Багровый лепесток и белый

Решила перечитать эту книгу к встрече книжного клуба и ни капельки не пожалела, не разочаровалась и не поменяла своего отношения в сравнении с первым прочтением книги без малого десять лет назад - именно с нее началось мое увлечение темной стороной викторианской эпохи, с тех пор читано-перечитано было множество книг, но роман Фейбера остается безусловным бриллиантом в этой короне.

Казалось бы, ну зачем вот так грубо сдергивать элегантный покров с гниющей под ним стыдливо прикрытой мерзости? А как раз таки чтобы не прятаться за эвфемизмами, а показать эпоху такой, какой она была не с парадного крыльца, а по-настоящему, каждый день, в разных слоях общества, жестко отделенных друг от друга классовыми нормами. В классике тоже этого хватает, пусть и не такими словами, но суть-то одна. Фейбер мастерски вплел в свое полотно аллюзии на классику - малыш Кристофер этакий Оливер Твист, ситуация с богатым господином, его безумной женой и любовницей-гувернанткой чистой воды Джен Эйр, яркие и местами отвратительные описания соитий кажутся оммажем "Любовнице французского лейтенанта", а уж честолюбивая бедная девушка с острым умом, желающая выбиться в люди - здравствуйте, мистер Теккерей!

Фейбер поместил своих героев в эпоху, когда старые патриархальные традиции все еще доминировали, а до суфражизма оставалось еще лет двадцать, но Конфетка и миссис Фокс - это персонажи-единицы, которые двигают историю вперед, своим личным бунтом восставая против заведенных порядков. Агнес Рэкхем - карикатурный образ "бледной сестры" из классической викторианской литературы, женщина, которая "ниже шеи не существует", которая даже не в курсе, что у нее есть ребенок и откуда дети вообще берутся, с напрочь забитой религиозно-оккультным бредом головой и явным ментальным расстройством.
Уильям Рэкхем, невзирая на волшебную трансформацию из слюнтяя-неудачника во вполне себе бизнесмена, отчасти под влиянием Конфетки, остался в моем мнении персонажем слабохарактерным, которому повезло родиться мужчиной в обеспеченной семье. Личных заслуг никаких у него не было, всем в его жизни рулил отец. Кстати, вот отца мне было жаль - оба сына никчемушные, окружающие их женщины (за исключением Агнес, конечно) были намного сильнее и увереннее этих соплежуев. Выкупить себе содержанку на папины деньги особо ума не надо, равно как и разрываться, к умным тебе или к красивым, как делал Генри. Но Генри сошел со страниц повествования слишком рано (еще один завуалированный посыл: живите, глупцы! carpe diem!), а флюгер-Уильям продолжал бесить всю дорогу отсутствием ума, логики и здравого смысла.

<тут было много букв о проституции, природе этого явления, трудно это или легко, каков средний срок службы и т.д., но я решила это опустит, кому интересно, пойдет в источники, например, вот сюда «История проституции» Пьер Дюфур >

Открытый финал, в котором, в общем-то, все понятно: Уильям остается один, но уже начинает катить яйца в сторону новой бабы, Конфетка и Софи исчезают в неизвестном направлении, благо, денег у них полно, Агнес Рэкхем находит покой в отдаленном монастыре - позволяет погадать всласть, а потом еще и проверить свои догадки на маленьком сборнике "Яблоко", вышедшем вскоре после оглушительного успеха "Лепестков".

Лично мне кажется, что в отзыве на такую объёмную книгу нельзя обойтись без спойлеров. Так что извиняюсь, но я предупредил.

Итак, жил был мужик. Упс, извиняюсь, конечно же не мужик, а мистер Уильям, к которому обращаются не "эй ты, как тебя там", а "сэр". Он же Билл, он же Билли, он же Джордж У. Хант, но это имя для конспирации. В самом расцвете сил этот самый мистер предался великому греху. Нет, я не про прелюбодеяние, хотя как раз этому греху роман «Багровый лепесток и белый» и посвящен. Но в данном случае развратник и извращенец, но всё-таки сэр Уильям Рэкхэм, сын богатого папаши и наследник парфюмерной бизнес-империи, предался унынию. А чего ему унывать? Сплин ли английский его замучил (короче: русская хандра). А чего хандрить-то? Понятное дело – хотел стать писателем, а творческие потуги заканчиваются то запором, то поносом. В общем, мистеру совершенно по барабану его богатенькое наследство, из-за чего его жена Агнес вынуждена сама шить на швейной машинке себе платья, а прислугу приходится сокращать. И вот как-то раз в тоске Уильяма потянуло налево, да не просто так, а сразу чтоб с двумя шалавами. Что он и сделал. Но шалавы его физически удовлетворили, а морально его даже затошнило. И чтобы хоть как-то запомнить эту встречу, он попросил у них такого извращения, что они немедленно отказались делать ЭТО под предлогом, что не умеют, вообще их стошнит. Можно только догадываться, о чём попросил их мистер Рэкхэм, раз это не называется своим именем, при том, что автор сего замечательного произведения совсем не постеснялся практически в подробностях рассказывать, кто кого куда и как поимел, сколько раз и в каких позах. Что, в общем-то, делает эту книгу порнографической. Ну так вот, шлюхи отказались, но сказали, что это может делать некая незаурядная проститутка Конфетка, встретив которую и удовлетворив свои самые ненасытные, похотливые и извращённые фантазии, Билли понимает, что хочет отныне иметь её только один. Для чего он её буквально покупает, и…

И вот тут начинается самая суть произведения, из-за чего перестаю спорить и перехожу к существу.

