Кысь

Такого я ещё не читала) Это что-то необычное.
Антиутопии люблю, обычно они плюс минус похожи, а здесь постапокалиптический славянский мир, как вам такое?


Если кратко пробежаться по сюжету (постараюсь спойлерить по минимуму): перед нами постапокалиптический мир, похожий на Древнюю Русь.
Описывается общество через 300 лет после ядерного взрыва, который отбрасывает цивилизацию в средневековье.
Перед нами Москва, вернее Федор-Кузмичьск в честь наибольшего мурзы, то бишь князя всея Руси.
Есть Прежние люди, каким-то образом пережившие катастрофу, есть новые: все они мутанты: у кого многочисленные петушиные гребешки по всему телу, у кого - три ноги, у кого - уши по всему телу, последствия у всех разные.
Народ тёмный, дикий, вороватый, жестокий.
Прежние - это люди, уцелевшие при взрыве, они теперь могут жить вечно. И вот именно они безрезультатно пытаются воссоздать по частицам прежнюю культуру.

В плане языка речь персонажей звучит очень естественно, Татьяна Толстая уделила особое внимание языку в романе:
подъелдыкивать
клелевые
огнецы
упёхтаться
зипун рассупонить
срамной уд

Источником вдохновения для, надеюсь, пока единственного романа Татьяны Никитичны, писавшегося более 14 лет, послужила авария на ЧАЭС. Противоречиво воспринятый и истрактованный, яркий, хлесткий, пропитанный умным ядовито-тонким юмором и острым сарказмом (как сама Толстая), это настоящий эстетический эксперимент сочетания постапокалиптической антиутопии с русским фольклором и сказкой.
В отдаленном будущем на территории бывшей Москвы после странного катаклизма («взрыва») происходит печальная история полной деградации общества. Мир у черты дикости и первобытности, стадия развития напоминает времена древнерусского княжества. Но теперь этот новый мир населен мутировавшей флорой-фауной и… зверолюдьми – «голубчиками», промышляющими охотой на мышей («Мышь - всему голова!») Есть, конечно, и «прежние», пережившие взрыв и ставшие чуть ли не бессмертными (если напасти с ними какой не случится), есть и перерожденцы, годные вместо лошадей в упряжи, есть и представители власти – мурзы и санитары (с последними лучше не встречаться, иначе пропадешь). В массах прежняя культура отмерла, и только «прежние» хранят её рудименты. Здесь царит свой демиург - Наибольший Мурза, создатель всего – от сказки про Колобка до поэзии Лермонтова, - даритель всех благ и основатель всех традиций, в чью честь и названо это поселение – Федор Кузьмичск. Мифический кумир, могуществу которому по ходу романа суждено быть низверженным, потому как мир вроде и новый, а проблемы остались все те же.
Главный рассказчик, Бенедикт, — сын «прежней» Полины Михайловны, водящий дружбу с близким другом матери, тоже из «прежних», Никитой Ивановичем. Кажется, что вся его жизнь - от простого служащего до одного из сильных мира того – и попытки его окультуривания – основной фокус романа. Но, с развитием образа Бенедикта и нарастающим сомнением в силе воздействия литературы на нравственное развитие человека, понимаешь, что главный персонаж романа - сама Русская Литература...
Это книга, каждая страница которой представляет настоящий ребус, где каждая глава названа буквой старославянского алфавита, где сказочные фольклорные образы перемежаются с пословицами, приметами, заговорами, где строчки из культовых «старопечатных» стихотворений стилизованы под «указы» и «сочинения» Наибольшего Мурзы, где пафосные речи диссидентов и слоганы новейшего времени, отдающие абсурдностью, пародируют «замусоренность» сознания «прежних».
Помимо сгустков искрометного гротеска, откровенного стеба и гиперболизации особую уникальность роману придает его язык. Герои разговаривают на карикатурном языке, изобилующем просторечными и архаичными словами, заимствованиями из разных диалектов с вкраплениями авторских неологизмов.
Толстая создала модель русской истории и культуры в миниатюре, настоящую «энциклопедию русской жизни» в традициях Рабле, Свифта и Салтыкова-Щедрина.
Немного подпортил общее впечатление неоднозначный финал, который, по-моему, противоречит всей задумке романа. Несмотря на броскую «литературность», автор расшатывает основополагающий миф культурной традиции – ожидания от книги высшего и спасительного знания о жизни, взамен не предлагая другой альтернативы.

