Шум и ярость. Свет в августе. Осквернитель праха

Лина Гроув, выйдя из Алабамы с ребенком под сердцем, идет в никуда, и на какое-то время получается так, что «никуда» – это Джефферсон, маленький, затхлый, со своими историями и грязными тайнами, до уровня которых возведены в общем-то бытовые склоки. Но эту бытовщину ярко раскрашивают расовые конфликты. Все взрывается бурей экспрессий, если не белый убил белого, и не черный убил черного, а черный убил белого, и даже если неизвестно доподлинно, что он черный, народ сам определит его расовую принадлежность, как ему удобнее.

В принципе, если окинуть роман Фолкнера холодным взглядом, в нем сложно найти что-то выдающееся или оригинальное. Атмосфера сухого и непримиримого Юга разве что – но это далеко не редкость, захочешь, найдешь массу литературы даже с еще более колоритными описаниями, Фолкнер, скажем прямо, не заморачивается с пейзажами и красотами и отдает должное только человеческим подкоркам. Последние, конечно, крайне хорошо разобраны, и сделан интересный упор на двугранность, сбивающий и путающий и самого ее обладателя, и всех вокруг него.

А так – избитые ситуации; парни, обманывающие девочек-дурочек, захватывающий ветер дороги, плохие знакомства, незаконнорожденные дети, преступления, и все это с известными итогами, которые легко предсказать.

Но пишет Фолкнер изумительно. Эти диалоги-на-одном-месте, бестолковые и все-таки чарующие повторения, синонимы, галопом обгоняющие друг друга. Попадая в этот текст, вырваться невозможно, какие бы затхлости он ни описывал. И особенно приятно то, что мои известные придирки к недостоверности речей к Фолкнеру неприменимы – его разговорная трясина воспринимается столь же фантастично, сколь и натурально.

В общем, начать и пропасть в бездне Юга. Чего всем и желаю.

Фолкнер сразу понравился за свой стиль и язык. Семейная драма раскрывается от трёх разных лиц. Первую часть - поток сознания - осилить и просто, и тяжело одновременно. Произведение явно не для праздного чтения, но, в то же время, даёт мозгу зарядку, от которой можно получить удовольствие. К сожалению, книгой за книгой, рецензией за рецензией, осознаю, что прихожу к одному выводу – найти достойную современную литературу крайне сложно, и явно не на книжных прилавках и рекламных материалах издательств. Что примечательно, "Звук и ярость" не имел коммерческого успеха, когда увидел свет, его он обрёл только после следующего романа, принятого широкой публикой. Может быть, он был бы так же похоронен под годами, если бы не успешное следующее произведение?

"Жизнь ... это рассказ безумца. Полный шума и ярости, лишенных смысла"
Не особо люблю писателей американцев, они обычно пишут простовато, но Фолкнеру удалось меня приятно удивить.
История гибели семьи Компсонов, но как чудесно она представлена! Четыре дня, четыре рассказчика, и целый мир полный звуков, шумов, мыслей, эмоций.
Первая часть отдана бедному Бенджи. Который живёт вне времени, вне пространства, вне разума и смысла, но способный любить и чувствовать. И как интересно раскрывается потом непонятное в других частях. Как будто собираешь мозаику) Бенджи как символ физической гибели семьи и мира прошлого.
Вторая часть Квентина самая красивая. Печальная, но красивая, самая интерсная, самая непонятная. Она как апофеоз того что случилось с миром Компсонов, и куда это их завело. Вроде есть всё, но нет главного, и нет возможности это найти. Не на что опереться, чтоб искать свои смыслы. Подмена понятий, разрушение веры и возможности верить, невинности нет, рая потерян безвозвратно. И снова время. Безжалостное, неистощимое и несуществующее.
Третья часть Джейсона. Самая неприятная. Ужас. Как семья попала под власть тирана. То, что осталось от семьи.
И последняя, завершающая, наконец от автора. Подводящая итог, вроде как, но в то же время и нет.
И сквозь всю книгу странный, но симпатичный образ Кэдди. Живая, добрая, обаятельная. Бенджи чувствует, кого можно любить, он как маячок человечности.
И ещё мысль, что безумцы и идиоты нужны этому миру, чтоб научить людей любить, просто любить ближнего. Не все это умеют.
Есть о чём подумать и к чему вернуться.

