Священная книга оборотня

Обожаю Пелевина за то, как ловко и красиво он может завуалировать истину, раскрывающую глаза на некоторые вещи, в вульгарный контекст, при этом всем жонглируя довольно интересными выражениями. Что слог, что многочисленные отсылки и скрытые смыслы оставляют поистине неизгладимое впечатление на читателя. Тем не менее, считаю что главная его особенность в том, что каждый читатель здесь увидит свое.

Очередной прочитанное творение моего любимого автора. По началу казалось чем-то скучноватым, но подводя итог уверенно могу заявить что явно не хуже "ЧиПа", скорее даже стоит с ним на одном уровне. Присутствует и доля юмора, и некоторая пища для размышлений, а по канону раскрывается еще и тема любви.
В целом романом про фурри что отныне занимает отдельное место в моем личном топе доволен, без сомнений ставлю твёрдую пятёрку.

Кстати говоря, пока что это единственный автор, за большинство книг которого я могу смело браться, зная что финал меня не разочарует. Однако по моему мнению, самый смак тут именно в самом процессе чтения, а не концовке.
Так же заметил у него одну интересную тенденцию - связывать между собой героев совершенно разных произведений, особенно с помощью всяких мелочей. И чем больше его книг ты читаешь, тем больше таких "пасхалок" начинаешь видеть. Порой создается впечатление, что Витька изначально придумал всю эту свою огромную литературную вселенную, и только потом потом разбил ее на отдельные книжечки, ибо такое количество сюжетных переплетений просто невозможно создать, придумывая каждую книгу по очереди. Так или иначе, несмотря на контекст, основная мысль и посыл, что он пытается донести до своих читателей, практически везде один и тот же.
Именно по этой причине я думаю нет особой разницы с какого произведения начинать знакомиться с данным прекрасным автором.

Тот самый случай, когда актуальность книги, написанной больше пятнадцати лет назад, равносильна линейной функции, что стремится исключительно вверх. Высмеивание недостатков окружающего нас общества легко трансформируется под современные реалии, поскольку изменения лишь косметические. И не остаётся никаких сомнений, что благодаря смеху, информация, равно как и пища для размышлений, усваиваются гораздо лучше.

С первых же страниц читатель знакомится с кумой-лисой, которая горазда на любые сказки дабы и историю свою рассказать и в глазах читателя себя обелить. Наделив свою героиню хитростью и расчётливостью, писатель не забыл про то, что во всём нужно соблюдать баланс и сделал её представительницей древнейшей профессии. И самое забавное во всём этом, заключается в том, что даже самые радикально настроенные представители тех или иных течений не могут ничего поделать против подобного приёма. Им остаётся лишь молча аплодировать умелости автора, которому удалось не перейти невидимую грань.

Но несмотря на ту мудрость, на те размышления, которыми лиса пытается замылить свой образ в наших глазах, она не только внешним обликом, но и своими поступками убеждает нас лишь в своей незрелости. С каждой новой главой в своих отношениях, она теряет контроль над собой и открывает себя настоящую. А затем, разводя, невидимыми для глаз читателя, руками, словно кричит от бессилия: «Не виноватая я! Он сам пришёл!»

Однако любовная история носит исключительно юмористический характер и появилась в книге, как отвлекающий манёвр, который помогает пытливому читателю передохнуть. А также является остовом для основной повествовательной линии, которая в свою очередь, в силу своего сложного восприятия, будто накладывает невидимые руки на шею читателю. Особенно, если тот не готов к столь неожиданным встречам, когда философская составляющая тянет одеяло на себя, сверх всякой меры.

Но как ни крути, Пелевин именно про философию. Вот только писать тут особо нечего, поскольку здесь нужно думать. А писать пускай продолжает именно он.

Оценку в три балла, хочу поставить отнюдь не книге, а себе и своей эрудированности, за то, что не смог трансформировать восприятие, а лишь воспринимал трансформацию.

