Homo faber. Назову себя Гантенбайн

Роман экзистенциальный. Роман постмодернистский. Роман-паззл, собранный из осколков событий, грёз, домыслов ("Я представляю"). Написанный от первого лица и, большей частью, в настоящем времени, что традиционно вызывает чувтство искренней доверительности автора и сопричастности читателя.
Роман-шарада. Да такая, что долго ещё думать и перечитывать обрывки: а правильно ли он понят, собран в собственном воображении; да и не оставил ли Фриш умышленно (или неумышленно) аллогичных и несвязанных сцен и образов: ведь так неоднозначна действительность, преломлённая через призму сознания любого человека .
Роман-афоризм для размышлений, узнаваний, согласий (большей частью) и несогласий.
Роман лёгкий (в прочтении) и сложный (страх не выпутаться из предложенных лабиринтов образов) одновременно.
Роман о поиске оболочки: человек (герой) целен, но какую роль выбрать для себя в жизни? ("Я примеряю истории, как платья!")
Оригинальная структурированность и философичность на основе банальнейшего (а потому вечного и волнующего всех сюжета о любви, супружестве, адюльтере и верности, жизненных приоритетах и поисках себя), большей частью представленная с точки зрения человека, решившего притвориться слепым, оставляют восхитительное впечатление. И каждый раз разное: перечитывая через несколько лет, читала мысли и многие сцены, как впервые.

История сверхрационального мужчины, предпринявшего попытку на определенном этапе понять человеческие эмоции. Это его рассказ о жизни.
Вальтер Фабер, швейцарский инженер 50 лет, работает в ЮНЕСКО, на момент начала книги летит в командировку в Каракас. Он педант, не воспринимает искусство, читает только технические журналы, много раз посещал Париж и ни разу не побывал в Лувре. Отношения с женщинами рассматривает только с точки зрения собственного удобства, пока есть страсть он готов терпеть их причуды, мириться с излишней разговорчивостью и эмоциональностью. Но как только прошла любовь — завяли помидоры или спокойный горизонт омрачили какие-то непредвиденные и неприятные обстоятельства, то математический ум тут же производит вычисления для поиска решения проблемы и с языка могут слететь явно неуместные слова. Женщины после этого срываются на истерику, что с человеческой точки зрения вполне логично, а наш Вальтер всегда недоумевает, прокручивает эпизод в голове много раз и удивленно пытается оправдать сам себя — я же собирался поступить, как честный человек, чего же они так реагируют?
Вот так и живет наш человек-машина, шестеренки крутятся, механизм пыхтит, но где-то внутри, вместе с ноющей болью в желудке, накатывают воспоминания о былой любви, о той, чей образ постоянно всплывает перед глазами. Время упущено, тому виной его натура, прошедшая война и много разных случайностей, теперь его постоянные спутники — обыденность и одиночество, которые он, как утверждает, любит и одновременно старается прогнать — новой подружкой, болтающим радио, вечеринкой с едва знакомыми людьми. Что угодно подойдет, лишь бы не слышать звук своих шагов в пустой квартире, где некому пожелать Вальтеру спокойной ночи.
И вот однажды та самая командировка в Каракас все меняет. А потом следует целая цепь обстоятельств и поворотов судьбы, о чем нам подробнейшим образом поведает Макс Фриш.
В общем и целом книга хорошая, добротная, глубокая. Только Фриш абсолютно не мой писатель. Я не из тех, кто хочет обязательно сопереживать героям. Пусть будут отвратными или какими угодно, но хоть какие-то эмоции они вызывать во мне должны. Тут же я как будто тепловой удар в пустыне получила, в той самой, из начала романа. Ой, почти спойлер)) но не беспокойтесь, самыми жирнющими спойлерами вас накормит сам автор.
Итак, читалось спокойно, довольно скучновато, периодически автоматически подмечала — вот удачная фраза, а здесь отличная находка, любопытная мысль. Наверное, в том и был для меня минус — герой прост, как три копейки. Его характер, любое размышление и мысленное метание автор разложил чуть ли не на атомы. Хотите понаблюдать за сложной попыткой преобразования швейцарского Электроника в человека? Вам к Максу Фришу. То же самое он проделал с остальными персонажами.
Логически могу оценить работу писателя, на уровне чувств и эмоций он как бы взял пример со своего героя. Есть волшебники, которые указывают направление для читательской мысли, свою точку зрения показывают, но дают понять, что рамок нет, твори сам, дорогой читатель, добро пожаловать на несколько дней в соавторы. Ты восхитишься моим полетом фантазии и мысли, а я не жадный и оставлю достаточно места для твоего. А есть ремесленники, как Макс Фриш. Тут филигранно работающий механизм, каждый винтик на своем месте. Ты ему — а может вот эту деталь доработать? Давай вместе! А он тебе — отойди, мелкая, деталь точно надо поменять, но я все сделаю сам, и без вариантов…
Спасти положение мог сам сюжет, он довольно интересен, трагичен и содержит пару моментов типа - Вот это поворот!
Но Фриш, видимо, чтобы увеличить масштаб трагедии и показать некоторый кусочек характера своего Homo Фабера, предпринимает ход конем — его герой регулярно оповещает читателей о дальнейшем содержании. Вот если бы я не сделал того-то и того-то, то не произошло бы вот этого и вот этого, а еще вот того. Пострадав пару абзацев, он, как ни в чем не бывало продолжает рассказ. А ты сидишь и пытаешься себя успокоить — ну и что, что я еще не знаю ничего про этих героев, они пока даже в качестве персонажей не появились, зато что с ними будет уже не сюрприз. Никаких нежданчиков. Через некоторое время автор выдает новую порцию психологически им выстраданных спойлеров. А ты — твою дивизию, Фриш, ну сколько можно!
И вот вроде все есть — смысл, психологизм, трагедии, неплохо написано, а не трогает абсолютно. Просто не мой автор, но может через некоторое время я дам ему второй шанс.

