Шум и ярость. Свет в августе. Осквернитель праха

Человек делает, порождает несравненно больше того, что может или должен вынести. Вот так он и узнаёт, что может вынести всё.

Почему-то к чтению Фолкнера я приступала с затаённой радостью и непоколебимым чувством , уверенностью , что книга мне понравится. Хотя всё это ни чем не было подтверждено , так как я у него ещё ничего до этого момента не читала. Но предчувствия меня не обманули. Ни на йоту, ни капельки. Буквально с первых строк я погрузилась в эту чудовищную в своей жестокости и одновременно обескураживающей правдивости историю.
В романе присутствуют два главных героя : Лина Гроув , с которой мы знакомимся в самом начале. Она - девушка, выросшая практически без отца и матери, живущая у брата с его семьёй и помогающая им во всем. Она ждёт ребёнка и отправляется на поиски его отца, который оставил их. Несмотря на своё положение в обществе ( собирающаяся родить вне брака ), она с достоинством и внутренним благородством преодолевает тяготы и невзгоды судьбы, с верой, что всё получится, всё устроится. Она свободна от предрассудков, существующих в обществе и предстаёт перед нами как символ жизни и любви к Богу и людям, несмотря ни на что и вопреки всему.
Второй главный герой, олицетворяющий собой одиночество , история которого поразила меня в самое сердце Джо Кристмас. С самого рождения обречённый на муки и страдания фактом своей причастности к негритянской расе ( так как рождён от белой женщины и негра ) не может не вызывать сочувствия и понимания. Хотя, казалось-бы, кого жалеть : он бутлегер и убийца. Но разве он по доброй воле сделался таким ? Разве хотел он себе такой жизни ? Об этом мечтал ? Всю жизнь быть неприкаянным, искать себя и не находить ? Чувствовать настороженность и злобу людскую ? Быть отвергнутым теми, кого любил. Не суметь обрести покой и участие, когда смерть - как избавление от мук, обретение долгожданного покоя и прекращение бессмысленной погони от себя самого. Читателю передаётся отчаяние и боль Кристмаса , за которыми стоит уверенность, что рано или поздно белым придётся держать ответ за творимое по отношению к чёрным зло .
Конечно, роман не ограничивается только историей этих двух противоположных по своей сути людей. Здесь каждый герой практически не является второстепенным, через каждого автор привлекает внимание читателя к той или иной проблеме. Положение женщин и их права, отношение общества к инакомыслящим, власть предрассудков и предубеждений в обществе , религиозный фанатизм, ведущий к трагедиям и, конечно, расовая ненависть.
Вся книга представляет собой полноценную и завершённую картину, в которой нет ничего лишнего, где каждый персонаж, каждая история закольцованы между собой и служат цели и задумке всего романа и общность их определяется к финалу.
Автор не щадит читателя, погружая его в боль и отчаяние, заставляя смотреть им прямо в глаза , искать в душе своей сострадание и любовь к тем, кто этого лишён, ставя перед собой вопросы и пытаясь найти на них ответы. Его буквы и предложения, составляющие текст, настолько прекрасны и изысканны , что только подтверждают мысль о настоящем мастере, так искусно владеющим словом.
Автор с первых строк завоевал моё сердце, попал в список любимых и теперь я обязательно продолжу знакомство с его творчеством.

Как бывает сложно найти в себе мужество встать на защиту невиновного, от которого отвернулись все. Ещё сложнее, если этот невиновный черный и ему грозит самосуд и линчевание.
Как же поступить 14-летнему мальчику - пойти против семьи и города или забыть об этом несчастном негре и выбросить всё из головы. И какое решение окажется правильным.
Очень тяжёлые темы отношения к людям другого цвета кожи, национальности и вероисповедания актуальны и сейчас. И какими бы цивилизованными мы себя не называли, в этих вопросах мало что меняется, к сожалению.

