Избранное

Про Филиппины я не знаю почти ничего. Знаю про редкостное сочетание в стране тагальской и испанской культуры, знаю про тяжелый тропический климат, знаю про «время дождей». Еще знаю про «джипни», старые списанные американские военные таратайки, которые выполняют роль городского транспорта. Роман классика филиппинской литературы Ника Хоакина не сильно расширил мои знания. Его надо читать, будучи более подготовленным. Иначе не понятно, в чем состоял политический конфликт в жизни Филиппин 70-х, в чем – религиозный конфликт, где имела место авторская ирония и насмешка над происходящим, где – серьезная озабоченность судьбами поколений. Одна из основных обсуждаемых тем – противостояние старого тагальского язычества и насаждаемого католицизма. Как определить, на чьей стороне правда? Кто они, жрецы старого языческого культа – шарлатаны, или люди, искренне озабоченные тем, по какому пути пойдет страна? В старой пещере, служащей местом отправления религиозных обрядов найдено тело молодой девушки. Кто убил Нениту Куген, что за человек она была? То ли гулящая ветрогонка, ведущая асоциальный образ жизни, то ли активно интересующийся всем человек, не пропускающий несправедливости. Что же за смутные призраки преследовали главного героя книги? То ли все эти видения имели простое материалистическое объяснение, то ли тени старых богов и богинь по-прежнему веют над Манилой?

Все эти вопросы так и остались для меня вопросами. Самым реальным и ощутимым оказалось фантастическое описание страшных тропических дождей, в одночасье заливающих остров, меняющих рельефы, уносящих жизни людей. Вроде бы и читаешь в уютной городской квартире, а мурашки по телу бегут…

• Ну, что скажешь, Пит? Это Искусство или это чушь?
• Это, несомненно, Искусство, но у меня такое ощущение, будто мне надо срочно почистить зубы.

  Социальная драма Филиппин, не слишком хитро замаскированная под историческую зарисовку о разногласиях в одном отдельно взятом семействе.

Кандида и Паула, две сорока-с-чем-то-летние дочери дона Лоренсо Марасигана, с трудом тащат на себе семейный дом, раньше служивший местом сбора старой интеллигенции, а ныне пришедший в запустение и едва удерживающийся на плаву мелкими подачками более успешных брата и сестры.
С тех пор, как их отец после несчастного случая засел у себя в комнате и перестал писать, о его таланте напоминает лишь тревожный автопортрет, висящий в гостиной и будоражащий воображение каждого зрителя - как минимум, своей потенциальной рыночной стоимостью.
Старые девы, однако, напрочь отказываются его продавать и даже готовы пойти на риск - пустить к себе квартиранта, нагловатого пианиста Тони Хавиера, который, как и все остальные, вскоре озвучит собственное видение того, как сестрам Марасиган надлежит жить и что делать с картиной.
За все три действия компания так и не выйдет за пределы одной-единственной комнаты, но автор пьесы сумеет не только отлично показать свой камерный сюжет, но и вписать его в более широкий исторический контекст - начиная от тренировочных затемнений и заканчивая шествием в честь традиционного филиппинского праздника Пресвятой девы.

Помимо чисто семейной и околофинансовой драмы, в пьесе отчетливо звучит мотив сразу несколько ярких противопоставлений.
В довоенный период многие филиппинские интеллектуалы и деятели искусства брали за образец культурные основы Испании - первой колониальной державы, захватившей здешние земли и продержавшей острова в подчинении до конца XIX века. Типичная для этих кругов семья Марасиган активно приправляет свою речь испанскими словечками, ориентируется на европейские ценности и многим запомнилась проведением еженедельных тертулий - характерных для Испании собраний с дискуссиями на литературные и прочие возвышенные темы.
После того как в 1898 году Испания передала США свои отдаленные колонии, включая Филиппины, в стране начал активно распространяться английский язык, и праздное южное словоблудие быстро сменилось стремлением молодежи к новой модели чисто финансового успеха. Юные репортеры, посещающие дом дона Лоренсо, уже неспособны оценивать заглавную картину иначе как с точки зрения её стоимости и активно прячут реальные эмоции за напускным цинизмом и громогласными заявлениями.

Схожим образом в пьесе конфликтуют призвание, способное принести комфорт внутренний, и трусоватое стремление к комфорту бытовому .
В какой-то момент в доме Марасиганов появляется известный сенатор, некогда подававший надежды как поэт, но отказавшийся от мечты ради собственного удобства (политику заработать, да и вообще жить, гораздо проще, чем поэту).
Столкновение сенатора со старыми порядками отчасти выбьет его из колеи, вот только надолго ли?

