Generation "П". Рассказы

Вы знаете: я не большая поклонница малой прозы. Однако для горячо и давно любимых авторов все же делаю некоторые исключения, как, например, для главного постмодерниста в моей жизни - Виктора Пелевина, чей "Хрустальный мир" перечитываю с завидной регулярностью, каждый раз находя в нем новые оттенки смыслов и чувств.

И все так же мчусь, подобно героям - юнкерам Николаю и Юрию, охраняющим в семнадцатом проезд к Смольному, - навстречу неведомому, все так же терзаюсь вечными вопросами личного бытия: а в чем моя миссия? Как и персонажи, вновь даю обещания стать лучшей версией себя, заранее зная, что хватит меня ненадолго...

Можно придираться к тематике пелевинского текста, исторической точности воспроизводимых им деталей и диалогов, но зачем: постмодернизм, мне кажется, и не претендует на историческую достоверность, это всего лишь вольная фантазия на тему. Важнее другое - идеальная композиция текста и многослойность, тут же побуждающая к рефлексии.

...Они походя, между делом, рассуждают о роли личности в истории, о предназначении каждого человека на Земле, не осознавая, что сами в эти минуты творят историю! История - это же не громкие слова и зачастую не самые значимые даже решения и поступки. От твоего рутинного и обычного действия в самом деле может зависеть судьба страны. И до чего же филигранно и выразительно показывает нам это Пелевин!

Под кокаиновым дурманом проносится в их сознании Россия - хрустальным, ломким шариком, переливающимся всеми гранями. Под этим же дурманом хочется стать лучше. Сильнее. Умнее. Чтобы соответствовать родине, чтобы исполнить свою миссию достойно и до конца.

А наутро - отходняк. Все вчерашнее кажется дымкой, будто было, но не со мной. Туманом развеиваются вчерашние обещания, неслышно подкрадывается жестокая реальность: вот она не спала, пока ты где-то витал в облаках.

Пелевинский текст (практически любой, и этот не исключение) всегда возвращает меня из нелепых фантазий в настоящее, то самое "здесь и сейчас", когда ты вдруг осознанно понимаешь, что от твоих усилий может зависеть чье-то будущее, не только твое, твои сегодняшние решения могут сделать чью-то жизнь чуточку лучше, ты можешь принести своим действием в этот мир больше добра, а своим бездействием (унынием, апатией, сомнением в себе) можешь лишить этот мир крохотной толики счастья, кому-то столь жизненно необходимой.

А кокаиновые дремы и мечты - лучшая, хотя и спорная метафора для побуждающего к самосовершенствованию мотива. Пелевин отчего-то выбрал именно такой образ транса - что ж, его право как писателя выбирать собственные средства достижения замысла.

Темп, ритм, динамика, наложение смысловых слоев, емкие диалоги и потрясающая предреволюционная атмосфера - лично для меня в этой небольшой по объему истории идеально все.

И до чего же органично, на мой взгляд, вплетены в пелевинскую прозу блоковские стихи:

В очередной раз убеждаюсь, что современная российская проза мне решительно чужда! протерла монокль и поправила парик… Или я разбираюсь в ней настолько плохо, что с завидным постоянством вляпываюсь… ой, то есть попадаю на совершенно непотребные книги. – Например, на такие как эта.

О Пелевине слышала много хороших отзывов. Дай, думаю, почитаю… Взяла. Почитала. Думаю с тех пор с трудом.
Меня, как человека, который никогда не употреблял ни наркотических, ни психотропных препаратов, от идеи поедания мухоморов и всасывания кокаиновых дорожек через свернутый доллар совершенно не прет. Однако на середине книги возникло оправданное подозрение, будто меня насильно пичкают грибочками, припорошенными белым порошком… - То ли затем, чтобы я, наконец, благополучно достигла Дзэна; то ли затем, чтобы сама взялась за cочинительство «гениальных» рекламных слоганов; то ли затем, чтобы побыстрее отдала Богу душу, завещая недочитанный «блогбастер» более продвинутым потомкам…

Люди, может, я не понимаю чего? Может, это такой тонкий, завуалированный стеб над действительностью, рассказанный с серьезным умным лицом образованным дядькой? – Только лицо что-то подозрительно серьезное, так что и не поймешь – шутит человек, правду глаголет или сам чего обкурился накануне.