Знакомиться с Уильямом Фолкнером в ближайшее время, я не планировала. Да и осуществовании этого автора до недавнего времени даже не подозревала. А это между прочим, знаменитый американский писатель и лауреат Нобелевской премии.
И сейчас я назову (прям как в песне поётся) 5 причин почему я начала читать Фолкнера:

• В книжных кругах, в которых я вращаюсь этот автор нынче на слуху.
• Название книги "Свет в августе", так что надо было читать в августе. (Я просто немного не успела и дочитала в сентябре).
• Интригующая аннотация.
• Красивая обложка и оформление (как и всегда у серии ЭК).
• Пятой причины нет... но из песни слов не выбросишь.)

• По-моему, у вас нет причин говорить про нее плохо, - возразил он.
• Пусть так. А на что они? Женщине, чтобы другую бранить, причин не требуется"...

В одной книге Бэнкса (а, возможно, не только у него) был такой момент: можно было забраться в голову любого человека. Меня тогда очень захватила эта мысль.
То есть, представьте, просто быть в голове: видеть "свои" ноги, шагающие по асфальту, слышать "свои" мысли, в общем полностью погрузиться в чужое сознание, как в своё собственное.

В общем-то, Фолкнер подарил мне такую возможность. Меня очень восхитил и порадовал этот литературный прием, который позволяет не просто "послушать историю", или "посмотреть историю в декорациях", а швыряет читателя в саму историю, прямо внутрь событий, ничего не объясняя и не разжёвывая. Швырнуть - а дальше сам разбирайся, что, зачем и почему.
Мне действительно очень понравилось это, и я с удовольствием пробиралась сквозь поток сознания героев (не вся книга написана таким образом, чуть больше половины), перескакивая с одного события на другое, из прошлого - в настоящее, от одного человека - к другому.
Всё было так, как в нашей голове и в наших мыслях: времена, люди, встречи, разговоры - всё переплетается между собой, то одно "всплывет", то другое. Мы в своих мыслях ведь никому не рассказываем историю своей жизни, мы просто думаем, причем постоянно, и не особо контролируя мысленный поток.
Вот так и здесь: мысленный поток, и ты рад, что тебе дали возможность "влезть кому-то в голову".

А теперь о минусах. Точнее, об одном огромном минусе: я не прочувствовала и не поняла ни одного героя. Вот уж поистине не знаю, чей это минус, кому: Фолкнеру или мне. Очень вероятно, что мне, особенно если учесть предисловие, в котором автор заметил, что, написав "Шум и ярость", он понял, что не умеет читать.
Этот вопрос "на засыпку": умею ли я читать? Видимо, нет.

Интересно отношение самого Фолкнера к произведению. В одном месте читаю вот что:

А вот в предисловии самого Фолкнера читаем, что в момент написания "Шума и ярости" он испытывал чувство, которое в последствии пытался безуспешно "поймать" в своих других книгах. Что это за чувство - удовлетворения? Счастья? Радости? В любом случае, по словам автора, он больше не смог обрести это ощущение.
Тем интереснее разобраться, что это за человек, и что это за роман, который так болезненно выделяется на фоне всего творчества автора.
Разобраться нам, читателям, которые не умеют читать.

Замечательная книга, которая, помимо того, что является головоломкой и заставляет читателя напрягать все свое внимание в поисках смысла в этом море молосвязанных слов, также отличается глубоким сюжетом и поднимает интересные темы.
Тут и социальные вопросы: отношение к черным слугам, к умственно отсталым людям, тема разорения некогда богатых семейств и стремительное изменение окружающего мира, а также личные психологические проблемы членов одного некогда значительного семейства.

Причем нам лишь слегка приоткрывается завеса, о многом можно только догадываться и строить собственные выводы о характерах персонажей, о причинах подобного поведения и о последствиях. Автор хотел показать деградацию южной аристократии, поэтому, видимо, все герои у него с «изъяном».

Проще всего, наверное, определить отношение к младшему члену семьи, Бенджи, который страдает олигофренией и является лишь наблюдателем за жизнью, почти не влияя на происходящие события.