Итак, «Лепестки». Лепестки, лепестки и снова лепестки. Пахнущие отнюдь не розами, и всяко не лавандовым маслом парфюмерного короля Рэкхэма. Я бы сказал, лепестки пахнут развратом, но мне сложно дать физическое или, скажем, физиологическое описание этого запаха. Да уж вот так, не нюхал. Хотя и могу предположить – разврат тоже по-разному пахнет. Однако дело не в запахах, раз на то пошло, а в лепестках. И вот тут вопрос – а почему название книги носит единственное число? По мне – так уместнее было бы говорить «Багровые лепестки и белые». Впрочем, автору, конечно, виднее. Я лишь поясню, что имею в виду. Ведь на самом деле весь роман – это постоянное сравнение двух лепестков, то есть моральных антиподов. Конфетка и Агнес. Уильям и Генри. Это два наиболее говорящих примера. Но можно вспомнить ещё и о неявных противоположных персонажах – Конфетке и Беатрисе, Генри и Эммелин Фокс, и т.д. Вот только у Софи нет явного антипода. Можно, конечно, назвать таковым всё английское общество, которое известно как относится к проституткам. Но ведь подобного противостояния «общество – шлюха» в книге нет, да и Софи не в курсе (и не может быть в курсе), что её гувернантка – проститутка. Она не то что понятия – слова такого по малолетству не знает, и воспринимает Конфетку исключительно, как мисс Конфетт, добрую и лояльную няню.

Дальше...

Эта книга и опасна и трудна. Трудна тем, что называет вещи своими именами, причём настолько, что вы не без особого труда найдёте там слова, которые запиликивают в прямом эфире. Да-да, все они, на вторую, восьмую, семнадцатую и двадцать третью буквы русского алфавита так и прописаны, как мы их иногда (а кто-то и регулярно) говорим. Но ещё книга труднее тем, что слишком уж убедительно доказывает старую мудрость «хороший левак укрепляет брак». А что? Стал же Уильям поначалу счастливым человеком? И можно не сомневаться, он был бы таким очень долгое время, не будь двух обстоятельств. Первое, неотвратимое – это больная безумная жена. Второе – фатальная ошибка, когда Уильям сделал любовницу гувернанткой своей дочери и привёл в свой дом. Вот тут всё сразу встало на свои места – любовница стала обыденностью, кроличий трах стал чем-то напоминать супружеский долг. И хотя супружеский долг один из самых приятных, но всё-таки это долг, а долги – это тягость. Вот мы и получили классическую ситуацию, когда добившись своего, мужик сначала к женщине охладел, потом её расхотел, потом она его вообще стала напрягать, а когда он узнал про её беременность, то тут же воспользовался этим случаем, чтобы избавиться он надоевшей Конфетки. И правильно, нечего было Конфетт переедать. Много сладкого и вредно, и приторно, и кое-где слипнуться может.

Но роман не просто пропагандирует левак. Он убедительно доказывает, что ходить по чужим женщинам, в том числе по проституткам – дело нормальное для любой эпохи и любой страны. Конечно, надо сделать поправку на то, что написана книга не в то время, о котором говорится, а в наши дни, но ведь по сути это мало что меняет. Слишком чётко опровергается седьмая заповедь Моисеева «не прелюбодействуй», и заповедь Христова «всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем». Ведь каждый мужик в романе, будь он сэр или сэров кучер, всяческим образом пытается поиметь какую-нибудь женщину, либо прелюбодействует с ней в сердце. Да и женщины, что ни говори, стремятся к тому, за деньги ли, или исходя из естественного желания.

Не менее убедительно подтверждает роман и другую мысль – что проститутками женщины становятся не потому, что у них трудные жизненные условия, а потому, что они сами так хотят. И ведь опять не поспоришь, когда почитаешь размышления Каролины о том, каково ей было бы, работай она на фабрике вместо занятий шлюшным ремеслом. Так что выбор Каролина сделала вполне осознанный. Равно как осознанным является поведение Конфетки – девушки умной, образованной, пишущей роман и являющейся неплохим психологом.

Ну и, наконец, редкостная книга так вольно ехидничает над христианской религией. Я даже мысль пояснять не буду. Вот парочка цитат, просто первых под руку подвернувшихся:

Среди всех существенных персонажей, встречающихся в книге, только двое вызывают симпатию. Даже не наибольшую, а просто симпатию. Это Конфетка и Софи. Остальные - либо антипатию, либо брезгливость, либо ничего.

Свою оценку Уильяму Рэкхэму я уже дал, но продолжу. Личина, прямо скажем, гнилая. И не потому что его потянуло налево – в конце концов, если мужик много лет не спит в одной кровати с женщиной, у него башню сорвёт с динамитным грохотом. Другое дело, что человек, который оказался способным заниматься семейным бизнесом только ради удовлетворения похоти, который живёт под одной крышей с собственной дочерью и не с первой попытки может вспомнить её возраст, который душевные смятения собственного брата трактует исключительно как «бабу бы», который, наконец, поступил с Конфеткой так, как он поступил – не заслуживает ли такой человек всех тех испытаний и финального несчастья, коим наградила его судьба в лице его любовницы? Я бы сказал – мало засранец получил. Ему бы ещё импотенцию до скончания дней своих.

А не он ли виноват в безумии своей жены Агнес? По-человечески женщину, конечно, жалко – потихоньку сходила с ума, а ей никто ни разу не разъяснил причину её сомнений. Но её муж, это достойный (как бы) человек - он ей хотя бы один раз за время её очевидной беременности сказал – «дорогая, а ты толстеешь потому, что ты ждёшь ребёнка»? Или вообще хотя бы одна живая душа сказала ей – "Агнес, милая, периодические кровотечения это совершенно естественное дело для женщин"? Нет, все предоставили бедняге возможность сначала заблуждаться, потом сходить с ума, потом спохватились! И кто в конечном итоге к ней отнёсся лучше других? Конфетка!

Долгое время я воспринимал Генри Рэкхэма и миссис Фокс как двух ханжей. Да и теперь очень сложно преодолеть в себе эту убеждённость, по крайней мере в отношении Генри. Уж больно слащавы его переживания, сладостно-приторны и противны переживания относительно всеобщей нравственности и собственной чистоты.

Ну а Конфетка, главная героиня романа, с точки зрения моральных блюстителей должна быть заклеймена позором на веки вечные, предана всеобщему проклятию и анафеме одновременно, и только за то, что она – проститутка. Даже не просто проститутка, а, как это принято выражаться современным языком, элитная что ли. Делающая за большие деньги большие удовольствия мужчинам. Ну то есть заранее обрекая свою несчастную душу на сиденье после смерти на сковородке тем самым задом, который при жизни мужики так любили… хм… трогать, в общем. К девушкам лёгкого поведения и в наше то время отношение тяжеловатое. А уж что говорить про Англию, да ещё 150-летней давности?