Brothers and sisters unite,
It’s the time of your lives
Coldplay

  После моего возвращения из армии я обнаружил, что моё отношение к художественной литературе сильно изменилось. Если сказать кратко, то вместе с тем, что я стал ещё серьёзнее относится к тому, что читаю и как, я стал спокойнее и мягче относиться к тому, к чему бы прежде так не отнёсся, в том числе к оценке творчества Виктора Пелевина. Вот вам пример моей прежней реакции на тогда только вышедший в 2014-ом году роман «Любовь к трём цукербринам» .

Возможно, что «Любовь к трём цукербринам» действительно слаб (для того, чтобы уверенно утверждать, мне нужно его перечитать), но зато я точно помню и знаю, что руководило мною в тот момент. Главная причина, по которой я так яро обрушился на него была в том, что я получил не то, что ожидал, потому что то время было временем зарождения моего интереса к постмодернистской литературе, и параллельно с «Цукербринами» я тогда читал или уже успел прочесть перевод книги Томаса Пинчона «Gravity’s Rainbow» , впечатление от чтения которой я и сравнил с впечатлением от несчастных «Цукербрин». Я помню, что во мне буквально всё кипело от того, что в них я увидел жалкую пародию на то, что считал настоящим постмодернизмом - однозначно, она не попала тогда под мои признаки настоящего, хорошего постмодернистского произведения (сегодня же мне смешна такая оценка в принципе, потому что читая сейчас «Gravity’s Rainbow» я обнаружил, что она мало общего имеет с тем опусом, что я на самом-то деле тогда прочёл - с её переводом «Радуга тяготения» ). На тот момент я был абсолютно искренен в своей беспощадной критике «Любви к трём цукербринам» и готов был аргументированно её отстаивать, руководствуясь своим видением "хорошего постмодернизма". Дочитав сегодня «Священную книгу оборотня», я ещё раз обдумал в чём именно я был не прав: в форме выражения своего мнения - для меня сегодняшнего она является примером атавизма радикального непринятия чужого мнения в силу ошибочного восприятия этого мнения как прямую атаку на моё мнение касательно того, что я считаю имеющим право на существование, а что нет, а так же примером банальной нехватки умений профессионально доводить до конца своё действие, придавая ему законченную форму цельной, аргументированной мысли. Помимо этого сейчас я стал иначе относиться к содержанию художественных произведений: мне уже в меньшей степени важно то, с помощью каких кирпичиков автор складывает своё произведение (будь то "Матрица" или игра Angry Birds как в «Цукербринах»), потому что мне важен в первую очередь смысл того, что он транслирует своим произведением, вернее не "смысл", а возникающий от чтения вектор мыслительной направленности, который представляет сумму формы произведения, его содержания, и всего того, что к нему относится уже за пределами книги, в что входит в том числе и мой личный опыт его прочтения и сопутствующие этому события (например, встреча с автором или просмотр интервью с ним). Насколько я помню, в «Любви к трём цукербринам» Пелевин главным образом транслировал свою рефлексию о тогдашней стремительно набирающей темпы всеобщей интернетизации (о как новой над-реальности) и размытии границ между обычной жизнью и вымышленной над-реальностью, и о том, что ему, собственно, наплевать на то, что происходит, потому что он "в своём познании уже преисполнился" и ему остаётся только разводить руками. Теперь же, продолжив читать предшествующие «Цукербринам» произведения Пелевина, мне яснее становится его позиция по отношению к читателям, потому что он одним из первых подробно описал то, что нас тогда окружало и что будет окружать, а его воспринимало большинство читателей лишь как "смешного чувака, пишущего книги про галлюциногенные грибы" (именно в такой форме впервые я и узнал от окружающих взрослых (!) ещё в школьные годы о Викторе Пелевине, впервые столкнувшись с людским невежеством и с тем, как люди работают в большинстве своём с литературой - никак). Конечно, он сам в этом виноват, но поскольку они оценивали его тогдашние произведения через призму "грибов" и "забавного затворника" по той причине, как я считаю, что им просто не хватило либо навыков, либо банально желания попытаться понять его произведения, он, расслабившись из-за отсутствия конкуренции, начал в сравнении со своими старыми произведениями халтурить и попал ровно в ту же ловушку, что и тогдашний я - мне не хватало навыков огранять форму своих мыслей, а он эти навыки потерял или забыл, как ими пользовался прежде, начав использовать зачем-то действительно заезженные уже до дыр отсылки к культурным феноменам (например, к "Матрице"), отчего вектор направленности его мыслей терялся в этих неудачных примерах формы его сочинений. Уже после «Цукербрин» волна критики его нового творчества только возрастала, и для того, чтобы снова "оказаться в седле" Пелевину, понадобилось сильно разозлиться на рецензии Дмитрия Быкова о его «Смотрителе» и «Лампе Мафусаила...» , в которых он уже чуть ли не ставит Пелевина на полку к исписавшимся авторам, но зато благодаря этому случился ренессанс в виде «iPhuck 10» (во время службы в армии я случайно однажды начал читать его с экрана телефона и дочитав до конца ознакомительного фрагмента дал зарок себе дочитать книгу по возвращении домой, потому что Пелевин is back again).