Как очевидно из всего выше сказанного, меня совсем не вштырило. В книге излагается краткая история восхождения на телевизионный Олимп талантливого креатора Вавилена Татарского. Чтобы как-то простимулировать свои мозги на подходе к великим свершениями (как то – придумывание бессмертных видео-роликов), он прибегает ко всякого рода воздействиям на подсознание – начиная от безобидного (на фоне всего остального) алкоголя и заканчивая планшеткой для вызывания духов (и причем тут Че Гевара?!). В итоге осеняющие Вавилена идеи оказываются настолько хороши – что просто язык не поворачивается их пересказывать… А пока я прихожу в себя, можете лично ознакомиться с миром антиутопичной утопии извне – книга до сих пор фигурирует в продаже как пособие для начинающих ПИАРастов. Или кто-то называет подобное «художественной литературой», ась?..

Мне кажется, у любого читателя есть писатель, знакомства с которым он... побаивается. Должно быть, чувствует, что ничего хорошего из этого не получится. Так у меня было с Пелевиным. Я не хотела его читать. Я мастерски его избегала. Все знакомые интеллектуалы пучили глаза, узнавая, что я не читала этого ВЕЛИЧАЙШЕГО писателя современной земли русской. Было немного неловко от собственной необразованности, но тайное неприятие все же было сильнее.

И вот мне пришлось это прочитать. Приятель очень, очень, ОЧЕНЬ хотел, чтобы я почитала Пелевина. Настолько, что привел меня в книжный магазин и купил мне «Generation П» (что тут значит буква «п», мне интересно? неужели злосчастное «пепси»? кстати, почему «пепси», а не классическая «кока-кола»?). Тут мне пришлось сдаться. Я поняла, что, рано или поздно, это должно было произойти. Если ты общаешься с образованными людьми, ты просто должна иметь свое мнение о Пелевине (полная дичь, это навязывание, конечно, но...).

Что же, теперь я имею полное право сказать: «Ну не нравится мне ваш Пелевин!» Чувства меня не обманывали: мировоззрение этого писателя противоположно моему; мы настолько из разного теста, у нас настолько по-разному работают головы, что нам не стоит в принципе пересекаться в этой жизни. Такого духовного отторжения у меня не вызывал ни один русский писатель. Мне может кто-то не нравится, я могу фейспалмить от некой книги, но чтобы мне прямо все не нравилось?..

Начну с самого «прозаичного» – с языка. Чтобы я начала придираться к языку, мне должно стать очень плохо от книги, ибо обычно язык либо нравится, либо... устраивает, т.е. не вызывает негативных эмоций. Активно мне не нравится разве что стиль Стивена Кинга (в русском его варианте), но Пелевин смог его обогнать. У Пелевина какой-то стандартизированный язык. Он грамотный и при этом никакой. Мне кажется, таким языком лет через 20 роботы будут клепать бесчисленные однотипные бестселлеры. Честное слово, я с большим удовольствием почитаю даже Глуховского, притом, что мне не зашел «Текст». И ладно бы был чертов стандарт, который у меня больше ассоциируется с современной переводной прозой (ибо часто переводят словно под копирку, где старая школа?). Но Пелевин очень многословен. Подобное я прощаю только очень элегантной прозе, с множеством запахов и оттенков. Если у вас так много слов, они должны литься, как у Бунина или Булгакова. Но у Пелевина их просто очень много. Много стандартных описаний по делу и без дела. Потому что в книге должны быть описания, понимаете? Описания ради описаний. Чтобы было. И механическим стилем, чтобы я мучилась.

Часто от проблем со стилем идут все прочие проблемы. Например, стандартность персонажей. Ни одного из героев данной книги я не смогла представить живым. Они для меня остались картонками, которые зачем-то разговаривают, но вне текста не живут. Как ни странно, самый картонный из них – это главный герой Татарский. Он скучный – это единственное, что о нем можно сказать. Или унылый. Пустой. Просто неинтересный. Я не люблю главных героев, от которых меня клонит в сон. Я до последнего надеялась, что начну испытывать к герою хоть что-то – интерес, негатив, симпатию, ненависть, любую живую эмоцию. Но – увы. Я ничего не почувствовала. Мне, к слову, говорили, что в книжке есть сюжет. Ну, если сюжет – это хождения из одного места в другое... да, тогда здесь есть сюжет. Но это немного не то, чего я хочу от художественной прозы.