Но вот что-то не хочется мне её клеймить. Потому что это самый человечный персонаж в романе. Пусть даже жаждущий крови и выпущенных потрохов всех, услащавщихся её телом. Пусть расчётливый и коварный персонаж – а разве может быть другой женщина, которая с детских лет работает по древнейшей человеческой профессии, которую под мужика положила собственная мать? Но не будем забывать – именно Конфетка, мысленно скабрезничая, помогла Агнес сначала на грязной лондонской улице, потом в её собственном доме. Именно она была единственной в том же доме, кто полюбил Софи и, более того, сделал так, что холодная, не знающая радости и любви рэкхэмовская дочка сама полюбила свою гувернантку. А ведь у этого ребёнка на роду было написано не уметь любить. То есть в принципе повторить судьбу своей мамаши, частично или полностью.

И вот тут возникает главный вопрос – а зачем Конфетка забрала Софи с собой? Для того, чтобы у неё был хотя бы один человек, который её любит, или чтобы в отместку Рэкхэму сделать из его дочери проститутку лет этак через десять, если не меньше?

Однако это всё-таки был роман. А

Ах ты ж едрить твою ежу четыре раза!

(Если вас, котики, смутило такое вступление, то «Лепестки» вам читать, несомненно, не стоит, а стало быть, и рецензия вам ни к чему).

Черт побери, с чего начать-то? Меня так разрывают разномастные восторги, что никак не соберу мысли в логичную цепь.

Значит, так. Багровый лепесток и белый – это две по-своему прекрасные молодые женщины, принадлежащие одному мужчине. Белый лепесток – его супруга, блондинка Агнес, высокодуховная чистая особа с нежным станом и благозвучным высоким голосом, старающаяся вести безгрешную жизнь и даже в замужестве пребывающая в счастливом неведении о всяческих грязных вещах. Багровый лепесток – рыженькая Конфетка, прирученная проститутка нашего вышеобозначенного самца, долговязая, слегка угловатая умная женщина, способная воплотить ваши самые смелые фантазии, и даже немного больше. Правда, раскрыв эти цветочки, вы можете обнаружить совсем не то, что ожидали. И даже не то, что после этих слов подумали.

Помимо них, в романе еще целый букет замечательных персон. Один только склонный поныть Уильям, связующее звено всех баб и некоторых мужиков в сюжете, чего стоит. И одержимый похотью святоша Генри, и его эксцентричная набожная боевая подруга, и многочисленные служанки, да даже распоследний кучер или садовник по фамилии Стриг – те еще фрукты, хотя они, конечно, не в топе самых интересных персонажей.

Но главное сокровище – это рассказчик. Ироничная зараза, которая за руку водит нас туда-сюда по разным местам викторианской Англии, предлагая пошпионить то за одним, то за другим героем, и параллельно подкалывает кого-нибудь из них, а порой и тебя самого, дорогой читатель. Эта фигура никому на всем белом свете не сочувствует (хотя, поверьте, поводов предостаточно), она лишь ведет внимательные наблюдения, острым глазом выцепляет мелкие, но важные детали, острым же языком порой вспарывает шкуру на своих мягкотелых экспонатах, демонстрируя нам неприкрытую плоть их странных душ. За этой маской умеренно добродушной ироничности скрывается что-то большее, но истинное отношение рассказчика к своим подопечным едва ли удается рассмотреть.

Вообще прогулка с рассказчиком напоминает катание на американских горках, конструкторы которых четко просчитали, в какой момент вы закричите от страха или ужаса, в какой – завизжите от восторга, и даже на каком повороте вас начнет тошнить. Построение текста соответствует: сначала мы разгоняемся, и рассказчик сшивает лоскуты повествования широким стежком, пространными фразами: дескать, а теперь, дорогой читатель, оставим на время Уильяма и последуем за Конфеткой, поглядим, чем она занята. Затем скорость повышается, и нас кидает в стороны на поворотах: планы, ритм повествования, а порой и повествователь сменяются внезапно, заставляя внутренности читателя совершать всякий раз легкий кувырок. И даже концовка соответствует, будто кто-то резко вдарил по тормозам, когда ты, можно сказать, только вошел во вкус и привык к постоянной смене неба с землей и обратно. Как, уже все?

В общем, это упоительный текст. Парадокс, что так можно охарактеризовать роман, столь изобильный в плане физиологических подробностей без прикрас, не самых благозвучных наименований половых органов и всяких связанных с ними явлений и субстанций – но он правда упоительный, а также классный, а также офигенный, и подбирайте сами наиболее симпатичные вам синонимы. Много ли вы знаете авторов, у которых и женские, и мужские персонажи получаются настолько живыми, сложными, противоречивыми и непредсказуемыми, причем живые и сложные они в своей телесности, от которой никуда не деться. Про тонкую душевную организацию, в принципе, многим автором удается хорошо написать, а ты попробуй справиться с телесностью, чтобы получилось так же достоверно и убедительно.

А сюжет, который при всем при всем при этом столь острый, как будто мы не психологический роман читаем, а пиратские приключения с участием агрессивных марсиан. Внезапных поворотов там даже больше, чем в ином триллере или боевике. А прекрасный образный слог, все эти яркие детали, все эти прекрасные параллели, вроде лавандовых полей, лавандового платья, лавандового неба - и лавандового конверта, лавандового яда, лавандовых синяков. А замечательная современность текста при прекрасно выписанной Англии 19 века! С этим удивительное дело: все, что описал автор, все эти дома, платья, улицы – все было перед глазами, как настоящее, но то и дело в мою картинку вторгались современные предметы, которые автор не описывал подробно, вроде бумажных платков вместо тканевых или каких-нибудь там целлофановых пакетов. Все потому, что рассказчик-то, в отличие от прочих действующих лиц, скорее современен, пусть это явно и не сказано. И это приводит нас к следующей идее: все многочисленные заморочки персонажей, оставаясь следствиями и признаками именно своего минувшего времени, в то же время актуальны здесь и сейчас. В самом деле, возьмем хоть белый лепесточек Агнес: да, сложно представить себе современную женщину, которая после родов не знает, что такое менструация и с трудом представляет себе, откуда берутся дети. Но представить себе женщину недалекую, с узким кругозором, опутанную всевозможными журнальными мифами, какими-нибудь душераздирающими исследованиями несуществующих ученых, приправленными байками от одной бабки; представить женщину, голова которой забита таинственными магнитными полями, чудодейственными нанокремами и экстрактами бетона, фотографиями НЛО и рассказами о мировом заговоре – да запросто. Чем они, в принципе, лучше или хуже страшных демонов, питающихся менструальной кровью.