  Вы спросите: "К чему вся эта преамбула о «Цукербринах» в рецензии на «Священную книгу оборотня»?", - на что я отвечу, что дело в том, что именно об этом она и заставила меня задуматься: о том, что впечатление от результата чтения в огромной степени заложены в самом читателе уже до того момента, как он откроет книгу, потому что он может быть как и в положительную сторону, так и в отрицательную ослеплён-окрылён своим предвзятым (не в негативном смысле слова, а нейтральном) комплексным отношением к работам автора, и в погоне за "сверхоборотнем"-впечатлением читатель упустит, что оно уже находится в нём самом, и он "не в ту сторону воюет", когда начнёт его критиковать, оценивая.

  «Священная книга оборотня» является классическим примером литературы постмодернизма, играющая со старыми (даже сказочными) феноменами. В основе произведения Пелевин использовал сказочный образ кумушки-лисы, которая "мимо пробежала, хвостиком начудила" и устойчивое выражение "оборотни в погонах", с чьей помощью он сформулировал свои идеи о том, как в то время, когда ничто не представляет ценности (книга была издана в 2004-ом году), можно снова находить какие-то смыслы и самое главное - в ком их искать. Прекрасно понимая, что "никаких философских проблем нет, есть только анфилада лингвистических тупиков, вызванных неспособностью языка отразить Истину", Пелевин, как это не странно может звучать от человека, написавшего «Числа» или «Generation П» , отводит чувству взаимной любви большое значение, показывая, как с помощью неё можно духовно стать богаче и мудрее, одновременно с этим напоминая читателю, что на самом-то деле любви не существует - есть известные механизмы гормональной привязки и чувства страсти, похоти, вожделения, зависимости, манипуляции, а корни же того, что по его мнению может привести к обогащающей обоих партнёров любви, находятся в самом человеке и в его представлении о ней и тем, как он с этим представлением работает, но в тоже время любовь никогда не подчинится рациональному разуму:

В любви начисто отсутствовал смысл. Но зато она придавала смысл всему остальному. Она сделала мое сердце легким и пустым, как воздушный шар. Я не понимала, что со мной происходит. Но не потому, что поглупела — просто в происходящем нечего было понимать. Могут сказать, что такая любовь неглубока. А по‑моему, то, в чем есть глубина — уже не любовь, это расчет или шизофрения.

