Солярис

Вас когда-нибудь посещали инопланетяне?
Меня иногда посещают. Нет, это почти не связано с тем, что я иногда пью, тоскуя о моём смуглом ангеле.
Не замечали, что порой нас посещают мысли, словно бы.. не из нашей солнечной системы?
Порой посетит такая мысль, и ты.. улыбаешься бокалу с красным вином и чокаешься в окошке с Поясом Ориона.
А иной раз стоишь на балконе, куришь незажжённую сигарету (я не сумасшедший, просто я бросил курить, но сигарета в руке — действует успокоительно. В некоторой мере, я выхожу на балкон.. чтобы поцеловаться с сигаретой. Но вино в бокале невыдуманное, так что нормальный. Почти), и, смотря на третюю справа, звёздочку в Поясе Ориона, молишься ей, потому что молиться больше некому: звёздочка, милая, сделай так, чтобы мне написал мой смуглый ангел..

Однажды, мы договорились с любимой, что, в ссоре или в разлуке, будем смотреть на эту самую робкую звёздочку в Поясе Ориона, и наши души встретятся на этой звезде.. словно после смерти.
И что же вы думаете? Иногда, звёздочка, слышит мои молитвы!
Приходит письмо на телефон…
Просыпаюсь утром, а на моей постели, словно милая Хари, из романа Лема, сидит мой смуглый ангел на постели моей..
Но иногда, письмо приходит вечером или днём, и тогда я боюсь его читать: а вдруг.. это письмо от бога, или ангелов?
Положу письмо на постель, сяду у постели. на пол, и глажу письмо, телефон, словно смуглое плечико любимой.
А вдруг это и правда — бог? Или инопланетяне? И тогда я пойму, что.. окончательно сошёл с ума без любимой, или, что чуть менее жутко — умер.

Вот какая интересная мысль посетила меня, когда я читал Солярис.
Как вы думаете, каким будет первый контакт с жителями далёких звёзд?
Что-то банально-классическое, как.. несчастные, сонные школьники с цветами на 1-е сентября?
В смысле — торжественный контакт на Земле, или… на дальних звёздах.
А может.. контакт уже состоялся, и мы все в нём участвуем уже сейчас, и не знаем об этом?
Я к тому, что, быть может, искусство — пронизано таинственной энергией, которая быстрее скорости света, которая преодолевает любые пространства и время — иначе, связывая всё на своём пути, в единый океан души, а значит,  жители на звезде в Поясе Ориона, пожелав связаться с нами, избрали бы не муторные перелёты, похожие на поездку на РЖД — к звёздам.
Выбрали бы они и не аутические радиосигналы: идут себе куда-то в космосе, остановятся, отвлекутся на одуванчик луны, или ещё на что-то..

В 1962 г, человечество впервые послало в космос для жителей звёзд — послание
В 1961 г., Лем опубликовал свой таинственный роман  — Солярис.
Маленькое расхождение во времени.. вполне укладывающееся в закон «Витравки», польского учёного, специалиста по квантовой физике: Анджея Непоседжика.
Вы только представьте на миг, что это — так.
Ну как? Ощутили мурашки на руках? Нет? Выпейте бокал вина. А лучше — два.
Ну как? То-то же..

Я сам не сразу поверил в это. Только откупорив вторую бутылку вина.
Хотя, тут быть может всё та же таинственная поправка во времени — Витравки: сначала раскупорил вино, а потом и эта мысль пришла мне..
Во всяком случае — озарение случилось, и я улыбнулся Барсику, дремавшему на полу, словно моему напарнику-космонавту, потом посмотрел в окно, на Пояс Ориона, поднял правую руку, оттопырив зачем-то мизинчик и произнёс: приветствую вас, жители Ориона!
Барсик, не то от страха, не то от стыда — полез под диван.
Эх, космонавт!
О, мой смуглый ангел! Ты, наверное думаешь.. что я развлекаюсь с женщинами, глушу свою боль в их нежных объятиях и давно забыл тебя? Какое там! Я пью с инопланетянами, читаю им стихи о тебе, неземной и показываю им небесно-прекрасное фото, где ты — в зелёной футболочке.

Самое сложное в чтении Соляриса, это… отстраниться от гениальной экранизации Тарковского, которая так не нравилась Лему, но которая понравилась бы жителям Пояса Ориона: этот фильм, в детстве, стал первым внеземным контактом моего смуглого ангела.. с себе подобными.
1961 г. Гагарин летит в космос..
И вслед за ним, Кельвин (Крис), летит на корабле Прометей, к далёкой двойной звезде, вокруг которой вращается планета Солярис, сплошь почти состоящая из таинственного океана.
Над этой планетой, словно Будда в нирване, поджав колени — левитирует космическая станция.

От этого романа тянутся любопытные и жутковатые веточки в кинематограф 21 века.
В 2017 г, снят интересный психологический ужастик — Живое, о космической станции, парящей уже над землёй, куда с Марса, аппарат доставляет капсулу с внеземными молекулами в пробирке.
Этому одноклеточному существу в пробирке, дают имя — Кельвин (герой романа Лема).
Ну и, как не вспомнить известный ужастик - фильм 2012 г. — Прометей?

Сам по себе, символ Прометея, любопытен с своей смысловой инверсии (так назывался корабль в Солярисе. Впрочем, не менее любопытно и название первого корабля, на котором открыли Солярис: Лаокоон. Как мы знаем из мифов, это житель Трои, который предупреждал жителей города о беде, который несёт Троянский конь. Он совершал молитву на берегу моря, с детьми, но из моря выползли змеи и задушили и его и сыновей. Таким образом, внимательный читатель уже по одному этому, мельком появившемуся имени корабля, понимает многое, и предчувствует… тему детской трагедии в книге).