Подытожим: это такой современный роман про несовременных женщин и не только, и всем, кто не боится спермы, мата, туалета и снова спермы, я его категорически советую.

Унылый роман о проституции, содержащий почти 900 страниц интимных подробностей и детальных описаний, бессмысленных и беспощадных: примерно так я представляла себе эту книгу, и не ждала ничего особо выдающегося.
На деле же, замаскированный под произведение викторианской эпохи, этот роман прячет в своих разнузданных глубинах гораздо больше привлекательного, чем может показаться на первый неискушенный взгляд. При более близком знакомстве он оказывается не столько провокационным, сколько поднимающим множество социальных проблем, многие из которых актуальны и полтора столетия спустя после описываемых событий. Роман вызывает сильные эмоции и читается тем запойнее, чем ближе сюжет приближается к развязке.
Это Лондон 19 века. Это классическое социальное неравенство. Это театральные премьеры и нищета подворотен. Прекрасные леди в белоснежных перчатках и продажные особы на грязных простынях. Аромат французских духов и затхлый душок безысходности. Это история о женщинах. Практически без купюр.

В романе несколько центральных персонажей, и почти все они то вызывают симпатию, то пробуждают жалость, то неимоверно бесят. Каждый из них время от времени кажется представителем цирка уродов, помещенным в книгу в качестве деструктивного элемента, способного совершать только идиотские поступки. Но не проходит и пары глав, как все меняется, и сквозь раздражающие черты вдруг удается разглядеть не такого уж плохого человека.
Главная проститутка, она же главная героиня, она же Тиша, она же Конфетка, девушка с изломанной судьбой и отсутствием сексуальных принципов. Ее, конечно, чаще всего бывало жаль. Жестокость матери и окружающего мира практически не оставили ей шансов на счастливую жизнь, пробудив скрытые эротические таланты и глубоко затаенную ненависть ко всем представителям мужского пола. "Мир мужчин жесток и все мужчины одинаковы", - говорит нам Конфетка при первой встрече. Но это знание не помогает ей, ведь ведь в этом романе ничтожность мужчин не измеряется достоинствами женщин, находящихся рядом с ними, и все усилия Конфетки, направленные на устройство собственной личной жизни пропадают впустую. В классическом викторианском романе главный герой конечно же оценил бы ближе к финалу, какой удивительный подарок в лице раскаявшейся путаны преподнесла ему судьба. Но в современном изложении эта история оказывается куда более жестокой и, увы, куда более правдоподобной.
Доставшийся Конфетке благодетель - не благородный герой, а типичный ничтожный представитель мужского рода, в точности такой, каким могла бы описать его эта девушка в своем произведении. Уильям Рэкхем - безвольный, эгоистичный недалекий, самоуверенный, но при этом закомплексованный тип (для более развернутого списка эпитетов см.все остальные рецензии). Брать собственную судьбу в свои руки он не хочет. Принимать серьезные решения он не может. Помочь собственной жене он не знает как. Только нашей дорогой проститутке удалось вытянуть его из этой пучины нерешительности и апатии, да только к чему же это привело? "Все мужчины одинаковы", - сказала бы нам Конфетка.

Нельзя забывать и про Агнесс. "Бедное дитя" во власти безумия. Инфантильный и неразвитый мотылек с поехавшей крышей и значительными пробелами по части полового воспитания. Невыносимый персонаж, хотя и любопытный. Но любопытство это граничит, скорее, с брезгливостью, которую при этом, как ни странно, не испытываешь к вышеупомянутой проститутке. Эта воздушная феечка находится в состоянии непрекращающейся невменяемости и однажды раз и навсегда отвергает собственного ребенка. Она обитает в мире духов и религиозных символов. Она доставляет окружающим максимум возможного беспокойства. Но ее все равно все жалеют. И даже Уильям. Жертва для него только Агнесс, и никто иной. Ведь она - настоящая леди и сама невинность, не то что та, вторая, потаскуха, взятая на содержание из борделя.
Но настоящая жертва здесь - Софи, заброшенный и никому ненужный ребенок, с забитой чепухой головкой. И, хотя развитие сюжета определенно дарит этой девочке шансы на счастье, финал кажется не столь радужным и не слишком внушающим оптимизм.
Интереснейшими персонажами так же являются Генри и Эммелин, чьи платонические отношения пронизаны религиозным экстазом и фантазиями о физической близости. Бедняга Генри, тот и вовсе буквально сгорел от страсти, предоставив миссис Фокс единолично справляться с терзающим ее вдовьим одиночеством. Чистота и непорочность их отношений на фоне пресыщенного развратом Лондона является то ли святостью, то ли глупостью, что, впрочем, кажется равно бесполезным, учитывая плачевный итог.
И пару слов о финале. Скорее всего, во мне говорит личная неприязнь к открытым концовкам, но хотелось бы, знаете ли, чуть большей конкретики. Финал слегка смазал впечатление, хотя, безусловно, и оставил простор для воображения.

Мишель Фейбер замахнулся на монументальное и провокационное произведение (ах, сколько бы шуму оно наделало, если бы было издано в 19 веке!), и результат оказался более чем удачным. Роман манит, увлекает и разжигает любопытство. Он повествует нам о женщинах, сильных и слабых, зависимых и беспощадных. Он дарит надежду, но не оставляет шансов для счастливого исхода. Он очень реалистичен и в нем нет ни капли романтики. Он прекрасен в своем правдоподобии, но при этом гармонично уравновешен, и правдоподобие в нем не становится отвратительным.
Напоследок резюмирую, что книга оказалась куда интереснее, чем мне виделось поначалу. Просто замечательно получилось, честное слово.