Именно благодаря этим конфликтам семейная драма семейства Марасиганов выходит на новый уровень обобщения.
Любимые автором Филиппины начали неумолимо меняться, а Ник Хоакин с этим, кажется, так и не смирился.
Внушает ли такое обновление оптимизм или каждый имеет право до скончания века цепляться за былые привычки и утраченные обещания прежних дней?
С данным в пьесе ответом можно не соглашаться, но как заслуживающий внимания вариант он показан отлично.

Приятного вам шелеста страниц!

Портреты — веcьма таинственные и зловещие произведения искусства! Мистер Дориан Грей не даст соврать. И Николай Васильевич Гоголь, несомненно, подтвердил бы загадочные свойства живописи, её влияние на умы и судьбы. Вот ещё одно произведение, ещё один роковой портрет. Можно себе примерно представить, что с ним случится в финале. Признаться, этот единственный тривиальный момент немного подпортил мне ощущения от прекрасной пьесы. Но на количестве звёзд никак не отразился.
Шедевр висит в доме, где живёт художник и его дочери. Отец после «несчастного случая»

не покидает спальни, но, подобно герою артуровского эпоса, явится в решающий момент. Ему и не нужно присутствовать лично. С картины мрачным, упрекающим взглядом отец неотступно следит за дочерьми. Портрет, собственно, изображает, как сын выносит отца из горящего города. Предполагается, что город — Троя, а герои — Эней и Анхиз. Однако не исключено, что художник нарисовал себя в молодости с собой же-стариком на плечах. Каждый увидевший картину испытывает двойственные чувства: ясно, что это гениального полотно, но смотреть на него неприятно. Даже тем, кто к семье почтенного Лоренсо Марасигана не имеет отношения.
И неудивительно. Загадочное произведение искусства родилось в Старой Маниле, городе, которому вскоре предстоит погибнуть, в самом древнем районе под названием Интрамурос - его не пощадят бомбёжки, в доме, чьи лучшие времена позади, в семье, находящейся на грани нищеты, растерявшей былой авторитет, дружеские связи и уважение. Что-то вроде известного "Дома, который построил Джек", только с точностью до наоборот. Сочетания такого количества негативных эпитетов, безнадёжности и тоски, воплотясь в портрете, придало ему чудовищное обаяние. Взглянув на него, «хочется почистить зубы», заявляет один из очевидцев.
Под полотном филипинского художника развёртываются семейные, общественные и личные драмы. Редко, может быть, даже никогда мне не встречалось настолько сложное действо. В ней нет малозначительных персон, никаких «Кушать подано!» Почти каждый персонаж обладает собственной историей предательства детских мечтаний, отказа от поэзии, искренности, любви. Взгляд на картину заставляет гостей дома Марасиган вспомнить каждый шаг прочь от самого себя. Тем не менее, немало ценителей готово купить это произведение искусства. Сёстрам не дают прохода друзья детства, старые приятели — все они оказываются посредниками и торговцами. Со всех сторон звучат призывы избавиться от чудовищной картины (и решить все финансовые проблемы). Продадут ли «чокнутые старые девы» их обожаемую и ненавидимую собственность? А если да, то — кому?
Отличная пьеса! Очень хотелось бы увидеть её на сцене: посмотреть, как актёры встречают воплощение собственной совести на холсте. Уверена, что сама бы не осмелилась поднять взгляд на портрет. Слишком давно живу на свете, чтобы не наделать ошибок. Пусть уж остаётся там, в призрачной Старой Маниле, навсегда. Там, где традиция порождает красоту. Где пьют шоколад, вспоминают, как почтенные политики ещё бегали в коротких штанишках, и никогда не забывают о тертулиях по пятницам в доме Марасиганов.

Столица Филиппин Манила в полной мере воплощает собой этот культурный коктейль. Есть что-то невыразимо привлекательное в этом городе развалин и пепелищ, соседствующих с новыми кинотеатрами и отелями. Образ и ритм жизни затягивают: утром ты девушка из трущобного квартала, а вечером тебя уже не отличить от дочки богатого чиновника. Мода, диктуемая голливудскими фильмами, объединяла в Маниле всех, но никому и в голову не приходило снять нательный крестик. Манила прекрасна со своими узкими и зловонными улицами, с грязной водой местной реки, со сверкающими огнями ночных клубов и роскошными автомобилями, со своим смешением рас, с изнуряющей влажной августовской жарой, которая сводит людей с ума, которая неизменно заканчивается тайфуном. Подведенные на американский манер глаза азитских женщин, лимузин, рассекающий жидкую грязь переулка, католические крестики, мини-юбки, жертвенные куры, соленые ломтики зеленого манго – такова эта смесь, которую уже не разбить на составляющие без боли и потерь. Как бы там ни было, Манила для меня – главный герой романа. Как бы там ни было, именнно в отсутствии культурного единства и заключен подлинный облик страны.

