Песни царства "Я"

Бесконечно тянущиеся минуты склеиваются в летящие года (вот так обернешься - и не заметишь), а десятилетия вдруг молниеносно рассыпаются на секунды, далекое прошлое становится близким настоящим, выдумка - былью для героев. Фантастический сон подменяет реальность, или, возможно, даже она его. Выныриваешь из собственных кошмаров, чтобы однажды стать главным действующим лицом сна чужого, запутанного и столь же страшного, непонятного. Сложно, подчас и вовсе невозможно отличить одно от другого. Красота в квадрате и загадка в кубе.

Пелевинские тексты (и этот не исключение) подарят вам море философии, забросают загадками, но ответов, как водится, снова не дадут - всё сам, сам, милостивый читатель, неглупый, разберешься. И так слишком много красноречивых подсказок и глубоких тем для размышлений к вашим услугам. И хочется ничего не делать и только лишь внимать мудрости, с которой невзначай делится с нами автор. Удобно так устроиться в палате №6, занять теплое местечко и вникать, слушать про японцев с их харакири, обсуждать просто Марию и Шварценеггера, хохотать над анекдотами про Петьку и Чапаева, а уноситься при этом мыслями далеко-далеко... туда, где мужчины стреляются на дуэлях за прекрасных дам, где костры и загробный мир, где случай решает русская рулетка, где все еще верят в справедливость, где красные вот-вот победят и столько еще надежд на лучшую жизнь не развеялось!..

Из дома для умалишенных вообще удобно за всем этим наблюдать - классика, знаете ли. Как удобно - прикинуться ненормальным и, хитро посмеиваясь про себя, вглядываться в былое, находить в нем новое, неведомое остальным, удивляться всему и восклицать... А потом и вовсе переместиться в прошлое на постоянное место жительства - там даже с гражданской войной на поверку оказывается уютнее, чем в российских девяностых. И я даже почти не шучу при этом. Приметы времени на страницах романа живо переносят нас в ту эпоху, тоже уже успевшую стать историей, показывая много нелицеприятного об обществе и стране. На контрасте с этими мрачными картинками постреволюционные двадцатые смотрятся ярче, вдохновленнее.

А может, дело, как всегда, в любви? И никакая самая спокойная и счастливая эпоха не сделает тебя умиротворенным, если обделен прекрасным чувством... И самое страшное время - время войны - станет прекраснейшим, если в жизнь войдет восторженная девушка Анна, красивая совсем не женской красотой (странно понять мне было мысли героя, изъяснявшегося порою слишком туманно, когда речь заходила о красоте)... Две жизни Петра Пустоты перемешаются по воле автора, а читателю остается лишь догадываться, где она - правда, есть ли она вообще... Странным образом, к концу книги мне это стало абсолютно неважным (хотя и следила за этим все чтение, пытаясь отыскать подсказки).

Он слишком живой и настоящий, чтобы существовать лишь в одной из возможных реальностей. Их ведь тысячи... Как и осколков душ, путешествующих по Земле. Путешествующих одновременно в прошлом, настоящем, будущем - трудно разорвать ленту времени.

Мне было интересно с ним что на вечере, когда он декламировал стихи собственного пошива, что в доме для безумцев, что на фронтах гражданской войны. Мы оба с ним, раскрыв рот, слушали Чапаева, не понимая, наверное, и сотой доли сказанного, но, черт возьми, как же это было красиво! Как это было вдумчиво и глубокомысленно... Как странно было размышлять о сущем, о пустоте и об истине - вот там, в двадцатые. Или не странно. Идеальный фон, когда смерть совсем близко...

Мы проживали каждый свою жизнь. Моя тоже проносилась на глазах: слишком долго книга была у меня в виш-листе, но это ожидание того стоило. Могла уж раз десять перегореть и разувериться, добралась лишь сейчас и не жалею. Писательский гений Пелевина столь велик, что книга из девяностых удивительно свежо и актуально смотрится и в наши дни. Потрясающий роман, в котором грань между галлюцинацией и здравым смыслом становится нелепой условностью. Писатель создает свою реальность, а читатель ее тут же дополнит на свой вкус и согласно собственному воображению. Бесполезно писать, о чем эта книга. И для кого. Можно лишь с уверенностью сказать, для чего она - для наслаждения слогом, сюжетом и экспериментами со стилем и жанрами. Приятного погружения в мир пелевинских смыслов!

