Homo faber. Назову себя Гантенбайн

Примечание внутреннего критика для нетерпеливого читателя: первые два абзаца можно не читать, они к роману имеют слабое отношение.

Небольшой урок грамматики. Как нам любезно сообщает интернет, сослагательное наклонение – это явление характерное для многих языков, оно обозначает ситуации, несуществующие в реальном мире. В русском языке образуется с помощью частицы «бы», которая сочетается чаще всего с формой глагола прошедшего времени. Но при этом сослагательное наклонение не различает времен и практически любая форма наклонения может относиться по смыслу к прошедшему, настоящему или будущему времени. Если бы мне вчера/сегодня/на следующей неделе дали премию, то я бы купил книгу. Эта особенность языка дает множество возможностей для фантазии и сочинения альтернативных вариантов прошлого, настоящего и будущего.

Люди могут воображать хорошее, плохое или просто другое, которое не лучше и не хуже. Подавляющее большинство людей любит придумывать прошлое, особенно свое. История не любит сослагательного наклонения, но это никого не останавливает. Все анализируют свои поступки и думают, а что было бы, если бы я поступил иначе в той самой ситуации. Чаще всего пытаются представить нечто лучшее, чем случилось на самом деле. Вот если бы я заговорил с той незнакомкой/придумал остроумный ответ вчера вечером/выбрал занятие по душе пять лет назад, вместо работы в офисе и т.п. Гораздо меньше воображают плохое прошлое: Если бы меня сбила машина вчера не переходе/ если бы я провалил экзамен в прошлую сессию. Подлинные фантазеры придумывают более-менее равнозначные варианты прошлого: выбрал бы синюю рубашку, а не белую вчера/ прочитал бы прошлым летом Борхеса, а не Кортасара. Немного иначе обстоит дело с будущим. Многие мечтают о хорошем, немало людей тревожится о грядущем. Наиболее сложно представить разные сходные варианты для еще не наступившего, любителей такого не очень много. В настоящем все представлять гораздо сложнее, слишком уж оно быстро становится прошлым. Да и возможности применения сослагательного наклонения для настоящего сильно ограничены.

Макс Фриш перемешал прошлое, настоящее и будущее в своей книге, и целиком построил ее сюжет на альтернативных вариантах. Он не ограничивает читателя никакими рамками, предлагает посмотреть на писателя, а то и попробовать себя в роли самых разных людей. Или одного, но в разных ситуациях. Мир книги поливариантен и готов к любому предположению. При этом произведение получилось очень целостным, отдельные фрагменты складываются в мозаику. Вот только эта мозаика не располагается в одной плоскости, ее составные части находятся на разных уровнях пространства и времени. Любите воображать четвертое измерение? Вы – потенциальный читатель этого произведения.

Я, как большой любитель сослагательного наклонения, в восхищении от этой книги. Но особенно мне понравилась сюжетная линия с мнимым слепым. Вообще идея подобного притворства для меня не нова. Я сам несколько раз изображал из себя глухого, чтобы просто проследить за реакцией людей. Как случайные люди в магазине или на почте реагируют на мое молчание, что мелькает в их глазах, когда до них доходит мысль о моей неполноценности – сочувствие, отчужденность или неприязнь. Герой книги пошел дальше, не только потому, что слепого изображать сложнее. Он не просто следит за реакцией людей, он действительно счастлив, даже когда видит то, что от него должно быть скрыто (например, измены супруги). Говорят, счастье в неведении. Идея книги в том, что можно быть счастливым вопреки знанию. Даже если объективно оно не слишком приятно во всех возможных альтернативах бытия.

Очень странная книга, которая для меня совсем не понятна. Прежде всего, это сам сюжет, для меня его нет. Тут читателя ожидает нечто похожие на черновик романа. Автор доводит ситуацию до определенной точки, потом возвращается в начало и приводит другой вариант развития событий.

Увы, но такая подача не цепляла, не казалась особо интересной. Сюжет книги разворачивается вокруг главного персонажа, профессора философии, которому вдруг всё надоедает и он придумывает новую личность, слепого мужчину, Гантенбайна. Он очень просто покупает атрибутику слепого и документы, и наслаждается тем, как окружение полностью расслабляется при общении с ним, когда все думают, что он не видит ничего вокруг.

