Кысь

Ты, Книга! Ты одна не обманешь, не ударишь, не обидишь, не покинешь! Тихая, - а смеешься, кричишь, поешь; покорная, - изумляешь, дразнишь, заманиваешь; малая - а в тебе народы без числа; пригоршня буковок, только-то, а захочешь - вскружишь голову, запутаешь, завертишь, затуманишь, слезы вспузырятся, дыхание захолонет, вся-то душа как полотно на ветру взволнуется, волнами восстанет, крылами взмахнет! А то чувство какое бессловесное в груди ворочается, стучит кулаками в двери, в стены: задыхаюся! выпусти! - а как его, голое-то, шершавое, выпустишь? какими словами оденешь? Нет у нас слов, не знаем! Как все равно у зверя дикого, али у слеповрана, али русалки, - нет слов, мык один! А книгу раскроешь, - и там они, слова, дивные, летучие:

О, город! О, ветер! О, снежные бури!
О, бездна разорванной в клочья лазури!
Я здесь! Я невинен! Я с вами! Я с вами!

Указ
Вот как я есть Федор Кузьмич Каблуков, слава мне, Набольший Мурза, долгих лет мне жизни, Секлетарь и Академик и Герой и Мореплаватель и Плотник, и как я есть в непрестанной об людях заботе, приказываю.
× Вот еще какое дело вспомнил совсем забыл с государственными делами замотавшись:
× Восьмого Марта тоже Праздник Международный Женский День.
× Энтот праздник не выходной.
× Значит на работу выходить, но работать спустя рукава.
× Женский День значит навроде Бабского Праздника.
× В энтот день всем бабам почет и уважение как есть они Жена и Мать и Бабушка и Племянница или другая какая Пигалица малая всех уважать.
× В энтот Праздник их не бить не колошматить ничего такого обычного чтоб не делать, а пущай она Жена и Мать и Бабушка и Племянница, или другая какая Пигалица малая с утра пораньше встанет пирогов напечет оладушков того-сего наваляет все чисто вымоет полы подметет лавки надраит воды с колодца наносит белье там исподнее али верхнее намоет-настирает у кого коврики али половички пущай все хорошо выколотит а то я вас знаю пылишша в избе хоть нос зажимай. Дров пущай нарубит баньку растопит помоется как следоват. Стол накроет побогаче блины горкой закусь всякая может с Нового Года чего недоедено все на стол тащи.
× С работы придя проздравить Жену и Мать и Бабушку и Племянницу или другую какую Пигалицу малую с Международным Женским Днем.
× Сказать: "Желаю вам Жена и Мать и Бабушка и Племянница или другая какая Пигалица малая счастья в жизне успехов в работе мирного неба над головой".
× Всякую бабу, хоть Соседка хоть кто такими же словами вежливо проздравлять.
× Опосля пей-гуляй, ешь что хочешь веселись, но в меру.
Каблуков

Ты,Книга, чистое мое, светлое мое, золото певучее, обещание, мечта, зов дальний, -
О, призрак нежный и случайный
Опять я слышу давний зов,
Опять красой необычайной,
Ты манишь с дальних берегов
Ты,Книга! Ты одна не обманешь, не ударишь, не обидишь, не покинешь! Тихая - а смеешься, кричишь, поешь; покорная - изумляешь, дразнишь, заманиваешь; малая - а в тебе народы без числа; пригорошня буковок, только - то , а захочешь - вскружишь голову, запутаешь, завертишь, затуманишь, слезы вспузырятся, дыхание захолонет, вся-то душа, как полотно на ветру, взволнуется, волнами восстанет, крылами взмахнет! А то чувство какое бессловесное в груди ворочается, стучит кулаками в дверь, в стены: задыхаюся! выпусти! - а как его голое-то, шершавое, выпустишь?какими словами оденешь? Нет у нас слов, не знаем! Как все равно у зверя дикого, али у слеповрана, али у русалки - нет слов, мык один! А книгу раскроешь - и там они, слова, дивные. летучие:
О, город!О, ветер!О, снежные бури!
О, бездна разорванной в клочья лазури!
Я здесь! Я невинен! Я с вами! Я с вами!..
...али желчь, и грусть, и горесть, и пустота глаза осушать, и тоже слов ищешь, а вот они:
Но разве мир не одинкаков
В веках, и ныне, и всегда,
От каббалы халдейских знаков
До неба, где горит звезда?

Все та же мудрость, мудрость праха,
И в ней - все тот же наш двойник:
Тоски, бессилия и страха
Через века глядящий лик!

На мой взгляд это Ода! Ода Книге!

Сидит она на темных ветвях и кричит так дико и жалобно: кы-ысь! кы-ысь! — а видеть ее никто не может. Пойдет человек так вот в лес, а она ему на шею-то сзади: хоп! и хребтину зубами: хрусь! — а когтем главную-то жилочку нащупает и перервёт, и весь разум из человека и выйдет

А еще что в книгах-то хорошо: красавицы эти, что меж страниц платьями
шуршат, из-за ставень выглядывают, из-под занавесей кружевных, узорных;
красавицы, что руки белые заламывают, с распущенным с волосам под ноги коню
бросаются, гневными взглядами вспыхивают, - сама в слезах, а талия в рюмку
какую-то; что разметываются с сердцебиением на лежанке, а вскочив, диким
взором поводят окрест; что семенят боязливо, потупив синие очи; что пляшут
пляски огневые с розой в волосах, - никогда эти красавицы по нужде не ходят,
никогда оброненное с полу, кряхтя, не подбирают, не пучит красавиц-то этих,
ни прыща у них не вскочит, ни ломоты в пояснице не бывает. Перхоти в златых
кудрях у них не водится, вошь малюткам своим гнездышка не вьет, яичек не
откладывает, стороной обходит. Да и кудри те златые - они ж у них цельные
сутки кудрявятся, а того не сказано, чтоб полдня с колобашками сидеть. Не
случалось им ни чавкать, ни сморкаться, спят тихо, щеками не булькают,
никакая Изабелла али Каролина со сна не опухши; зевнув - зубами не клацают,
вскакивают освеженные и распахивают занавеси. И все радостно кидаются в
объятия избраннику, а избранник-то кто же? избранник - Бенедикт, зовись он
хоть дон Педро, хоть Сысой.

Перебелять новую сказку: «Колобок». Смешная такая история, ужасти. Этот колобок и от бабушки ушел, и от дедушки ушел, и от медведя, и от волка. По лесу знай себе катался. Песенки пел веселые, с прибаутками: «Я колобок-колобок, по амбару метен, по сусеку скребен, на сметане мешен, на окошке стужен!» Бенедикт радовался за колобка, пишучи. Посмеивался. Даже рот открыл, пока писал. А как дошел до последней строки, сердце екнуло. Погиб колобок-то. Лиса его: ам! – и съела. Бенедикт даже письменную палочку отложил и смотрел в свиток. Погиб колобок. Веселый такой колобок. Все песенки пел. Жизни радовался. И вот – не стало его. За что?