Романы: Идиот. Преступление и наказание. Братья Карамазовы

Со всеми наверное бывало-видишь сон, в котором ты являешься причиной каких то бед, которые никак нельзя исправить и тем более выкрутиться из них, естественно во сне ты не осознаешь что это всего лишь сон и тебе кажется. что все происходит на самом деле. И вот когда чувства уже на пределе и бежать некуда-ты просыпаешься...и не понимаешь-все что происходило с тобой только что -реальность или нет??? Твой мозг, твой организм введен в заблуждение, а все потому, что картинка происходящего была настолько жива и реалистична, звуки настолько близки, даже запахи ощущаемы. даже прикосновения, что первое время непонятно-приснилось тебе все это. или ты на самом деле в "заднице", ну бывало же))) Так вот-Достоевский-это проводник в другую реальность. Если говорить конкретно о преступлении и наказании. то примерно такие чувства я испытывала во время прочтения, я была самим Раскольниковым, и вообще, всеми персонажами книги. настолько он досконально прописывает образы...Я не перестаю удивляться его гению, его произведения, пусть и мрачные, но они переносят твою душу через эту пропасть, и ты видишь и чувствуешь , ты был там. ты испытал все. что там написано.
P.S. Читайте Достоевского после 20ти. боюсь что школьный-ветренный мозг не оценит его по заслугам

Книгу я слушала. Уже не вспомню актера, который ее зачитывал, но это было прекрасно. Мы с родителями путешествовали на машине по России, я лежала на заднем сиденье и заслушивалась Достоевским.
Образ Петербургского дна прекрасно описан в романе. Ты как будто сам оказываешься рядом с главным героем, незримым призраком следуешь за ним и переживаешь все его душевные метания.
Поняла, что не смотря на то, что книга была мной прочитана, ее всё-таки стоит перечитать - уже имея хоть какой-то жизненный опыт за плечами. Но уверена, мое впечатление о романе это не испортит. Скорее он заиграет для меня новыми красками.

Как все-таки любил людей Достоевский и как эта любовь видна со страниц его последнего романа! Может, явно это и не выражено, но, по-моему, между строк читается явно. Должно быть, это и есть образец правильной христианской любви. Вообще, тема христианства, тема Бога - основная в данном произведении, и каждый из трех главных героев по-своему размышляет о ней, и на каждого она оказывает особое влияния.

Старший брат Дмитрий являет собой типичный пример человека слабого, подверженного страстям. Такие и рады бы остановиться, начать новую жизнь, но им не хватает сил, какого-то толчка для этого. В некотором роде им нужно озарение, и желательно выстраданное. Для Дмитрия таким озарением стал сон про "бедное дитё", благодаря этому сну он осознал, что каждый человек, и сам он больше всех, виноват перед каждым. Не на этой ли мысли и зиждется христианское смирение? И не эта ли мысль должна быть руководящей в жизни каждого человека? Перед судом Митя говорит, что в нем тогда "новый человек" родился и что он боится его потерять, и я хорошо понимаю его - ведь как страшно терять в себе что-то, может быть, единственно хорошее! И еще мне понравились слова Алеши Мите:

Ведь часто после такого озарения хочется мир перевернуть, взвалить на себя непосильную ношу, и часто это приводит к тому, что человек ломается и теряет того самого "другого человека". Конечно, важно жить согласно с лучшим в себе, но важно оценивать свои возможности трезво, иначе можно навредить и себе, и окружающим.

Мысли второго брата, Ивана, выражены в основном в его разговоре с Алешей. Он осознанно не хочет принимать Бога из-за того, что в мире много страдания. Но разве страдания не последствия того, что человек свободен в выборе совершать добро или зло? И эта мысль находит некоторое отражение в "Легенде о великом инквизиторе". В ней, я думаю, есть зерно истины - люди, наверное, и правда были бы счастливее, если бы их смогли покорить и лишить свободы. Хотя, это лишь одна из тех идей, на основе которых можно было бы построить идеальное государство, только вот на них никто никогда не согласится и еще - они абсолютно противоестественны. Также Иван говорит, что раз Бога нет, то нет и греха и все позволено, но верит ли он сам в эти слова? Я думаю, он проповедует эту теорию исключительно из какого-то юношеского упрямства, только чтобы иметь какую-то точку зрения. Может быть, он в глубине души и хотел верить? Во всяком случае, такое предположение можно сделать из сочиненной им в юности истории о неверующем человеке шедшему квадриллион километров до рая. Вообще, в некотором смысле этот персонаж так и остался для меня загадкой. Так до конца и не поняла его настроения после ареста Мити. Отчего он какое-то время чуть ли не всерьез считал себя убийцей отца? Неужели он рассуждал так же, как и Смердяков, который говорил, и даже будто верил, что сам Иван подбил его на убийство? Так или иначе, эти страдания, а также тот факт, что он, сам не зная зачем, решает рассказать об истинном убийце, свидетельствуют о том, что все же не "все дозволено".