Кажется, у меня появился рецепт. Если я начинаю чувствовать себя умной, непременно надо почитать Фолкнера - во время и особенно после прочтения состояние бестолковой блондинки гарантировано. Потому что пока читаю, я еще хоть как-то успеваю улавливать некоторые аллюзии, то вот после того, как последняя страница перевернута, я остаюсь в полном замешательстве. О чем это было? Все ли подтексты я поймала? Я прочитала всё то, что он написал, или половину прохлопала по невежеству или незнанию реалий американского юга?
На самом деле дико представить себе, что одно только подозрение в наличии частицы черной крови способно погубить жизнь человека. Собственно, после таких историй совершенно перестаешь удивляться накрывшей США истерии толерастнутости. Третий закон Ньютона: Каждому действию есть равное и противоположно направленное противодействие. После стольких лет унижения и ущемления цветных вполне логично пришло время расплаты для белых. Ох, какую невежливую фразу я сейчас написала. Надеюсь, всем понятно, что это просто гипербола.
Самым понятным для меня образом в романе оказался Иуда-Лукас. Так он точно прописан, в деталях буквально, так совпадает со своим прообразом, и так пугающе знаком... Самый сильный персонаж - Джоанна Берден. Не потому, что ей сам Фолкнер отвел такое яркое место в уединенном доме, а потому, что она - единственная среди персонажей, кто живет в ладу с собой. Пусть и в противостоянии всему Джефферсону, и разрушаясь изнутри. Самый спорный - Гейл Хайтауэр. Можно по-разному трактовать этот образ, но он все время ускользает. И пожалеть его по-настоящему надо бы, но мне не удалось. Самый мерзкий - Юфьюс Хайнс. Никакими доводами он не смог бы вызвать у меня даже небольшую долю сочувствия. Потому что они действительно ужасны - вот эти не сомневающиеся в собственной правоте фанатики. Самый светлый - бабушка Кристмаса, у которой отняли этот свет и смысл жизни, сначала дочь, а затем и внука.
Линия удивительно умиротворенной Лины, сначала беременной, потом с ребенком - не только символична, но и во многом поучительна. Забавно, что у меня она перекликнулась с еще одной похожей одинокой матерью - Углой из романа Халлдора Кильяна Лакснесса "Атомная станция", тоже невероятно спокойной, уверенной в себе и в будущем. И вот читаю я о них, и вспоминаю себя, и моих подруг, куда менее обделенных жизнью, но таких неуверенных, сомневающихся... Все-таки правда, что многие знания - многие печали. Но о чем я? Несколькими строчками выше я признавалась в невероятной бестолковости...
Похоже, это противоречивое состояние в результате прочтения Фолкнера - как раз то, чего он в нас и добивался. В общем, если вы заметите, что я говорю слишком много умного, предложите мне прочитать еще что-то у Фолкнера - как рукой снимет, точно знаю.

Есть в моем флэшмобовском списке книги, призванные восполнить пробелы в моем же чтении. «Шум и ярость» как раз из таких. Но как же она меня подкосила!..

Верный участник многочисленных списков и рейтингов – вот что такое «Шум и ярость». Считайте меня жертвой авторитетов, но ругать Фолкнера представляется мне по меньшей мере самонадеянным. Считайте меня жертвой собственного скудоумия, но на восторги по поводу этого романа я не способна.