С остальным в романе все оказалось несколько сложнее и неоднозначнее. Главная героиня Конни переживает что-то вроде бунта или кризиса личности. Она уходит от мужа и утверждает, что у нее два пупка. Что означает этот образ? Две пуповины, две матери – Филиппины и Америку? Мучительную раздвоенность, неибежность принадлежности к своей среде (богатой и знатной, но с сомнительным происхождением богатства) и нежелание иметь с этой средой что-то общее? В любом случае Конни действительно потеряла себя. Ее брак оказался обманом, мать – едва ли не врагом, отец – символом жестокости и угнетения, а сама она – неприятным напоминанием, ошибкой. Конни мечется по городу в своем дорогом белом авто, с жемчугами на шее, с мехами на плечах. И эти метания не кажутся мне убедительными и оправданными. Я не понимаю смысла ее бегства. Возможно, не понимала его и сама Конни. Еще менее понятно мне разрешение внутреннего конфликта, когда наша героиня сбегает с чужим мужем, и этот поступок подается как логичный и чуть ли не единственно возможный способ обретения себя. Разве такое бегство – это тот самый выход из круга зла? Знакомые Конни высказывают мнение, что она должна была сделать хоть что-нибудь, совершить любой поступок, начать действовать. Это правильно, но почему она делает именно это? Ее поступок не оправдан, на мой взгляд, ни сюжетом, ни внутренним ее состоянием. Это опять только выходка. И я не понимаю того одобрения, которое высказывают по поводу бегства Конни другие персонажи романа. И дело тут не в том, что я осуждаю Конни, но мне хотелось бы понять ее.

Мне не понравилась сновидческая вставка ближе к концу романа, где Конни проигрывает в голове возможные варианты развития событий. До этого роман держался строго в реалистических рамках, пусть персонажи и находились на грани срыва, в острых психологических ситуациях. Полубредовые видения Конни сильно смазали мои впечатления.

Несмотря на общий неоднозначный результат чтения, я им скорее довольна, чем нет. Хоакин очень хорошо пишет, у него образный, гладкий, непрырывным потоком скользящий язык. Его роман полон местного колорита, который в текст не просто добавлен, а вживлен, из которого сам текст и вырос. Но вместе с тем видение мира у автора вовсе не местечковое, а, наоборот, широкое и просторное. Наверное, даже рекомендую. Уж для знакомства с литературой Филиппин или Юго-Восточной Азии в целом – точно.

Первый раз читаю филиппинскую литературу, и могу смело заявить, что моё знакомство с ней прошло очень даже удачно.
Автор повествует нам о тяжелой судьбе филиппинцев, вынужденных покинуть родину, предать свои принципы и своих любимых, согрешить и покаяться, полюбить и возненавидеть. Мы видим,как главная героиня, молодая девушка Конни, теряет себя, опускается на дно, достигает его и приходит к покаянию и вере, к любви и свободе.

Ник Хоакин мастерски описывает отношения между героями, характеры. Лично на меня книга произвела впечатление в первую очередь с психологической точки зрения. Все произведение я не могла понять, где фантазия, где сон, где реальность,а где страшный кошмар, который вполне мог бы стать базой для добротного фильма ужасов.

Главную героиню я ненавидела, жалела, обожала, иногда не могла оправдать и иногда понимала на все 100 %. То, как она играла людьми, её схожесть с собственное матерью, с которой они любили одних мужчин, до мурашек просто. Мудрые изречения падре Тони, который так же на протяжении книги обретает себя и способность понимать людей, я записывала на листочек, чтобы не забыть и ещё раз подумать над значением истин.

Но всё-таки после прочтения остался неприятный осадок. Автор посеял во мне смуту, сомнение. Некоторые фрагменты книги остались для меня под большим вопросом. Но книгу я смело советую, потому что каждый найдет в ней свое покаяние, свою свободу и свою веру.

