Песни царства "Я"

Это необычный опыт прочтения книги, и теперь сложно отразить послевкусие. С одной стороны, красивый слог, удивительно глубокие фразы, юмор, с другой - не собирается целостная смысловая картинка, остаётся ощущение пустоты за интересной формой. Сам автор говорил, что действие романа происходит в абсолютной пустоте. И, видимо, эффект пустоты и есть гениальная задумка. Но я как-то люблю другие книги, призывающие к размышлению, дающие тебе некое "моральное зерно". Здесь же очень сложно включаться в постмодернистские игры, много странного и непонятного. Ну вот о чем я могу задуматься после прочтения: что это вообще было?!Попытка передать иллюзорность человеческого существования, у каждого человека своя реальность, что реально, а что сон, есть ли вообще эта реальность...

Бывает ли у вас такое ощущение, что книга, которую вы держите в руках, уже после нескольких страниц кажется большой творческой удачей?

«Чапаева и Пустоту» я читал после Generation 'П' на первом курсе университета, после того существенного удара по мировоззрению, которое нанес мне Вавилен Татарский. Я помню свой культурный шок от той вольности, с которой Пелевин обращался с историческими фигурами. Она казалась мне слегка за гранью, острой литературной игрой. С тех пор я однозначно постарел и стал более циничен, чем-то особенным она мне больше не кажется.

Бумажную книгу у меня кто-то заиграл, я решил восстановить баланс, купил томик 1999 года издания с такой же обложкой, что была у меня. И перечитал.

То, что казалось раньше пощечиной общественному вкусу, теперь выглядит как пиар, продвижение знаковых фигур, сознательное выпячивание их автором, который не хочет, чтобы их забыли. Чапаеву с Унгерном Пелевин дал второй шанс. Ну и Котовскому заодно.

Меня радуют обнаруженные мной в этот раз в тексте мостики к другим произведениям Пелевина. Из маленького эпизода с графом Толстым и замерзшим Стиксом родился потом t , изданный в 2009 году, а из упоминания Ордена Желтого флага – одна из книг Смотрителя (2015). Да и товарищ Бабаясин пробегает, тот самый, из «Дня бульдозериста» (1991). Вот интересно, в голове у Пелевина существует метатекст, он помнит все детали своих книг, или он периодически перечитывает «Чапаева и Пустоту»?

Странно, но в этот раз я почувствовал в рассуждениях Чапаева об иллюзорности мирозданья какие-то гриновские нотки, которые несколько раз пытались проникнуть на страницы Бегущей по волнам . Возможно, что это элемент той блестящей игры Пелевина, этого стэба-стилизации, которым насыщены главы о Москве 1918 года. С Брюсовым и Алексеем Толстым во главе.

В этот раз я обратил внимание и на художественные вкусы автора. Он как минимум трижды говорит о музыкальных произведениях (Моцарт, "Журавли" и "Ой, то не вечер...") и один раз о картине. Дейнеку я полюбил куда позже первого прочтения "Чапаева и Пустоты", поэтому тогда мне авторские аллюзии ничего не сказали, а теперь "Будущие летчики" сразу возникли у меня в голове.

А.А. Дейнека, "Будущие летчики", 1938

При каждом прочтении я чувствую, что мне нравятся именно эпизоды в условном 1918 году, а не мутные реалии 90-х, то и дело врывающиеся в повествование и отнимающие непропорциональную его часть. Но каждый раз я поражаюсь – как они аутентичны, какой это антидот от наивной детской ностальгии!

Вероятно, это есть тот самый наш особый путь развития, от смуты к смуте.

Отвратительное чтиво. Нет, правда. Какой-то претенциозный закос под "гениального" Коэльо и иже с.
И "Чапаев и пустота", и "Омон Ра" - одинаково неприемлемы для меня. Что делают они в филфаковских списках литературы, я не представляю.
Псевдоинтеллектуальность меня никогда не привлекала. Облеченная в столь неприятную (с точки зрения языка) форму она привлекает меня еще меньше. Жаль лишь потраченного времени. И если на зачёте мне попадётся Пелевин, я просто расскажу всё, что я о нём думаю.
Ну правда, как это отнести к хорошей литературе? Если сравнивать с Донцовой - конечно...