Пелевин, понятно, писал о том, что было актуально в 90-х. Вот та же реклама. Сейчас смотреть рекламу даже десятилетней давности немного кринжово, а рекламу из 90-х – так и вовсе. Отчасти, конечно, было весело, особенно вот это: «Эй, эй, паренек, отправляйся-ка в ларек, ты будешь рад, что не прогадал!» Герои Пелевина как назло занимаются агрессивной рекламой, которая сейчас смотрится зашкварно и испортит репутацию любому, даже самому классному, бренду. Это реклама хайпа, причем дешевого. Она устарела, и читать о ней (а она занимает этак 30-40% от всей истории) скучно. Испытываешь легкий испанский стыд за нее, улыбаться не хочется, скорее думаешь, что за дичь раньше была в головах у людей.

Я лично хорошо отношусь к рекламе. Не той, что как фон появляется на сайтах/улицах, она не вызывает у меня никаких эмоций. Я хорошо отношусь к актуальной рекламе, с которой, как кажется, в России пока туговато (поправьте меня, спецы). У нас по-прежнему лепят однотипную рекламу, которая воспринимается как белый шум, либо насильственно скандальную, чтобы вызвать хайп (но он часто отпугивает, чем привлекает). Мне симпатична лаконичная реклама мировых брендов, без всяких наворотов – просто красиво снятый товар, интересный слоган. Ну, или с социальным посылом (это же у Макдональдса была реклама с парнем и его отцом, в которой парень признавался, что он гомосексуал?). Такая реклама вызывает эмоциональную вовлеченность и связывает товар с положительными впечатлениями от просмотра сюжета. И нужно быть очень талантливым человеком, чтобы с этим не облажаться. Увы, как раз такой рекламы в книге нет (времена были другие). Сейчас она скорее о том, как не нужно делать, если не хотите, чтобы вам прилетело по шапке, как например авторам рекламы для H&M, которые своим слоганом «Самая крутая обезьяна в джунглях» с фото чернокожего мальчика не только вызвали дикую волну хейта, но и способствовали резкому падению продаж сети во всем мире. Можно воспринимать, опять же, как стеб над рекламой в принципе, но и стеб потерял актуальность. Читатель, не заставший 90-е (как я), просто не вникнет в этот стеб, ибо стеб для тех, кто понимает контекст, хотя бы разбирается хорошо в истории 90-х, а как быть с теми, кого 90-е не затронули и не интересуют?

После этой книги Пелевин стал в моих глазах этаким самодовольным в своей мрачности, невероятно пафосным писателем исключительно для тех, кто «в теме». Такие писатели нужны, кто бы спорил, но мне в нем катастрофически не хватило искренности, того обнаженного нерва, который оправдывает существование художественной литературы как искусства. Как рассказчик же о 90-х Пелевин для меня не актуален – опять же, из-за отсутствия эмоций. Для меня 90-е – это «Брат» Балабанова, который вызывает множество эмоций разом – от боли за героя до радости за него же. Пелевин же, со своей холодностью, остается в стороне. Увы и ах. Dixi.

   Мальчик изумительно развивался. Объявления и рекламы сыпались из него, как искры бенгальского огня, и он замечательно руководил остальными детьми. Будущее его было ясным.
( Маргарет Сент-Клэр. "Потребители")

    О том, что нынешнее общество -- общество потребителей ни для кого не секрет. Желтая и не желтая пресса, интернеты и телевизоры открывают и так широко открытые глаза потребителя на то, что им манипулируют оттуда, сверху, что злые гении пропаганды и Пи-Ара формируют общественное мнение и вообще, это всё придумал Черчиль в 18 году козни американских врагов, пытающихся нас отупить и завоевать.

   Пелевин с этим не спорит, наоборот, он настойчиво доказывает, что вся свобода Homo Zappiens (сокращенно -- хз) ограничена выбором между "Кока-колой" и "Пепси". Более того, он не видит в этом ничего дурного.

   Конец света, о котором так долго говорили христиане и к которому неизбежно ведет вауеризация сознания, будет абсолютно безопасен во всех смыслах – ибо исчезает тот, кому опасность могла бы угрожать. Конец света будет просто телепередачей. И это, соратники, наполняет нас всех невыразимым блаженством.

   Место действия -- Москва, время -- эпоха первичного накопления капитала, герой -- среднестатистический недоучка, талант которого -- реклама. Из всех черт характера Татарского самая яркая и определяющая -- цинизм. "Ничего святого за душой" -- это как раз о нём. Как результат -- креативная реклама, адаптирующая иностранные брэнды под русского потребителя.