Герой второй части – старший брат Квентин - у меня вызвал недоумение. Читая его воспоминания и мысли в настоящем, я все пыталась понять, что толкает его на такой страшный и бесповоротный шаг. То ли ревность и боль от потери сестры, к которой он испытывал, по-видимому, отнюдь не братские чувства, то ли желание вернуть семье деньги за учебу, то ли ощущение бессмысленности собственной жизни. В любом случае, он не вызывал у меня симпатии, хотя и является интересным персонажем.

Из его рассказа и поведение сестры также предстает в негативном свете, поэтому, подобравшись к 3-ей части романа, я невольно начала сочувствовать главному «негодяю» этой книги. Поначалу казалось, что он единственный нормальный из этой семейки, зарабатывает деньги и не бросил родных, не избавился от тяжелой ноши, а продолжает тащить на себе и истеричную мамашу, и избалованную племянницу, и пьяницу дядю, и даже слуг, которые весьма далеки от почтения.

Правда, по мере развития сюжета, видно, что атмосфера этого дома не могла не изменить и его. Его окружение - это пьющий отец, предпочитающий прятаться от проблем за философскими рассуждениями о жизни, а не решать их, вечно болеющая мать, постоянно напоминающая о том, что он единственный любимый сын «их породы», при этом обожающая рассуждать о своей смерти и о том, какое это принесет всем облегчение.
Не могли не отразиться на нем и сложности безденежья, позор от наличия слабоумного родственника, распугивающего прохожих и даже совершившего «нападение» на школьниц. Испорченная репутация сестры, которую не спасло и замужество, в позоре рожденный ею ребенок, ответственность за которого также легла на этого отнюдь не отличающегося добротой и моралью героя.

Все это невольно заставляет ему сочувствовать, хотя, конечно, и он тоже с гнильцой – слишком жесток с домашними, тиранит и шантажирует сестру, ворует деньги и скорее делает вид, чем реально заботится о ком-либо.

А самое приятное - это то, что в данном произведении почти некому сочувствовать и ничья беда сильно не задевает, поэтому можно наслаждаться стилем автора и отстраненно наблюдать за течением жизни «по ту сторону». Рекомендую знакомство с этой книгой тем, кто любит "сложную" литературу.

Что сказать, Фолкнер – гений. Его "Шум и ярость" мне не удалось полюбить, пусть я и оценила непростой слог автора, но "Осквернитель праха" – это восторг безо всяких "но". Хотя восторг – не самое здесь подходящее слово, скорее немое восхищение перед писательской мощью и попытка осмыслить его мысли и до конца впитать в себя этот тяжеловесный и до предела сгущённый стиль.

Фолкнер безжалостен. Не размениваясь на экспозицию, он сразу швыряет читателя в липкую и душную атмосферу своего романа. Он вскрывает самосознание южан, вытаскивая наружу их страхи, их жестокость, их веру, их терпение и их отчаянное сопротивление. Юг цепко держится за свои порядки, за свои традиции не потому даже, что они так уж ему дороги, а потому что они всё, что у него есть. Они – это он. Они – смысл его существования, основа его самоопределения. И даже те, кто понимают, что нужно меняться, что существующий порядок вещей ненормален, всё равно по-своему его поддерживают.

Вот теперь и мисс Хэбершем повторяет и говорит то же самое, и он подумал, что на самом деле это вовсе не бедность, не скудность словаря, а так оно получается прежде всего потому, что умышленное, насильственное уничтожение, стирание с лица земли человеческой жизни само по себе так просто и окончательно, что разговоры, возникающие вокруг этого, которые замыкают, обособляют и сохраняют это в летописи человеческой, должны быть неизбежно просты, несложны и даже почти однообразно повторяться, а во-вторых, потому, что в более широком, так сказать обобщенном, смысле то, что по-своему повторила мисс Хэбершем, - это сущая правда, даже никакой не факт, и, чтобы выразить это, не требуется никакого многоглаголья, ни оригинальности, потому что правда - это всеобщее, она должна быть всеобщей, чтобы быть правдой, и не так уж ее много надо, чтобы уцелело нечто такое небольшое, как земной шар, и чтобы всякий мог узнать правду; надо только остановиться, помолчать, выждать. - Лукас знал, что на это может пойти мальчик или вот такая старуха, как я, кому не важно, есть ли там доказательства, правдоподобно ли это. Мужчины, такие, как твой дядя и мистер Хэмптон, им ведь уж так давно приходится быть мужчинами, им так давно некогда.