Ранее я не была знакома с произведениями Татьяны Толстой. Роман «Кысь» стал первым произведением, которое я прочитала у этой писательницы. Мне трудно дать этой книге общую оценку. Она очень неоднозначна. Когда я только начала читать роман «Кысь», первые же страницы вызвали у меня чрезвычайное недоумение. Да, я знала, что это антиутопия. Я была готова читать фантастический роман про мир будущего, но… Не до такой степени. Если честно, я ждала чего-то похожего на «Мы» Е. Замятина, «1984» Дж. Оруэлла, «О дивный новый мир» О. Хаксли. Во всех этих книгах описывается мир будущего, мир странный, но не вызывающий чрезмерного изумления, не поражающий своей ирреальностью до такой степени, как это произошло при прочтении «Кысь». Здесь же я сразу погрузилась в какой-то сюрреализм. Сказать, что книга ОЧЕНЬ гротескна, не сказать ничего! Хотя, повторюсь, я изначально была настроена на фантастический роман. Но он превзошёл все мои ожидания. Несмотря на то, что читать такой роман мне было непривычно, интерес всё равно преобладал. Через n-ое количество страниц я уже втянулась, и книга перестала казаться мне такой уж странной. Следует отдать должное фантазии автора: она действительно безгранична. Большим плюсом для меня стало то, что мир в романе описан до мельчайших подробностей. В нём практически нет белых пятен. Быту уделено много внимания, затронуты все сферы жизни. При этом читать описания не скучно, а увлекательно. Но некоторые описания Т. Толстой вызывали у меня отвращение. Я понимаю, что упомянуть гастрономические предпочтения голубчиков было необходимо, но, на мой взгляд, не стоило акцентировать на этом внимание каждую страницу, при этом так детально описывая блюдо или его ингредиенты. Это не способствовало ничему, кроме чувства брезгливости. Отдельно стоит сказать про язык романа. Чего здесь только нет! Древнерусские слова, просторечия, эрративы, окказионализмы, ненормативная лексика… Словом, настоящая гремучая смесь! Теперь я понимаю, почему роман писался долгих 14 лет. Тут над одним языком лет 5 можно было думать! В общем, я под впечатлением. Из всех прочитанных мною книг я вспоминаю только цикл Андрея Белянина «Тайный сыск царя Гороха», написанный близким к древнерусскому языком, но «Кысь» побил все рекорды. Вообще по мере прочтения мне вспоминались самые разные книги. Гротеск и абсурдность романа напомнили мне «Историю одного города» М. Е. Салтыкова-Щедрина, периодически я вспоминала «Аристократку» М. Зощенко: к ней меня отсылали просторечия и эрративы. А примерно с середины роман стал одной большой реминисценцией на «451 градус по Фаренгейту» Р. Брэдбери.
Если говорить о сюжете и идее романа, то мне не хватило ясности. Да, я увидела то, что лежало на поверхности и, возможно, чуть глубже, но далеко не всё. Аллегорический, скрытый смысл многих диалогов я понимала только перечитав их раза три. И то не уверена, что поняла правильно. Концовка же осталась для меня одной большой загадкой. Что хотела сказать этим Т. Толстая? Конечно, это моё субъективное мнение, но я считаю, что скрытые смыслы в романе можно было сделать более доступными. Ведь книгу будут читать все, а не только филологи, обученные искать символы и аллегории. Читателю, не имеющему профильного образования, роман может быть понятен не до конца.
Вообще основной посыл близок морали пьесы Е. Шварца «Дракон»: на место свергнутого тирана придёт новый. Глупость народа в этих двух произведениях высмеивается так же практически одинаково. Только в «Кысь» народ ещё и абсолютно бездуховен. Во многих описаниях голубчиков и их жизни сквозь текст чувствовался сарказм автора: «Посмотрите, ведь это же наше современное общество!» И здесь я полностью с ней согласна. Читать это было грустно и страшно. Но ещё страшнее, что в романе нет просвета. Нет какой-нибудь надежды на то, что мир станет лучше, а голубчики изменятся. Напротив, ближе к концу книги всё становилось только хуже. А особенно это касается главного героя Бенедикта.
С самого начала мне было трудно понять, от чьего лица ведётся повествование в романе. О Бенедикте говорилось в третьем лице, но в то же время все его мысли и чувства были поданы так, будто рассказывает сам главный герой. Потом я поняла, что весь роман написан несобственно-прямой речью. Интересный и довольно редкий приём, раньше я нигде с ним не встречалась.
Но вернёмся к главному герою. На протяжении всей книги мы наблюдаем за событиями в его жизни, знаем, о чём он думает, о чём мечтает, как воспринимает окружающую действительность. Здесь же будет уместно сказать и о названии романа, поскольку о неведомом существе кысь мы слышим только из уст Бенедикта. Бенедикт думает о кысь достаточно часто, но эти размышления практически одинаковы. И, конечно, постоянное упоминание кысь вызывает интерес: к чему её так часто упоминают? Зачем это в основном повествовании? Не буду раскрывать карты, скажу так: если вы внимательный читатель, то вы точно не пропустите момент, где раскрывается смысл столь частого упоминания кысь. Да, это не сказано напрямую, но сделано довольно мастерски, мне понравилось.
Вообще в тексте произведения не один, а целых два символа. Первый из них, конечно же, кысь, а второй – Княжья Птица Паулин. Паулин также появляется в книге с первых страниц, и ближе к концу произведения упоминаний этого образа становится всё больше. Нетрудно догадаться, что красивая птица символизирует собой духовность и лучшие качества души, а неведомый зверь кысь – жестокость и аморальность. Ну а выбор, как и всегда, остаётся за человеком…