Хорошая пьеса. Причем за счет большого количества длинных монологов и пространных авторских отступлений с подробными описаниями не только интерьеров, но и душевного состояния героев, она читается как повесть или роман. Необычно, но мне понравилось.
Начну с того, что мгновенно бросается в глаза в этой пьесе, буквально с первых страниц, а именно с неодолимой тоски главных героев по прекрасному прошлому, по времени, когда они все были молоды, счастливы и вся жизнь впереди. Это прямо настоящий плач по старой доброй Маниле, по вековым традициям. Но сколько не стенай, «няма таго, што раньш было», как написал Максим Богданович. И в какой-то момент Кандида, Паула и Битой своими «а вот раньше…», «а помните…» начинают вызывать раздражение вместо сочувствия. Забывать о прошлом нельзя, но и жить только им тоже не очень правильно.
Но пьеса не только об этом. Автор устами своих героев рассуждает еще об искусстве, о тех жертвах, которых оно требует. Допустимы ли они, правильны ли, стоят ли того. Стоило ли Пауле с Кандидой проводить всю жизнь у ног гениального отца, чтобы дождаться одного единственного шедевра, который станет проклятием, соблазном ИМ и вечным немым укором не только им, но и любому взглянувшему…. Чего они добились в итоге? Того, что ждут отключения электричества за неуплату, а семейные брат и сестра делят их как вещи при разводе: одну мне, одну тебе. Самый страшный эпизод во всей книге для меня. Но зато папочка прожил, ощущая себя великим творцом. А искусство не продается, но уничтожается. Сложно мне сейчас понять некоторых героев. Хотя, будь я моложе, может и смогла бы вместе с ними вздыхать, причитать и оплакивать былое.

Очень странная история... Даже не знаю, как её оценить...
Заглавие явно отсылает к Платону, но это оказалось иллюзией. Никакого Платона не заметил.
Примерно 3/4 читал с интересом. Там были Филиппины во всей красе: от погоды и природы до политики, религии и истории. Полагаю, политика и история частично вымышлены, но если и так, то очень в меру и довольно оригинально. В целом история выглядит несколько надуманной, но не чересчур. В ней в меру детектива, приключений, мистики и психологии. Всё очень динамично, даже начинается повествование с места в карьер: выходит человек из гостиничного номера, а в коридоре девушка в розовых сапогах и странной шляпе выгуливает краба на поводке. И при этом кроме описанного никакой другой одежды на ней нет :)))
Зато последняя четверть текста срывается в полный бред. Я даже не стал особенно вникать в обоснования непонятного и распутывание узлов сюжета. Так, пролистал -- и слава богу.

Особенно поразительным мне кажется, что вся суета имеет место за месяц до наступления реальных огромных перемен на Филиппинах! Это значит, что вся эта деятельность абсолютно бессмысленна, потому что очень скоро президент Маркос объявит чрезвычайное положение, отменит конституцию и прикроет всю эту лавочку с весёлыми и беззаботными мэрами, молодёжными движениями, борьбой религий и прочим...

А вообще-то это наполовину детектив: человек изучает обстоятельства жизни и смерти юной девушки по просьбе её живущей в Америке матери. Остальная половина -- это описание перипетий борьбы христианства с нативной языческой верой. Борьба эта якобы определяет все стороны жизни страны. Не уверен, что это так. Даже сегодня, когда в разборки вмешался ещё и ислам, никак не похоже, что это самая важная сторона филиппинской жизни.

Мистика и религиозная символика в книге постоянно сопровождает героев в реальной повседневной жизни. Какие-то святые духи и демоны могут путешествовать от одного человека к другому и из дома в дом -- хоть в автомобиле! Это понятно: в этой стране любая вера должна быть доведена до последнего возможного предела.
Если уж филиппинец христианин, то в определённый праздник он будет хлестать себя до крови бичом, а на Пасху какого-нибудь добровольца обязательно прибьют к кресту настоящими гвоздями.
Если же верите в духов -- добро пожаловать к хилеру (он же -- "психический хирург"), который достанет из ваших внутренностей живую лягушку, дождевого червяка или осколок бутылки...
При этом люди в одночасье превращаются из атеистов в настоящих христиан, а потом в настоящих же язычников и наоборот -- и некоторые не по одному разу! Обращение Алехандро I напоминает обращение Савла, а потом его неожиданно постигает судьба Иова и т.д. Одним словом, сплошные символы, но написано всё живо и разнообразно.

Перевод хороший. Понравилась стилизация под документы конкистадоров.