   Плакат представляет собой фотографию набережной Москвы-реки, сделанную с моста, на котором в октябре 93 года стояли исторические танки. На месте Белого дома мы видим огромную пачку «Парламента» (компьютерный монтаж). Вокруг нее в изобилии растут пальмы. Слоган – цитата из Грибоедова:
И ДЫМ ОТЕЧЕСТВА НАМ СЛАДОК И ПРИЯТЕН.
ПАРЛАМЕНТ

    Кроме рекламы из атрибутов постперестроечной России присутствуют: бандиты, бизнесмены, mersedes 600, пьяный Ельцин, пэйджеры, танки на мосту, палёная водка "Абсолют", хач с автоматом, бодяженный анальгином кокс etc. Но книга не об этом. Волею случая Татарский сталкивается с двумя однокласниками: один приглашает его на работу, а второй угощает грибным чаем... Работа -- рекламный криэйтэр (кто сказал "Бегбедер"?), грибы -- ясно, галлюциногенные (кто сказал "Кастанеда"?). Что было дальше? Остапа Татарского понесло... Живя где-то на грани трёх (как минимум) миров, он знакомится с древним культом, делает открытие за открытием, замечает не виденные раньше закономерности и обратную суть вещей; Знаки Судьбы (кто сказал "Алхимик"?) появляются неожиданно и приводят к ещё более ошеломляющим (для читателя, не для героя, того уже ничем не удивишь) находкам.

   Шо дальше? (кто сказал -- дальше Сорокин? Блин, да кто мне постоянно под руку говорит? Задолбал уже!) Дальше -- полный Generation "Пи". Но это всё спойлеры, а тут я хотел о книге...

    Грамотно построена, вот что. Поднапрягши читателя сложными, эмоционально напряженными фрагментами, автор дает на страничек пять отдохнуть и поржать над рекламными концепциями, погрузив во мрачную атмосферу вавилонской мифологии -- выдергивает в предельно реальный мир матушки России, прочитав философскую лекцию о анально-оральных wow-импульсах, ставит следующей парой в расписании компьютерную графику. Прелесть в том, что эти фрагменты связаны между собой не только сюжетной линией, но и гиппертекстово -- по всему роману расбросанно множество тегов, делая его спутанным в плотный клубок взаимосвязей.

   Юмор. Спсифичсский... Черный. Едкая ирония и злой сарказм. Стёб и троллинг. Явное издевательство и полное безобразие =)

   Автор призывает... Да ни к чему он не призывает! Просто констатирует факты. Выбор "кем быть" остается за читателем, Пелевин просто уточняет, что выбора, собственно нет.

   Ну и буддизм. Какой же это Пелевин без самопознания и выхода из материального тела. По этому поводу цитата и нею я эту писанину и закончу.

   Есть три буддийских способа смотреть телевизор. В сущности, это один и тот же способ, но на разных стадиях тренировки он выглядит по-разному. Сначала ты смотришь телевизор с выключенным звуком. Примерно полчаса в день, свои любимые передачи. Когда возникает мысль, что по телевизору говорят что-то важное и интересное, ты осознаешь ее в момент появления и тем самым нейтрализуешь. Сперва ты будешь срываться и включать звук, но постепенно привыкнешь. Главное, чтобы не возникало чувства вины, когда не можешь удержаться. Сначала так со всеми бывает, даже с ламами. Потом ты начинаешь смотреть телевизор с включенным звуком, но отключенным изображением. И наконец, начинаешь смотреть выключенный телевизор. Это, собственно, главная техника, а первые две – подготовительные. Смотришь все программы новостей, но телевизор не включаешь.

Идея рекламировать данную книгу и восхвалять её с максимальной оценкой, наверное не самая лучшая мысль, даже при условии того, что автор рецензии не последний представитель маркетинга, среди людей крайне разочарованных в данном направлении, как в необратимом способе воздействия на аудиторию и попытке заработать на хлеб, но я всё же попробую донести свою крамольную мысль, потому что текст произведения частично направлен именно на этот упоминаемый феномен... Здесь ещё много сказано про общество потребления, влияние рекламы, употреблении мухоморов, несовершенство выбора власти и частично прожитое время. Но целиком дело не в этом и в количестве людей, прочитавших произведение, не в их возмущении выраженном в крайне низких оценках. Самый главный вопрос состоит в том, что есть ли среди списка читающих прослойка людей, которые не в курсе существования этого произведения автора? Думаю, что все кто до сих пор не читал, уже как минимум, знают, но почему-то откладывают, просто боясь разочарований в написанном тексте. Потратить время на скучную литературу, которую трудно понять и неизвестно есть ли в ней что-либо высокое или хотя бы близкое взгляду. Может быть это выглядит правильно... "А может всё-таки зря?" - подумал я и решил прочитать эту книгу. И знаете... Не пожалел. Именно поэтому я решил написать рецензию, направленную в виде мишени, на подобных людей, испытывающих тяжесть сомнений. Вовсе не для упоения высотой собственной мысли и её выражении в строках рецензии. У меня её крайне мало, в отличии от точащих душу сомнений. Поэтому я дрожащей рукой вывожу заголовок вопросов, призывающих к рефлексии по поводу прочитанных букв:

"Что мы имеем сегодня? Насколько произведение является актуальным и понятным читателю? Выходит ли олицетворять себя с главным героем, если он не человек, а эпоха?"

Для того, чтобы ответить на список данных вопросов необязательно употреблять мухоморы. Нужно просто задуматься, разразившись собственной мыслью, не подсмотрев в тексты въедливых критиков и попробовать опереться на мир своих ощущений. Так вот, что я почувствовал и что увидел в прочитанных строках... В моих усталых глазах пластмассовый мир давно победил и с этим просто необходимо смириться, равнозначно, как и признанию факта влияния этого романа на мировоззрение многих людей, где написанный текст является симбиозом сконструированных взглядов на жизнь. Обратный эффект, где одно порождает другое и отдаёт обратно в два раза больше, насытившись энергетикой мысли дающего. Вот так бы в идеальной любви, где каждый думает не о себе, а о чувствах партнёра, но такое чаще бывает только в утопиях...

Время безнадёжно уходит и часть литературы, принадлежащая лишь для определённых периодов должна быть написана и прочитана именно в этот строго отведённый период, пускай так и не став заслуженной классикой. Это не делает её плохим продуктом авторской мысли и поводом обходить стороной написанный текст, а лишь характеризует продукт с определённым сроком годности и употребления в качестве прочтённых страниц и тщательно поглощённых идей. Сегодня содержимое романа не будет полностью понято тем, кто не стоял у ларьков, высчитывая мелочь на жвачку или помятую пачку парламента. Его не поймёт тот, кто не видел обращение бывшего президента в новогоднюю ночь и тот, кто не толпился в очередях за бройлерной курицей. Они выдернут лишь определённые символы, которые будут предельно доступны, но непонятны уму, который не пережил определённых желаний и не постиг желаемых перемен в размеренной жизни. Но и те кто в нём жил, могут всего не понять или не просто не захотеть понимать за первым слоем ненужной мишуры и натянутых декораций...

В основе романа лежит влияние рекламы на общество потребления и время первичного накопления капитала, когда любой мог получить что угодно, при наличии сил, оружия, влияния и жажды получения денег. Когда любой человек из ларька мог бояться или сделать так, чтобы боялись его. Дрожал или брал чужое при помощи силы.

«Generation "П"» (также - «Поколение "П"») - постмодернистский роман российского писателя Виктора Пелевина о поколении россиян, которое взрослело и формировалось во времена политических и экономических реформ 1990-х годов. Действие романа разворачивается в Москве, где главный герой романа - Вавилен Татарский (собирательный образ «поколения "П"» - поколения семидесятых), интеллигентный юноша, выпускник Литературного института, получивший своё необычное имя от отца - поклонника Василия Аксёнова и Владимира Ленина, благодаря нелепой случайности попадает в мир рекламы и открывает у себя талант - сочинять рекламные слоганы. Таким образом, он становится сначалакопирайтером, затем «криэйтором», где основной задачей Вавилена становится адаптация рекламы зарубежных товаров к отечественнойментальности. Именно через её призму автор говорит об особенностях людей, проживающих на территории стран, бывших участниц СССР. Затем Татарский становится творцом телевизионной реальности, замещающей реальность окружающую. Он участвует в создании телеобразов государственных деятелей и самой политической жизни страны с помощью компьютерных технологий. Однако он постоянно мучится «вечными вопросами», кто же всё-таки этим управляет. И в конце... Впрочем, для этого нужно читать саму книгу, а не только текст данной рецензии...