Есть у меня одна привычка - каждый день рождения писать рецензию. Виделось мне в этом что-то эдакое, не то, что бы символическое, но, вообще, да, какое ещё, символическое. Ну такое, знаете, закрепление пройденой вехи, как отмечают фарватер, чтобы не сесть на мель (понятия, кстати, не имею, как отмечают фарватер, это же вода). В смысле лоцман? А если его нет, и я плыву на своей яхте "Непокоренный"? У меня пока нет ответа на этот вопрос, потому что я у Гороховца и здесь нет связи. Иду по приборам. Но по рецензиям вы поняли, да? Я даже один год подгадал, чтобы к концу августа дочитать Дэвида Митчелла, чтобы символизм зашкалил и ушел в красную зону - представляете, день рождения и один из любимых писателей. Помимо дня рождения я считаю совершенно неприемлемым не написать рецензию в конце года. Это всегда незакрытый гештальт, потому что конец года - время суетливое и неровное. Волатильное. А тут надо книгу и дочитать (когда их читать?), так ещё и рецензию написать (а когда писать?). Получается всегда какой-то дискомфорт (это уже к обоим кейсам относится). Всегда нужно довернуть немного, что мою яхту по бакенам (да, загрузилось, понятия не имею теперь кто такие "бакены", знаю только писателя Бакена). Понимаете суть? Это тезис номер один.

Ещё, тоже привычка получается, я читаю произведения одного автора в хронологическом порядке. Вообще причем не важно, что там с сериями, смыслом и всем остальным. Втемяшил себе и все. Иногда ухожу от этой схематорики, но начинаю тревожиться и переживать. Ну, я так это вижу: если бы я был Уэльбеком, то я бы хотел, чтобы (не забыть зачеркнуть) мавританские женщины массировали мне ступни. Хотел бы, чтобы читатель вместе со мной шел по моему творческому пути. Чтобы вы понимали, я так уже прочитал около 50 романов Кинга. Начиная с "Ярости" (дошел до "Под куполом"), один за другим. И плевать, что Кинг в какой-то момент начал писать достаточно среднюю литературу, все равно я карабкался на эту литературную Аннапурну. Без смысла, просто потому что так нужно. И, в целом, если произведение не является отдельно стоящей классической вехой, то я буду всегда начинать с первой марки. Не просто так вспомнил Уэльбека, между прочим. Его я прочитал в свое время стихийно, в порыве буйнопомешательства литературного, это была "Карта и территория". И затем Уэльбек выходил - я его читал (по идее и смыслу "Уничтожить" - следующая моя книга, да). А вот как теперь читать дальше - я не понимаю. Меня это, правда, тревожит, понимаете. Мне идти от "Карты и территории" вниз? Или начать с первой и к ней подняться? Или авеанир (фр. "уничтожить"). Какой-то совершенно вомитарный выбор, сплошная дистурбия. Что делать - я так и не понял. Пока это тезис номер два.

Ну и три. Третий бакен (да, опять загрузилось - это же просто большой, извините, буй). Я составляю списки книг. Беру жёлтый листик-стикер-наклейку, пишу там от 20 до 24 книг (на полгода получается) и иду по нему. Уже к середине списка листик похож на записки сходящего с ума физика Гейзенберга, когда он открывал в своей голове квантовую физику (и для себя, и для мира). Казалось бы - ну бери ты и читай, что хочешь, в чем проблема. Проблема есть. Нужна селективность. Жанровая-фестивальная-козиридинг-детектив-нонфикшнпрорыб-стивенкинг-букер-лихукер-нонфикшнпроголубей-повторить. На деле начинается черт пойми что. Особенно, когда какая-нибудь командировка однодневная в Красноярск. И какие, скажите мне, голуби. Хотя голуби, ладно. А если Мубанга Калимамуквенто. Тогда что? Вот поэтому листик уже с позиции #2 начинается чиркаться с неистовой силой. К своему концу он похож на симфонию Дворжака, сверху которой свою симфонию написал Рахманинов. И уже не понятно, а тут то какой смысл? Неужели нонфикшн про навоз (правда есть - недавно перевели "Гумус" Кёнига; он уже на жёлтом листике на 2026 год; да, есть и такой) так важен для конкретного момента? Разумеется, нет. Это было tres.

