверть из которых были евреи. Только за первые дни массовых расстрелов в Бабьем Яру погибли более 33 тысяч человек. Общее количество расстрелянных за два года невозможно точно подсчитать … по некоторым данным жертвами стали более 150 тысяч человек. После снятия немецкой оккупации в городе осталось 180 000 жителей. Многие погибли от голода, многих расстреляли, а сотни тысяч (в том числе детей и подростков старше 14 лет) были угнаны в Германию «на работы», откуда почти никто уже не возвращался.
За этой сухой статистикой и фактами геноцида в Бабьем Яру, которые много десятилетий советская власть упорно не хотела признавать и предавать огласке, стоят судьбы, жизненные истории, души…
Уже в 13 лет Анатолий, находясь в самом пекле войны в оккупированном Киеве, понимает, что «на свете нет ни ума, ни добра, ни здравого смысла – одно насилие. Нет ни малейшей надежды или хоть какого-нибудь проблеска надежды на справедливость». Перед сном он частенько считает, сколько раз за прошедший день его могли расстрелять и за что. А засыпая, слышит пулеметные очереди из Бабьего Яра, означающие смерти новых и новых жертв…

А мы, уже без малого живущие 23 года в новом 21 веке, что можем сказать о веке прошлом? Был ли он прогрессивным? Был ли человечным? Чего мы достигли для развития своей души? Человечество после Второй мировой войны усиленно вооружалось, изобретая всё более новые и новые смертоносные орудия массового уничтожения. Власть, деньги, корпорации, наращивание оборотов везде, где только можно. Это ли прогресс? Это ли истинное счастье?
Почти нет в мире сообществ людей, где не царил бы страх, где не запугивали бы человека тем или этим, где люди могли бы вслух говорить всё, что думают. И именно сейчас это как нельзя лучше проявлено.
Что мы прославляем? Что думают дети и подростки, обрывками выхватывающие информацию из чатов, YouTube, Telegram или разговоров подчас плохо соображающих и не способных к критическому мышлению родителей?
Нам не хватает элементарной человеческой искренности, совести. Только в этом случае, когда ты прежде всего честен перед самим собой и живёшь согласно законам нравственности, ты можешь стать опорой и светочем для близких. Об тебя зажгутся десятки, а от них еще сотни. И так, мало-помалу, и мир начнет пробуждаться. Начинать надо с себя. И только с себя.
Хочу в конце привести цитату Анатолия Кузнецова. Вообще, я всю книгу разобрала на цитаты, на крупицы мудрости, факты… Однако именно эти слова актуальны сегодня как никогда: «Никому не под силу роль пророка. Никто не знает, что будет, и я не знаю. Но я знаю, что гуманизм – это все-таки гуманизм, а не концлагеря и виселицы. Что нельзя позволять, чтобы из тебя делали идиота. Пока работают сердце и мозг, не до́лжно сдаваться».

~ Julietta Vizer

Роман-документ, как пишет сам автор Анатолий Кузнецов, в котором все рассказанное – правда. Это история мальчика-подростка, пережившего немецкую оккупацию Киева 1941-1943 г.г.
Во многом Бабий яр роман стал примечателен своей непростой судьбой в контексте однополярной советской цензуры, и сегодня он остается одним из ярких примеров избирательности подачи информации.

Книга которая заслуживает вдумчивого внимания.

Анатолий Кузнецов, как автор романа Бабий яр, большое внимание уделяет всему периоду немецкой оккупации города выше мной упомянутых годов и его тематический горизонт куда шире, чем лишь описания массовых расстрелов.
Кузнецов описывает не только то, что происходило в Бабьем Яре, он затрагивает весь период оккупации Киева немецкими войсками, а также периоды до и так же послевоенные.
Голод, безработица, расстрелы, аресты. В книге написано о том, как выживали люди. В частности семья автора.