Роман несёт в себе множество мыслей, вопросов, символов и фраз, что можно разбирать на цитаты. Но как говорит в тексте сам автор: "Не ищи во всем символического значения, а то ведь найдешь. На свою голову." (с) В. Пелевин. Здесь можно наслаждаться лишь самой эпохой и мыслью, без бесконечности поиска. Принять на веру, выучить наизусть и твердить культовое: "Ничто так не выдает принадлежность человека к низшим классам общества, как способность разбираться в дорогих часах и автомобилях" или "В наше время люди узнают о том, что они думают, по телевизору", где передано не только то время, но и его плоды, что не видоизменились сегодня.

Здесь есть поиски национальной идеи, пересечение с другими книгами, что будут написаны позже, попытки пророчества судьбы, теория заговора, чёрный юмор, религии, цинизм, экономическая теория поглощения и выделения денег, для потребляющей массы на основе теории Фрейда, что достойна отдельных аплодисментов не считая комичного способа изложения мысли. И вы всё ещё спрашиваете стоит ли это читать? Тогда мы идём к Вам!

Можно ещё много чего рассказать, только придётся прибегать к содержимому и всё это уже кажется лишним в попытке рассказать суть или для убеждений читать, которых и так слишком много написано выше...

Что в итоге? Произведение на любителя... Только что он именно любит в литературных познаниях? Это должен быть человек с желанием копаться в прошлом, через призму галлюцинаций, слоганов, символов, вопросов, буддизма, конструкций, образов и морали. Любитель цитат, запутанных смыслов и фраз и знаете... Наверное, я подобный любитель и прочитанные строки принесли мне огромное удовольствие, пускай и оставив слишком много вопросов для будущих рассуждений. Идеально ли это произведение? Пожалуй, что нет, о чём свидетельствует разброс в диапазоне оценок, но, наверное, никто из людей не станет отрицать факт, что оно действительно является культовым и переносит в другое пространство, заставляя задуматься над количеством совершённых ошибок и даёт поводы понять мотивы стремлений.

Время безнадёжно уходит и многим уже не выйти из стенок ларька, чтобы забрать по праву чужое, сделав своим. Наверное, это всё к лучшему... Кто управляет всем этим? Пространством наших умов и собственных мыслей? На время прочтения ими будет орудовать автор романа, а дальше... Мы будем наивно полагать, что ко всему пришли сами, без помощи поводырей и чьих-то советов. Ко всему чем мы довольны или вызывает агрессию. К тому, что нам дорого или мы ненавидим. Эту книгу точно стоит прочесть, пока не стало слишком поздно, чтобы понять и чтобы вспомнить.Для того, чтобы осознать многие вещи... Степень таланта, возможности манипуляций и силу психотропных веществ. Наивные поиски национальной идеи и призрачность всего, что ускользает сквозь помятые пальцы. Хотя с другой стороны, когда не думаешь, многое становится ясно. И мне предельно понятно, что на фоне множества книг эта стоит внимания. Рекомендую.

"Читайте хорошие книги!" (с)   

Виктор Олегович Пелевин – это писатель на рубеже веков, на рубеже советского и русского, на пороге технологического прогресса и эпохи информации. Он стал олицетворением всего нового и необычного в культуре. Мистическая фигура автора отразила новые веяния литературы, а известный роман “Generation П” стал символическим отображением эпохи свободы, сатиры и ужаса перед будущим.

Роман начинается с объяснения самого названия. Сама буква “П” литературоведами после выхода романа стала трактоваться по-разному, но на первых страницах Пелевин утверждает, что это именно поколение “Пепси”. Автор говорит об истоках возникновения новых людей, их целях, мечтах и антирусском заговоре, который отражается в новом культе денег. А визитной карточкой “новой России” Пелевин считает рекламу с обезьяной за рулём джипа. Таким стало новое время, но все его тонкости будут раскрываться с сатирой и юмором по ходу сюжета романа.

Затем следует знакомство с главным героем – Вавиленом Татарским. Его имя составлено из слов “Василий Аксёнов” и “Владимир Ильич Ленин”. Но сам Вавилен стеснялся своего советского прошлого. Герой бессознательно хочется отречься от связей со старым государством. Поэтому всем говорит, что его отец увлекался историей древнего востока, следовательно, назван он в честь древнего великого города – Вавилона. А в 18 лет уже специально сменил имя. Такая отчуждённость и страх от своего прошлого стали частью нового сознания молодёжи девяностых годов. Массово стали ругать советскую власть, тиранический режим, говорили о лагерях, расстрелах, поэтому естественной реакцией стала критика своего прошлого.
Биографий главного героя частично является биографией самого Пелевина. Вавилен бросил технический институт, чтобы посвятить себя литературе и изучению языков народов СССР, а Пелевин бросил МЭИ, чтобы поступить в Литературный институт имени А. М. Горького.

