Антрепренер под диваном

А. П. Чехов "Юбилей".
Произведение о многом. Здесь нет сарказма, сатиры. Это юмор над человеческими слабостями, недостатками. Над тем, что чаще каждый не обращает внимание на потребности другого, "не слышит и не видит" его.
Шипучин Андрей Андреевич, председатель эн-ского общества взаимного кредита, искренне горд 15-летием банка. Он предвкушает торжественный обед с сослуживцами, мечтает о неформальном общении с красивыми женщинами, возможностью побыть в кругу мужчин. Шипучин прост, безобиден.
С улыбкой читаю о Хирине Кузьме Николаевиче, старике, бухгалтере банка, который день и ночь писал и пишет доклад для юбилея. Шипучин не обременил себя этим занятием, поручив его другому. Бухгалтер страдает душевно, отдавая все силы докладу, болеет, кутается в тёплое. Он устал, обозлён. Шипучин будто не замечает его состояния. Да и сам Кузьма Николаевич не жалуется ему прямо, лишь вслух делится с сослуживцами о своей доле.
Шипучин же в эйфории от предстоящего празднования, но приезд супруги подпортил его радость. Чехов смеётся над женщинами в лице Татьяны Алексеевны. Она "трещит" без умолку, рассказывая супругу о том, где и с кем была, событиях. Шипучин ни слова не говорит ей в ответ. Его душевное состояние жена не замечает, а он утомлён её болтовней, "трещанием". Молодая 25-летняя супружница упоённо говорит о волнующем, вовсе не видя равнодушие Шипучина. Чехов рисует "разговор глухих", который стал основным в его пьесах.
Мерчуткина Настасья Фёдоровна совсем вывела Шипучина из блаженного состояния ожидания праздника. Рядом женой она в той же степени олицетворяет собой женщин, которые "гнут" свою линию, свято веря в то, что делают. Мерчуткина, конечно, смешна, требуя от Шипучина денег своему мужу. "Я женщина бедная, только и кормлюсь жильцами...", "Я женщина слабая, беззащитная...",- раз за разом повторяет "старуха в салопе" директору. Эти слова так воздействуют на него, что, по сути, безвольный Шипучин даёт ей денег из своего кошелька.
Можно быть неплохим, с хитрецой, директором, но при этом не смочь устоять перед настырными, глупыми женщинами.
Чехов смеётся как над безволием мужчин, так и "глухотой" женщин. Ведь и Харин по-своему безволен: он не отказался писать Шипучину доклад. Разве это работа бухгалтера? Образ Кузьмы Николаевича ещё важен в другом. Шипучин ругает Харина за невыдержанное отношение к женщинам. Накануне к директору приходила жена Кузьмы Николаевича, жаловалась на него. Оба героя-полюсы отношений к женщинам. Харин словом или действием указывает жене на её недовольство, а Шипучин молчит, копя гнев на свою жену. Юбилей банка оборачивается для него нервным перенапряжением.
Тема недалёких, но напористых дам смешит Чехова. Такие женщины выглядят со стороны невоспитанными. Смешны и мужчины, кто безропотно поддаются их словам. Жалобы Мерчуткиной о своей слабости вызывают усмешку: безволен-то оказывается мужчина, её собеседник. Ранее в рассказе "Размазня" Чехов говорил о подобном явлении, теперь высказался и в пьесе.
Спасибо, что читаете. #мысли #пишу #мюсли #литература #слово

Вообще, я человек, который любит искусство, театры, музей..и когда в книгах пишут про это я получаю настоящее эстетическое удовольствие. В книге описан дирижер, еще когда училась в музыкальной школе, на выступлениях бывало видать и таких персонажей. Изначально героиня - рыжая сопрано* мне не понравилась, чисто субъективное мнение - не люблю рыжих, но потом, когда автор начал раскрывать ее чувства и эмоции, я прониклась к ней немного и рассказ уже приобрел некий завуалированный окрас. Итог в том, что мы все поглощены в свои хочу и надо, а на чувства других у нас шоры на глазах. Это печально, так как наши поступки могут изменитиь чужую жизнь. Обрадоваало, что в конце рассказа сопрано растолстела. Наверное, я злая сучка)

"А между тем было когда-то время, когда он чуть было не сделался товарищем и братом людей, которым он поклонялся и которых любил больше жизни. (Он не мог не любить людей, которые бывают иногда Гамлетами и Францами Моор!) Он сам едва не стал артистом и, наверное, стал бы им, если бы не помешал ему один смешной пустяк. Таланта было много, желания - тоже, была на первых порах и протекция, но не хватило пустяка: смелости. Ему вечно казалось, что они, эти головы, которыми усеяны все пять ярусов, низ и верх, захохочут и зашикают, если он позволит себе показаться на сцене. Он бледнел, краснел и немел от ужаса, когда предлагали ему подебютировать.- Я подожду немного, - говорил он.И он ждал до тех пор, пока не состарился, не разорился и не попал, по протекции, в суфлерскую будку". "Если бы его выгнали, то публике не пришлось бы быть свидетельницей скандала, который произошел на этих днях.Скандал состоял в следующем.Давали "Гамлета". Театр был полон." "Когда дают Шекспира, барон находится в самом возбужденном состоянии". "Ему самому следовало бы поиграть Гамлета, хоть Гамлет и плохо вяжется с горбом и со спиртом, который забывает запирать бутафор". "Хоть бы раз в жизни ему посчастливилось пройтись по сцене в принцевой куртке, вблизи моря, около скал, где одна пустыня местаСама собой, готова довестиК отчаянью, когда посмотришь в безднуИ слышишь в ней далекий плеск волны.Если даже мечты заставляют таять не по дням, а по часам, то каким огнем сгорел бы лысый барон, если бы мечта приняла форму действительности!В описываемый вечер он готов был проглотить весь свет от зависти и злости. Гамлета дали играть мальчишке, говорящему жидким тенором, а главное - рыжему. Неужели Гамлет был рыж? Барон сидел в своей будке, как на горячих угольях. Когда Гамлета не было на сцене, он еще был относительно покоен, когда же на сцену появлялся жидкий рыжеволосый тенор, он начинал вертеться, метаться, ныть". "Этот чудак был слишком нервен. Когда актер, читая последний монолог второго действия, сделал маленькую передышку, чтобы молча покачать головой, из будки опять понесся голос, полный желчи, презрения, ненависти, но, увы! уже разбитый временем и бессильный:Коварный сластолюбец! Лицемер!Бесчувственный, продажный, подлый изверг!Помолчав секунд десять, барон глубоко вздохнул и прибавил уже не так громко:Глупец, глупец! Куда как я отважен!Этот голос был бы голосом Гамлета настоящего, не рыжего Гамлета, если бы на земле не было старости. Многое портит и многому мешает старость. Бедный барон! Впрочем, не он первый, не он и последний. Теперь его выгонят из театра".

Не хватило пустяка, смелости.