Какое же это восхитительно непростое чтение! Чтение, когда спотыкаешься на каждом эпизоде, возвращаешься, с упоением перечитываешь... Но понятнее не становится, просто на дереве романа появляется ещё одна тоненькая веточка. Просто борхесовский сад расходящихся тропок какой-то!
Чтение как блуждание в лабиринте, когда оказывается, что вход в лабиринт не один, а уж выходов из него и подавно превеликое множество Или вовсе нет. Я не знаю. Но блуждала я с удовольствием...

Дальше...

Для любителей чёткой композиции - завязка - кульминация - развязка - этот роман я бы не рискнула советовать, а для ценящих нелинейность сюжета, нетривиальность расположения материала - самое то!
Сюжетообразующие элементы: фразы типа "Назову его...", "Пусть это будет...", "Я представляю себе...", а дальше - бесконечное множество вариантов (описано-то, конечно, их определённое количество, но если следовать логике автора - эти воображаемые варианты событий можно длить и длить. И все они не менее реальны, потому что имеют полное право быть, т.е случиться ).
Дальше...Фабула строится как череда фрагментов, как ряд историй, объединенных одним и тем же зачином: "Я представляю себе..." И мы, читатели, вынуждены внимательно следить за чередой фрагментов.

«Настоящий писательский труд всегда есть участие в продумывании и проигрывании возможностей человека", — писал современник и соотечественник Макса Фриша Фридрих Дюрренматт.

Гантенбайн, Эндерлин, Лили, Свобода, Беатриче... Кто они? Не есть ли все они - плод воображения рассказчика, всех их выдумавшего, а теперь проигрывающего разные ходы историй, как в сказке: налево пойдёшь..., направо пойдёшь...
Множество историй, множество масок - и все в целом - обыкновенна история про то, как он любил её, а она - другого мужчину, который...
Филемон и Бавкида - может быть тут маленький ключик к разгадке???
Многоточия прошивают ткань текста, связывают, скрепляют. ["Я примеряю истории как платья"]
В начале романа: преследование то одного человека из толпы, то другого:

Этой книге не повезло со мной. Она досталась мне в трудный период при полном отсутствии времени на чтение. Не дико ли – два месяца мусолить 300 страниц в ридере? Начало, кстати, прошло довольно легко, а потом я забуксовала – то времени не было, то не шёл у меня сюжет. Последняя же треть прочиталась взахлёб в основном, конечно, благодаря приёмам, использованным автором – как стилистическим, так и тем, что относятся к содержанию.