Что касается Алеши, то его отношение к вопросу понятно - тут даже расписывать не надо. Может, как раз благодаря своей вере он не мучается такими терзаниями, как два его брата? И ведь именно к нему идут все со своими сомнениями и проблемами, открывают ему душу.

Хочется отдельно сказать о записках Алеши о жизни старца. Этот отрывок мне особенно понравился, все цитаты, которые я выписала из книги, - именно из того отрывка, подарившего, кстати, мне несколько часов чистой радости, чего не было уже давно.

Немного удивил эпилог - я почему-то ожидала, что там будет описана дальнейшая судьба героев, как это иногда бывает в столь длинных произведениях, но финал остался в некотором роде открытый: неизвестно, удастся ли побег Мити, выживет ли Иван и что будет с его убеждениями. Однако, мне понравилось окончание романа - речь Алеши перед мальчиками оставляет очень светлое впечатление. И когда я читала о том, что надо взять из детства больше хороших воспоминаний, мне отчего-то вспомнилось из раннего детсва: трапезная какого-то монастыря, залитые утренним светом, девочки в платочках, Пасха... Да, были же и приятные моменты и хорошо же их помнить, пусть они и в прошлом!

Это вторая книга Достоевского, прочитанная мной. Первой было, конечно, "Преступление и наказание", и она понравилась мне больше.

Сюжет заинтересовал меня только в самом начале и в самом конце, середина показалась мне слишком затянутой, я читала-читала-читала ее, но все равно начало и конец мне запомнились, а про середину только и сказать - очень длинная. Конец прекрасный, как же всё закончилось, хотя об главном я начала догадываться еще в середине книги, но все равно в итоге была удивлена.

Из героев мне тоже никто не показался симпатичным. Другое время, наверно. Неужели люди, правда, столько всего чувствовали по поводу и без него? Тут две крайности - люблю и ненавижу, когда мир полон полутонов. Поэтому герои часто казались мне наигранными и неискренними, хотя я и думала о том, что возможно в тот время так было принято выражать эмоции. Да и если отбросить это, то все равно никто не показался мне симпатичным - говорили одно, поступали по-другому, и чуть ли не каждый больной душевно, что подчеркивалось. Даже сам "идиот" понравился мне только сначала, потом показался мне чересчур правильным, а потом вызвал даже неприязнь из-за своего отношения к этим двум женщинам.

У книги прекрасный язык - как красиво автор складывает предложения, читать оказалось неожиданно легко, это, конечно, не удивительно один из признанных классиков русской литературы. Есть о чем задуматься во время прочтения, это тоже очень важный момент.

И тут понеслось...

Да, Достоевский - это глыба, бородатая, эпилептическая глыба с игроманией и тончайшим виденьем человеческих душ, это наш предшественник экзистенциализма, великий, ищущий Бога и истину, творец, сам демиург, сам создатель своих изумительных трудов с населением, таким близким к нам. Люблю его за поиск червоточин в людях, но еще больше за поиск души в этих червоточинах. Мало кто ставит столько глобальных вопросов перед нами, а главное порой дает и ответы на них, как не Федор Михайлович. Слава ему, слава таким Творцам!

Роман читал впервые, естественно, в школе - в кратком изложении, - даже в таком кастрированном виде он меня заманил, потом перечитывал еще три раза, в Саратове и в Москве, крайний раз - на Командорских островах. Кто не прочитал, тот - Филипп Киркоров!

