Бабий Яр

Нет смысла особо описывать сюжет. Думаю из названия все ясно. Скажу только, что в книге помимо рассказов о самом концлагере, много воспоминаний автора о том, как жили до войны, как в Киев пришли немцы, как прошли годы в оккупационном городе.
В школе мы все это изучали в своё время... вернее, как говорили тогда, проходили. Но, то ли возраст, то ли бездушные учебники, но не ранили до такой степени мысли о голоде, расстрелах, присутствии чужаков на нашей земле. Рассказ от живого человека, очевидно, способен гораздо глубже тронуть, проникнуть в сознание и душу.
Взахлеб, не отрываясь, не получалось читать. Наоборот, прочитывая несколько страниц, хотелось отложить книгу, подумать, погоревать. Как бы малодушно это не прозвучало, отдохнуть хотелось. Посмотреть на звездное небо, или на то, как днём по двору гуляют бабульки и мамаши с колясками, как рядом с балконом цветут подснежники и пробиваются из под земли листики гиацинтов, как вальяжно развалился мой толстый кот, муж рядышком на диване отдыхает, прислушаться к трескотне дочери по телефону с подружками... Боже, какие мы счастливые, богатые...

На данный момент эта книга потрясла меня больше, чем другие из этой же категории. Возможно, это потому, что хорошо знаю географию Киева и очень живо представляю картины, описанные автором. Возможно, потому, что была на том самом месте, возле памятника, до установки которого А. Кузнецов так и не дожил. И там действительно и сейчас как-то жутко. Возможно меня напугала эта книга в связи с нынешними событиями. К тому же в самом романе очень много философских размышлений, которые заставляют задуматься:

Книга потрясающая. Потому что заставляет думать, чувствовать, открывать в себе какой-то новый потенциал сопереживания. Это ведь не просто история маленького мальчика на историческом фоне войны. Это и роман-исповедь, и роман-предостережение, и роман-документ.

До прочтения книги, к своему огромному стыду, я ничего не знала о событиях в Бабьем Яру. Сколько вот таких оврагов по нашей земле раскинуто? Сколько жизней они в себя приняли?..
Я хотела как можно больше узнать о Бабьем Яре. Но именно эта книга мне не особо в этом помогла. Мне не очень хочется обсуждать и осуждать самого Анатолий Кузнецова - у меня к нему сложилось не особо хорошее мнение. И именно его повествование, стиль и слог, его мысли и высказывания мешали окунуться в атмосферу и прочувствовать книгу.
А ведь на самом-то деле все это до безумия страшно. А еще страшнее, что история нас ничему не учит. И все повторяется снова и снова: война, террор, убийства, издевательства и мучения.
Знаете на каком моменте я по-настоящему вздрогнула? Нет, не когда расстреливали женщин, детей, стариков. Не когда строили печи и сжигали в них людей. Нет, не на них. На этом:

Так буднично и так просто... Сколько таких районов в нашей стране? Страшно все это.

"По оценке ученых Украины, в Бабьем Яру количество расстрелянных евреев составило 150 тысяч, и это количество не включая малолетних детей до 3-х лет, которых тоже убивали, но не считали. Спаслось из Бабьего Яра 29 человек."
"Генерал-майор Курт Эберхард, отдавший приказ о расстреле, не был осуждён — он умер в 1947 г. в Штутгарте. (...) Генеральный комиссар Киева Хельмут Квитцрау к ответственности не привлекался, умер в 1999 г"
"В 1950 городские власти постановили залить Бабий Яр жидкими отходами соседних кирпичных заводов. (...) Утром в понедельник 13 марта 1961, в результате бурного таяния снега, вал не выдержал напора воды, и образовавшийся селевой поток высотой до 14 метров хлынул в сторону Куренёвки. (...) По оценкам современных исследователей Куренёвской катастрофы, реальное количество жертв составило порядка 1,5 тыс. чел."

Все время, пока я читала эту книгу, "ощущала мурашки"

С чем сравнить? Пока вы смотрите ужасный фильм, далеко не все вас трогает. Какие-то особенные моменты, которые для остальных, возможно, пройдут незаметно, для вас - самые страшные, и вы не просто закрываете глаза, а испытываете просто-таки нереальный ужас, на секунду представив, что все это может оказаться правдой.

Вот этот ужас - он непобедим при чтении этой книги.
И в то же время ее нельзя читать, чтобы в том числе поплакать (я знаю, что многие читают книги о войне в том числе и для этого, душевно очищаются при этом, что ли - не знаю).

Надо читать, наверное, как документ, как дневник Тани Савичевой.

Именно после этой книги у меня возникает страх при любом проявлении национализма - даже в в пропаганде "Ведов", в т.н. "русской идее" и т.д.

Я очень надеюсь, что книга есть в школьной программе, в мои годы ее не было. Это очень бы помогло кому-то не читать "майн кампф"

В целом книга оставила крайне негативное впечатление, хотя я и пыталась с самого начала воспринимать ее только как художественные воспоминания автора своих детских лет.

Не получилось...

Невозможно пропустить мимо его осуждение людей, без малейшего представления о том как и чем они жили, какие обстоятельства толкнули их на те или иные поступки.

Имея за спиной другие произведения тех лет, а также некое представление об обстоятельствах, можно легко понять многих людей - все выживали, как могли. Не многим дано погибать смертью достойных, храбрых и гордых воинов. Единицы готовы выдержать давление и угрозы, ещё меньшее количество готово смотреть, как умирают родные и близкие из-за их жизненных принципов.