Задние ряды уже догадались, что тут можно приплести метамодернизм и то, как Пелевин уже в 2004 году описывал его идеи, но я не считаю, что это будет верно, потому что я склоняюсь считать «Священную книгу оборотня» всё-таки психофилософским сочинением в частности из разряда "Кастанеда для чайников" или отдельное эзотерическое (пелевинское) учение "для чайников" в общем, то есть на мой вкус истории не хватило художественной глубины для того, чтобы я мог поставить его в один ряд с произведениями метамодернизма. Да и не в -измах дело, потому что дух времени что в «Священной книге оборотня», что в предшествующих ей «Числах», соответствующий российской действительности, представлен в обоих работах с невероятной (сегодня уже даже пугающей), предсказывающей будущее точностью. Неслучайно из книги в книгу Пелевин обращается к теме чикизма, олигархии и описывает полную доминацию этих социальных страт над институтом культуры в частности и вообще над всей нашей жизнью в целом, потому что:

Любой серьезный человек, чем бы он ни занимался, подсознательно примеривается к нарам и старается, чтобы в его послужном списке не было заметных нарушений тюремных табу, за которые придется расплачиваться задом. Поэтому жизнь русского мачо похожа на перманентный спиритический сеанс: пока тело купается в роскоши, душа мотает срок на зоне.

Я, кстати сказать, знаю, почему дело обстоит именно так, и могла бы написать об этом толстую умную книгу. Ее мысль была бы такой: Россия общинная страна, и разрушение крестьянской общины привело к тому, что источником народной морали стала община уголовная. Распонятки заняли место, где жил Бог — или, правильнее сказать, Бог сам стал одним из «понятиев»: пацан сказал, пацан ответил, как подытожил дискурс неизвестный мастер криминального тату. А когда был демонтирован последний протез религии, советский «внутренний партком», камертоном русской души окончательно стала гитарка, настроенная на блатные аккорды.

И в конце страшный вывод: но как ни тошнотворна тюремная мораль, другой ведь вообще не осталось.

  Пока лишь нескольким романам Пелевина удалось стать моими любимыми - «Омону Ра» и «Generation П» . Много его работ я ещё не читал, но думаю, что вряд ли что-то сильно изменится в другую сторону в этом вопросе, потому что остальные прочитанные мною тексты Пелевина (кроме упомянутых двух и ещё «Жизни насекомых» ) для меня как эссе, предлагающие отправится в легкое путешествие в психологическую метафизику с присущим им узнаваемым злободневным колоритом, но от этой лёгкости они не становятся хуже - я не могу назвать их любимыми, функцию же они свою для меня выполняют.

Минус балл за мизогинию и за то, что автор даже не старается сделать вид, что роман от лица женщины. Правда, я не знаю ни одной особи женского пола, которая называла бы свои молочные железы "грудками". Грудки - это что-то куриное или индюшачье, но не женское. Даже "титьки" звучало бы более естественно.

Еще минус балл за неостроумную матерщину. Ну правда, мальчику сорок лет и его смешит слово "х..й"? Могу только посочувствовать. Причём я искренне не против любых языковых средств, когда они по делу либо изобретательно употреблены. Тут же такое ощущение, что чувак просто разгоняет другим чувакам, этакий письменный камеди клаб.

Ну и полбалла просто за то, что мне не очень понравилось. Вся книга - какой-то сборник гэгов. Не буду сильно удивлена, если вдруг узнаю, что автор за неделю до дедлайна вспомнил, что ему ж книгу сдавать, намахнул и сел писать. Написано умело, видна уверенная и опытная рука, но и нахрап тоже виден.

Если говорить о плюсах - ни разу не захотелось взять в руки карандаш и нафиг всё повычеркивать. Для меня лично отсутствие лишних мест - огромное достоинство и признак хорошего автора, с чьим творчеством у меня еще может сложиться. Динамичный сюжет, небольшая интрига, налёт ностальгии по прошлому - всё это не дало бросить книну куда подальше. Читается относительно легко (если не коробит особо от мата и секса), и местами бывает очень смешно и очень интересно. Так что в целом сильно не мое, но книга неплоха.