Утром я проснулась в твёрдой уверенности, что отзыв на «Чапаева и Пустоту» уже написан, но то ли кто-то случайно задел его за ночь бесшумным залпом из глиняного пулемёта, то ли его написала не я, а какая-нибудь Мария Пустота в 1864 году, в общем, и следов его не бывало. А теперь я не знаю, как вновь собрать в один пучок ощущения от того, что ты уже однажды описывал.

Дурочка я, что не читала «Чапаева и Пустоту» раньше при всей моей любви к Пелевину. Мне кажется, что это лучший его роман, а всё, что было после — лишь его тени разной степени яркости. При этом всю его успешность понимаешь не сразу. Во время чтения мысли такие: ну неплохо, неплохо, изящно, едко, остро, неплохо… И лишь после последней страницы собираешь воедино все сюжетные линии, все обрывки впечатлений и понимаешь, что вот оно: и император, и бабочка — одно целое.

Сюжет довольно изящный. Есть поэт Пётр Пустота, который волей судьбы становится связан с Василием Чапаевым, который потихоньку пинает его сапожками в сторону просветления. Где-то рядом маячит демиург Котовский, а вокруг — война. Этот Петька видит сны, в которых он Пётр Пустота в 1996 году. И есть этот самый Пётр Пустота 1996 года, который лежит в психиатрической лечебнице, и его глючит, что он тот самый Петька. Врачи пытаются его вылечить, а пациенты-«соседи» делятся своими чудными историями сумасшествия.

Реальность — зыбкая вещь, говорит нам Пелевин. Трудно с этим спорить, когда ты не знаешь, какой ты именно Пётр Пустота, да и Пётр ли ты вообще.

Длинная и годная телега, после которой начинаешь сомневаться сам в себе. И в то же время одна из прозрачнейших в своей неоднозначности вещей и хранилище огромного количества пасхалок, которые связывают «Чапаева и Пустоту» с другими книгами Пелевина. Очень круто.

В очередной раз убеждаюсь, что современная российская проза мне решительно чужда! протерла монокль и поправила парик… Или я разбираюсь в ней настолько плохо, что с завидным постоянством вляпываюсь… ой, то есть попадаю на совершенно непотребные книги. – Например, на такие как эта.

О Пелевине слышала много хороших отзывов. Дай, думаю, почитаю… Взяла. Почитала. Думаю с тех пор с трудом.
Меня, как человека, который никогда не употреблял ни наркотических, ни психотропных препаратов, от идеи поедания мухоморов и всасывания кокаиновых дорожек через свернутый доллар совершенно не прет. Однако на середине книги возникло оправданное подозрение, будто меня насильно пичкают грибочками, припорошенными белым порошком… - То ли затем, чтобы я, наконец, благополучно достигла Дзэна; то ли затем, чтобы сама взялась за cочинительство «гениальных» рекламных слоганов; то ли затем, чтобы побыстрее отдала Богу душу, завещая недочитанный «блогбастер» более продвинутым потомкам…

Люди, может, я не понимаю чего? Может, это такой тонкий, завуалированный стеб над действительностью, рассказанный с серьезным умным лицом образованным дядькой? – Только лицо что-то подозрительно серьезное, так что и не поймешь – шутит человек, правду глаголет или сам чего обкурился накануне.

