Рецензия на книгу
Назову себя Гантенбайн
Макс Фриш
elena-shturneva6 июня 2016 г.Я переживаю сплошные вымыслы
– Итак, – говорит кто-то, кого это не касается, а мы с ним наедине, – что, собственно, было в вашей жизни, которая подходит к концу?
Я молчу.
– Один мужчина любит одну женщину, – говорит он, – эта женщина любит другого мужчину, – говорит он, – первый мужчина любит другую женщину, которую любит опять-таки другой мужчина, – говорит он и заключает: – Весьма обыкновенная история, у которой концы с концами никак не сходятся…
Я киваю.
– Почему вы не скажете без обиняков, – спрашивает он, собрав последние остатки терпенья, – который из двух мужчин вы сами?
Я пожимаю плечами.
– Следствие установило, – говорит он не без угрозы в голосе, – что, например, особы по имени Камилла Губер не существует и не существовало на свете, так же как и господина по фамилии Гантенбайн…
– Знаю.
– Вы рассказываете сплошные вымыслы.
– Я переживаю сплошные вымыслы.Какое же это восхитительно непростое чтение! Чтение, когда спотыкаешься на каждом эпизоде, возвращаешься, с упоением перечитываешь... Но понятнее не становится, просто на дереве романа появляется ещё одна тоненькая веточка. Просто борхесовский сад расходящихся тропок какой-то!
Чтение как блуждание в лабиринте, когда оказывается, что вход в лабиринт не один, а уж выходов из него и подавно превеликое множество Или вовсе нет. Я не знаю. Но блуждала я с удовольствием...Для любителей чёткой композиции - завязка - кульминация - развязка - этот роман я бы не рискнула советовать, а для ценящих нелинейность сюжета, нетривиальность расположения материала - самое то!
Сюжетообразующие элементы: фразы типа "Назову его...", "Пусть это будет...", "Я представляю себе...", а дальше - бесконечное множество вариантов (описано-то, конечно, их определённое количество, но если следовать логике автора - эти воображаемые варианты событий можно длить и длить. И все они не менее реальны, потому что имеют полное право быть, т.е случиться ).
Дальше...Фабула строится как череда фрагментов, как ряд историй, объединенных одним и тем же зачином: "Я представляю себе..." И мы, читатели, вынуждены внимательно следить за чередой фрагментов.«Настоящий писательский труд всегда есть участие в продумывании и проигрывании возможностей человека", — писал современник и соотечественник Макса Фриша Фридрих Дюрренматт.
Гантенбайн, Эндерлин, Лили, Свобода, Беатриче... Кто они? Не есть ли все они - плод воображения рассказчика, всех их выдумавшего, а теперь проигрывающего разные ходы историй, как в сказке: налево пойдёшь..., направо пойдёшь...
Множество историй, множество масок - и все в целом - обыкновенна история про то, как он любил её, а она - другого мужчину, который...
Филемон и Бавкида - может быть тут маленький ключик к разгадке???
Многоточия прошивают ткань текста, связывают, скрепляют. ["Я примеряю истории как платья"]
В начале романа: преследование то одного человека из толпы, то другого:
Чем дальше мы шли, тем симпатичнее он мне становился. Я размышлял: на что он живёт, кем работает, какая у него квартира, что он уже испытал в жизни и чего - нет, о чём думает, когда ходит вот так среди миллионов других людей и кем он считает себя.
Попытка автора придумать истории одному\\двум\\трём из миллионов, встреченных на своем пути?
Пока нет истории - нет и человека?
Проблема изменчивости человека не только на протяжении жизни, но и в каждый момент времени...
А идея Гантенбайна с очками для слепых замечательна, и расшифровка этой метафоры донельзя, мне кажется, проста: когда любишь кого-то, то на многое надо научиться закрывать глаза. И будет вам счастье...
В "Дневнике" Макс Фриш писал: «Но сотвори себе кумира. Примечательно, что именно о человеке, которого мы любим, мы меньше всего можем сказать, что мы знаем его. Мы просто его любим… Любовь освобождает его от закостенелого образа… Убеждение, что мы кого нибудь знаем, всегда есть конец любви…»
А любовь с закрытыми глазами не есть ли это идеальная любовь?141,3K