С каждой прочитанной главой сюжет продирает насквозь душещипительными цитатами и мыслями. Каждый раз задумываешься,  что жизнь очень дорога и дороже всего.
У тебя есть ноги, чтобы спасти себя.

Не знаю, что еще писать. Эмоций очень много от прочитанного. Сейчас кажется, что меня просто взяли и опустошили. Просто встряхнули хорошенько и все..

Этот документ обличает человека. Но не того Человека, о котором подумали вы. Словно сатана вселился в души людей, показывая самые темные, страшные, зверские уголки души. И заработали неведомые механизмы, которые режут, сжигают, избивают, расстреливают и убивают, убивают, убивают, убивают.

Сотни тысяч расстрелянных, заживо погребенных под небольшим слоем песка и чьей-то теплой крови. А тех, кто еле двигался, добивали в голову лопатой. Маленьких детей швыряли в яму, (да! Именно швыряли), словно пакеты с мусором. И целые семьи полегли там. Но не навсегда. Потом их откапывали. Слипшиеся тела, оторванные ноги и руки, головы… Специально разработанным крюком, цепляли за подбородок, чтобы легче было нести до злосчастной печи, в которой должны были остаться только память о тех, кто еще должен был жить. И сжигали в них не только мертвых.

А еще были душегубки, или газвагены. Мобильные газовые камеры. Сколько стенки этих машин слышали предсмертных криков?

А теперь представьте: среди сотни тысяч зверски убитых людей в Бабьем Яре, осталось в живых и удалось сбежать только 29 людям. Дина Проничева – одна из них. Ей помогли случай, нееврейская внешность и нееврейская фамилия. Ее история есть в этой книге.

Вообще, война состоит из миллиона случаев. Твоя жизнь не принадлежит тебе. И никому, и всем – одновременно. Она будет зависеть от настроения солдата, который может пустить тебе пулю в лоб, от сантиметра, в котором пролетел осколок возле твоей головы, от добрых людей, делящихся лишним кусочком еды, или от твоих быстрых ног, если в них остались еще силы бежать.

Война все больше задает вопросов. Ради чего все это было? Ради чего взорвали Киево-Печерскую лавру? Ради чего сожгли город? Жить, чтобы есть или есть, чтобы жить? Зачем отец химического оружия Фриц Габер придумал отравляющие газы?

Потом, когда советские войска освободили Киев, жителей в нем осталось в несколько раз меньше. Маленькие дети катались зимой на горках под три метра, полностью собранной из трупов немецких солдат с голубыми и стеклянными глазами.

История Бабьего Яра будет продолжаться и после войны. Словно это урочище будет мстить за то, что тысячам людей, погребенным под слоем земли, не воздали должной памяти. На месте Яра построили плотину, куда сливали отходы от кирпичного завода. (в центре города!). В 1961 году плотина не выдержала и вся грязь, пульпа вытекли и пошли гулять по городу. Чтоб вы понимали, высота этой густообразной жидкости, типа киселя, была в шестиэтажный дом. Она залила целый стадион, трамвайное депо, улицы и сносила целые дома. Погибло большое количество человек. Они были погребены в этой жидкости заживо. Потом, когда эту затвердевшую массу откапывали, людей находили в телефонных будках, автобусах, в своих квартирах, а кого-то не находили и не найдут. Об этой трагедии в Советском Союзе долгое время молчали. Человек, ответственный за это преступление, покончил жизнь самоубийством. Но и это умолчали, мол, инфаркт случился.

Итак, уважаемые, кто смог дочитать до самого конца. Подытоживая, нужно сказать, что прошло с тех пор совсем немного времени, и людей нельзя назвать цивилизованными и прогрессивными. Сколько таких массовых истреблений еще было, есть и будет? Книга Кузнецова должна заставить задуматься, что есть вещи, с которыми нужно всем нам бороться, иначе звери так и будут убивать, убивать, убивать и убивать.