1) Прометей по мифу, — создал первых людей.
2) Образ Кельвина (Криса), словно прикованный к скале космической станции — Прометей, которого навещает..  уже не коршун, но — ангел, терзая уже не печень, но — сердце и память: это умершая возлюбленная Криса.
Словно в поэме Есенина «Чёрный человек», она сидит на его постели… и нежно гладит его лицо.
До слёз пробивают слова умершей Хари, после того, как она после очередных фантомных болей призрачной ссоры, вдруг обретает неожиданно для себя нечеловеческую силу и выламывает железную дверь, за которой — Крис, раздирая себе руки до мяса, и потом сидит на постели, смотрит на свои окровавленные руки и спрашивает возлюбленного: милый.. что со мной?

Знакомо, правда? Похоже на наши земные ссоры. Вот только вместо железных дверей — наши выломанные надежды, клятвы, или даже — страхи и сомнения.
Что со мной, милый.. милая… Как эхо летит над землёй. И наши души и судьбы — в крови.
И что странно.. мы вдруг обнаруживаем, что таинственно регенерируемся! Мы испытываем такую нечеловеческую боль в утрате влюблённых, или в ссорах, что это могло бы нас убить! И мы умираем… душевно, изувеченные как после космической бойни, и..  восстанавливаемся! Живём дальше!
Это ли не доказательство.. что мы не совсем с Земли?

Сознайтесь, чтобы вы сделали, если бы проснулись утром и увидели в вашей постели… человека, с которым вы давно расстались? Или — умершим возлюбленным?
Перекрестились бы? Поклялись больше не пить? Или.. оглянувшись на мирно спящего в вашей постели.. вашего нынешнего возлюбленного, подумали бы в лёгкой панике: на этот раз, оправдаться будет сложно!!

Лем создаёт один из самых сильных романтических образов 20-го века: Крис, и покончившая с собой — Хари, таинственным образом, спустя 10 лет, (кстати.. я тут посчитал и сделал чудесное открытие: столько, свет идёт от звезды, вокруг вращается Солярис — к Земле. Точнее наоборот. Господи, бокал красного вина.. о сколько ты открытий чудных...) оказывается в постели Криса, на станции возле Соляриса.
Почти Адам и Ева. Она пришла к нему из сна, из моря — сна. Что есть жизнь, как не наш общий сон?
Афродита, выходящая из сиреневых волн мыслящего океана.. волн — сна.
Хотелось бы подчеркнуть в романе, робкие, но нежные тени мифа об Эндимионе, которому во сне приходила любовь — Луна, и.. как это ни странно — робкие тени Франкенштейна, Мэри Шелли (напомню, роман, в полной версии называется — Франкенштейн, или Освобождённый Прометей)
Но на этот раз, таинственное существо было сшито не из частей тел разных людей, но — из лоскутков воспоминаний, надежд, тоски, нежности, чувства вины — Криса.

Или вот ещё, до боли знакомый образ: на далёкой планете, живёт всего один грустный и ранимый житель..
Догадались? Да, это Маленький принц. Принц — вырос, а его роза — умерла на земле и воскресла на далёкой звезде..
Почти по Платону, правда? Он в каком то Диалоге писал, что души после смерти отправляются — к звёздам. Не все души.. а только те, кто любил по настоящему.
Впрочем, последнее я присочинил..
Но Платону и смуглому ангелу понравилась бы эта мысль.

Если прищуриться сердцем и бокальчиком красного вина, то можно разглядеть в романе и другой дивный и тайный силуэт: миф об Амуре и Психее, который у нас большинство знают по сказке Красавица и чудовище, или — Аленький цветочек.
Вот только в новой версии.. всё встало на свои места: толком не понятно, кто — чудовище.
Но замученный цветочек, разумеется — любовь.
Может в этом и тайна любви? Может это роман о — бессмертии любви? Возможно и нет иного бессмертия, кроме бессмертия любви? И потому отринуть в своём сердце — любовь, не менее страшно, чем покончить с собой или убить человека?

Итак: любовь — это жительница далёкой звезды, и ей безумно тесно и душно на земле, она задыхается в ядовитой атмосфере морали, обид, недоверия, страхов, сомнений и Эго.
Т.е. человеческое для любви — смертельно!
Неужели так просто? Мы просто должны сделать выбор между «человеческим» и Любовью, между земным и небесным, и тогда все неразрешимые проблемы в любви — растают как снег в апреле.

В этом экзистенциальном выборе, выводящего на новую высоту гамлетовский вопрос — основная и тайная трагедия романа.
Лем впервые, прелестно-банальную фантастику вывернул наизнанку и столкнул мужчину и женщину, на далёкой звезде, словно это существа из разных точек вселенной.
Когда Крис, мучимый адом совести, вспоминает, как 10 лет назад поссорился с Хари и стал собирать вещи, по «мужски» подтрунивая над несчастной женщиной, мол, она ничего с собой не сделает, она трусиха и боится даже царапины..
И Хари ему грустно говорит: ты же понимаешь, что это значит?

Поразительно.. ещё 10 лет до полёта на Солярис, всё происходит на этой глупой Земле, затерянной среди звёзд, но, кажется, но кажется, что это говорят друг с другом два разных существа! И чудовище инопланетное —  мужчина!
В романе есть любопытный эпизод. Крис присматривается к воскресшей Хари. Она это, или не она? Вроде она.. но некоторые движения и тела и мысли.. словно бы не её, словно бы Кто-то пробует изнутри, как ребёнок в скафандре: а каково это быть человеком?
Так вот, вы замечали, что в ссорах влюблённых, в которых мы так часто не слышим друг друга, мы порой мыслим и чувствуем так.. словно мы — не совсем люди? Слишком искусственно-нелепо, неправдоподобно, как порой во сне неправдоподобно-кошмарно изгибаются наши руки, ноги, тела..