"У каждого из нас отыщется и то, чему кто-нибудь позавидует, и то, от чего кто-нибудь с отвращением отшатнётся."

Ещё одно открытие в ДП. Ещё один плюс этой игры. Для меня. Потому что никак не ожидала, что книга  получит такую высокую оценку. Ведь к чтению приступала с неохотой, заранее будучи уверена, что это очередной трудно читаемый, вернее трудно перевариваемый кирпич. Ошиблась и очень рада этому.

Сейчас об этом произведении столько посыпется(лось) рецензий, что все будут знать(знают), что она о проституции, что в ней много откровенных сцен, постельных забав, изобилие матерщины, и вообще она о сексе: грязном, развратном, пошлом. И  это всё я тактично облекла в слова, которые заставят покраснеть ну разве только девственниц, да и то вряд ли.
Но не это главное для меня в книге. Даже не знаю, как объяснить, как донести свои впечатления.
Это история совершенно разных людей, как по характеру, так и по общественному положению. Нити их отношений так переплелись, багровые и белые цветки судьбы так смешались, что опав, представили нашему изумлённому взору причудливый багрово-белый, а может и бело-багровый (уже трудно разобрать) узор жизней тех, кому волею случая довелось встретиться, хотя, эта встреча, по существу, никогда не должна была состояться.
И не надо искать морали, возвышенных чувств или ещё чего-то там такого.  Это очередная книга о Золушке, которая не стала принцессой, но из деревянных башмачков ей посчастливилось выпрыгнуть.
Благодаря автору, это получилось очень интересно и увлекательно. Повествование затягивает своей непредсказуемостью и поворотами сюжета. И хоть проходит неспешно, растягивается на несколько сотен страниц, но почему-то это не напрягает. Подчас автор заигрывает перед читателем, почти заискивает, но и это абсолютно не нервирует.

Нам всем рано или поздно предстоит выбор в жизни: учёба, работа, личная жизнь и т д. Вот только,- где и у кого родиться - это решаем не мы.  
Кому-то везёт больше, кому-то меньше, а вот Конфетке не повезло. Потому что родилась она проституткой. Нет, конечно не сразу ею стала, да выбора у неё не было. Но судьба послала ей утешение в лице Уильяма Рэкхема. Наверное, неспроста.
Вообще, впервые встретив персонажа Конфетку, я почему-то подумала о ней, как об ушлой, наглой девице. Все ждала, когда же она начнёт охмурять  богатого господина, выманивать его денежки. Но всё оказалось не так просто. Падший ангел Конфетка? Или она порождение зла? Об этом можно спорить много. Но так, или иначе, именно она навсегда изменила судьбу семейства Рэкхемов. Кого-то сделала счастливым, кого-то несчастным.... Но, согласитесь, раз вкусив зерно благополучия и достатка, вряд ли кому-то захочется возвращаться к нищете и прозябанию. А о том, как жили в трущобах здесь написано много, подробно, смачно, если это слово, конечно, уместно.
Сюжет книги раскрывать не хочется. А значит об остальных героях придётся умолчать. Скажу только, что здесь нет позитивных и негативных. Все они словно взяты из жизни и перенесены сюда. И неважно, какой век во дворе, какой год и так далее. Подчас нравы не меняются столетиями.

"Самая странная книга в ее жизни" — в моей то есть.

Я держу за спиной руки, ладони стиснуты в кулаки. В каждом по лепестку, багровому и белому. Выбирайте.

Попробуйте вспомнить ощущение, когда Вы сидите после не очень-то легкого рабочего дня с друзьями, коллегами, приятелями, родственниками, да, кем угодно, в любом месте, где пьют алкоголь. Вы устали, Вас разрывают два желания – сбежать в теплую кровать и все-таки поучаствовать в не лишенной смысла и, наверное, оригинальности беседе. И пить совсем не хочется, но насилу глотаете какую-то бурду, зажевываете ее лимоном, несвежим бутербродом. Щуритесь на свет от пыльной люстры, киваете, постепенно стекая под стол. Атмосферный бар, но веет от него несвежестью потных посетителей, столики испещрены похотливыми, заплывшими от градуса, ленивыми глазками офисного планктона, отчаявшиеся, одинокие, несуразно одетые женщины за сорок, пытающиеся балансировать на грани «мужика бы» - «все они – козлы». Такие посиделки, как и книги в духе «Багровый лепесток и белый», принимать рекомендуется очень и очень дозированно, хотя бы из-за того, что утром терзает какое-то гадливое чувство – вроде бы и дома не сидел, как старикашка, но удовольствие вышло уж слишком сомнительным, голова болит, а удовлетворение, видимо, осталось валяться под столом с несвежими крошками.

Книга…Честно, даже не представляю, кому ее стоит посоветовать. Она вязкая и плотная, как глина в дождь мелкими и настырными каплями. Пространная, туманная, испещренная кучей противных человеческих мыслей и поступков. Здесь невозможно понять и принять многое из того, на что способно человечество. Герои отталкивающие, часто в духе «не знаю, почему, но он/она мне не нравится». Такая каша из тех, кого ни за какие коврижки не хочется случайно встретить, выбежав с утра за молоком. До скрежета зубов не хочется.

История не пышет оригинальностью, здесь, пожалуй, автор мастерски воссоздал атмосферность Лондона конца 19 века, в которой пока все еще нет места женским мозгам, а всякая самостоятельность в платье почти порицается. Мужчины правят балом, однако мягкая природа слабой половины человечества постепенно набирает силу, грозясь превратиться в нечто, что самцы пережевать едва ли смогут, а если и справятся, хорошенько прожарив, то десны однозначно будут долго кровоточить.