На и закватратим. Нужно прочитать минимум 25% книги, чтобы иметь морально-этическое право эту книгу бросить. Так как я уже преимущественно перешёл на электрическое чтение, я меряю все в соответствующих страничках. И 25% там для всех произведений от 400 до 600 страниц - это цифра сто (cento). Поэтому если первые 80 страниц вам перечисляют какой бывает навоз, или, вот, более релевантный пример, первая глава "Шума и ярости" Фолкнера (не прошло и года, да? Но нет, я попозже вернусь, надо закончить интраду) - надо терпеть. Хотя это тоже бред, конечно же. Я недавно читал новомодный детектив Лилии Ассен (мне нужно было скоротать время в парке) "Панорама", там после первых 10 страниц мое лицо скривилось в литературном insult. И хотя та муза, которая отвечает за литературу, скорее всего, поперхнулась словами во вскрике отвращения, я продолжил читать. Совсем получается бессмыслица какая-то. Чтобы ее не продолжать, я напишу пока - это был тезис кватро. Кстати, у меня один раз на мероприятии выступал битбокс-хор, мне кажется он назывался как раз Кватро? Был такой? Помню, как странно это было, как будто сон при температуре 39.6: мужики взрослые пуркают в кулак, кто-то бимоль тянет, пахнет тухлыми яйцами (завод лесопереработки), а собака у шатра кость грызет. В "Шуме и ярости" поток сознания - тоже один из приемов. Вот прям так же, как я продемонстрировал, только ещё с прямой речью. Невозможно читать. Невозможно понять, что происходит

Вы поняли уже, наконец, что происходит? Сейчас я устрою небольшую экзальтацию. Во-первых, сегодня 05 сентября, я на неделю просрочил реализацию пункта 1. Чувствую себя нормально. Повзрослел. Дальше - хотя я уже взял хронологически "правильную" книгу (но там Ганнибал Лектор, там смысловая серия, я невиновен, судья, стучи молотком), но ещё дальше я Уэльбека вот возьму и просто прочитаю его ни первую, ни последнюю книгу. А, скажем, "Возможность острова". Там собаки на обложке. Вот просто так, взбалмошно поступлю, а что мне будет? Трес (лечес) - листики! Долой листики! Нет, ладно, это пока перебор. Листики оставим, но теперь я буду их составлять как захочу. Три книги Агнии Барто подряд? Попробуйте остановите. Гумус, конечно, тоже любопытен. Ну что там можно 400 печатных страниц делать? Маленький компромисс, буду меньше экспериментировать. Слышишь, Мубанга Калимамуквенто? Получи сначала Букера, потом поговорим. С финалистами теперь разговор короткий, лучше английских дедов почитаю или классику прошлого. Чувствуете, опять Фолкнером запахло? Ну сейчас.

Дайте пожалуйста, литавры. У меня кульминация. Я бросил Фолкнера. Бросил легче, чем меня моя подружка на первом курсе института. Так пальцами не щелкнешь, как я откинул от себя Фолкнера (электрического). Потом я его правда прочитал в стиле Вуди Аллена ("я прочитал "Войну и мир" скорочтением - там что-то про русских), но смысл все равно простой. Не ждал я ничего, уже на середине первой главы я перестал справляться с этим затейливым модернизмом. Или незатейливым, поди разбери. И перестал вообще стараться. Фолкнер, да, нобелевский лауреат, но в Стокгольме и в середине прошлого века, судя по всему, сидели мужчины, которые любили на шаг вперёд литературу. Я не спорю с гениальностью Фолкнера, ради Бога. Он гениален для меня в том же разрезе, что и условный Мондриан. Или Апекс Твин. Только первых двух я не понимаю, а последнего - понимаю. И этого мне достаточно, чтобы: ну Фолкнер и Фолкнер.