Может по сравнению с любовью, наши земные тела и человеческое — кошмарная, очаровательно-нелепая мимикрия?
Словно уже на Земле, в ссоре Хари и Криса, один из них был — жителем земли, а другой — жителем Соляриса.
Тайное очарование романа в том, что на Солярисе, спустя 10 лет, они словно бы поменялись местами.. (да, я люблю бродить по нетуристическим и тайным тропкам произведений искусства, тропкам.. заросших нежно — травкой).

С юности не перечитывал Солярис, и не был готов.. к слезам. Даже на фильме я держался. Я так даже на Хатико не плакал. Не я плакал — горло моё. Словно я инопланетянин и не знаю, как плакать глазами..
До мурашек на сердце, словно что-то родное, читал о том.. как милая Хари, буквально умирала, исчезала, если Крис уходил далеко, и она не слышала даже его голоса.
Может это и есть главный показатель настоящей любви, а не «фантома», как думали «мудрые» учёные станции на Солярисе?
Тебя без любимого человека — нет. Так просто.. словно. у вас — одно тело на двоих!!! Именно поэтому и только поэтому так бесконечно важно тело — в любви, словно тело в любви, тоже — душа!

Да, в любви, всё как в фотографическом негативе загробной жизни: не душа отлетает от тела, но — тело, от души.
И по сути, отлетевшее тело — Крис, лишь спустя 10 лет начал догадываться, что он, тоже — умер, без любимой, и его полёт к звёздам, это лишь отблеск зримой фиксации умирания в любви, и отлёта души — в ад, или в рай.
Я не знаю в 20 веке более романтического образа в искусстве: влюблённый, только затем летит к звёздам, чтобы встретиться там — с любимой.
Правда.. по роману это не очевидно. Но если у вас разбито сердце в любви и в руке у вас бокальчик вина, то..
Быть может жители Пояса Ориона даровали людям этот роман, через Лема, как Евангелие любви, чтобы влюблённые в ссорах и разлуке, прочитав его, преодолели в себе что то ложное и фантомное, и воссоединились?

Таким образом, Солярис, это некий Лимб среди звёзд, рай и ад — одновременно, и лишь от души человека, его любви, зависит, он окажется в раю, или в аду.
И мне безумно понравилось, как Крис — оказавшись в аду.. преодолевает в себе рок и человеческое и оказывается на пути к раю, и умершая Хари, становится как бы его звёздной Беатриче.
Есть в этом что-то безумно справедливое, в этой дуальности ада и рая: априори, ни святой, ни грешник, не знают до конца, где они будут, и может статься, что грешник в итоге окажется в раю..

Вспоминается прекрасный фильм Ларса фон Триера — Меланхолия. Разумеется, корни этого фильма уходят и к Солярису и к Тарковскому.
Помните этот фильм? Таинственная планета приблизилась к земле, как вторая Луна, в тот момент, когда героиня фильма, выходила замуж.. за нелюбимого.
Тело и душа, стали нежно сливаться в одно, и из кончиков пальцев, поднесённых к лицу, в воздух стали стекать струйки синего света..
Когда я покончил с собой позапрошлой зимой, в воздух, правда, не надо мной, а подо мной, с кончиков пальцев, стали стекать чернила и кровь: предсмертная записка не получалась и я разломал стержень над запястьем, и чернила, стекающие по руке, по женски проложили путь — крови. Чернила и кровь, словно мужчина и женщина, нежно обнялись на моей руке.

Помню, тогда же я задумался: а когда же будет первое самоубийство в космосе? По своему, это безумно романтично.
Надрезанное запястье и капельки крови медленно летают в воздухе, словно божьи коровки в апреле..
Вот, одна божья коровка полетела к звезде Вега, другая.. к Земле, или к любимой.. сев на её плечико смуглое, пока она спит.
Солярис в очередной раз помог мне понять: мне чуточку легче «жить» с мыслью, что без моего смуглого ангела, я на самом деле — умер, и меня не спасли бесы в белых халатах, и моя душа оказалась на далёкой и странной Земле.. где живёт неземной красоты женщина, точно такая же, как мой смуглый ангел, просто она меня ещё не знает и я наблюдаю за ней со стороны, как на чудо среди звёзд..
В какой-то момент чтения, меня осенило: Крису (Орфею), нужно было вывести свою Эвридику самым верным путём в любви: пойти за ней - до конца! т.е. решиться.. умереть, чтобы остаться на Солярисе - навсегда, с ней. Ибо где любимый человек, там и рай.
Как там в стихе Георгия ИвАнова? Друг друга отражают зеркала..

Боже, как мне часто хочется на этой безумной и чужой для меня Земле, снять свою вечно болящую голову, словно шлем космонавта..
И тогда, в сумерках спальни, разлетятся голубые мотыльки, кто-то сядет на письма любимой, кто-то на её милое фото, кто-то на окошко, за которым сияет Пояс Ориона, и Барсик, привстав на задние лапки, передней лапкой будет пытаться поймать их..
А один мотылёк-непоседа, в этот благословенный день, 21 апреля, долетит до Москвы и сядет на постель моего смуглого ангела, превратившись — в стих.

Крис, почти сразу, как увидел у себя на постели умершую Хари, стал внутренне пятится от неё душой.
Он стал — защищаться от неё, словно от чудовища и призрака, не догадываясь даже.. что оказался — в аду, и ему дан второй шанс — искупить ад Человеческого, и стать — любовью, а не всего лишь «человеком» (в переводе с языка Максима Горького — «моя прелесть». К чёрту эту прелесть.. раз именно она не даёт нам на земле — быть Любовью и сплошной душой!) и оказаться в раю, со своей милой Хари.