Союз развалился, а профессия Татарского оказалась не востребованной в новых реалиях. Но с Пелевиным случилось наоборот, потому что прославился он как писатель именно благодаря свободе слова и возможности создавать произведения без цензуры партии. Такие тексты просто не прошли бы.
Краткое резюмирование важных событий в жизни главного героя может быть связано с традицией жанра жития святых из древнерусской литературы. Это краткая биография, которая должная немного раскрыть нам героя, чтобы уже подвести к основному действию. Если в житиях это были чудеса, творимые святым, то в “Generation П” сюжет закручивается вокруг таинственных историй и цепочке случайностей, происходящих с главным героем.

Таким предстаёт перед нами Татарский. Образ всего поколения Пепси. В новой эпохе, в новой стране он оказывается обычным продавцом в ларьке, но жизнь круто переворачивается с появлением Морковина, который занимается рекламой. Герой обретает совершенно новую профессию для того времени – копирайтер. По сути, он и стал переводчиком, только теперь переводит “западные рекламные концепции на русский менталитет”.

Пелевин тесно сплетает выдумку и реальность. В его романе люди становятся самыми невероятными проекциями, боги оживают и даже помогают людям, а человечество неумолимо ведёт мир на грань катастрофы. При этом, текст Пелевина удивительно сплетается в единый клубок культов, магии и религии. При этом развивает традицию русской постмодернистской прозы.

Во-первых, он использует метатекст. Папка-скоросшиватель “Тихамат” – это удобный инструмент для автора. Так он может рассказать о мифе про богиню Иштар, обрисовать нужные детали. Читатель знакомится с нужной информацией вместе с главным героем, поэтому мы можем и дальше видеть всю картину происходящего от его лица. Собственно, метатекст – это набор связанных с каким-то произведением текстов, помогающих понять текст или его роль в культуре. И получается так, что один художественный текст обслуживает другой художественный текст, находясь внутри него. Потому что сам миф в папке “Тихамат” сильно разнится с реальным мифом, хоть и исходить из исторических источников.

Во-вторых, отсылки к философии Бодрийяра и его симулякрам. Если кратко, симулякр – это знак, который ничего не означает, или просто подобие. Когда Вавилен пробивается на телевидение, ему открывается великая тайна новой российской действительности – всё, что происходит по телевизору, симуляция. Нет никаких политиков, никаких событий, за всё отвечает продвинутый компьютер и сценаристы. Вот и получается, что телевидение является отражением симулякра, когда нам показывают не просто цифру, а цифру, за которой ничего не стоит. Знак не копируется, потому исходного знака нет, он создаётся в умах сценаристов. Бодрийяр же развивал эту тему в нескольких эссе о “Войне в заливе”. Он утверждал, что телевизор транслирует нам неправдоподобные события. Война действительно была, но вопросом остаётся то, на сколько правдиво её отобразила пресса и журналисты.

В-третьих, многозначность и жанровая многоплановость. Пелевин заигрывает с читателем и создаёт вместо обычной пародии – самопародию, когда ирония становится основным способом отражения мира. При этом, уже в первых строчках романа, когда автор рассуждает над буквой “П” в названии, реализуется многозначность, характерная для литературы постмодерна. Да и жанр текста трудно определить. В романе присутствуют и фантастика, и мистика, и даже боевик.

Само пространство романа не едино. Пелевин на фоне событий из жизни Вавилена вставляет и миф о Иштар, и самоучитель по маркетингу, и статью Че Гевары. И композиция тоже разрозненна, но все линии пересекаются в финале произведения.

Пелевин любит оставлять, так называемые, “пасхалки”. Это намёки о том, что будет ждать читателя в конце. Какие-то незначительные детали, картины, персонажи или образы, важность которых можно оценить только при повторном прочтении, что стимулирует интерес читателя.

Например, ещё на зиккурате Татарский находит три предмета: пачка сигарет “Парламент”, монета с Че Геварой и точилка в форме телевизора с глазом. Слоган для рекламы сигаре станет для него важным моментом в карьере, потому он очень долго не мог ничего придумать. Позже дух Че Гевары поведает ему о тайнах маркетинга и новом миропорядке. Именно он расскажет об эффекте “oranus” и новом человеке – “homo Zapping”, где “Zapping” означает “переключающийся”, что тоже является языковой игрой, ведь это слово очень схоже со словом шопинг, активно вошедшее в обиход русского языка. А уже телевизор с глазом это прямая отсылка на конец романа, когда Татарский тоже станет симулякром, телевизионным образом. И неизвестно, что в целом с ним станет.