Цитата:

Впечатление: Книгу взяла читать на лето, так как Пелевин для меня это кот Шрёдингера ;)
Эту Повесть мне порекомендовали почитать у него, так как она была заявлена, как утопия, и скажу я вам она мне понравилась.
Я сначала ошалела от объема, скачивала книгу аж два раза, так как не ожидала в ней увидеть всего 80 страничек.
Второе- это обратный отсчёт глав- интересный приём.
Третье- порядочная утопия вышла: жизнь это поезд в котором ты пассажир, но ты не должен знать, что ты пассажир, тогда ты сможешь этот поезд покинуть! Хотя шанс на «нирвану» (крыша поезда) все же остаётся.
Тонкая аллюзия на жизнь человеческую, только это не театр, как у Шекспира, а пелевинский поезд (скажи десять раз быстро поезда- поезда-поезда ;))
Желание ещё читать повести Пелевина.

О чем книга: Поезд «желтая стрела» движется до разрушенного моста, но пассажиры об этом периодически забывают. Каждому из пассажиров выделяют его место в вагоне, кто-то периодически умирает, освобождая места для «льготников» из других вагонов. В поезде живут семьи и пенсионеры, дети и спекулянты, но никто не может по собственному желанию сойти с него.

Читатьне читать: читать

Большинство исследователей рассматривает Виктора Пелевина, как писателя в контексте постмодернизма, хотя этот современный прозаик не совсем укладывается в жёсткие рамки одного направления.
Мы читаем одну и ту же книгу – но воспринимаем её по разному. Вот и тут – для кого-то «Омон Ра» оказался просто стебом над советской космонавтикой. А интерпретировать этот роман можно по-разному. На мой взгляд, одной из задач, которую ставил перед собой Пелевин при написании этого произведения, была попытка обличить тоталитарную систему, существовавшую в Советском Союзе. Космос, являющийся центральным образом в романе — это коммунизм.
Наш мир, отражённый Пелевиным, увы, наше скверное житьё-бытьё вовсе не имеет какого-то высокого тайного смысла. Мы нелепо мучаемся отнюдь не во имя, а умираем просто так.
Меня зацепил в романе один момент - какая-то атмосфера – чувство что ли. Ощущение бессмысленного подвига. То есть подвиг есть, но только внутри самого героя. Внешне же его подвиг просто смешон. Он на самом деле никуда не летит – всё декорации. Но, наверное, в нашем мире и так везде одни декорации… Поэтому - чего уж тут.
*
P.S. Книга любезно посоветована breya в рамках новогоднего флэшмоба 2010.

Цитата:

Впечатление: Эта книга мне понравилась меньше, чем SNUFF. Но дала возможность обсудить с коллегой творчество автора и получить мне ещё пару книг для чтения :)
Здесь согласна с коллегой, что произведения у автора крутые, но они актуальны в своё время.
Для меня тема девяностых не очень актуальна, хотя я в них выросла, но рассуждения о жизни, зерне истины- вот это уже интересно, но
В общем, для меня это проходное произведение, буду дальше изучать автора.

О чем книга: Роман показывает нам девяностые когда, когда персонаж Татарский идёт из ларька работать в рекламное агенство, что двигать в массы иностранщину. Красной нитью через произведение идёт становление персонажа и не только за счёт простого развития.

Читать/ не Читать: Читать в общем потоке
Экранизация: фильм 2011 года

Приходит мужик в ЗАГС:

• Я хочу сменить фамилию.
• А какая у вас фамилия сейчас?
• Кацман.
• Так. А какую фамилию хотите взять?
• КАЦМАНАВТ.

  Конечно, это гротеск. Конечно, это сюр. У меня только один вопрос.

  А зачем? Даже не "что он хотел сказать". Просто - для чего вот так вот?

  Дело даже не в том, что Пелевин как то подмял всё советское. Хотя нет, в этом тоже. За Маресьева обидно. Вот ей Богу. И в целом за державу, как говорил Верещагин, тоже. Какая бы она ни была, эта наша прежняя держава, не над всеми вещами, с ней связанными, можно ёрничать. Ну хорошо, поёрничал Пелевин, молодец. А зачем? У меня осталось неприятное ощущение. Как будто знаете, на улице кто-то женщину обхамил, а ты мимо шёл. И не заступился. Не потому не заступился, что ты такой плохой, а затупил просто. То есть вот не дошло до тебя сразу, что тебе бы кого-то обматерить надо, а то и по морде дать. А когда дошло, вроде и поздно уже. И хулиган убежал, и женщина ушла, да и ты сам тоже в другую сторону протопал. И сам себя коришь - ну ёлки, вот должен же был заступиться, мудак хренов. Вроде ни в чём не виноват, а совесть кусает. Вот и тут - за державу обидно, за Маресьева, Матросова, и всё лучшее, что в ней было - а не заступишься. Уже не за кого и не на кого.