Наверное, это одно из лучших произведений Виктора Пелевина. Не помню, когда в последний раз, я приходил в восторг от прочитанного и по нескольку дней размышлял над тем, что почерпнул. Оказалось, я ещё способен восторгаться...
В этом произведении нет разрывов в повествовании, Лиса рассказывает историю последовательно, если говорит о прошлом, то не падает в прошлое, а просто вспоминает - это очень облегчает восприятие текста.
Этот роман написан так, словно Пелевин собирался после него завязать с публикацией своих произведений - он записал всё, что к тому моменту понял в жизни (а понял он в свои тогда 42 года, поверьте, немало), подвел итог и именно закончил роман. Все более поздние его книги в конце просто сведены на нет, они не закончены, повествование слабеет, мелеет и прекращается.
"Священная книга оборотня" настоящий шедевр не замороченной практической философии для обывателей начала 21 века. В последующих произведениях Пелевина нарастает сложность подачи, оформление мыслей становится более замысловатым, а Лиса-оборотень объясняет всё очень просто и доступно, по-женски что ли...
После того, как прозвучали последние слова в моих наушниках, мне захотелось последовать примеру А Хули:
Я выеду в самый центр пустого утреннего поля, соберу в сердце всю свою любовь, разгонюсь и взлечу на горку. И как только колеса велосипеда оторвутся от земли, я громко прокричу свое имя и перестану создавать этот мир. Наступит удивительная секунда, не похожая ни на одну другую. Потом этот мир исчезнет. И тогда, наконец, я узнаю, кто я на самом деле.

Давно слышал про Пелевина, но ни как не доходили руки. Вот моя первая прочитанная книга у этого автора и скажу мне понравилось. Очень много затронуто тем для размышления, отлично раскрыты проблемы общества. Прочел много рецензий, жаль людей что кроме секса и грязи ничего не увидели. Можно написать огромную рецензию на теми затронутые в книге, но зачем, ведь:

Самый лучший любовный роман, который я читала в своей жизни!

А теперь серьёзно.
Раньше я с творчеством Пелевина не была знакома, и первые десять страниц думала, что это не мой автор. Второй десяток страниц я думала, что, возможно, ошиблась. Потом я не думала уже ни о чём, пока не отлипла от книги в половину четвёртого ночи. Не могу сказать, что мне понравилось всё, но количество цитат, которые хотелось выписать и тыкать людям под нос, к концу прочтения достигло зашкаливающих масштабов.
Надо сказать, что изначально я была шокирована тем, что мне не хватает эрудиции, чтобы понимать все слова в книге про проститутку)) Но когда встретились понятные мне Стивен Хокинг и Final Fantasy, я поняла, что другие люди могут чувствовать подобные моим ощущения, только в иных местах. Порой приходилось перечитывать абзацы по несколько раз, мозги скрипели и восторгались.
Вообще, складывается впечатление, что не существует темы, с которой Пелевин был бы не знаком хотя бы поверхностно, а выстёбывание разных вещей описано настолько чётко, что порой хотелось отложить книгу в сторону и похлопать.
Персонажи в истории на удивление трогательные. При этом они не идеальные, но лично мне трудно было не симпатизировать им, даже несмотря на их грубые недостатки - прямо как в случае любви А Хули к её избраннику. Особенно мне зашли контрасты - между гг и её сестрёнкой И, между гг и Александром. А Хули вообще прекрасна настолько, насколько только может быть прекрасен персонаж. Наверное это один из лучших женских персонажей, с которыми я сталкивалась.

После прочтения моей главной эмоцией было страдание. Я пребывала сразу в нескольких состояниях, которые обычно приходят в финале хорошей книги, и главным было нежелание расставаться с созданным автором мирком и принимать такой конец, вроде бы и положительный, но в тоже время не совсем радующий :) Стало понятно, чем так хорош Пелевин и почему его читают миллионы, потому что теперь мне нужна новая доза.

В тексте сказано, что "Священную книгу оборотня" можно прочесть пять раз и каждый раз тебе будет открываться истина. Если честно, я не уверена, что мне хватит пяти прочтений, чтобы понять абсолютно всё, что сказал автор. Но ещё хотя бы раз я обязательно сюда вернусь :)