Но Крис — пятится от любви, Хари, в той же мере, как пятился от неё — духовно, человеческим в себе, 10 лет назад, на земле, в их бесконечных ссорах, когда она была ещё жива.
Если бы инопланетянам отправить радиосигналы ссор влюблённых, они бы изумились, может даже перекрестились по своему, и подумали, что с ними вступило в контакт что-то неживое, какие-то радиопомехи, менее логичные, чем содержимое кармашка мальчишки: осколок зелёного стёклышка, карее пёрышко, сломанный гвоздик..
Постукивания барабашек-аутистов на спиритическом сеансе, более логичные, чем ссоры влюблённых на земле, вся беда которых, по сути.. в том, что они боятся отдаться друг другу — вполне, словно боятся потерять себя, и потому держатся за своё Я, как за космическую станцию, за которой — бескрайнее море космоса: а может там только и начинается жизнь для души?

Достоевскому бы понравился этот роман, как и Платонову.
Они нежно бредили темой воскрешения людей в конце света.
А тут.. всё так просто и нежно! Словно признания в любви — подростка.
Наша земля будет пролетать мимо некой блуждающей планеты, и на земле, станут проявляться умершие, словно наши любимые на старых фото.
И вместе с ними, будут проявляться те, с кем мы расстались, ибо в конце света мы поймём, что расставание — смерть, более реальная для души и страшная, чем простая смерть тела..
И тогда я проснусь однажды утром.. а в моей постели спит мой смуглый ангел, нежно улыбаясь снам и мне, сквозь сон: так солнце улыбается сквозь листву..

Вопрос: как христианам, нам важно будет, что тело воскресшего человека — иное, пусть и не внешне? Важно будет, что пройдя через смерть, умерший — чуточку стал иным?
Не думаю..
Помните этот вечный бред в отношениях, от которого так страдала Цветаева, когда её возлюбленные укоряли её на повышенных тонах: ты меня выдумала!
А Марина, с грустной улыбкой: я просто увидела тебя таким, каким тебя задумал — Бог, а не глупое общество, мораль, время, родные..
Т.е., тут тоже столкновение земного и небесного, как и в Солярисе.
Марина.. море.. наш русский Солярис.

Жутко и больно было читать, как Крис присматривался к воскресшей Хари: мол, она не настоящая, раньше бы она так не поступила..
Ах, Крис.. эх, мужчины.. ты просто не умирал от любви, и не знаешь, как таинственно преображаются души, и даже — тела, пройдя через смерть, преодолевая в себе мерзость человеческого и светясь одной любовью, словно оно и есть — новое тело..

Не от Хари защищался Крис, а от себя, своей совести и своих призраков страхов, сомнений: всё как и у нас.. на земле, правда?
А может, чудовище «человеческого», которое стало так очевидно на другой звезде, вовсе не чудовище а просто зачарованное нечто, которое можно расколдовать — любовью?
Может в этом главная тайна романа? Именно любовь — и есть, тот самый таинственный и мыслящий океан, любовь, незримо связывающая наше сердце с далёкой звездой и с умершим Пушкиным, Достоевским..
Зачем нам летать в звёздам, если мы космос души толком не исследовали и смотрим на любовь — как на инопланетян и чудовище?

Кадр из фильма Тарковского - Солярис.

Крис, словно новый Орфей, сошёл в ад к своей Эвридике, и.. оглянулся на себя, на своих призраков прошлых обид, страхов, сомнений.
Замечали, как в любовных ссорах, мы не можем докричаться до друг друга, потому что большей частью души, общаемся, оглядываемся на себя, на призраков своих сомнений, страхов, обид, и т.д., и до любимого касаемся лишь бесконечной малой частью себя, падая в его объятья, без сил.. и сами не видим уже этого.
По сути, это разговор с Зеркалом. Разговор Сталкера из фильма Тарковского — с Зоной, отражающей суть человека.
В фильме Тарковского, тема Зеркала, очерчена более ярко..

Лем гениально «подправил» орбиту Вечного возвращения Ницше, сузив её — до Любви, ибо нет ничего выше любви!
И не ясно толком, Крис умирает снова и снова, в муке любви, или  — Хари, словно круги Дантова ада замкнулись лентой Мёбиуса, как это часто бывает в лимбе любви: и до тех пор будет повторяться это возвращение «к земному», со звёзд, пока люди не полюбят всем сердцем. А иначе — смерть.
В этом плане, роман Лема — более христианский в своей основе, чем многие медоточивые христианские романы.
Потому что это какое-то звёздное христианство, исконное.

Ночь. Звёзды накрапывают на тёмное окно. Я снова сплю в постели, не с моим смуглым ангелом, а.. с поляком, прости господи. С Лемом.
Барсик парит в невесомости, под потолком… а впрочем, он может просто спит на книжной полочке, которую не видно в ночи.
Просыпаюсь среди ночи и..  не верю себе!
Моя левая рука, касается милой, доверчивой и нежно-тёплой руки моего смуглого ангела!
Но как? Как?? Мы же с ней давно расстались, она в другом городе, и у неё нет ключей от моей квартиры!

Боже, если это сон.. я не хочу просыпаться.. Дай мне нежно умереть во сне.
Если я умер — я не хочу снова быть живым! Где мой смуглый ангел, там жизнь, рай и Бог!
Невероятно.. милая ладошка моего ангела в моей постели!
Я нежно целую её.. шёпотом, целую, и глажу её робко.
Мои губы поднимаются выше, к её милому плечу… и, я тихо вскрикиваю! Потому что понимаю губами, что это — моё плечо! Я целую среди ночи, своё плечо, словно странный, несчастный лунатик!
И тут я понимаю окончательно: я перележал правую руку и не чувствовал её в постели, она лежала возле меня, словно — чужая, не моя..
Может и в отношениях мы порой перестаём чувствовать — любимого человека? Наше Я.. наши страхи и сомнения, просто перележали его..