Как очевидно из всего выше сказанного, меня совсем не вштырило. В книге излагается краткая история восхождения на телевизионный Олимп талантливого креатора Вавилена Татарского. Чтобы как-то простимулировать свои мозги на подходе к великим свершениями (как то – придумывание бессмертных видео-роликов), он прибегает ко всякого рода воздействиям на подсознание – начиная от безобидного (на фоне всего остального) алкоголя и заканчивая планшеткой для вызывания духов (и причем тут Че Гевара?!). В итоге осеняющие Вавилена идеи оказываются настолько хороши – что просто язык не поворачивается их пересказывать… А пока я прихожу в себя, можете лично ознакомиться с миром антиутопичной утопии извне – книга до сих пор фигурирует в продаже как пособие для начинающих ПИАРастов. Или кто-то называет подобное «художественной литературой», ась?..

Если вкратце, то по меньшей мере это было интересно, увлекательно, свежо, необычно и ново. Тот самый выход из зоны читательского комфорта, которого так порой хочется, не хватает и жаждет собственная натура.

Если по большей мере, то восторг и приятное чувство разрушения стереотипов или сложившегося предубеждения, кстати, как часто бывает, не основанного ни на чем.

Умение завладеть твоим вниманием с первых строк и удерживать его до последних дорогого стоит.
Хотя если следовать логике романа, слова ничто, находящиеся в пустоте, и все вокруг лишь плод твоего собственного сознания.

Сюжет романа строится вокруг Петра Пустоты, фигуры, одновременно находящейся в двух временных пластах. В одном из них - он поэт, живущий и творящий во времена революции 1917 года и гражданской войны, знакомящийся с легендарным комдивом Чапаевым и под его чутким руководством постигающий азы просветления, в другом - он клиент психиатрической лечебницы, когда все происходящее с ним там ему снится тут.

Что здесь сон, что явь не настолько принципиально в данном случае, как мне показалось. Как и буддизм как таковой не является определяющим для понимания происходящего в романе. Потому как многие парадигмы, звучащие здесь со страниц равно перекликаются со многими основными религиозными учениями, а также философскими направлениями. Главное, попытаться не просто воспринимать происходящий абсурд, но и попытаться понять его логику, а также ощутить резонанс со звучащими здесь мыслями и рассуждениями.

Вообще умение автора жонглировать словами, понятиями и смыслами, доводить до абсурда логические построения, призванные говорить о серьезном и наоборот, говорить о незначительном с серьезным лицом способны привести в восторг, когда хочется цитировать целыми диалогами.

Надо сказать, что абсурд - одна из основных составляющих данного романа. Воспринимать происходящее тут с серьезным лицом не получится никак. Да и возможно ли писать о героях анекдотов иначе ? (кстати, эти самые анекдоты про Петьку и Чапаева здесь здорово обыгрываются). Да и насколько приятно, когда можно, подобно одному из героев раствориться в Условной Реке Абсолютной Любви (УРАЛ).

Помимо абсурда с серьезным лицом, важным плюсом романа стали всевозможные отсылки к известным литературным произведениям, временным маркерам 90-хх годов двадцатого века, кинематографу и реальным историческим личностям. Что-то с ходу узнается, что-то заставляет напрячь память и поисковики.

При том, что вроде как ничего нового для себя не узнал, но побывать в Пустоте, пусть и литературной, убедиться в зыбкости не только реальности, но и собственных представлений о ней - свежо, незабываемо, клево, наконец.

P. S. для любителей аудиокниг рекомендую прослушать в озвучке Александра Скляра. Слушала его впервые, но с первых звуков отмечается профессионализм, умение владеть голосом и отлично им передавать атмосферу происходящего.

Мне кажется, у любого читателя есть писатель, знакомства с которым он... побаивается. Должно быть, чувствует, что ничего хорошего из этого не получится. Так у меня было с Пелевиным. Я не хотела его читать. Я мастерски его избегала. Все знакомые интеллектуалы пучили глаза, узнавая, что я не читала этого ВЕЛИЧАЙШЕГО писателя современной земли русской. Было немного неловко от собственной необразованности, но тайное неприятие все же было сильнее.