Его "Шум и ярость" стала в каком-то смысле точкой бифуркации, освобождением, самым большим, простите, буем в моей жизни. Таинства, привычки, символы. Зачем вообще читать, если нужно в определенный момент оставить Клариссу Стерлинг после кровавой перестрелки, чтобы впихнуть в жёлтый листик условного Фолкнера. Чтобы успеть 29 августа начать "всем привет, я на минутку, мне 36". Ещё важно не сбиться с темпа "серьезная книга - несерьезная книга". А прочитав 100 страничек первой главы (я без субтитров до середины главы вообще не понимал, что происходит у американского классика), мучительно решать, двигаться ли дальше или вернуться к серийным убийцам Харриса. И Фолкнер пришел в тот момент, когда все это стало определенного вида аддикцией. Бессмысленной привычкой, которую я подсадил так же глубоко и далеко, как уплыла моя яхта от всех этих вешек и буев.

Вы, наверное, смотрите уже с некоторым сомнением, мол, подожди, а как же Кэдди? Как же Джейсон? Как же Бенджи? Это же Фолкнер. Ну, там что-то про американцев. Ни по стилю, ни по эмпатии не случилось ничего. В том же году, кстати, Оруэлл написал "1984". Помните я вам рассказывал про тех парней из Йончопинга и Седертелье (города в Швеции)? Оруэлл Нобелевскую премию так и не получил. Хотя для меня эти две книги словно "Титаник" и "Кракен"; и там, и там есть вода и подводные лодки. Но по художественной силе я даже не понимаю, как это можно сравнить. Поэтому, конечно, с какой-то точки зрения Фолкнера можно проштудировать, но ещё раз говорю, видите, он на какой эмоциональный брейкдаун попал. Ну правда, мне 4 часа в Ласточке ехать и продолжать мучаться? Лучше я 2 часа потрачу на пояснительную записку, а ещё два - помогу Клариссе Старлинг ловить психопата-убийцу. И ноль сомнений в правильность этих действий.

Ну и напоследок, я буквально на минутку. Ладно, шучу, и так уже, да? Считайте это постмодернизмом - я написал рецензию на книгу, которую не читал толком. Свежо? Пойдет. Потому что в числе пожеланий себе на день рождения (ну хоть упомянуть то я должен был) есть пункт очень простой - читать не просто минимум 52 книги в год, но читать их с удовольствием. Бронзовые призеры Гонкуровской премии тоже будут, но теперь порционно. Классика - тоже, уж лучше наших перечитаю, Салтыкова-Щедрина, Цыпкина (нет, не этого), Лескова. Потому что Фолкнер ещё, знаете, настолько в своем цайтгайсте (американский загнивающий юг начала 20 века), что просто совсем истошно иногда. Мы все знаем, чем все кончится, дружище. У нас в те годы были same vibes, просто цвета у нас были разные не у кожи. В общем, не буду повторяться, Фолкнера я принес в жертву для собственного успокоения. Виртуально поставлю его рядом с "Улиссом" Джойса. Встретимся, когда вашим книгам стукнет по сто лет, парни.

Краткий итог. Сегодня без них. Точнее, давайте мои пожелания сделаем сегодня итогом. Читайте хорошие книги. Не потому что, а вопреки. И найдите обязательно свою книгу, которую вы бросите навзничь. И вам станет лучше тут же. Может и не станет. Значит, не она. А я пока поехал дальше. Пока.

Ваш CoffeeT

Какое-то грустное у меня получилось начало читательского года. И это касается не только современной литературы, которая прогнозируемо теряет в качестве, но и проверенной вроде бы временем классики. Фолкнеру я уже давно хотела дать второй шанс после "Шума и ярости", который я откровенно недопоняла. А тут вроде бы один из сильнейших фолкнеровских романов, аннотация обещает и любовную историю, и семейные тайны. Да еще и события разворачиваются на американском Юге, а мне в последнее время попадались только хорошие книги на эту тему. Но не сложилось.