Сложно определить сейчас, кто же из героев главный. Персонажи скорее, как змеиный клубок, в подвале жизни. Несчастливые, порой обозленные, отчаявшиеся, на грани безумия. Здесь прогнусь в глубоком реверансе перед автором, который нарисовал все телесное в романе таким противно отталкивающим, но понятным. Остановлюсь на ключевом персонаже – Конфетке. Ее девятнадцатилетний опыт так богат, что посмею утверждать – любой от него с легкостью бы отказался и сжег в мусорной яме. Мать подложила своего ребенка под кучу мужиков, а потом так циничненько цедит:

Здесь, пожалуй, все ясно. Психика изломана, счастье – понятие бесполезное и непонятное. Другое дело – Агнес Рэкхем.

Я долго силилась разложить ее по полочкам, добраться до ее мозгов, но так и не смогла. До сих пор не верю, что можно быть настолько бесполезной, ограниченной, религиозной, но сохранять в себе ростки какого-то подобия любви, характера и глубокой ранимости. Ее тоже изломали, еще девчонкой, но не мать, а скорее – врожденная привычка быть леди. Помните, в романах таких тонкоруких миниатюрных красавиц, которые живут бабочками, а их мужья и дети – лишь вынужденная дань общественным приличиям? Вот, это Агнес.

Уильям Рэкхем.

Он – попросту слабак. Паникер, цепляющийся за женский подол. Юбка супруги отсырела от сумасшедшей рвоты, наряд проститутки-конфетки хоть и гладенький, и чистенький, и снимать его приятно, но в обществе как-то не комильфо проходить под ручку с такой умной модницей. Она - рыбка, чье место в красивом современном аквариуме. Иногда Уильям крошит туда остатки зачерствелой булки, порой, развалившись в удобном кресле, сидит со стаканом виски, гладит прозрачные стенки, а потом от отсутствия мужественности снова бьется головой об стол в своем доме, пропитанном духом неудачника.

Я долго пережевывала роман, часто недоумевала, потому что не стоило так размазывать по страницам однообразные рассуждения о боге, свободе, правах женщин, ограниченности мужчин. От многих персонажей противно разило пустым идеализмом пыльного дома, который не приемлет настоящих поступков, способных изменить что-то, хотя бы разворот мозгов. Пожалуй, Конфетка была единственной, кто, не смотря на страхи, отвращение к людям самостоятельно делала выбор, нередко – в пользу других. Шныряла как рыбка среди камней, водорослей и мусора, пытаясь найти путь в свой океан, но и она - слегка подтухшая...

Q: Куда я попал/а? Что это за место?
A: Это викторианский Лондон, года 1875-1876.

Q: А что тут можно делать?
A: Следовать за автором, он – большой затейник и проведет вас по грязным улицам города, заманит в низкопробные бордели, сводит в католическую и протестантскую церковь, заглянет на плантацию лаванды, в дом аристократов в Ноттинг-Хилл, в театры, на парфюмерный завод, прокатит на омнибусе. Пожалуйста, смотрите под ноги, а то вляпаетесь.

Q: Почему такое название у романа?
A: Первая строка одного из стихотворений Альфреда Теннисона – главного поэта викторианской Англии. В этом стихотворении описывается ночь в саду, где влюбленный призывает возлюбленную уснуть в его объятьях. Некоторые усматривают в стихотворении сексуальный подтекст.

Q: Я очень люблю Диккенса и кошек стоит ли мне читать эту книгу?
A: Викторианская эпоха, большое количество страниц и описание трещинок на подоконнике не делают роман диккенсовским. Если пока не прочитали всего Диккенса, то продолжайте знакомство с ним. (хмм..а что бы про кота написать?)… кот в книге есть.

Q: Я очень люблю ”Любовницу французского лейтенанта” Джона Фаулза, стоит ли мне читать эту книгу?
A: Эти авторы играют в разных плоскостях. Фаулз экспериментирует с жанром самого викторианского романа, а Фейбер пишет современную книгу в старинных декорациях. И Фаулз в этой игре в гляделки держит покер-фейс гораздо лучше.

Q: Я очень люблю Достоевского, стоит ли мне читать эту книгу?
A: Пощадите!

Дальше...

Q: Я очень люблю смотреть сериалы.
A: Тогда это скорее всего книга для вас.

Q: Я не люблю скабрёзность и пошлость.
A:Было бы удивительно, если бы описания будней проститутки обошлись бы без секса. Если воротит, то ваш вопрос сформулирован неточно, и вы не любите голую правду.

Q: Мне 16.
A: Не рекомендую. Сначала следует обжиться в мире женщин и мужчин. Изучить «марсиан» поближе. Разочароваться всегда успеете.

Q: Я интересуюсь феминизмом.
A: Прототипом героини романа Эммелин Фокс вполне может быть Эммелин Панкхёрст - лидер британского движения суфражисток. Хотя книга больше женская, чем феминистская.

Q: Захочется ли похвалить роман?
A: Да.За стиль, легкость, обилие интересных исторических деталей, за начало, за прямоту, за то, что хоть мадам Кастауэй ничего не писала, а увлекалась аппликацией, за капитана Лика, за Концовку.

Q:Захочется ли поругать роман?
A:Да. За повторы, за холодность, за дневники Агнес, за неспешность, за напотребудня, за концовку.

Q:Есть ли обаятельные или наоборот чрезвычайно отталкивающие герои?
A: Почти нет ни тех и ни других, приятна проститутка Конфетка в роли гувернантки. Крайняя степень неприязни вызывает леди Бриджлоу «Она оплевала бы проститутку на улице, если бы плеваться было модно». Ух, змея!

Q: Люблю иронию.
A: Встречается, но притупленная.

Q: Хочется конкретики.
A: Вот мнение Фейбера о дневниках одной из героинь:

Это довольно близко отражает мое впечатление о романе. Можно обойтись без страсти и особенных событий, но без новых мыслей скучно.

Q: Мне понравится эта книга?
A: Да. В случае если нет, составитель сего не несет никакой ответственности, так как первое правило, которое прививают с детства: «Не верьте незнакомцам!» Особенно, если они хромают в плане языка, да и вообще.