Затем автор показывает, как может развиваться роман главного персонажа с замужней дамой, которая в итоге, что-то скрывает от него.

Но и здесь, как только сюжета становится похожим на нечто нормальное, автор вновь закладывает вираж и предлагает иное развитие, изначально.

Со стороны, если честно, смотрелось абсурдно, словно писатель не знал, как закончить произведение, более того, что вообще написать в данной книге такое, чтобы удивить всех.

Данный роман может показаться, для любителей модернизма в литературе, неплохим сочинением, но для меня это плохо написанная книга, где над сюжетом особо не думали.

Повествование ведется от лица Вальтера Фабера – пятидесятилетнего инженера, убежденного материалиста и технократа. Он сам говорит, что философия и искусство чужды ему, как и брачные узы и чувства, которыми так переполнены женщины. Он эгоист, лишенный сентиментальности, этакий продукт индустриального общества, где во главе угла холодный разум, расчет и наука. Ему чужды фантазии и суеверия.

Но именно такое роковое стечение обстоятельств и перечеркивает всю жизнь Фабера, когда на теплоходе он знакомится с Сабет. Как тут не поверить в рок и «карающую длань» за «грех»? Этот черствый, сухой человек безоглядно влюбляется в девушку, которая оказывается его дочерью.
Повествование ведется в форме воспоминаний главного героя, который рассказывает о настоящем и отдаленном прошлом, своей юности и отношениях с Ганной. То, чего не знает сам Фабер, не знает и не узнает и читатель, автор нам никаких подсказок, кроме воспоминаний и мыслей Вальтера не дает. Получается, что все ограничено самим героем. И если первая часть повествования более подробна, то после трагической развязки с Сабет, повествование, как и мысли Фабера, становится обрывочными.

Сам герой – Вальтер Фабер оказался для меня весьма неприятным типом, который ни в грош не ставит других, особенно женщин. Он никого не любит, ему никто не нужен. Его любовница Айви ему надоела, он не знал, как от нее отделаться. Но даже то, что она ему противна, и что он ее почти ненавидит, не мешает Вальтеру ей пользоваться. Да и так и не состоявшийся в молодости брак с Ганной был для Фабера этакой деловой сделкой.

Он сбегает, как трус от своей возлюбленной в самое трудное для нее время, к тому же оставляет ее беременной. Работа для него важнее, чем некогда любимая (и любимая ли?) женщина. Не удивительно, что, когда Фабер наконец-то влюбляется по-настоящему, допускает трещину в своей броне, она тут же разрастается в настоящую бездну. Трагедия с Сабет меняет Фабера, ломает и его, и его картину мира. После всего случившегося он не может уже оставаться прежним бесчувственным человеком, каким был до этого. Здесь много аллюзий и отсылок к мифам, тому же Эдипу (оба персонажа, сами этого не зная, вступают в интимные отношения с ближайшими родственницами) или эриниям - в древнегреческой мифологии богини мести и ненависти.
Книга далась мне тяжело, и полюбить этот роман я не смогла. Может быть, нужно было глубже вникать в его философскую сторону, но нет. Вряд ли я продолжу знакомство с творчеством автора, не мое это.

Любопытно, что в другой флэшмобовской книге одна из главных мыслей – о том, что нужно научиться видеть то, что вокруг тебя, а вот Фриш как будто наоборот – подводит к выводу, что для того чтобы человек был счастлив и жил в гармонии, ему нужно быть в чем-то слепым. Это касается всего – отношений в паре, отношений с близким окружением, социальных явлений.

Тема сознательного/бессознательного (не)видения проигрывается в книге в разных вариантах. Гантенбайн, притворяясь слепым, вынужден молчать о том, что увидел. Эндерлин, будучи зрячим, порой не видит то, что перед ним. Иногда зрячий видит то, чего нет, в другой раз «слепец» действительно слеп к происходящему и к самому себе.

"Гантенбайн" - непростой читательский опыт для меня в том плане, что адаптироваться к повествованию, авторскому стилю и миру у меня заняло почти полкниги. У Кортасара в Игре в классики есть альтернативный вариант прочтения глав – с Фришем, мне кажется, можно провернуть примерно ту же историю: можно читать отдельные эпизоды, можно после прочитанного вернуться на отрывок назад или перескочить на несколько зарисовок вперед, а можно остановиться на одном. В любом случае есть возможность «зацепиться» за откликающуюся мысль, эмоцию или ситуацию.