Сначала было даже интересно. Первую часть книги о путешествии Лины Гроув я читала с интересом. Молодая беременная дурочка пешком отправляется на поиски отца своего ребенка, который банально сбежал от нее. Многообещающе? Как по мне - да. Вторую часть, посвященную следующему герою - уже с меньшим интересом. И под конец книги мне уже хотелось оттолкнуть от себя подальше этот калейдоскоп судеб, связанных одним единственным человеком - белым негром Кристмасом, который хоть и по авторской задумке явно должен был оказаться самым сильным персонажем романа, будоражащим читательские сердца, но меня он не задел совершенно.

Хотя в том романе нет излюбленного Фолкнером "потока сознания", напротив, нас ждет мрачная и до дрожи реалистичная история, мне не нравится как он пишет. Я умом понимаю, что это красиво, могу обоснованно доказать, почему это красиво. Но мое сердце остается равнодушным. А художественные книги лично для меня - это пища в первую очередь для сердца. Роман хорош своей безысходностью, обреченностью, мрачностью. Обычно такие книги вонзаются глубоко в сердце, цепляются за него крохотными коготочками и не отпускают, но самое яркое чувство испытанное мной в связи с этим романом - облегчение, которое я испытала, перевернув последнюю страницу. Однозначно не мой автор, больше не буду даже пробовать.

272/300

История семьи Компсонов, рассказанная от лица троих сыновей, завораживает и сводит с ума.

Первым свою историю рассказывает Бенджамин. Эта глава датируется 7 апреля 1928 г., когда Бенджи было 33 года.
Бенджамин родился слабоумным, он младший сын и позор семьи Компсонов. Особенно от этого страдает его эгоистичная мать. После того как семья убедилась, что мальчик останется на всю жизнь неполноценным, чтобы обмануть судьбу ему изменили имя на Бенджи, хотя при рождении мальчика назвали Мори, в честь родного брата его матери. Единственными, кто действительно любил и заботился о Бенджи были его сестра Кэдди и служанка Дилси.
Эта глава показалась мне самой сложной для восприятия, я еле увязывала почти бессвязные потоки мыслей и хронологию событий.

Вторым историю рассказывает старший сын Квентин. Эта глава датируется 02 июня 1910 г. Квентин – студент и гордость семьи Компсонов. Чтобы отправить его на учебу в Гарвард семье пришлось продать часть своих владений. Но Квентину не суждено оправдать надежд семьи, он не сможет перенести неудачного брака и грехопадения его горячо любимой сестры Кэдди.
Рассказ Квентина постоянно перескакивает из настоящего в прошлое и чтение этой главы воспринималось мной едва ли многим легче первой.

Третья глава датируется 6 апреля 1928 г., в которой свой рассказ ведет средний сын Джейсон. Джейсон является любимчиком и верной опорой своей матери. Он не менее эгоистичен, чем она. И если в детстве Джейсон предстает все лишь ябедой, то повзрослев становится подлым, жестоким, эгоистичным и алчным человеком, никого не уважающим (включая свою мать). Все кругом перед ним в долгу. Он считает себя обманутым своими родителями из-за того, что они не смогли его отправить учиться в Гарвард, как в свое время Квентина. Он считает себя обманутом сестрой Кэдди из-за того, что муж Кэдди, поссорившись с ней, не исполнил своего обещания предоставить Джейсону должность в банке.
Эта глава оказалась самой легкой для восприятия, но меня захлестнула такая волна ненависти к Джейсону и его матери, к их обращению с Квентиной (дочерью Кэдди, которую они растили с младенчества) и к старой служанке Дилси, что я готова была сама ринуться в бой против них.

«Шум и ярость» очень необычное и яркое произведение, которое может привести в восторг или не понравиться вовсе, но равнодушным оно не оставит.