И вот мне пришлось это прочитать. Приятель очень, очень, ОЧЕНЬ хотел, чтобы я почитала Пелевина. Настолько, что привел меня в книжный магазин и купил мне «Generation П» (что тут значит буква «п», мне интересно? неужели злосчастное «пепси»? кстати, почему «пепси», а не классическая «кока-кола»?). Тут мне пришлось сдаться. Я поняла, что, рано или поздно, это должно было произойти. Если ты общаешься с образованными людьми, ты просто должна иметь свое мнение о Пелевине (полная дичь, это навязывание, конечно, но...).

Что же, теперь я имею полное право сказать: «Ну не нравится мне ваш Пелевин!» Чувства меня не обманывали: мировоззрение этого писателя противоположно моему; мы настолько из разного теста, у нас настолько по-разному работают головы, что нам не стоит в принципе пересекаться в этой жизни. Такого духовного отторжения у меня не вызывал ни один русский писатель. Мне может кто-то не нравится, я могу фейспалмить от некой книги, но чтобы мне прямо все не нравилось?..

Начну с самого «прозаичного» – с языка. Чтобы я начала придираться к языку, мне должно стать очень плохо от книги, ибо обычно язык либо нравится, либо... устраивает, т.е. не вызывает негативных эмоций. Активно мне не нравится разве что стиль Стивена Кинга (в русском его варианте), но Пелевин смог его обогнать. У Пелевина какой-то стандартизированный язык. Он грамотный и при этом никакой. Мне кажется, таким языком лет через 20 роботы будут клепать бесчисленные однотипные бестселлеры. Честное слово, я с большим удовольствием почитаю даже Глуховского, притом, что мне не зашел «Текст». И ладно бы был чертов стандарт, который у меня больше ассоциируется с современной переводной прозой (ибо часто переводят словно под копирку, где старая школа?). Но Пелевин очень многословен. Подобное я прощаю только очень элегантной прозе, с множеством запахов и оттенков. Если у вас так много слов, они должны литься, как у Бунина или Булгакова. Но у Пелевина их просто очень много. Много стандартных описаний по делу и без дела. Потому что в книге должны быть описания, понимаете? Описания ради описаний. Чтобы было. И механическим стилем, чтобы я мучилась.

Часто от проблем со стилем идут все прочие проблемы. Например, стандартность персонажей. Ни одного из героев данной книги я не смогла представить живым. Они для меня остались картонками, которые зачем-то разговаривают, но вне текста не живут. Как ни странно, самый картонный из них – это главный герой Татарский. Он скучный – это единственное, что о нем можно сказать. Или унылый. Пустой. Просто неинтересный. Я не люблю главных героев, от которых меня клонит в сон. Я до последнего надеялась, что начну испытывать к герою хоть что-то – интерес, негатив, симпатию, ненависть, любую живую эмоцию. Но – увы. Я ничего не почувствовала. Мне, к слову, говорили, что в книжке есть сюжет. Ну, если сюжет – это хождения из одного места в другое... да, тогда здесь есть сюжет. Но это немного не то, чего я хочу от художественной прозы.

Пелевин, понятно, писал о том, что было актуально в 90-х. Вот та же реклама. Сейчас смотреть рекламу даже десятилетней давности немного кринжово, а рекламу из 90-х – так и вовсе. Отчасти, конечно, было весело, особенно вот это: «Эй, эй, паренек, отправляйся-ка в ларек, ты будешь рад, что не прогадал!» Герои Пелевина как назло занимаются агрессивной рекламой, которая сейчас смотрится зашкварно и испортит репутацию любому, даже самому классному, бренду. Это реклама хайпа, причем дешевого. Она устарела, и читать о ней (а она занимает этак 30-40% от всей истории) скучно. Испытываешь легкий испанский стыд за нее, улыбаться не хочется, скорее думаешь, что за дичь раньше была в головах у людей.