И я ставлю книге четыре звезды (что совсем неплохо!).

О чём эта книга для меня? В первую очередь она об очень одиноком человеке. О профессиональном строителе, которому не удалось построить свою жизнь так, чтобы существовать в ней счастливо. Слишком поздно он понимает, что тот вакуум, в который он себя поместил, губителен. Судьба проводит его через вереницу невероятных случайностей. Их можно назвать прихотью автора, а можно – роком. Это не имеет значения. Финал у этой истории один, и он предрешён с первых страниц.

Главный герой не вызывает у меня особой симпатии. В основном он инертен, и только последние события заставляют его хоть как-то шевелиться. Впрочем, иногда мы видим те задатки в его характере, которые могли бы сделать из него совсем другого человека:

Мне не дано быть остроумным, но это ещё не значит, что мне должны класть руку на плечо.

Тем не менее, плыть по течению всегда легче. И Фабер подчиняется этому фундаментальному закону. А потом всё идёт не так. Инцест, говорите? Да, я тоже воспитана в традициях нашей культуры, и подобные вещи заставляют меня рефлекторно морщить нос. Но. Здесь отношения отца и дочери в большей степени метафоричны. Не будь их, не было бы и глубины осознания. Не было бы того самого проблеска мысли, которое озаряет нас в момент, предшествующий катастрофе.

Больше всего мне понравился финал – последняя четверть книги и особенно решение автора сделать повествование фрагментарным, а точнее - разделённым на тончайшие нити света и тени. Как в старом кино. Как на тех плёнках, что Фабер снимал в последние месяцы. Вот она, его жизнь, струится с экрана проектора, утекает сквозь пальцы. Стрелка часов ещё движется, но завод уже остановился. Колоссально переданные ощущения!

А что же Фабер? Да, он видит финишную черту, ибо отнюдь не дурак. Он видит всё. Но самое главное он понимает, что:

Быть на земле - значит быть на свету.

Поэтому он просит порвать все свои записи – это всё ложь, внешние конструкции, на которых держится то, что никто кроме тебя не видит и не должен видеть. И этот интерьер, эта составляющая любого строительства, едва ли не самая важная часть процесса создания.

Так увидела книгу я. В трудный период при полном отсутствии времени на чтение.

Бывают книги, которые каждой долбаной буквой, каждым дыханием фраз, самим ритмом их построения - написаны для тебя. А если ты человечишко так себе, с червяками в голове, то значит, что эти книги - про черноту. И читать их тебе, знающему эту черноту наизусть, неописуемо тяжело.

Вот так и это. На цитаты растаскивать хочется буквально все, но это такого уровня цитаты - чтоб охохо в конце добавить, и головой покачать, сокрушаясь, и вообще всячески раскаяться.

Чтобы не выписывать всю книгу, выпишу одно:

"Предательство (если угодно называть это так) не состоялось, и я стираю запись, которая научила меня только одному: я жажду предательства. Я хочу знать, что я существую. Все, что меня не предает, подозревается в том, что живет оно только в моем воображении, а я хочу выйти за пределы своего воображения, хочу существовать в мире. В глубине души я хочу быть преданным. Это любопытно.

При чтении истории Христа у меня часто бывало такое чувство, что Христу, когда он говорит во время тайной вечери о предстоящем предательстве, важно не только пристыдить предателя, а что он добивается предательства от одного из своих учеников, чтобы существовать в мире, чтобы доказать реальность своего бытия в мире".

Мда, по такой цитате я бы ни за что не стала читать книжку, но это только выглядит занудным, ох, занудным оно не является ни разу.
Но тяжело. Выворачивает. Вообще это к давно мне не дающей покоя теме: долбаная литература невротиков, чем тоньше ты вывернулся, чем честнее обрисовал свою проблему, тем ты лучший художник и почему-то автоматически переводишься в маст рид и ИСКУССТВО, епт. Но настоящее факин искусство - это жить изо дня в день, жить простой жизнью, радоваться ей. Этика и эстетика, клубок змей.

