На самом деле сегодня творец может быть лишь одиноким пророком, переполненным и буквально снедаемым безмерностью собственного творчества. А я – творец? Раньше я в это верил. Точнее, верил, что могу им быть. В этом-то я сегодня и сомневаюсь. И чувствую большое искушение прекратить эти бесконечные усилия, делающие меня несчастным даже посреди абсолютного счастья, отбросить пустую аскезу, отвергнуть голос, зовущий меня неизвестно куда. Я бы спокойно занимался театром, беззаботно писал бы драматургические произведения на случай и, может быть, даже стал бы свободным. На что мне уважаемое или честное искусство? И способен ли я вообще на то, о чем мечтаю? Если не способен, зачем мечтать?
Продолжаю постигать тайны писательского ремесла. Сегодня - черед закулисья. Святая святых - мастерская творца. Мы в самом деле станем свидетелями творческих мук, приманивания музы, мы сполна погрузимся в океан переживаний автора, одновременно с этим мы восхитимся целеустремленностью и упорством, с которыми писатель создает свои творения, мы вдохнем чуточку его меланхоличных размышлений о жизни (совсем немного: бацилла меланхолии может быть заразной), мире и людях. Мы посмотрим то, что изначально не планировалось показывать, вовсе не предназначалось для наших любопытных глаз, - эскизы будущих произведений, легкие, летящие, они лишь дразнят наше воображение - тех, кто еще с ними не знаком, но после "Записных книжек", думаю, невозможно не включить их в свой виш - "Чума", "Первый человек", "Калигула" и прочие. О сколь много места уделено им автором на страницах своего рабочего инструмента.
Вот это я понимаю: настоящие дневники писателя! Вот чего я жду всегда от подобного рода документальной биографической литературы: мы видим все этапы работы над той или иной книгой, мы проникаемся вместе с автором замыслом, удивляясь, конечно, при этом фантазии писателя, мы следим за ходом продвижения работ, будто надзорные органы - за хитрыми подрядчиками; нам регулярно представляют промежуточные результаты (всегда, впрочем, превосходные. У Камю какой отрывок ни возьмешь - всегда шедевр, всегда хочется заучить наизусть, перелить в память и цитировать при случае - такие уж красивые и мудрые строки обычно выходят из-под его пера), чтобы мы еще в большем нетерпении ожидали их завершения, а под занавес - кучка скупых слов вроде "Сегодня я закончил такую-то книгу..." Я восторгалась при чтении вот этой методичностью автора, его умением на протяжении нескольких лет старательно работать над книгой, не ожидая успеха от переменчивой публики, умения работать лишь для себя, чтобы потушить тот пожар внутри, требующий выплескивания букв на бумагу.
Попутно французский классик развлекает нас своими мыслями об искусстве, литературе, обществе, смерти. Слушать - заслушаешься. С чем-то не соглашаешься, споришь, что-то принимаешь на веру (те же его думы о писательстве, к примеру, ведь кто, кроме самого автора, нам искреннее поведает о том?), что-то оставляешь там, в закоулочках памяти и подсознании "на подумать". Любуешься цитатами, которые выписывает Камю при чтении (да, настоящая книга - это реально его записные книжки), сравниваешь свое и его мнения о прочитанном, берешь что-то из прочитанного им себе на заметку.
Будто бы проживаешь эту духовную, внутреннюю жизнь вместе с автором. Смотришь на мир его взором - трезво-печальным. Учишься мудрости - ей, конечно, научиться нельзя, но отчего бы не попробовать в сто первый раз?
Восхищаешься и говоришь себе, сколь деятельной, насыщенной и продуктивной может стать эта самая духовная, творческая жизнь, если задасться правильной целью, ежедневно трудиться над ее воплощением в реальность, не отступать от задуманного и каждый день стараться быть лучше, чем был накануне.
Не поклоннику подобных книг "Записные книжки" могут показаться хаосом и сумбуром: здесь - об искусстве, там - литературные планы автора на сентябрь 1956-го, на следующей странице - его набросок к "Калигуле"... А лично мне книга именно этим и понравилась. Зацепила своей неупорядоченностью, ведь жизнь тоже сложно уложить в определенные рамки, заковать в границы времени и места: какие-то жизненные сферы выходят на первый план, о чем-то забываем, что-то становится ненужным. И вот так же дневники фиксируют сумятицу мыслей, блуждающих в голове знаменитого француза. Эти мысли позже обязательно оформятся в тексты его замечательных романов, повестей и пьес. А пока - это только мысли - радостные предвестники чего-то прекрасного...
Подобные книги всегда вдохновляют на собственное творчество и свершения на этой стезе. Ведь ты с удивлением обнаруживаешь вдруг, что даже будущим классикам и лауреатам Нобелевской премии по литературе свойственно сомневаться в себе. Ты с ясностью видишь, из какого мельчайшего зерна мимолетной мысли родится потом гениальное творение.
Для меня чтение книги стало одним из самых познавательных литературных мастер-классов. А учиться лучше на опыте лучших)
Кроме того, многое подспудно узнала из данной книги о самом Камо (до этого ничего не знала о важных этапах его биографии), его личных качествах: всегда очень трогательно относился к друзьям и к дружбе вообще, считая ее едва ли не величайшим чудом на Земле, старался не ждать от них ничего или ждать меньшего; был чертовски самокритичным человеком (он в равной мере не принимал ни несправедливой критики, ни несправедливой похвалы), у него были очень теплые, замечательные отношения с матерью - ей он первой позвонил в Алжир после того, как узнал о присуждении ему Нобелевской премии; он никогда не тяготился одиночеством, полагая его если не непременным, то довольно привычным спутником творчества; он всегда говорил, что стремиться в этой жизни (а она у нас единственная, он ведь был атеистом) нужно не к деньгам, не к их зарабатыванию - это будет пустая жизнь... Вот так просто и мудро одновременно он жил. Мысли о смерти - частые гостьи на страницах его записных книжек и дневников. Он словно предчувствовал тот свой скорый уход. Работал непозволительно много. Всегда в разработке у него было несколько книг, и он с ловкостью жонглера лавировал между ними, боясь не успеть высказать главное, накопившееся...
P.S. Из интересных мыслей "на подумать":
Те, кто способен вдохновляться одновременно Достоевским и Толстым и с одинаковой легкостью понимают и того и другого, - натуры опасные для самих себя и для других.
Любовь – трагическая, только трагическая. Трагическое счастье. И когда оно перестает быть трагическим, оно перестает быть, и человек снова бросается на поиски трагического.
Необходимость аристократии. В настоящий момент могу представить себе только два решения: аристократия интеллекта или аристократия труда. Но интеллект сам по себе – не аристократия. И труд – тоже (примеры в обоих случаях очевидны). Аристократия – это не привилегия на определенные права, но прежде всего принятие на себя некоторых обязанностей, благодаря которым становятся законными и права. Аристократия – это самоутверждение и в то же время стремление быть незаметным. Чтобы забыть о себе во имя других (определение долга), интеллект не должен стремиться к привилегиям.
И вот такими любопытными жемчужинами унизана вся книга... Поклонникам жанра советую от всей души.
228 понравилось