Важно отметить, что сам автор предпочёл, попользовавшись писательскими благами (как минимум в виде 3х-комнатной квартиры), сбежал в Лондон и уже оттуда решил "открывать глаза" другим на Советскую власть.

Через все произведение так и слышится его крик "Это правда! Так было! Если вам говорят, что так не было - врут!" Почему ему так важно было доказать? Почему вместо новых произведений он лил желчь и "наполнял" старые? Очень много вопросов остались для меня без ответа.

В очередную годовщину Великой Победы я начала читать этот роман-документ, как его называл сам автор. Еще на первых страницах автор сделал акцент на том, что он не искажал факты, не преуменьшал ужасающую действительность, не преувеличивал роли исторических личностей.

Роман написан от первого лица, что позволяет читателю прикоснуться к этой истории достаточно близко. Хотя сама история очень тяжёлая и очень трагичная. Роман охватывает период длиной приблизительно в два года с сентября 1941 по ноябрь 1942 годов и описывает оккупацию Киева немецкими захватчиками, как они въезжали победителями в оставленный советской армией город, какие установили порядки в захваченном городе и как планомерно уничтожали отдельные группы населения, как были вынуждены оставить город после ответного наступления советских войск.

Кроме своих воспоминаний Анатолий Казаков приводит в своей книге свидетельства очевидцев тех страшных событий.

Первый день расстрела еврейского населения рассказан Диной Проничевой, которая была по рождению еврейкой, но замужем за русским и внешностью она больше походила на русскую девушку. Это, правда, не помогло ей избежать в тот день побывать в кошмарном овраге. Но ей посчастливилось оттуда выбраться живой и рассказать правду о том дне, когда евреям обещали перевезти их в другое место, а на самом деле раздевали догола и стреляли сразу несколько человек, экономя патроны. Многие падали в яму ещё живыми и их просто сверху накрывали тела таких же обречённых, как и они. Это самое страшное и жуткое место в книге, на мой взгляд, невысказанная обречённость тех несчастных людей только потому, что они родились отличными от расы фашистских арийцев.

Вторым свидетелем страшных событий, которые происходили в Киеве и окрестностях, стал красноармеец Василий. Ему удалось сбежать из лагеря для военнопленных Дарница, его товарищу по побегу так не посчастливилось. Условия содержания в том лагере были просто ужасающие, люди, попавшие туда были обречены на голодную смерть, они вынуждены были есть траву и коренья, особенно жестоко обращались с командирами и офицерами.

Уже позднее рядом с оврагом Бабий Яр немцы создали лагерь с одноимённым названием. Там использовали труд пленных для обслуживания места расстрела жителей Киева, условия содержания в этом лагере были так же устрашающи, как и в любом фашистском концлагере, здесь жизнь каждого заключённого зависела от сиюминутного настроения жестокого и вздорного начальника лагеря и его приспешников – была распространена практика убивать каждого пятого при перекличке каждый день. О зверствах по отношению к узникам автору рассказал пленный партизан Давыдов, арестованный совершенно случайно, оказавшись не в том месте не в то время, к несчастью своему, имея внешность, похожую на еврейскую. В сентябре 1942 года немцы предприняли попытку «замести следы», уничтожив доказательства зверских убийств в Бабьем Яру. Заключённые в последнюю ночь, когда их на утро хотели расстрелять, предприняли попытку бегства. Из 350 человек это удалось лишь 15.

В этой книге меня поразила трансформация взглядов деда автора Фёдора Власовича. Он был бедным украинцем, сводившим концы с концами, как при царской власти, так и в период, когда к власти пришли большевики. Он ненавидел советское государство всей душой, особенно после коллективизации, голода и расправ 1937-го года. Поэтому, когда в город пришли немцы, он не скрывал своей радости, вспоминая степенность и рачительность своего хозяина-немца, у которого он служил ещё до революции. Он верил, что на погромы, которые начались после вступления немцев в Киев, захватчики имеют полное право, как победители. Однако уже через неделю, когда стали выпускаться приказы, ограничивающие жителей Киева, а также после начавшегося планомерного уничтожения гражданского населения, дед всё же поменял свою радость на осторожность, а потом и вовсе решил, что Советы с лагерями в Сибири, куда переселяли всех неугодных власти, так не зверствуют, как пришедшие фашисты.

Ещё для себя я отметила, что в оккупированном Киеве голод местного населения был не менее масштабен, чем в блокадном Ленинграде. Если в Ленинграде самая низкая дневная норма хлеба в ноябре 1941 года достигала 125 граммов для тех, кто не имел рабочей карточки, то в Киеве хлебная норма для членов семьи автора, не относящихся к рабочей категории, в самый тяжелый период оккупации составляла лишь 200 грамм хлеба на неделю! При чем состав и ленинградского, и киевского хлеба был далек от совершенства.

Болью отдался тот факт, что советские власти, также как и немецкие, старались замалчивать факт совершённых жестокостей в Бабьем Яру. Памятник жертвам, погибшим в том овраге, был установлен много лет спустя после окончания войны, в основном благодаря некоторым активистам, пережившим те ужасы.

Конечно, без слёз и кома в горле нельзя читать такие романы, как этот. Но читать их нужно, чтобы помнить, чтобы пытаться не допустить повторения подобных зверств. К сожалению, история показывает обратную тенденцию, видимо стремление к уничтожению себе подобных запрограммировано в человеке самой природой.