Не могу дочитать. Мне тяжело. Я отложила. (И принялась за Санаева, мда, молодец, чо полегче нашла).

Лавйлиб мне меж тем подсказывает - популярные теги для данной книги: "взяла у марины", омг.

Именно этот роман принёс классику XX века известность. Он проще в плане чтения и восприятия, чем опубликованный семью годами позже постмодернистский «Назову себя Гантенбайн», посвящённый теме двойничества. Здесь она тоже есть, но затронута вскользь.

Личность Вальтера Фабера определяет профессия инженера – всё в его жизни подчинено разуму и логике, но лишено эмоциональных связей и спонтанности. Всего одна командировка ставит под сомнение его мировоззрение и ощущение себя в этом мире: он переживает череду случайностей, начиная от неожиданных встреч и заканчивая техническими неисправностями. И они настолько абсурдны, что в них слабо верится.

Используя гротеск, Фриш говорит о том, что человек не может полностью контролировать свою жизнь, что избыточная вера в технологии приводит к одиночеству и духовной – и моральной? – смерти. С другой стороны, он же и мешает эмоционально сопереживать персонажам, а для меня в литературе это очень важно.

Интриги автор не разводит: Вальтер рассказывает о том, что с ним уже случилось, зачастую предвосхищая события, – и это хорошо вписывается в контекст заложенного смысла. Даже спойлер основной сюжетной линии (встреча на теплоходе) заставляет внимательнее следить за её развитием, уже зная то, что Вальтеру только предстоит узнать. Для меня это было удивительно: и раньше встречала этот приём, но он так не работал.

Уважающий себя интеллектуальный читатель, как правило, не преминет пнуть при удобном случае так называемую женскую прозу за сентиментальность, мелодраматичность и все то, что презрительно именуют розовыми соплями в сахаре, а вот мужские страдашки у него, читателя, обычно вызывают восторг и полное понимание.

Итак, я только что прочла дивный образец мужской страдательной прозы - но в форме не розовых соплей, нет, конечно, как можно было такое подумать - а благородной металлической стружки с привкусом коньяка или виски. Наш сегодняшний герой, немолодой инженер Вальтер Фабер, относится к тому типу героев-мужчин, которые, имея специальность и работу, вместе с тем не имеют никаких жестких обязательств перед своим окружением и в любой момент могут бросить все, занявшись метаниями, путешествиями, встречами, лежанием на боку и рассматриванием картин - словом, своими личными проблемами; при этом у них всегда есть деньги на хорошую жизнь, а крепкие напитки - те и вовсе хлещут из неиссякаемых источников. Ладно, удивляться не будем, про таких героев еще Достоевский писал, а потом и половина зарубежных авторов XX века. Вернемся к Фаберу. Помимо всего перечисленного, герой очень ценит свою персону, подчеркнуто, до карикатурности рационален и при этом смакует банальные истины так, будто впервые открыл их с утра за завтраком, а само повествование до удивления пресно и тянется, как размокшая пастила. Переломное трагическое событие окончательно превращает сюжет в мелодраму. К финалу истории герою все жальче и жальче себя и своей жизни, концентрация пустых созерцаний и бессмысленных назывных предложений зашкаливает, а раздраженный читатель в моем лице изнывает от желания покончить и с тем, и с другим, и с третьим.

Особенно мне не понравились штампованный образ Айви и то, как мерзко герой к ней относился, да и не только к ней, а ко всем женщинам вообще. Единственное, с чем я согласна из его размышлений, - это пассаж о методах регулирования численности населения Земли с явным налетом мальтузианства, но и это его воззрение продиктовано, как мне видится с читательской стороны, исключительно презрением к женскому полу, а потому не заслуживает моего восторга.