Достоевский с его "решительно сомневаюсь", "вдруг" "довольно несомненно" и длинными предложениями, которые, кажется, должны быть неповоротливы, но зачастую умудряются быть гармоничными, должно быть, искусно распоряжался языковыми средствами, и потому постоянная ломка более или менее привычного порядка слов, частое использование рядом близких по значению слов (вроде "частность и обособление", "неопределенный и невыяснившийся", "странное и своеобразно выраженное") оставляет в некотором недоумении, но отнюдь не вызывают впечатление неуклюжего и неосторожного обращения с языком, потому как, собственно, эти языковые "вывороты" делают роман вместилищем многочисленных и динамично перетекающих из одного в другой иль неожиданно вспыхивающих эмоциональных оттенков.

О "таких разных", но при том страшащихся одних и тех же пороков Карамазовых было сказано достаточно. Митя, бешено и беспорядочно стремящийся к честной и спокойной жизни с любимой (как же тут без внутреннего конфликта с активным подстреканием остальных субъектов падких до страстей и смакования своих неудовлетворенностей?), Иван (упрямо покушающийся на то, до чего логикой не дойти), Алешенька (смирением и терпением пытающийся воссоздать атмосферу вероятно не предназначенной ему кельи в каком угодно порочном уголке). Среди всеобщих надрывов, надрывов на публику и искренних надрывов обиженной души (второго у Достоевского явно больше - такое чувство, что герои Достоевского используют всякую подвернувшуюся возможность чтобы вывернуть свои души всем на обозрение) Алеша и правда выглядит этаким островком покоя.

Левитан, "Над вечным покоем"

Однако, даже у него случаются эти самые "надрывы", что не мешает ему задумываться о судьбе больных детей и непутевых братьев. В итоге, Дмитрий доводит себя (его доводят?) до суда, Иван до чертиков, а Алеша проводит под всем этим безобразием черту (?) в виде разговоров о важности теплых детских воспоминаний и с детским же восторгом заявляя, что "все мы непременно восстанем и... радостно расскажем друг-другу то, что было". Если брать во внимание трепетное отношение Достоевского к своему герою, проявляющееся главным образом во вступлении, где он как будто опасается негативной и нейтральной реакции читателя на Алешу, то можно усомниться в имеющем место быть мнении, что Достоевский сделал бы Алешу в несуществующем продолжении романа ненавистным ему революционером (бесом).

Сгущает сумрак следующее заключение Достоевского:

С венчающим роман призывом Алешеньки "помнить старое и доброе" также не вяжется будущий революционер, готовый рискнуть разрушать устои и там дальше посмотреть, что на этих обломках можно построить. Да и вообще, сам характер Алеши скорее в ненавязчивой заботе, ровном сочувствии, нежели в кипучей, подрывающей базисы социума деятельности, в которой нужно уметь жертвовать чужими жизнями и чувствовать себя гордым распорядителем, оправдывающим все это ИДЕЕЙ. Конечно, характер и ценности меняются, но Алеша представляется мне способным корректировать систему ценностей в угоду гуманистическим (в широком смысле) целям (потому что категорическое рассмотрение какой-либо религии/системы ориентации как гуманной не может не быть чреватой игнорированием ее негуманных проявлений) Как Достоевский, так и Алеша, по-моему, не смогли уверенно выявить каких-то существенных противоречий между христианской религией и гуманистическими идеями в более широком смысле (не основанных на догматизме). Крепкая спаенность христианства и человеколюбия может сто раз быть подвержена сомнению, но в следующем отрывке из романа второе выглядит как благая цель первого:

Иван Карамазов - герой, покоривший меня своим страстным поиском истины, заставивший прочувствовать остро противоречивость пытливого, рационального ума и иррациональной любви "нутром" к клейким зеленым листочкам и прочим житейским прелестям. Иван бы стал философом, если бы стремление к истине было самоцелью, а не агонией в поисках какого-то рационального смысла. Так агонизируя, не только не раздуешь реальные и не найдешь несуществующие проявления ненавистной Карамазовской натуры в себе (о которых можно часами разглагольствовать и спорить в чем именно они заключаются), но и неизбежно впадешь в депрессию, отравляющую здоровье (что говорить о способности здраво рассуждать).