  А может я просто не понял ни хрена? Так... Что-то знакомое припоминается...

  "Если б я, если б я был австрийцем,

Может быть я тоже ни хрена не понял? Но боюсь, что уже привыкаю. И чтобы окончательно не привыкнуть, отодвигаю другие пелевинские книжки подальше. Авось, руки больше не дойдут.

Когда я первый раз читала "Жизнь насекомых", то ещё училась в школе. Тогда она мне явилась едва ли не откровением, настолько точными и острыми казались метафоры. При повторном прочтении через много лет впечатление уже не то. Некоторые моменты по-прежнему кажутся блестящими, но ряд других — слишком плоскими, топорными, безыскусными. В частности, история про жуков-навозников и вообще всю концепцию, что мир — это большой кусок говна. И дело не в том, что не нужно писать книгу, чтобы это узнать, или в том, что мне неприятен тип людей-жуков-навозников. Просто это кажется грубой работой на фоне более изящных типажей других персонажей. Про переродившихся ночных мотыльков тоже понравилось не слишком.

Это ещё тот старый добрый Пелевин, где обязательно есть притчи, сатира, фантасмагория... И кто-нибудь обязательно упорется, и скорее всего не единожды. попробую хотя бы немного упорядочить впечатления. Сначала все подыстории. Про 2 типа просветления (навоз и огоньки) я уже написала, не понравились оба рассказа. История про конопляных клопов была не то чтобы интересная, а ловкая, смишнявая. История про комаров... Серединка на половинку. Больше всего понравились истории про муху, муравьиху и в особенности про чувака, ставшего тараканом. Это не значит, что мне понравились сами характеры, даже наоборот. Но выписаны они интересно, без лишнего и без примитивщины.

Теперь про саму особенность повествования. Самое интересное, пожалуй, именно форма. В баснях и притчах частенько под образами животных и насекомых выводят людей. Для этого тем же насекомым приписывают полностью человеческое поведение и характер. Здесь же система другая, модель "человек-насекомое" не такая прочная, как в баснях или притчах. Это фантасмагория, насекомолюди в одних моментах повествования явно в человеческом теле, в другие моменты — явно в теле насекомого, а в третьи — вообще в каком-то промежуточном варианте. Меняется при этом не только физиология, но и размеры. В одном моменте муха-насекомое села на тарелку комара-человека, а уже через секунду они беседуют оба в человечьих шкурах. Эта фантасмагория выписана очень удачно, плюс насекомые не всегда тесно привязаны к своим типам. У муравья может родиться муха, гусеничка может превратиться в таракана, а конопляный клоп, как водится, и не подозревает, кто он. В общем, мы сами выбираем, какими насекомыми нам быть. Немудрёная мысль, но интересно поданная.

Что же так привлекает в раннем Пелевине? Наверное, именно эта выпуклость мысли, за которой не надо далеко уходить в дебри текста. Не без недостатков, но неплохо.

В 90-х годах прошлого века у этой книги был заслуженно-феноменальный успех. Да и сейчас я считаю этот роман одним из лучших российских романов последних 30-и лет.

Я как-то был уверен, что хорошо помню этот роман, но пробежавшись буквально недавно, убедился, что где-то с середины и до конца книги - да, примерно помню, а вот начало почему-то фактически оказалось в неком тумане...

Тем интереснее было перечитывать как раз начало романа, и при этом перечитывании, кстати, всплыли вдруг некоторые вещи (и фрагменты), на которые я тогда, в первое прочтение не обращал, видимо, внимания. Например, эпизод с давнишним приятелем главного героя Петра Пустоты фон Эрненом, который, в новых "революционных" условиях превратился в "пламенного" большевика Фанерного (игра слов: фон Эрнен - Фанерный), которого по ходу повествования приходится "ликвидировать". Или вот ещё - оказывается наш герой успел и эскадроном красной кавалерии покомандовать...