В целом 3/4 книги прочитал с удовольствием, последняя четверть оставила один большой вопрос "ё! что это было?" Вопрос остался открытым :(

Да! Чуть не забыл главное:

Кажется, что может быть проще Филиппин: экзотические пляжи, развивающийся туризм, локалы внутри страны.
Кажется, что может быть сложнее Филиппин, которые на протяжении полутысячелетия переходили из рук в руки между колонизаторами, и местная культура не успевала приспосабливаться к постоянным изменениям, создавая внутри себя причудливые изгибы и "коллаборации".
Как ни удивительно, но века христианства добавили, конечно, прихожан в церкви, но смешения с местными культами практически не произошло на уровне веры. Где-то что-то вмешалось от христианства в язычество, но, судя по книге, филиппинцы или с крестом на шее, или плюют через левое плечо - никак не вместе.
Хочется сказать, что книга совсем не об этом, а об истории жизни и смерти девушки Нениты Куген. То ли умерла, то ли еще ходит. То ли отвратительная девчонка, то ли благоуханная святая. Главный герой то ли узнает, что с ней произошло, то ли борется с тенями своего прошлого. Но книга как раз об этом: мы погружаемся во внутреннюю кухню Филиппин, обходя, к сожалению, интересные детали быта.
Начало книги было довольно бодренькое: любительское расследование между своими. Но постепенно различия обозначаются резче, погода ухудшается, и ливень смывает все, не деля все на прошлое и настоящее. Исчезают семьи, погибают люди, трещит по швам многолетняя дружба.
Не могу сказать, что книгу было читать интересно: слишком далека от меня идея подобных верований. А копий в религиозных спорах на протяжении книги было поломано немало - хватило бы собрать небольшой крестовый поход. В конце уже стало неважно, жила ли вообще девушка, была ли пещера: все смешалось, и политик сам подносит митингующей против него молодежи кофе.
Среди бесконечных религиозных диалогов у меня затерялась собственно атмосфера страны, а ведь экзотику так легко не упрятать внутрь, но автору отлично это удалось.

Ник Хоакин (1917 — 2004) — один из самых известных англоязычных филиппинских авторов. В книгу входят два его лучших романа.

"Пещера и тени" — это своеобразный метафизический детектив в декорациях Манилы 70-х. На фоне молодежных антиправительственных демонстраций и религиозно-политической борьбы разворачивается причудливая и захватывающая интрига с историко-мистическим колоритом.
Джек Энсон возвращается в Манилу с отдаленного острова после многолетнего отсутствия, чтобы расследовать загадочную смерть дочери его бывшей жены. Юная Ненита была найдена в закрытой снаружи и охраняемой пещере, без каких либо следов насильственной смерти. В поисках правды герой проведет читателя по закоулкам современной Манилы, а автор познакомит с древними языческими легендами и отрывками из испанских текстов 17 века. Увлекательное чтение, которое заодно познакомит вас с историей и мифологией страны и её современной духовной жизнью.

В романе "Женщина, потерявшая себя" (который на самом деле — "The woman who had two navels", но хорошо ведь, что не перевели дословно, да?) барочные словесные кружева хитро сплетены из страсти, смерти и религии, сны перепутаны с реальностью, настоящее — с прошлым, мать — с дочерью, Гонконг — с Манилой, любовь и милосердие — с предательством и ложью. Сумбурный и лихорадочный, но необычайно мелодичный и чуть ли не гипнотический стиль автора неуловимо напоминает латиноамериканских магических реалистов. Но больше всего пленяют описания Манилы как отвратительного и великолепного города, где ужасающая нищета соседствует с немыслимой роскошью, на старинных колокольнях не умолкая звонят колокола, а ящерицы спускаются на землю к вечерней молитве.

Мда... Вот дочитала сейчас эту книгу. И теперь сижу в недоумении - зачем я её читала? Она мне настолько никак, что я даже оценки ставить не буду. Ни хорошо, ни плохо, просто никак. х) Я человек очень далёкий от политики. И что происходит в своей собственной стране, узнаю кружными путями по случаю. Ну вот так.) А политика Филиппин мне и вообще по барабану, если честно. х) От религии я тоже очень далека. Так что религиозная линия меня тоже никак не зацепила. Ну разве что мне симпатичны идеи синтоизма, поэтому я с небольшим интересом отнеслась к языческим филиппинским верованиям, что во всём есть Бог - и в живом, и в неживом. Но секта, которая была описана в книге, это уже нечто другое. И попахивало какой-то филиппинской кашпировщиной. х) Типа что это было? х) Ну и детективная составляющая во мне оставила только недоумение и никак не зацепила. Если обобщить, то у меня вот такие впечатления от книги: ¯\(ツ)/¯