Ночь. Лежу в постели. Слёзы тихо бегут по щекам.
О, моя московская Хари! Где ты сейчас? Думаешь ли ты иногда обо мне, смотря на звёзды, на Пояс Ориона?
В темноте, целую уже свою руку.. потому что она когда-то касалась чудесного, неземного тела моего смуглого ангела, и мои губы, улыбаясь, как дети, шепчут кодовое слово, понятное нам одним.. и, наверное, жителям Пояса Ориона: Картошка..
Это как сигнал в космос.
Я точно знаю, что в этот миг, читая эти строки, где-то там, среди звёзд, улыбнулся один удивительный ангел..

То, что западает в сердце сильнее всего, очень сложно облекать в слова. Мне трудно писать об этой книге, потому что она содержит так много боли. Эмоциональная составляющая повести укрыта сдержанным, почти хладнокровным стилем Лема, но от такого контрастного душа щемит в груди.

Лем помещает нас в неопределённые времена, когда покорение космических пространств так же привычно, как походы в магазин. Но люди всё ещё не сумели разобраться в глубинах себя. Мы несёмся сквозь грандиозные пространства, чтобы наткнуться на угрожающее молчание иных разумов. Возможен ли контакт с иным, по всем характеристикам чужеродным, сознанием?

«Солярис» — это космический хоррор, психологический триллер и философский роман под одной обложкой. Странная, неописуемая и инородная гладь разумного океана с далёкой планеты не имеет навыков общения, понятных прибывшим на планету Солярис с Земли учёным. Зато она может стать зеркалом, намеренно или нет отражая в физический мир воплощения самых мрачных тайн подсознания людей.

Мне кажется, что Лем качественно отличается от многих фантастов тем, как он конструирует свои миры. Он создаёт не просто правдоподобный фон для событий, он продумывает физику пространств — даже если придётся сотворить из неё науку будущего, чьи законы пока неизвестны нам, но в книгах Лема уже вовсю работают. Одновременно он наполняет текст очень человеческими, понятными и универсальными вопросами, на которые нет единого правильного ответа. Немного суховатый стиль книги делает её по ощущениям не фальшивой там, где у других могла бы начаться слезодавительная мелодрама.

Эта книга о памяти и раскаянии, фатальных ошибках и попытках справиться с горем, о мучительном поиске человеком ответа на вопрос «кто же я такой?». После только одного прочтения уловить глубину этой книги невозможно, но я предположу, что океан — это мозг/сознание, а вся повесть — это попытка разобраться в себе, вывернутая наружу и представленная в виде инопланетного океана.

Можно не лететь через тысячи километров, чтобы быть чужим самому себе. Такое происходит, когда запретил себе прочувствовать горе, прожить отчаяние. Запрятанные вина и скорбь возвращаются, ложатся на покров зыбкой и неверной памяти, и их сила столь велика, что они сломают все преграды на пути к вечному сосуществованию с тобой.

Соглашусь со многими читателями и любителями фантастики: "Солярис" Станислава Лема является поистине гениальнейшим произведением, ярчайшем фантастическим шедевром предкосмической эпохи шестидесятых годов прошлого века. Этот роман будет актуальным всегда, как не банально звучит в названии одной книжной серии: этот роман - "Книга на все времена"!
Недавно читал один старый добрый журнал "Новый мир", где одна из статей была посвящена очередному юбилею Великого писателя. Там приводилась одна интересная мысль, с которой я не смог сходу согласиться, так как уже давненько не читал Лема (за последние десять лет я прочитал только один его роман). Сегодня эта мысль стала моим эпитетом. Неужели это так? Как долго профессионалы слова и мы, обыватели и любители фантастических романов будем пытаться разгадывать "головоломки Лема"? После прочтения "Соляриса" я теперь могу однозначно сказать: "Да, да и да!" Это так! Каждое новое прочтение таких шедевров представляет нам идеи автора снова и снова в другом свете.
Бедные "лемологи"! Произведения Станислава Лема читаются очень легко, но в них столько "межстрочного" текста! Казалось бы простой и стандартный фантастический сюжет: командировка главного героя этакого типичного европейца Криса Кельвина на далекую планету "Солярис" в помощь трем работающим там ученым. Но как только Кельвин прилетает, мы окунаемся в совсем другие "текстовые измерения". Здесь и гибель одного из ученых (мы думаем: "Вот Вам и начинается детектив"), затем в наше повествование врываются некие мистические явления и непонятные нам отношения среди членов команды ученых планеты (мы переключаемся на "мистический лад" и морально готовимся к психоделическим транс героев). По мере прохождения по сюжету мы все гадаем, куда же в итоге приведет наш автор, а он порциально нас наставляет на и сталкиваемся с легкими, но, вместе с тем, глубокими философскими посылами и мы уже начинаем размышлять о вере и любви, ответственности за близких, Боге и существовании, познании мира и себя, человеческой надежде.
Начиная чтение, я пытался сразу определить жанр произведения, и только дойдя до конца, я понял, что тут есть и "твердая" и "мягкая" части одновременно. Как здОрово! Просто обожаю произведения, которые нельзя напрямую отнести к тому или иному жанру, поджанру.
Мне нравятся также герметичные истории, где каждый герой на вес золота и несет в себе дополнительные характеристики и отождествления. "Солярис" тоже входит в число таких произведений. Каждый человек может по-разному отождествлять для себя других людей или книжных героев, находить в них некоторые уникальные детали, воспринимать через них особые образы. Вот также и здесь, у меня возникли интересные ассоциации:
Доктор Сарториус (сразу всплывает мне что-то греческое, древнейшее, а значит, живущее на века): ранее я встречал уже одного Сарториуса в пьесе Бернарда Шоу "Дома вдовца", по типажу Лемовский Сарториус представляется нам американцем, постоянно живущим и декламирующим в жизни, не снимая ни на минуту свою исследовательскую маску;
Доктор Гибарян - для меня типичный армянин, представитель "восточной методологии", не прошедший через все трудности и не выдержавший гонки, но сделавший на момент приезда Кельвина больше всех, подобравшись ближе всего, чтобы распутать клубок загадок планеты;
Доктор Снаут, заслуживший симпатию Кельвина, по Лему предстал типичным евреем (у меня почему-то американским евреем, ведь поляки обычно себе представляют американцев как лучших коммуникаторов), Снаут был неким особым трансфером в коммуникации между Сарториусом и Кельвином, он вызвал у меня смешанные чувства: с одной стороны этакий положительный образ "правильного" умного еврея, связывавшего всех героев романа, а с другой стороны, переведя с английского его фамилию, я получил интересненькое... "морда", "рыло"... а есть еще варианты "нос корабля", "сопло ракеты". Каждый найдет свою интерпретацию в этом списке переводов и свое объяснение отношений Снаута и Кельвина;
Хари: еще одно интересное интересное соответствие - это имя солнечного бога в индуизме, "посланка божья", переворачивающая все повествование, течение сюжета и исследования Кельвина, его вариация отражения непознанных феноменов планеты. Именно через Хари влияет на все происходящее с Кельвином еще один женский, на мой взгляд, самый существенный и непознанный персонаж книги - планета Солярис, или, скажем, живое планетное океанное божество, которое неизменно присутствует на протяжении всей книги рядом, там, за окнами станции, и не дает разобраться героям в сути главной проблемы: как же можно познать непознанное, если мы до конца не умеем познать себя, свои чувства, поступки, сны. Понятно, что человеку настоящего это не подвластно, а как же люди будущего? А ведь Кельвин и Ко - уже есть люди будущего. Смогут ли они решить эту проблему?...
Я безумно рад этим двум последним дням, прожив их вместе со героями Станислава Лема, и стал бы абсолютно счастливым человеком, если бы смогло исполниться мое желание и желание Жюля Верна:

Когда-то в детстве, лет в 9 или даже раньше, смотрела я с родителями фильм Тарковского. Поняла далеко не всё, многое уже просто забыла, но фильм произвел очень сильное впечатление, так что основу сюжета я помнила - "гостью" Хэри/Хари. Разумеется, это наложило свой отпечаток на мое восприятие книги. Хэри была мной, в отличие от ничего не знающего читателя или от героя книги доктора Криса Кельвина, очень даже ожидаема, и даже подгоняема мыслью "ну, когда же? ну, как она появится?". А вот подробные описания истории исследования Солярис и описания самого океана оказались для меня совершенно неожиданными.
Книга очень интересная, для меня, плохого знатока фанастики, она совершенно не похожа на другие фантастические. И очень оказалась близка мыслью о том, что человек не может отрешиться от человечьего и от земного, и ждет от всего во вселенной именно этих знакомых проявлений. Меня всегда удивляло, что разыскивая жизнь на иных планетах и звездных системах, люди думают именно о белковой форме жизни. А других форм быть не может разве? Или другие просто нам не интересны? Удивляло, что в космос посылаются (и пытаются быть пойманы) какие-то сигналы в поисках инопланетного разума - на каком языке? что является критерием разумности? и вообще зачем?
Люди пытаются найти в космосе других людей. А в книге люди нашли Солярис - непостижимый, неописуемый, не смотря на все исследования и подробные описания. И самое удивительное, что океан идет на контакт постоянно: явно реагирует на присутствие людей своим не агрессивным, даже бережным поведением по отношению к пришельцам-людям, строит гигантские, в чистом виде земные, образы, чем дальше, тем точнее, -- но для людей это почему-то не признаки контакта, даже "гости" - вроде контакт, но нам такой не надо, дайте нам другой, давайте в океан через рентгеновское облучение отправим энцефалограмму. Так океан ведь и без этого в людских мозгах читает.
И всё же мне многое не особо понравилось. Не понравилась конструкция романа. Идет сюжет на станции, и тут наш герой заруливает в библиотеку, и сюжет обрывается, и начинается лекция по истории исследования Солярис. Вот кто-то отвлек героя от книг, и снова сюжет. А вот герой снова в библиотеке, и снова лекция о симметриадах, мимоидах и прочих проявлениях океана. Для меня из-за этого всего потерялась цельность, повествование распалось на отдельные куски. При этом из романа, как из песни, слова не выкинешь, все куски нужны. Но почему же они отделены, а не тесно переплетены с сюжетной линией на станции? Вот как, например, история Андре Бертона или разговор о боге в конце романа. Вот в таком бы духе и всё остальное про Солярис, но почему-то остальное уж очень обособлено.
Еще мне не понравилось, что мы так и не услышали, что Гибарян записал на пленку, а также какие "гости" посетили Снаута и Сарториуса (видно что-то чудовищно постыдное, раз даже друг от друга их прятали). Хотелось бы знать развернутое мнение о "гостях" всех персонажей, ну, или хотя бы еще кого-нибудь, а не только Криса.
А еще я так и не поняла, зачем Крис Кельвин был отправлен на станцию. Он ученый-психолог. Какова была цель его научной работы на станции: изучать и нормализовать психологическую атмосферу коллектива исследователей, или изучать психологию Солярис? Или что? Ближе к концу книги мы узнаем, что Крису вообще нечем заняться. Чтобы он не сильно скучал и не ушел в глубокую депрессию, Снаут предлагает ему кое-что посчитать из несрочного. Т.е. психолог способен верно выполнять расчеты в исследованиях (рада за психологов будущего), но не он, а другие члены экипажа станции следят за ним, чтобы не дай бог, психолог не слетел с катушек.