Наконец-то я ее прочитала! Книга не только долго писалась автором, но и долго читалась мной. Каждый раз уходя в отпуск я брала с собой эту книгу, начинала читать, но отсутствие интереса к сюжету делало свое дело и книга откладывалась в долгий ящик. Роман показался мне достаточно мрачным, местами изобилуя подробностями мутированной внешности героев, все это так красочно и подробно описано, что вызывает весьма брезгливые чувства. Во время чтения все хотелось добраться до сути, или захватывающего поворота сюжета или найти какой то смысл, но, к сожалению, ничего этого я для себя не нашла. Хочу положительно отметить описание природы, интересные неологизмы и необычные речевые обороты.
Вывод такой: антиутопия не мой жанр, книга не оставила после себя никакого послевкусия, но все равно захотелось познакомиться и с другими книгами автора, так как пишет Толстая достаточно не плохо.

Лысый шмель - на гигантский хмель
Цапля с хоботом - в камыши...
Вроде нет проблем, но триста микрорентген
Постоянно в этой глуши...
Так вперёд за медузой с ногами бобра,
Где летает на крыльях овца
За лисой у которой шестнадцать хвостов,
А семнадцатый вместо конца!

Зрелищно это все и диковинно. Но по сути своей - ничего впечатляющего, а вот слог и новообразованные слова читать любопытно и весело.

...Тавеча и диковины никакой не надобно нам, як в деревню любую глубинную загляни, тутоньки весь набор уклада житейского простолюдного и объявится. Тама тебе и печь теплая и банька душистая, и необразованность глухаманицкая как в чаще лесной. И люд простой матерщиной стрекочет и на взбучку охотлив, и денег нема, зато знатных упитанных мышек у них полон погреб. И батюшка при них есть, что на хлевах сидит, да указы издает умудренные, а ему же ли все в ножки кланяются.

Это я конечно чуть что, сразу шутки шутить. А книга хорошая: интригующая и цепляющая. Будто Толстой написал, нет, Толстая.

Как же бесил меня этот мир на протяжении всего прочтения. Я все не могла понять, почему Прежние и переродженцы не могут рассказать новым жителям мира, которые родились после взрыва, каков был мир до взрыва; как все было устроено.
Интересной линией этой книги стала нечеловеческая страсть Бенедикта к искусству, а именно к книгам, и то как автор продемонстрировала нам, происходящую на этой почве ментальную и коммуникативную деградацию. Как бы я не любила искусство, человеческая жизнь и свобода для меня на первом месте!

ТАТЬЯНА ТОЛСТАЯ «КЫСЬ»
.
Я нашла идеальный образец постмодерна в литературе, потому что «Кысь» - постмодернизм о постмодернизме, книга о книгах, мертвых писателях и рождённых читателях, о литературном смысле и художественной ценности книги. Короче, это идеально.
.
Действие разворачивается во время вне истории, после глобального катаклизма - «Взрыва» (по описанию внешности героев можно понять, что речь идёт о радиоактивных атаках), выбившего общество в доисторическое состояние, но невозможно понять, в какую именно эпоху вернулись люди.
.
Основным тезисом романа являются такие понятия как смерть автора и рождение читателя. У так называемых писателей в романе нет своего слова, они не в состоянии придумать ничего нового, а способны только переписывать созданные ранее тексты. И в этом заключается тезис «мертвого автора».
.
Рождение читателя - прекрасно. И Бенедикт, главный герой романа, - тот самый читатель, пробужденный в результате переписывания и чтения книг, но не способный вложить в них ничего интертекстуального, воспринимающий все буквально и как говорил Никита Иваныч, совсем не знающий азбуку. Один только анализ «Колобка» довёл меня до слез:
.
«А как дошёл до последней строки, сердце екнуло. Погиб колобок-то. Лиса его: ам! - и съела... Погиб колобок. Веселый такой колобок. Все песенки пел. Жизни радовался. И вот - не стало его. За что?»
.
И наверное, это самое замечательное, что можно найти и даже создать в образцах постмодернизма - свой смысл, ведь вовсе не писатель, а читатель вкладывает его в произведение.