При этому, Пелевин чётко вырисовывает картину распада не только государства, но и мира в целом. На телевидении говорят, что показывать нарисованных вождей, президентов и лидеров придумали ещё американцы и таким занимаются по всему миру. Культ поклонения Иштар, по своей сути, поклоняется деньгам. Они все прекрасно понимают и знают миф о богине. Все знают, что может пробудиться пёс, который уничтожит весь мир. Но они продолжают желать денег и подводить человечество к апокалипсису.

В романе важен именно культ денег. Люди, которые проходили три халдейские загадки, могли купить три подсказки, чтобы открыть их на зиккурате. Но неизвестно, помогли бы они им или нет. Это называлось Великой Лотереей. И так Пелевин отображает веяния эпохи. Люди после распада государства стремились к лёгким и большим деньгам. Но, если следовать логике Че Гевары, импульс должен был их заставить всё сразу спустить на какие-то развлечения. Что, собственно, и происходило. Существует множество реальных историй, когда люди, выигравшие в лотерею, тратили всё за год или даже меньше.

Азадовский яркое олицетворение людей культа денег. Именно его избрала богиня Иштар, потому что чувствовала не его знания, а его желание к большим деньгам. Он открыл целую выставку картин, где вывешивались не картины, а лишь их ценники, договора о покупке. Люди могли удивляться лишь цифрам, огромной стоимости, и Азадовский прекрасно понимает, в каком он теперь мире живёт.

Роман Пелевина “Generation П” - это яркое произведение русского постмодерна. В нём смешивает привычная реальность и миф. Люди становятся рабами свои прихотей, готовы поклоняться любым культам, лишь бы стать богаче. Таким стало отображение эпохи, в которой жил и творил Виктор Олегович Пелевин.

Ностальгия по лихим 90-м (со всеми соответствующими духу этому прекрасному времени атрибутам, даже про Севен-Ап автор вспомнил:), ода копирайтингу и рекламе, промывающей мозги и формирующей сознание, черный пиар, галлюцинации в духе Кастанеды, сатира на общество потребления, когда "имидж ничто, жажда все" - чего только в этом романе нет.

"И поневоле задумаешься об изначальном превосходстве западной пропаганды, в более широком смысле - о невозможности информационной конкуренции интровертного общества с экстравертным"

"В информационную эпоху сублимации подлежит не столько сексуальность, сколько та энергия, которая растрачивается на бесцельный ежедневный просмотр телепрограмм" (дельная идея, как и вообще многие мысли в этой книге)

Увлекательно, искрометно, философски умозрительно и очень жизненно. Хотя здесь и есть главный герой - Вавилен Татарский - талантливый копирайтер, выпускник филфака, торговавший сигаретами в ларьке, когда на его голову внезапно свалилось счастье в виде новой работы, более необходимой в России, чем переводы с я зыков СССР (специальность Вавилена), это роман больше об эпохе, о силе пропаганды и рекламы - о стихийных силах, которые управляют нами, пусть и часто в бессознательном плане.

- Слушай, я чего понять не могу. Вот, допусти, копирайтеры им всем тексты пишут. Но кто за тексты-то отвечает? Откуда мы берем темы и как мы определяем, куда завтра повернет национальная политика?

• Большой бизнес. Про олигархов слышал?

- А вот цинизма п

• Это легко.

  Главный герой невероятно находчивый. А как он увлечен своей работой) Чего стоит только эта его записная книжечка, куда он вносит все идеи, рекламные концепции, слоганы, внезапно посещающие его между делом.

  Про технологию политики очень забавно написано: все политики - просто выдуманные образы, в которые мы верим благодаря красивой телекартинке.

  "Выборы у нас честные, как в Америке"

  "Телевидение в России является силовой структурой"

  5/5, книга-праздник, водоворот живых мыслей и человеческих чувств (пусть и зачастую в весьма грубой форме, зато очень правдоподобно), и даже философских отступлений (особенно после или во время галлюцинаций), типа того, что мы ведь покупаем вообще не какие-то товары или услуги, мы хотим приобрести некий образ жизни, а в итоге приблизиться к счастью.

  "Бесконечное счастье не передается посредством визуального ряда"