До «Шума и ярости» у меня был только «Свет в августе». Абсолютно тот же сгусток впечатлений: гнетуще, драматично, но вместе с тем на редкость тоскливо. Беда в том, что драматизм Фолкнера совершенно не трогает меня. Кроме того, «Шум и ярость» довольно тяжко читается. Первая часть – это вообще проверка на прочность (мало того, что и так поток сознания, так еще и от лица умственно отсталого парня). В остальных трех частях рассказ ведут уже другие члены семьи, и ситуация постепенно выравнивается. В итоге получаем четыре точки зрения на одни и те же события.

Каким-то чудом к концу романа впечатление выровнялось до трех звезд (взамен одной-единственной, которой я угрожала Фолкнеру на протяжении первых двух частей; как будто Фолкнера это волнует, хаха).

В общем, пробел восполнен. Жаль, что без удовольствия. Зато с твердой уверенностью не обращаться к Фолкнеру в ближайшие пару лет. Умом понимаю, что в этом потоке нет ни одного лишнего слова, ни единого неоправданного движения, что эта словесно-мысленная будто бы вольница – всего лишь видимость. Умом – да. Но сердце твердит: «Невыносимо, невыносимо…».

Флэшмоб 2012, 6/24.

Книга понравилась, несмотря на то, что многие относят её к трудному чтению.

Согласна, форма повествования не проста, это поток сознания героев, некий пазл, который читатель может собрать окончательно только в конце книги. Но как раз  в этом и присутствует  интрига, заставляющая продираться сквозь наслоение мыслей, ощущений и эмоций героев, чтобы понять суть проблемы.

В романе  повествуется о событиях четырех дней: 7 апреля 1928,
2 июня 1910,  6 апреля 1928 и
8 апреля 1928.

Первые две главы - поток сознания двух братьев, причём один из них - полный олигофрен, второй планирует самоубийство. Поэтому все их мысли путаны, перемешаны во времени, нелогичны и эмоциональны.

Последние две части - обычное изложение событий, которое и помогает понять всю трагедию семейства Компсон.

Это некогда богатая плантаторская семья Юга Америки постепенно разоряется, теряя свои аристократические корни.

Рушится семейный очаг. Философствующий отец семейства спивается, вечно истеричная мать больна, дочь, прелюбодействуя,  становится изгоем, младший сынок Бенджамин - олигофрен, его брат Квентин, не сумев перенести позор сестры, кончает жизнь самоубийством. Главой становится алчный, обозлённый на весь мир, меркантильный Джейсон.

Сменяется эпоха, сменяются нравы. Круговорот времени неумалим. Старое уходит, на смену приходит цинизм и жёсткость в отношениях между людьми.

Преданная  Дилси за свою долгую жизнь служила нескольким поколениям Компсонов, теперь же семейные узы ничего не значат.

Дилси выражает мысли самого Фолкнера. Забвение прошлого приводит к регрессии. Об этом, как мне кажется, и печалится автор.

Прочитав "Бесконечную шутку", послушав лекцию Андрея Аствацатурова, я была уверена, что данное произведение мне понравится и чтение будет осознанным, тут-то меня и ждал провал. Я могу спокойно читать произведения от лица идиота ("Цветы для Элджернона"), спокойно "перепрыгивать" временные промежутки, но это...
Это могло бы быть семейной сагой в одном акте, вырванном из контекста общей жизни, просто 2 дня драматических событий одной обреченной семьи, но то, как это написано, на мой взгляд, недоступно для понимания рядового читателя, возможно, филологи плачут от восторга, я не знаю. Рваный текст, рваные предложения, сейчас говорит один, а через 3 слова оказывается уже другой, первая глава от лица идиота Бэнджи словно превращает тебя самого в имбецила.
К сожалению, гениально заложенного смысла о причинах падения юга Америки сквозь эти дебри не пойми чего отыскать я не смогла, согласна только с тем, что доброта, традиции, нравственность и мораль всегда уступают место хитрым, без страха и совести, без комплексов и предрассудков, иначе говоря, дельцам и бизнесменам, а выигрывают и плавно текут по жизни только те, кто умеет приспосабливаться к любым изменениям.