Ну почему, почему я постоянно долгие годы кружу вокруг да около того или иного произведения, постоянно убирая его всё дальше и дальше, а какие-то непроверенные и заведомо провальные вещи так и манят меня? Бессчётное количество раз мне рекомендовали эту книгу, каждый раз «да, хорошо, но потом». И пришло это «потом» только сейчас, когда не видно даже на шаг впереди, что будет дальше. Самое время отправится на планету Солярис и пытаться понять, что же происходит там, а потом осознать, что ты даже не знаешь что происходит с самим собой.

Кто мы? Что хотим от себя и от других? Способны ли мы общаться с кем-то ещё, или будущее – лишь тюрьма из воспоминаний и сожалений? Пытаясь разобраться во всем этом, мы неминуемо оказываемся в одиночестве на станции, где помимо нас живут ещё несколько таких же одиноких и запутавшихся людей. Все окажется очевидным, но лишь спустя некоторое время... Нельзя сказать, что все мы ограничены и глупы, что сидеть нам вечно в собственных границах. Нет, путь вперёд – это бесконечный путь, опустив руки, его невозможно преодолеть. Собственно, в которой раз уже звучит мысль о том, что никто, кроме нас, о нас же самих нам не расскажет лучше, чем мы сами.

Это было очень легко и тяжело одновременно, быстро и долго, ведь время в книгах и в реальной жизни течёт совершенно по-разному. Это прекрасно, но иногда царапины и следы после таких путешествий не изглаживаются никогда.

Смысловой нагрузки данный текст не несёт. Это не отзыв, не рецензия, просто краткое "ни о чём", ибо игра требует отчёта.
Не могу вспомнить когда мне стало казаться, что хорошая литература не отвечает на вопросы, скорее она их ставит. Отсюда и возникает множество трактовок и интерпретаций. Каждый видит своё, но нащупывая ниточку ответа, в единый клубок всё смотать не суждено. Неизбежно вырастает новый вопрос, новая нить, новый клубок.
Если смотреть узко, то история о контакте человечества и Океана, единственного обитателя Соляриса. На самом же деле роман много шире, он полон философских размышлений, рефлексии. Довольно обычная для фантастики ситуация, когда через призму фантастических событий главными объектами являются люди. Но здесь меня больше заинтересовала не реакция человека на обстоятельства, а то, что происходит в подсознании, и как человек принимает и осмысливает его "продукт". Поэтому, Океан и не доступен пониманию человека. Как недоступно собственное подсознание, контроль своих же мыслей, желаний. Я не люблю психологию, потому что она всё стремится разложить по полочкам, интерпретировать, выдать заключение. Как будто хочет упростить. Психологи, те же учёные-соляристы, пытающиеся разгадать проявления Океана, принимающие причудливые и странные формы. Разум человека такой же: он порождает нечто прекрасное или нечто ужасное. Но за границы своего разума мы выйти не можем (тут началась полемика с "внутренней богиней" =D), поэтому Лем и пишет (идиотская формулировка из оперы "что хотел сказать автор", но пусть будет), что надеясь на встречу с другими цивилизациями, мы надеемся увидеть в них себя. Даже богов своих наделяем человеческими чувствами и качествами. И говорим, что созданы по образу и подобию. Нас успокаивает эта мысль. Вопрос спорный. Разве сознание и подсознание не части одного целого? Тогда выступающее ограничителем сознание наша защита, или всё же ширма из-за которой мы не способны видеть больше? Отсюда и размышления о Б-ге в конце? Снаут, Кельвин, Сарториус, Гибарян лицом к лицу столкнулись с чем-то необъяснимым, страшным, странным. Усматривая в этом злой умысел, они опять же спроецировали человеческое поведение на Океан. Так человечество лишь дальше удаляется от понимания, что же он такое. И я совершила ту же ошибку, проведя параллель между разумом человека и Океаном. На самом деле я затронула только одну сторону многогранника под названием "Солярис"; просто книга недостаточно мной осмыслена. Будет повод снова к ней вернуться. Роман не для чтения в метро. Поэтому, будьте добры (вдруг кто-то это читает?), уделите ей несколько спокойных вечеров. Без суеты, спешки читать её будет не только приятнее, но и продуктивнее. Не повторяйте чужих ошибок. :)

Как ты ни изучай соляристический океан, всё равно ни черта не поймёшь. Книга скорее о "внутреннем космосе" человека, нежели о далёкой планете и мыслящем океане. Океан - это скорее метафора. Возможно автор имел ввиду безграничный внутренний мир, безбрежное сознание и подсознание, а может всё вместе. Бесконечность поисков бытия, лабиринты бессознательного и прочие бессмысленные размышление о вечном, которое, может и к лучшему, всегда остаётся закрытым для нашего восприятия, ибо что не открой человеку, он всё норовит использовать для своей выгоды, не сознавая последствий. Такой вот вид человеческий, мало того что внутри непонятно что происходит, так ещё и разум используется не по назначению. Поставь перед человеком "зеркало разума и подсознания", так он ужаснётся и убежит в панике. В общем не пытайтесь взломать законов мироздания, живите и будте счастливы.