"В мире такая пропасть благодетелей. И все хотят непременно облагодетельствовать целый мир. Никак не меньше. Для этого нужно немного: мир должен уложиться в схему, которая бог весть как формируется в их малосильных, измученных комплексами мозгах".

Эта книга - откровение.
Откровение мальчика, ставшего свидетелем оккупации фашистами Киева и всех тех зверств, которые они творили. Мальчик видел, как расстреливают евреев, а потом и других жителей города, которые случайно оказывались не там,где надо. Также он видел, как эти самые жители радовались в начале приходу немцев в Киев, ибо многие настолько устали от голодной жизни и советских порядков, что наивно верили, что уж немецкая оккупация принесёт с собой жизнь сытую и справедливую.
Уже после мальчик лицезрел, как эти же жители стучат друг-на-друга, присваивают имущество соседей, сами становятся подлее любого немца.

Уже тогда Анатолий Кузнецов, тот самый юный свидетель, решил, что во-первых,  нужно непременно выжить. А во-вторых - написать книгу о том,что он видел и пережил.

Роман Кузнецова "Бабий Яр" в советские годы был жестко урезан цензурой. Даже после смерти Сталина Советы не готовы были показать ВСЮ правду. Писатель страдал, после катком прошедшей по роману цензуры, он не смог забрать свое детище. Он не хотел печатать книгу в таком оборванном со всех сторон виде.
Но ему ее уже никто обратно возвращать не собирался.
В колуарах роман хвалили, на слух - критиковали.

Кузнецов в рамках жесткой цензуры работать не смог, под видом необходимой для творчества командировки в 1969 году он уехал в Лондон. И там попросил убежища.

Какова была реакция советской власти? Немедленно изъять все книги писателя из печати, уничтожить те, что имеются.

Долгое время Кузнецов был под запретом. Лишь в 1991 году в родной стране "Бабий яр" вышел в полном виде,таким, каким его создавал писатель.
___
Честно, был момент, когда я плакала над книгой.
Я не буду больше ничего добавлять к вышеизложенному.
Лишь скажу,что эту книгу должен прочесть каждый.
Никто не забыт, ничто не забыто.

Со второго раза я-таки дочитал книгу "Бабий Яр" Анатолия Кузнецова. Не по тому что книга тяжелая - есть гораздо серьезней произведения типа "За что сражались советские люди" - Дюкова, или "В тисках голода". Вот там по ходу прочтения волосы седеют на голове.
Бабий Яр же больше я бы сказал "распиаренное" произведение. Причем истории от самого Анатолия Кузнецова в книге очень мало - он просто не видел всего своими глазами и целые разделы книги включают воспоминания других участников событий.
Тем не менее, как свидетель оккупационного Киева и в особенности Бабьего Яра эта книга, безусловно, заслуживает внимания.
Другим "но" является личность самого Анатолия Кузнецова, который в 70-е годы перебежал в Англию и там издал "другое издание книги". Причем если читать и сравнивать оба издания (что я сделал), то можно видеть, как в материал книги просто вставлены язвительные комментарии к советскому правительству, армии и главнокомандующим. От этих вставок, считаю, книга лишь приобретает идеологический характер и теряет свою ценность. Понятно, что Кузнецов хотел угодить приютившим его англичанам, кидая камни в коммунистов со страниц книги, но ценность "Бабьего Яра" все же состоит в его документальной, а не идеологической концепции. Поэтому книгу рекомендую прочитать не ту, которую сам автор рекомендует прочитать, а как раз ту, что выпущена во времена СССР - она на мой взгляд более интересна. Хотя разница между вариантами рукописи с высоты времен уже и не так существенна.
Особенно интересно читать книгу сейчас, когда на Украине разворачиваются события, чем-то напоминающие те, что были в Киеве во времена оккупации немцами. По крайней мере я увидел некоторые параллели в поведении простых горожан тогда и сейчас.