П.С. Читая, всё время думала, как же мне напоминает "Когда я умирала" про похороны женщины, где куча персонажей, а сюжета нет и этот странный стиль в одно-два слова от героя, а потом случайно обнаружила, что это один и тот же автор).

Нужна определенная смелость, чтобы написать рецензию на один из лучших романов одного из лучших американских авторов, поэтому это только слабый отклик на сильнейший стимул, спонтанный отзыв на прекрасную книгу.

Наверное я все-таки осуществлю когда-нибудь свою мечту и пройдусь по улочкам Оксфорда, штат Миссисипи, ища следы Фолкнера, как я искала следы Джойса в Дублине.

"Свет в Августе". В этом романе все герои не на своих местах, все в определенной степени отщепенцы, не принятые обществом. Но если Лина Гроув, прекрасная Лина, символ материнства и женской мудрости, обрела себя, и везде будет уверена, счастлива и спокойна, то Джо Кристмас - это уже совсем другая история, главная история и глубочайшая тема романа.

Фолкнер заставляет поверить в каждое слово, в каждую фразу, и, рассказывая истории жизни своих героев, втягивает читателя настолько, что вот уже нет границы между жизнью и вымыслом, и ты ощущаешь в своем сознании какой-то новый слой, и даже не спрашиваешь себя - как бы я повел себя в ситуации Лины, Кристмаса, Джоанны, а просто живешь на мгновение их жизнью, думаешь, переживаешь и чувствуешь за них и вместе с ними. По силе вовлечения в ситуации и мысли героев я не знаю более сильного писателя, чем Фолкнер.

Стиль и композиция "Света в августе" относительно просты, особенно по сравнению с двумя другими его шедеврами того периода - "Как я умирала" и "Шум и ярость".
Но простота эта только внешняя, потому что каждый новый абзац, каждая глава, не только вводят новые персонажи и рассказывают о новых событиях, но и ретроспективно и совершенно уникальным методом, который я так до конца и не поняла, освещают все, что было рассказано до этого, давая новую информацию к размышлению и добавляя новую перспективу, добавляя еще глубины там, где уже казалось бы все додумано до конца и глубже некуда.

Название романа "Свет в августе" было случайно навеяно женой Эстеллой, прекрасной Эстеллой, которой он так долго добивался, потерял, в конце концов обрел, и после пожалел, что обрел. Я верила, что рано или поздно автор объяснит мне красивое и светлое название романа, и как же мудро поступил Фолкнер сделав это в самом конце и вложив в уста моего любимого героя, Гейла Хайтауэра, отставного священника, сумевшего сохранить цельность и доброту, несмотря на все трудности и несчастья.

Не буду пересказывать сюжет, его можно найти в сети в многочисленных вариантах, скажу только, что в этом романе есть все - поиск себя, для кого-то закончившийся благополучной самодостаточной самоидентификацией, для кого-то гибелью личности и трагедией, проблемы рас и полов, общечеловеческие темы и библейские аллюзии, любовь, смерть, жизнь.

Читать этот роман много раз, каждый раз заново восхищаясь Линой, сопереживая Джо, уважая и любя Гейла, удивляясь Джоанне, восхищаясь разнообразию и глубине жизни, творчества, искусства.

Фолкнера я всегда читаю медленно и долго. Это не тот автор, которого можно «проглотить» за вечер.

Вот и «Свет в августе» роман тягучий, вдумчивый, можно даже сказать тяжеловесный. Его сюжет- наслоение образов, событий, мыслей, ассоциаций и сравнений.
Фолкнер не описывает своих героев, он их оживляет, вернее вживляет читателю в мозг, и вот ты уже дышишь сухим, жгучим воздухом юга, бредёшь по пыльным дорогам в поисках счастья и мелькнувшей за поворотом судьбы.