Сдаётся мне, джентльмены, это была трагедия!

Античная трагедия, в декорациях двадцатого века, где вместо хора, герою о его судьбе вещает громкая связь аэропорта, а проводником воли богов становиться обычная стюардесса, «случайно» нашедшая Вальтера Фабера, когда, казалось бы, ему удалось опоздать на свой рейс.

Случайная встреча, спонтанное решение, поломка двигателя, телефонный звонок заставивший задержаться, даже сломанная бритва могут кардинально поменять жизнь, верящего статистике и считающего себя хозяином своей судьбы рационалиста Фабера. Боги смеются над глупыми человеческими иллюзиями.
Вальтер Фабер может сколько угодно пытаться убежать от своей судьбы, рок неизбежен, тем более, когда ты персонаж древнегреческой трагедии.

Вальтер Фабер может видеть фрейдистские сны, лить на читателя поток сознания, на треть состоящий из двух желаний, сбежать или побриться, вести рваное повествование, перескакивающее во времени, Фабер даже может ненадолго притвориться моряком Марлоу, все это только иллюзии наступившего модерна.

Жестокие боги не замедлят напомнить о себе, когда дочь главного героя Элисабет Пипер, читая на борту теплохода Толстого, «случайно» встретит среди пассажиров поляка с фамилией Левин. Когда отец и дочь «случайно» наткнуться в одном из музеев на скульптуру спящей эриннии.
«Случайно» упомянутой в разговоре двух бывших любовников, вазой с изображением Эдипа Сфинкса. Слепым стариком, знающий греческий язык «случайно» являющимся Другом детства Ганны, матери Элисабет. Даже диссертация, над которой работает Вальтер Фабер посвященная демону максвелла, основанная на постулате о непреодолимости вселенской энтропии, это тоже злая насмешка, а суть иронии заключается в том, будто в доказательство все возрастающей энтропии, диссертация эта так и останется не законченной.

Боги смеются, рок неизбежен, энтропия растет, хаос правит миров и в этой ситуации у человека остается только два выхода. Можно превратить свою жизнь в пародию, допустим лишив себя глаз столовыми приборами в вагоне ресторане или можно пойти по правильному пути, ведущему к катарсису.

Катарсис сакральная цель любой трагедии, ведущий к просветлению в высшем понимании того что смысл жизни в самой жизни, что единственное что останется человеку при виде все нарастающего хаоса это просто жить и наслаждаться моментом несмотря ни на что .

Простая истина скажете вы и будете правы. Жаль что самые простые истины всегда приходят слишком поздно.

Боги смеются.

Внимание - в тексте частично или полностью раскрывается сюжет произведения !

Книга не понравилась.

Не понравился сюжет.
Человек ездит по миру и ноет.

Не понравился главный герой.
Какой-то не цельный образ автором создан. Протагонист то утверждает, что совсем не чувствует музыки, искусства и пр., то ближе к концу книги весь рассыпается в сентиментальных соплях - улочки Гаваны, морской бриз пляжей Греции и т.д. и т.п.

Не показался проработанным главный посыл.
Человек творящий, делатель, который при умении "механически управлять" миром рушит мир чувственный - нет четкой связи между главным героем, его деятельностью/профессией и тем уроном, который он наносит своей несостоявшейся жене и дочери. Нет прямой логики в последовательности происходящего. Встреча с Гербертом случайна, встреча с дочерью случайна. Так же как случайна и ее смерть (тоже отдельная история - укус змеи, падение с переломом основания черепа - нужно было изрядно пофантазировать, чтобы такое придумать). Ни у одного из этих событий нет прямой связи с "человеком творящим".

Если же рассматривать линию романа как "просветление" жесткого инженера до состояния "чувственности" - то в это тоже не очень верится. Как показывает практика - либо у человека мировоззрение техническое, либо гуманитарное (с). Человек может работать инженером при высокой чувствительности и тяге к прекрасному, но выше посредственного инженера вряд ли подымется. Здесь - выдающийся инженер ( работает в ЮНЕСКО) и вдруг- такая плаксивость в финале. Впрочем, это очень субъективно.

И еще - если и есть какие-то проблемы или вопросы, которые поднимает автор - никаких предложений или идей по поводу их решения ни в какой форме автор не выдвигает. Даже отдаленно.

