Травести. Пьесы

Актер. ...времена таковы, каковы они есть.
Розенкранц. А каковы времена?
Актер. Никакие.
Розенкранц. Плохие?
Актер. Неважные.

Не аплодируйте слишком громко - этот мир слишком стар.

Гильденстерн. Опоздали - куда?
Розенкранц. Откуда я знаю? Мы же еще не там.

Да, страха! Такая, знаешь, щелка, сквозь которую мозги заливает светом!

Менее закаленного человека это могло бы подвигнуть на пересмотр всей его веры.

Единственное верное учение - это учение Маркса и Ленина, противопоставленное ревизионизму, оппортунистическому либеральному экономизму, социал-шовинистическому буржуазному индивидуализму, квазидадаистическому патернализму, псевдоуайльдовскому афоризму, субджойсианскому догматизму и катехизису, кубизму, экспрессионизму и ревматизму!

Карр. ...До чего прелестно вы выглядите, Сесили, - вы похожи на пунцовую розу!
Сесили. Потому что меня сейчас вытошнит прямо на вашу педерастическую соломенную шляпку - вы, жалкий зануда! - вы, лицемерный хвастливый хлыщ! - вы, буржуазный образованный обманщик! - вы, художник чертов!

Интеллект у мужчин не так часто встречается, чтобы походя им пренебрегать.

Знаете, как у меня разыгрывается аппетит, когда мне приходится отрекаться от своих убеждений за стаканом рейнвейна.

Я получил чрезмерно методичное образование, в результате чего я знаю кое-что про аадварка, слегка владею абаком и разбираюсь в абстракционизме.

...а затем я как ему бросил в лицо: "А что делали вы во время Великой войны?" А он мне отвечает: "Я? Я "Улисса" писал. А вот что вы делали?"

Карр. Смею заверить, я такой же болгарин, как и он.
Сесили. Джек - румын.
Карр. Это одно и то же. Одни говорят так, другие этак.
Сесили. Никогда не знала, но подозревала что-то в этом роде.

Тцара. И тут приходит - кто бы вы подумали? - Ульянов, более известный как Ленин, вместе со своей Циммервальдской группой.
Карр. Звучит так, словно это последний писк моды в революционной политике.

Насколько мне известно, в хорошем обществе в пять часов принято слегка подкрепляться сэндвичами с огурцом.

Мистер Тцара - великий артист,
Первый в мире поэт-дадаист
По субботам всегда
Он читает дада
В клубе, там, где был раньше стриптиз.

Это создает жуткие неудобства. Мнимые шпионы добавляются к настоящим, которые назначают друг другу тайные встречи в "Одионе" или " Террасе", отчего и в том и в другом кафе практически невозможно найти свободный столик.

Ах, эти ушедшие годы! Ничто, кроме возраста, не может нас заставить забыть о них.

именно лирические отступления придают особую прелесть воспоминаниям пожилых людей

Смерть – это последнее отрицание