Q: Мне хочется услышать что-то полезное об этом произведении.
A: Есть притягательная, несломленная, неординарная проститутка, умеющая писать и читать, дающая деловые советы в области парфюмерного бизнеса. Есть никому не нужный ребёнок. Есть друзья молодости, э-ге-гей. Есть лучший брат. Есть вдова похожая на старую деву, но не носящая корсета. Есть нечистоплотные слуги. Есть стандартная сумасшедшая жена. Есть аристократ, проявляющий чудеса долготерпения, но не до конца – здесь опять возвращаемся в начало.

Q: Заставляет ли роман о чем-то задуматься?
A: Да. Особенно героев. Генри Рэкхэм думает, что Эммелин Фокс думает только о том, как спасти проституток. Проститутка Конфетка думает, как обвести Уильяма Рэкхэма вокруг пальца. Уильям Рэкхэм думает, что он умный. Агнес думает, что думает. Я думаю, стоит ли мне покрывать крыльцо на даче вторым слоем краски, а дачи у меня нет. Все вокруг – фальшиво.

Q: Прочитала книгу и она не вызвала никаких эмоций. Я бездушная, да?
A: Между читателем и произведением тоже должна возникать химия. К тому же вы вчера подобрали бездомного котенка и подарили его подружке. Какая же вы бездушная?

Q: Я прочитал книгу, и она мне понравилась.
A: Вы – находка, исключение, неординарный, у вас незашоренный ум, вы открыты для всего нового, вы – не максималист. Вы – Фейбер.

Q: Я прочитал книгу, и она мне не понравилась.
A: Вы – находка, исключение, неординарный, у вас незашоренный ум, вы открыты для всего нового, вы – не максималист. Тут важна первая часть вопроса.

Q: Хочу еще!
A: Фейбер обещал не писать продолжение. Будем надеяться, что он джентльмен.

Q: Кому можно посоветовать эту книгу?
A: Подловили. Затрудняюсь ответить.

Q: Мне хочется поделиться своим впечатлением о романе. Что мне следует предпринять?
A: Напишите рецензию на эту книгу, сошлитесь на мою и перешлите 20 друзьям. Вам будет счастье, а мне – почет.

Q: Какова цель данного ФАКа?
A: Чтобы в каждом из нас продолжал жить показывающий зубки червь сомнений, непоседливый почемучка, занудный крот, пытливый профессор – тот, кто ущипнет за зад, чтобы продолжать копать, исследовать, изучать, искать и прыгать в неизведанное.

Теги «викторианская Англия» и «публичный дом» обещали невинное чтение а-ля «позвольте ваш сюртук, сударь», обильно усыпанное стыдливыми зарисовками задрапированных грудей и ягодиц. Но не тут-то было. То есть все это наличествует, более того, любимое нами викторианство прет изо всех щелей простите, не удержалась. Но есть и множество таких вопиющих факторов, каковых приличные авторы той эпохи себе не позволяли. О них далее.

Короче, жила-была честная бл..дь по имени Конфетка. По-русски звучит омерзительно, впрочем, как и на языке оригинала – Sugar. Кличка для чудовища типа йоркширского терьера или поп-исполнительницы образца «поющие трусики». Конфетка владеет своим ремеслом в степени самой превосходной, о гигиене рабочего инструмента заботится исправно и вообще имеет запросы выше, чем ее менее притязательные подруги, месяцами не меняющие простыни и направление мыслей. Вероятно, что-то такое в Конфетке действительно есть, иначе чем объяснить привлекательность тощей долговязой особы с чуть более чем отрицательным размером бюста, с ног до головы испещренной псориазом? Ответ напрашивается сам собой – мозг.

Эта часть организма позволяет Конфетке понимать, что ее образ жизни и род занятий обещают печальное будущее и такую же старость. Более того, эта часть организма (в сочетании с готовностью к любому разврату) позволяет Конфетке выбраться из ненавистной насиженной клоаки и занять теплое местечко на груди у богатого господина. Не один десяток раз по ходу действия мне приходили в голову мысли о сходстве нашей героини с еще одной «жертвой» викторианской эпохи – Ребеккой Шарп. Тоже та еще пройдоха, и ведь таки смогла выбиться в люди в силу более-менее пристойного происхождения. Конфетка же произошла из такой клоаки, от следов которой очиститься до конца невозможно. И кто из этих двоих в большей степени бл..дь, тоже еще вопрос. Даже принимая во внимание некий фокус с участием воды и детородного органа, описать который я не в состоянии по причине ограниченности фантазии. В рекламных целях сообщу, что господин, которому Конфетка его демонстрировала, был весьма впечатлен.

О господине этом разговор особый. Уильям Рэкхем – личность, как это принято говорить, жалкая и ничтожная. Даже удивительно, как это автор-мужчина нарисовал такие прекрасные женские образы и ни одного мало-мальски достойного мужского. Рэкхем – распутная неблагодарная свинья, мыловар с душой улитки, подлая жаба в обличье парфюмера, гнойный прыщ на теле человечества. Никаких признаков маскулинности, кроме потных яиц, на протяжении 800 страниц в этом человеке мной обнаружено не было. Может быть, ему просто не повезло, продукт времени и все такое… А ведь были неплохие задатки когда-то. Но кончились они с предсмертными корчами где-то по дороге в заведение миссис Кастауэй.

Кто-то может удивиться, с чего бы это я так взъелась на безобидного вобщем-то Билла? А есть за что. Все мотивы действий Уильяма Рэкхема вызваны побуждениями, прямо скажем, не вполне благородными. Это бы и ладно: в конце концов, благие намерения ведут известно куда. Но у этого г-на ВСЕ служит только его узкоэгоистическим мыслишкам. Даже мотивом зарабатывать стало для него не желание содержать семью в достатке, а настоятельная потребность купить себе приглянувшуюся шлюху и единолично нырять ей под юбку.

Свою жену Агнес он тоже приобрел, как нечто необычное, особенное. Как редкую куклу или игрушку. И потом плевал на нее со своей колокольни, в ее проблемы особо не вникал, в результате чего бедняжка окончательно утратила рассудок. Хотя мог бы быть повнимательнее. Мог бы и спросить, почему она в таком ужасе от ежемесячных кровотечений и что мешает ей признать собственного ребенка. Мог бы. Но как только игрушка Уильяма Рэкхема начинала приносить проблемы, она тут же отправлялась на свалку. А его дочь? Как источник проблем, она тоже была задвинута на антресоли. Пока не подвернулся повод сыграть этой фигурой хорошую партию.