Начну с того, что ничего страшного, пугающего, жуткого и мерзкого я в книге не нашел. Когда я пришел в магазин меня вообще в отдел детской литературы направили, что весьма удивило после: "Не читай этот ужас! Я после него спать не могла НЕДЕЛЮ!"
Девушки все-таки чересчур впечатлительные пошли)
Сюжет до меня уже был рассказан, еслки кратко - космической фантастикой это дело не назовешь, как раз тот раздел фантастики, который я люблю, в основном не движуха, а раскрытие характеров.
Имеется планета с разумным океаном, которая является таким "слабо" для исследователей. Имеется главный герой, туда прилетевший и нашедший экипаж из двух человек в весьма сложном психическом кризисе и труп. Он начинает дружно галлюцинировать с новыми друзьями и вяло отбиваться от этих подарочков для недавно прилетевших.
Вот я вычитал, что "океан возрождает потаенные страхи героев", но не согласен. Никаких страхов я не заметил, и вообще бы не понял, зачем это все было нужно, но объяснение есть в последней строчке - "не прошло время жестоких чудес".
Именно так. На планете Солярис возможно то, что не может сделать никакое огромное желание и никакие технологии остатков вселенной. Но главный вопрос - нужны ли кому-то такие чудеса.
Любовная линия сразу показалась мне весьма странной, но мы тут даже нашли цитату автора, которая все поясняет (из интервью насчет его недовольства американской экранизацией):

Любовь в космосе интересует меня в наименьшей степени. Ради Бога, это был только фон.

Очень увлекательный сюжет, потрясающая образность языка, интересно было читать - в самом деле несколько напоминает язык Стругацких, учитывая, что это перевод - снимаю шлюпу перед переводчиком, потому что такое надо уметь воссоздать, не испортив.
Единственный минус - я так и не понял, какие были "гости" у Снаута и Сарториуса - а это было мне интересно буквально с самого начала книге. Мне сказали, что в фильме покажут.
Если кто-то смотрел фильмы, порекомендуйте мне, с какого начать.

Иногда кажется, что научная фантастика — это про космические корабли, далекие планеты и странных пришельцев. Но бывают книги, которые заставляют задуматься о себе самой, о своих страхах, воспоминаниях, о том, что прячешь глубоко внутри. Вот это как раз тот случай.

С первых страниц погружаешься в атмосферу тревожного одиночества: станция, где всё будто вымерло, а оставшиеся учёные ведут себя странно и избегают друг друга. И тут появляется Он — бескрайний, живой, непостижимый океан, который не просто наблюдает за людьми, а буквально вытаскивает наружу их самые болезненные воспоминания. У каждого героя — свой «гость», и каждый из них сталкивается с тем, от чего всю жизнь пытался убежать. Лично меня это очень зацепило: ведь у каждой из нас есть что-то, что мы не хотим вспоминать, но оно всё равно возвращается, стоит только остаться наедине с собой.

Особое впечатление оставила линия главного героя и его жены. Это не просто фантастика — это настоящая психологическая драма, где любовь, вина и невозможность простить себя переплетаются так, что оторваться невозможно. Иногда ловила себя на мысли: а что бы я сделала на месте героини? Можно ли поверить, что перед тобой не твой любимый человек, а всего лишь отражение твоей памяти о нём?

Очень понравилось, как описан сам океан — он не злой и не добрый, просто другой, настолько чужой, что все попытки его понять выглядят почти смешно. И от этого становится немного грустно: ведь мы и друг друга-то не всегда понимаем, что уж говорить о чём-то по-настоящему ином.

Эта книга — не про ответы, а про вопросы. После неё долго думаешь: а что в тебе самом материализовал бы этот загадочный океан? И готова ли ты встретиться с этим лицом к лицу? Наверное, именно поэтому хочется возвращаться к этим страницам снова и снова — чтобы искать новые смыслы и чуть лучше понять себя.

Сложно у меня с классикой фантастики. Я понимаю, что тут не столько сюжет, достаточно простой, сколько мысль автора, заложенная в него должно зацепить. Но проблема в том, что чтобы хотеть разгонять мысль, мне нужно, чтобы меня зацепило. Лем старается создать атмосферу, нагнать, но я не знаю, возможно тогда это не нужно было, а может не побоюсь сказать, не умел автор, но мне не хватило атмосферы из слов. Да, если задуматься ситуация должна пробирать, окажусь ты на месте героев, но у меня не было мурашек от этого, страха. Было: ну окей, куда это приведёт а особо то и никуда, давайте порассуждаем, но коротеноко. Мне показалось, что все повествование какое-то рванное, короткие предложения, чтобы мазками набросать. Ведь для автора вряд ли важна эта картина, важно то, что он хочет ей донести, но со мной такое не работает, я хочу не грубый набросок на подумать, я жадная, хочу пробраться образом, чтобы прочувствовать, зацепиться этим крючком, чтобы разогнать эту мысль взаимодействия человека и чего-то разумного, что может создать то, что было на станции, но при этом не идти на контакт в целом, когда человек бьётся в попытках изучить живой организм в виде океана.

У нас есть открытая людьми планета Солярис, в ней есть разум - океан. Есть станция, где обитали трое учёных, и прилетает наш главный герой. Но теперь он третий, так как незадолго до прибытия, Гиборян (пишу на слух) совершает самоубийство, двое оставшихся ведут себя максимально странно, но герой быстро обнаруживает четвёртого обитатели, которого не должно быть - негритянку, которая будучи "живой" даже в холодильнике будет около трупа. Но тут появляется ещё один персонаж. Его возлюбленная, которая совершила самоубийство давно, когда он ушёл от неё. Попытки понять, не сошёл ли он с сума, попытки избавиться, а потом и попытки остаться. Больше всего меня раздражало взаимодействие с его товарищами.

Наверное, мне было немного грустно от разрешение ситуации в частности, но не в целом, но в целом, нет сильного интереса, тем более, что ключей к развитию и ответами не будет - рассуждвйте и придумывайте.