Надо будет как-нибудь через некоторое время перечитать и окончание, наверняка тоже что-нибудь "всплывет"-вспомнится.

Произведение весьма специфическое, с уклоном в дзен буддизм и солипсизм, которые мне по боку, поэтому, наверное, для меня книга скучновата однотипностью не логичного повествования, отсутствием сюжета, отсутствием переживаний за главного героя, потому как с ним безнаказанно может происходить любой бред. Ну, хоть дочитала до конца. Но всё же было прикольно, забавно, местами даже красиво.

Надо сказать, сильно подпортил впечатление от книги эпизод с концертом самодеятельности бойцов-ткачей, где автор просто опустился до детсадовского уровня в желании выставить красноармейцев отвратительным быдлом.

Итак, главный герой, Пётр Пустота, ничему особо не удивляясь, поочерёдно оказывается то в бредовом мире психушки нашего времени, то в бредовом мире гражданской войны, где он, известный поэт-декадент, случайно попадает комиссаром к гламурному и просветлённому Внутренней Монголией, Чапаеву, что совсем не мешает тому потреблять стаканами самогон. Анна-пулемётчица здесь племянница Чапаева и такая вот красавица:

И естественно возникла лав стори со стороны главного героя.

Приведу фрагменты которые, думаю, дадут некоторое представление о книге:
"... – Моя фамилия Чапаев... Сегодня я отбываю на восточный фронт, где командую дивизией. Мне нужен комиссар.

... дверь распахнулась, и я увидел Чапаева. На нем был черный бархатный пиджак, белая сорочка и алая бабочка из такого же переливающегося муара...

... – У вас случайно нет такого знакомого с красным лицом, тремя глазами и ожерельем из черепов? – спросил он. – Который между костров танцует? А? Еще высокий такой? И кривыми саблями машет?
– Может быть и есть, – сказал я вежливо, – но не могу понять, о ком именно вы говорите. Знаете, очень общие черты. Кто угодно может оказаться.

... – Все, что мы видим, находится в нашем сознании, Петька. Поэтому сказать, что наше сознание находится где-то, нельзя. Мы находимся нигде просто потому, что нет такого места, про которое можно было бы сказать, что мы в нем находится. Вот поэтому мы нигде.

... – Давайте, Василий Иванович, по трезвянке поговорим. Я же не философ. Лучше выпьем. – Был бы ты философ, – сказал Чапаев, – я б тебя выше, чем навоз в конюшне чистить, не поставил бы. А ты у меня эскадроном командуешь.

... - У нас встреча с Черным Бароном, – ответил Чапаев... - Это защитник Внутренней Монголии. Про него говорят, что он инкарнация бога войны. Раньше он командовал Азиатской Конной Дивизией, а сейчас – Особым Полком Тибетских Казаков.

... – Тогда подумайте вот о чем, – сказал барон... - Чтобы оказаться в нигде и взойти на этот трон бесконечной свободы и счастья, достаточно убрать то единственное пространство, которое еще остается, то есть то, где вы видите меня и себя самого... – И сделать это нужно до того, как Чапаев использует свой глиняный пулемет. Потом, как вы знаете, не останется вообще ничего, даже «нигде».

... – Вот и все, – сказал Чапаев. – Этого мира больше нет.
– Черт, – сказал я, – там ведь папиросы остались…

... – Надо же чем-то занять себя в этой вечности, – сказал он. – Ну вот мы и пытаемся переплыть Урал, которого на самом деле нет. Не бойся, Петька, ныряй!"
Урал - Условная Река Абсолютной Любви. После сознательного уничтожения мира в ней самое место:)

Книга кончается тем, что Пётр Пустота вместе с Чапаевым в его уютном, комфортабельном броневике (с двумя диванами, столиком, ковриком и картиной) едут из Москвы нашего времени во Внутреннюю Монголию. "Я кивнул, повернулся к двери и припал к глазку. Сначала сквозь него были видны только синие точки фонарей, прорезавших морозный воздух, но мы ехали все быстрее – и скоро, скоро вокруг уже шуршали пески и шумели водопады милой моему сердцу Внутренней Монголии." Так и напрашивается такая концовка: - Всё, приехали. - сказал Чапаев и главный герой проснулся с работающим телевизором:)