Окончательно я утеряла веру в этого дождевого червя, когда он беззастенчиво трахнул бессознательное тело своей супруги. Мое ему фу.

Вообще, по количеству разного рода «фу» книга вполне себе доставляет. Кровища, блевотина, сперма, моча и прочие экскременты тела человеческого льются здесь рекой. Поэтому, если любишь поесть за интересной книжечкой, то тебе явно не сюда: только вопьешься зубами в кусок бутерброда, как на страницах откуда-нибудь начинают извергаться малоприятные биологические жидкости.

Собственно, на то он и реализм.

Это последняя книга по игре Killwish. Ураааааа! Читательско-снайперские силы на исходе, особенно, если пухленький томик остаётся на десерт.

Что же писал Мишель Фейбер целых двадцать лет? Современный викторианский роман на много-много страниц. История, описанная в книге, захватила с первых строк и не отпускала до самого конца. Автор ведёт читателя за руку и знакомит со всеми героями, а потом отпускает в свободное плавание по волнам событий, которые могли произойти в Лондоне во второй половине XIX века. Сначала думаешь, что это просто игра, таких людей никогда не было и не могло быть, но потом начинаешь переживать за судьбу нежной и невежественной Агнес, деятельной миссис Фокс, простодушного Генри, бездельника, а потом делового человека Уильяма Рэкхема и главной героини Конфетки. Автор проведет нас по трущобам Лондона, заглянет в ночные горшки, покажет лицевую и изнаночную сторону викторианской жизни.

При чтении романа вспомнились следующие книги: Джейн Эйр, Парфюмер, Любовница французского лейтенанта. Думаю, что в книге скрыто много сюрпризов и тайн, которые может быть откроются при перечитывании.

O tempora, o mores!
Готовы ли вы отправиться в место, где царит упадничество ценностей? Или же лучше выразиться, где, смотря на происходящий вокруг разврат, будете нервно прикрывать ладонью глаза, дабы не видеть этой пошлости? Вам стало неловко? Надеюсь, что да. Ибо я не стану скрывать от вас неприятные на слух речи. Раз уж решились взяться за сей труд, то готовьтесь ко всему. А я пожалуй начну свои рассуждения.

Проституция была всегда. Почему-то это стало естественно признавать сейчас, спустя столько веков. Сейчас, когда существует множество сайтов, где царит порнография - читать подобные книги, все равно что открыть самые ранние зачатки подобных проектов. Но каждый видит то, что хочет видеть: одни - разврат, другие - трагедию, третьи - нечто иное. Каждый сам решает, что он видит в нашей ГГ - Конфетке.

Странно, но я не знала чего ожидать от весьма внушительного кирпичика. Но, кто же знал, как только начала читать - оторваться становилось все труднее. Это Вам не та пошлость, написанная в "50 оттенков серого", здесь нечто иное. Для большинства, проститутка - это всего навсего женщина, готовая на все, ради денег. Но мало кто задумывается о том, как они пришли к этому ремеслу. Обращаются к ним - словно они не люди, а лишь игрушки. Да посмотрите на современный мир, в нем живет больше пустых и алчных бл*дей, чем на страницах Фейбера. Причем, многие из них намеренно живут так, а не из-за вынужденных обстоятельств.

Конфетка. Я не отношусь к ней, как к проститутке. Нет, она далеко не так проста, как кажется. В отличие от других, она идет к определенной цели. И давайте хоть немного задумаемся, как жилось в 1875 году девушкам, рожденным далеко не в высшем свете. И были ли хоть какие-то привилегии у женщин вообще? Нет, нет и еще раз НЕТ! Рождение девочки - все равно, что проклятие. Ей не передать свой бизнес, ибо они заведомо глупы и не способны к этому!!!!! Что за вздор!!! Это неслыханная наглость так думать!!!! Вот и Конфетка делает все возможное, что бы вырваться из оков стереотипности. Удалось ли ей изменить свою жизнь - то здесь нужно пройти очень долгий путь, но поверьте - это оправдает все ожидания.

Уильям. Что за мерзотная скотина! Как же его еще сифилис не свалил? Почему член не отсох? Да, думаю, что уже все поняли, как я к нему отношусь. Совершенно омерзительный тип. Порочная тварь, упс, занесло, недостойная личность. Размазня. Слюнтяй и нытик. Фуф, немного полегчало. Он совершенно неприятный тип, который вообще не вызывает симпатии. Эгоист, самовлюбленный Нарцисс. Абсолютно безнравственная личность. Тупой, слепой, бесхребетный малец, застрявший в теле взрослого мужика.

Помимо наших ключевых персонажей, не стоит забывать и про других. Агнес, жена Уильяма. Вот она для меня осталась загадкой. Странное, неживое создание. Она даже не помнит, что у нее есть дочь! Софи - вообще невинный ребенок. Ее не любит отец (Уильям), мать вообще не знает о ее существовании. Она настоящий изгой в семье. Я рада, спойлер, что хотя быКонфетка стала для нее той, кто смог подарить ей счастье и любовь. Генри, брат Уильяма, миссис Фокс, Каролина, два дружка Уильяма, мать Конфетки - миссис Кастауэй - все они может и не так много появляются в книге, но несомненно являются яркими персонажами.

Все, что вы прочтете на страницах Фейбер - несомненно заставит окунуться с головой в то место, где обитают наши герои. Удивительно, на сколько легко автор смог воплотить на страницах 19 век. Все это заслуживает отдельной похвалы, т.к. не каждый автор способен на такое! Я прошла этот долгий путь, и перевернув последнюю страницу в 3 часа ночи - было одновременно и радостно и грустно. Грустно ,т.к. интересует дальнейшая судьба героев, радостно, т.к. не знание дальнейшей судьбы, дает читателю вольность фантазии. Кто знает как сложилась их судьба, но каждый из нас сам напишет свою собственную концовку.

4 из 5
P.s. говорят, что сериал ничуть не уступает книге. Побежала скачивать!