Не понравилась подача.
Текст без разделения на главы. Поток мыслей. Некоторые куски романа подаются а-ля Роб Грийе, особенно ближе к концу. Не понравилась излишне мрачная концовка. Все теряют работу/увольняются/распродают вещи/ждут операции и т.д. и т.п.

Общее впечатление
Читается по-разному: в начале книги довольно любопытно - экзотические страны, люди, события; начиная с середины - скатывается в сентиментальный роман с нудным описанием улыбок/жестов/одежды/ручек героинь и воспоминаний ГГ.

Проблематика тоже не выглядит особенно актуальной. Жизнь преуспевающего инженера, который имеет достаток, квартиру рядом с центральным парком в Нью-Йорке (!), любовницу- манекенщицу (или все-же, проститутку?), внешность, благодаря которой в 50 лет на него западают двадцатилетние девушки, путешествия по всему миру. Не самая плохая жизнь у человека, согласитесь.
А он все время ноет. Летит в самолете над океаном - ноет. Сидит в кафе в Париже- ноет. "Да возьми же себя в руки, тряпка!", - так и хочется крикнуть главному герою.

В общем - читать надоедает. В целом - дневник рефлексирующего человека. "Ах, какой жестокий мир. Ах, как все в нем нехорошо, неправильно, несвоевременно."

Единственная корректная фраза, которая в полной мере описывает ощущения после прочтения романа:" What the fuck was that?!"

Книга читалась для обсуждения в Альтернативном Московском книжном клубе.

"А может быть, наша уверенность, что мы плывем, иллюзия? Сколько бы нас ни качало, какие бы волны ни резал наш теплоход, горизонт остается на месте, и сам ты все время находишься в центре круга, словно зафиксированный в одной точке, только волны бегут - уж не знаю, какова их скорость, сколько узлов в час, - во всяком случае, довольно быстро. Но ничего решительно не меняется - вот только становишься старше!"

Макс Фриш (с)

Нельзя ничего изменить в своей судьбе...

Эзоп (с)

Жил на свете Вальтер Фабер. Инженер, полувековой прагматик, "не циник, но всегда трезвый человек", интеллектуал-отшельник, сделавший хроническое одиночество своим кредо. Была у него своя картина окружающего мира, свод жизненных правил, установок и мнений по самым разным вопросам. Как всякий Человек, думал он и о своем "внутреннем" устройстве. Не просто размышлял - имел о себе четкое и категорически верное представление. Никаких ошибок в Фаберовском миропонимании быть не могло. Он же руководствовался расчетами - все подведено под научную базу. Все же, что не укладывалось в сухой доказательный расчет - "слабость и признаки усталости".

Одним словом, Вальтер Фабер знал абсолютно все, что необходимо знать для комфортного существования: что с ним было и кто он был, что есть и кто он есть, наконец, что будет и кем он будет. Недаром же он "faber" - Мастер, Художник, Кузнец. Кузнец собственного счастья, собственной жизни, судьбы.

Но совершенно неожиданно для Вальтера с ним начинают происходить странные вещи. Жизненная программа дает сбои... Некогда отменное здоровье начинает настойчиво напоминать о себе, призраки прошлого обступают его, сжимая в тисках тоски, тягостных размышлений и сожалений, Вальтер плюет на жесткий рабочий график, заводит странные знакомства, совершает совершенно не свойственные ему действия, не находя никакого логического объяснения своим поступкам и эмоциям... Твердая почва уходит у него из-под ног, Фабер перестает чувствовать привычный и удобный именно для него жизненный ритм, время и пространство смещаются, меняются - Вальтер дезориентирован.

Что же с ним происходит? Неужто он на самом деле не знает и толики истины о себе и своем пути, судьбе, уготованной ему небесами? Неужели он и в самом деле, вовсе не Творец, а лишь Человек, простой смертный, способный испытывать, проживать абсолютно естественные человеческие эмоции и чувства - страх, радость, боль, восторг, тоску; неужели он лишь беззащитная частичка Вселенной, развивающаяся по схемам, заготовленным свыше и неподвластным воле?