Беременная Лина Гроу, доверчивая и тянущаяся к людям, отшельница Джоанна Барден, сильная, знающая себе цену женщина, Джо Кримтмас, белый ниггер, которому так и не удалось стать своим ни среди белых, ни среди темнокожих, бывший священникГейл Хайтауэр, пятидесятилетний изгой, отвергнутый своей церковью, Юфьюс Ханс, свихнувшийся фанатик, Байрон Бинч, одинокий добросердечный и неказистый мужчина, иуда-Лукас Берч,- все они молчаливыми тенями вот уже который день обосновались в моём сознании и ведут постоянную борьбу. С самими собрй. С системой, с законом, с окружающими их людьми и природой. Понимаю,что эта борьба заранее обречена на провал, автор не щадит ни своих героев, ни читателя.
Это будет медленное, а для меня осознаное погружение в боль, отчаяние, безысходность и беспросвет.

Стоит ли касаться сюжета? Вряд ли. Весь он опутан нитями привязанностей, закольцован событиями, которые исходят от чего-то и приводят к конечному результату. Невидимые путы связывают героев, начиная от Лины и заканчивая… наверное бабушкой Кристмаса, в то время, когда она держала новорожденного младенца этой несчастной девушки-женщины.
Грустно, тоскливо, и всё же есть в этом какой-то свет, зарождающаяся надежда.
На фоне почти всеобщей жестокости, непостоянства и агрессии его трудно понять и рассмотреть, и всё же хочется верить, что Фолкнер- это не только скучные серые краски, бесысходная монотонность бедности и нищеты, и бессмыленные смерти.
Фолкнеровский августовский свет

Ну и конечно же красной нитью через весь роман - «Когда же люди разной крови перестанут ненавидеть друг друга?»
Вопрос, что называется, открытый и по сегодняшний день. И очень болезненный.
Неужели и правда,- «Проклятие черной расы – Божье проклятие. Проклятие же белой расы – чёрный человек, который всегда будет избранником Божьим, потому что однажды Он его проклял.»

✎Общее впечатление от книги. Ох, продраться через словесные заграждения тяжеловесных предложений тот еще квест.
✎Свои ощущения. Стоит, положа руку на сердце, признаться, роман дался мне с большим трудом. Я понимаю, что Фолкнер — это классика, Нобелевский лауреат, но это произведение я бы назвала испытанием на прочность. С первых страниц погружаешься в знаменитый поток сознания, где мысли персонажей, диалоги и описания переплетаются в один плотный, почти непроницаемый клубок. Вместо того чтобы следить за сюжетом, я постоянно возвращалась к предыдущим абзацам, пытаясь понять, кто сейчас говорит и о чем вообще речь. Это не чтение для отдыха, а больше подобие интеллектуальной работы без гарантии результата.

Сюжет, если его вычленить, вроде бы даже драматичный — история похорон и конфликта в семье на фоне старого Юга. Но меня так и не зацепило. Герои казались мне не живыми людьми, а какими-то символическими фигурами, говорящими замысловатыми монологами. Я не смогла проникнуться их болью, горем или злостью. Дистанция между мной и текстом осталась огромной. Возможно, в этом и был замысел автора — показать распад и отчуждение, — но как читатель я чувствовала лишь одно: скуку и пустоту.
В итоге у меня осталось двоякое чувство. С одной стороны, я отдаю должное мастерству Фолкнера: язык, пусть и сложный, очень плотный и атмосферный. Чувствуется, что каждое слово выверено. С другой — я не получила от книги ровным счетом никакого удовольствия. Это тот случай, когда ты понимаешь, что столкнулся с великой литературой, но она прошла где-то совсем мимо тебя. Наверное, это книга не для меня, или вернее, я не для этой книги.
Роман имеет экранизацию*. К сожалению, а может и к счастью, не смотрела ее.
Читать или нет? Безусловно, чтение классики даже при наличии более современных произведений, неотъемлемый процесс в практике читателей. Однако, Фолкнер сложный и требующий времени для вдумчивого знакомства автор.