P.S. Я убеждена, что при чтении любой книги необходимо различать впечатление от неприятных героев и впечатление от плохо и бездарно написанной истории. К сожалению, многие мешают все в одну кучу. Будем честны: если вы своими глазами увидели в книге злодейство или никчемность, если вас трясет при одном упоминании персонажа, если вам хочется обрушить ему на голову медный таз или что-нибудь похуже, то автор великолепно справился со своей задачей. Поэтому я не стану называть работу Макса Фриша плохой. Она просто мне не подошла и потому не понравилась.

Какое мне дело до того, что в тот день, когда мой самолет рухнет в море, девятьсот девяносто девять других благополучно приземлятся на аэродромах.

Совершенно непонятно, о чем, зачем и для чего это произведение написано.
Ну да, я прочитала о неком мистере Фабере, 50-летнем мужчине, который чувствует свой желудок и живет устоявшейся холостяцкой жизнью, увертками ума технического склада оправдывая свое одиночество.

Чувства по утрам – этого не может вынести ни один мужчина! Уж лучше самому мыть посуду.

Ну да, совершенно случайно он задает вопрос совершенно случайному попутчику в самолете, мол, друг, а не знаком ли тебе некто Иоахим??? Как же, не только знаком, но и является братом и как раз к нему-то этот попутчик и направляется. Фабер, вопреки своей логичности и полному отсутствию авантюрности, едет с ним...Цепочка случайностей, поздняя влюбленность, встреча с первой любовью...Бессмысленные факты...Смерть...

Книга не задела ни одну струну души, не обогатила меня и не заставила задуматься. Только найти имена тех философов и ученых,которые были упомянуты в тексте. Возможно, это немало, но для меня явно недостаточно, чтобы преодолеть недоумение - ЗАЧЕМ??? Чтобы показать, что невозможное возможно, а случайности неслучайны? Спасибо большое, я в курсе.

Что можно сказать о Читателях романов? Прежде всего это очень невнимательные люди. То что пишется годами, читается за неделю. И если автору показать страницу из его романа, то он наверняка довольно ухмыльнется, и покажет вам пару удачных мест, которые ему непросто дались. А читатель пробежит глазами и пожмет плечами. Или еще хуже – придумает смысл сам. Вероятно, чтобы это искоренить постмодернисты стали придумывать такие тексты, которые заставляют читателя думать и задавать вопросы.
Вот и я, крайне невнимательный читатель, взялся за эту книгу. Ничего не подозревая, я одолел истории о слежке, пустой квартире и побеге из психушки. А чем дальше в лес, тем больше дров. Персонажи были связаны друг с другом какими-то неведомыми связями, фрагменты рассказа напоминали отдельные истории, стиль повествования постоянно менялся, и у меня таки стали возникать вопросы. Я не получал ответа на них, путался в намеках, смыслах, злился но читал.
И наконец-то рассказ выровнялся, появилась общая линия, ответы на вопросы стали приходить, и я так сказать был вознагражден. Раздумывая над книгой, выделяя фрагменты, я понаписал несколько страниц заметок. Отмечу пару моментов: про износившееся Я молочника, разговор с графиней которая спала, да тысячи их, этих эпизодов!
Здесь нет действия, его нет здесь по определению. Но это очень круто. Вот цитата:

Вот вы живете бесконечно быстрые годы в любви, нежной парой, не показывая этого гостям, ибо вы действительно нежны, вы действительно пара с мертвыми для любви телами, которые лишь изредка ищут друг друга. Затем снова плавное затухание всякого любопытства с обеих сторон, не облекаемое в слова и закамуфлированное дневными заботами. Так вы и живете дальше. Ваши письма, когда вы вдруг в разлуке, почти пугают вас, приводят в восторг вас самих, потому что вы пишете потоком забытых слов, языком, говорить на котором вы разучились. Из номера гостиницы с пустой двуспальной кроватью вы звоните, не останавливаясь перед расходами, из Лондона, или из Гамбурга, или Сильса, чтобы поболтать среди ночи, любовь не терпит никаких отлагательств. Вот вы еще раз слышите ваши ушедшие в прошлое голоса, вот вы дрожите. Вплоть до вашего свиданья дома. Остается привязанность, тихая, глубокая, почти нерушимая привязанность. Может быть, это пустяк?