Неотвратимость рока одна из центральных тем этого экзистенциального потока сознания. Судьба, рок, карма, предопределение, предназначение, уготованная участь, как вам угодно, в толковании Фриша - это неизбежность для каждого. Бессмысленно от нее отказываться, пытаться ее перекроить, рано или поздно сценарий будет воплощен до финальной точки - строчка в строчку, буква к букве. Покорись, отдайся течению с легким сердцем, быть может тебе уготован лучший из возможных сценариев.

Второй важнейший мотив, воплощенный Фришем - мотив бинарности Существа и Существования. Каждое живое существо, каждая жизнь полна противоречий, взаимоисключающих компонентов, моментов. Свет и тьма, жизнь и смерть, любовь и ненависть, добро и зло, романтизм и прагматизм... Вот почему порой Фабер не может с уверенностью сказать - белое или черное?.., хочу или нет?.... И в этом, как ни странно, и заключается полнота жизни, ее чистая гармония, почти волшебная завершенность. К ней и стремится, сначала сам того не ведая, а после, озаренный любовью - первым настоящим чувством, с невероятной силы надеждой Вальтер Фабер. Но на этом воистину прекрасном и светлом пути его и настигает Судьба. И, как ни больно, ему приготовлена самая жуткая, трагичная роль.
Жаль, безумно жаль...

Силен в романе мотив одиночества человека, как в новом технократическом мире - мире машин, роботов, искуственного интеллекта, в условиях глобализации, набирающей космические скорости (что восхищает Фабера, но совершенно напрасно):

, так и среди людей:

При всей своей холодной отстраннености, чисто мужской эмоциональной скупости, ироничной лаконичности, текст очаровывает. Рубленым ритмом, который так созвучен движениям души главного героя, подкупающей прямолинейностью, противоречивостью суждений - в этом зыбко проступает настоящая живая душа.
Хочется верить, хочется сопереживать, хочется помогать, хочется счастья для Человека.

Роман, завершенный в 1957 году, как никогда актуален и в наши дни. Поменялись только лица и декорации...

Неплохая история о том, как моменты, элементы, закономерности жизни, тщательно рассортированные и забытые в прошлом, вдруг снова появляются на горизонте такого уже обычного и упорядоченного бытия, и собрать их правильно воедино заново - представляется делом куда более трудным.
И, наверное, еще о том, что попытки разобраться (часто очень неприятные и пугающие) в них, найти ответы, "вертеть" их, играть с ними гораздо важнее и нужнее человеку, чем окончательный результат.
Ведь, в конечном итоге,результат любой жизни - это смерть.

всегда что-нибудь предаешь, безответственно барахтаясь среди своих жалких переживаний, попеременно хороших и дурных, но не слагающихся ни в какую сумму и ни к чему не ведущих.
Юхан Борген

Homo faber – человек работающий: разъезжающий по свету инженер ЮНЕСКО, убеждённый холостяк. Жизнь, которая вроде бы удалась, идёт заведённым порядком. Квартира в Нью-Йорке, старые друзья, с которыми всегда можно сыграть в шахматы, постоянные перелёты по всему миру (герой занимается установкой турбин в развивающихся странах, или что-то в этом роде) – и вроде бы всё нормально. Правда, остался в юности хороший друг, и брошенная в неизвестности второй мировой жена. Но сегодня работа не ждёт: долгий перелёт, под крылом пролетают километры, снижение, шасси касаются полосы, вот уже таможенный контроль, с немецкого переходишь на английский, такси, номер в гостинице. Ночь. И не хватает простого человеческого тепла.

Сабет, молодая и беззаботная, возвращающаяся к матери из Америки, перед которой весь мир: добраться от Парижа до Рима автостопом, выучить какой-нибудь язык, устроиться стюардессой, чтобы объездить весь мир. Всё возможно. Встречающая по пути пятидесятилетнего Фабера, принимающая его ненавязчивое и как бы случайное внимание.

Фабер, смотрящий на её рыжий конский хвост, неспособный признать, что Сабет ему нужна, цепляющийся за настоящую жизнь, то есть: кипучую и интересную. А жизнь неотвратимо скатывается в молодость, оставляя в настоящем только воспоминания, работу и положение, да способность просыпаться по утрам.

Каждый из нас немного Мидас. Можно дарить другому слова и прикосновения – но эти дары бывают отравленными. Можно любить и ранить, а можно ранить любовью.

Добротно написанный, небольшой и качественный роман прочитался на одном дыхании и сделал мне хорошо.