Я лично хорошо отношусь к рекламе. Не той, что как фон появляется на сайтах/улицах, она не вызывает у меня никаких эмоций. Я хорошо отношусь к актуальной рекламе, с которой, как кажется, в России пока туговато (поправьте меня, спецы). У нас по-прежнему лепят однотипную рекламу, которая воспринимается как белый шум, либо насильственно скандальную, чтобы вызвать хайп (но он часто отпугивает, чем привлекает). Мне симпатична лаконичная реклама мировых брендов, без всяких наворотов – просто красиво снятый товар, интересный слоган. Ну, или с социальным посылом (это же у Макдональдса была реклама с парнем и его отцом, в которой парень признавался, что он гомосексуал?). Такая реклама вызывает эмоциональную вовлеченность и связывает товар с положительными впечатлениями от просмотра сюжета. И нужно быть очень талантливым человеком, чтобы с этим не облажаться. Увы, как раз такой рекламы в книге нет (времена были другие). Сейчас она скорее о том, как не нужно делать, если не хотите, чтобы вам прилетело по шапке, как например авторам рекламы для H&M, которые своим слоганом «Самая крутая обезьяна в джунглях» с фото чернокожего мальчика не только вызвали дикую волну хейта, но и способствовали резкому падению продаж сети во всем мире. Можно воспринимать, опять же, как стеб над рекламой в принципе, но и стеб потерял актуальность. Читатель, не заставший 90-е (как я), просто не вникнет в этот стеб, ибо стеб для тех, кто понимает контекст, хотя бы разбирается хорошо в истории 90-х, а как быть с теми, кого 90-е не затронули и не интересуют?

После этой книги Пелевин стал в моих глазах этаким самодовольным в своей мрачности, невероятно пафосным писателем исключительно для тех, кто «в теме». Такие писатели нужны, кто бы спорил, но мне в нем катастрофически не хватило искренности, того обнаженного нерва, который оправдывает существование художественной литературы как искусства. Как рассказчик же о 90-х Пелевин для меня не актуален – опять же, из-за отсутствия эмоций. Для меня 90-е – это «Брат» Балабанова, который вызывает множество эмоций разом – от боли за героя до радости за него же. Пелевин же, со своей холодностью, остается в стороне. Увы и ах. Dixi.

   Мальчик изумительно развивался. Объявления и рекламы сыпались из него, как искры бенгальского огня, и он замечательно руководил остальными детьми. Будущее его было ясным.
( Маргарет Сент-Клэр. "Потребители")

    О том, что нынешнее общество -- общество потребителей ни для кого не секрет. Желтая и не желтая пресса, интернеты и телевизоры открывают и так широко открытые глаза потребителя на то, что им манипулируют оттуда, сверху, что злые гении пропаганды и Пи-Ара формируют общественное мнение и вообще, это всё придумал Черчиль в 18 году козни американских врагов, пытающихся нас отупить и завоевать.

   Пелевин с этим не спорит, наоборот, он настойчиво доказывает, что вся свобода Homo Zappiens (сокращенно -- хз) ограничена выбором между "Кока-колой" и "Пепси". Более того, он не видит в этом ничего дурного.

   Конец света, о котором так долго говорили христиане и к которому неизбежно ведет вауеризация сознания, будет абсолютно безопасен во всех смыслах – ибо исчезает тот, кому опасность могла бы угрожать. Конец света будет просто телепередачей. И это, соратники, наполняет нас всех невыразимым блаженством.

   Место действия -- Москва, время -- эпоха первичного накопления капитала, герой -- среднестатистический недоучка, талант которого -- реклама. Из всех черт характера Татарского самая яркая и определяющая -- цинизм. "Ничего святого за душой" -- это как раз о нём. Как результат -- креативная реклама, адаптирующая иностранные брэнды под русского потребителя.

   Плакат представляет собой фотографию набережной Москвы-реки, сделанную с моста, на котором в октябре 93 года стояли исторические танки. На месте Белого дома мы видим огромную пачку «Парламента» (компьютерный монтаж). Вокруг нее в изобилии растут пальмы. Слоган – цитата из Грибоедова:
И ДЫМ ОТЕЧЕСТВА НАМ СЛАДОК И ПРИЯТЕН.
ПАРЛАМЕНТ

    Кроме рекламы из атрибутов постперестроечной России присутствуют: бандиты, бизнесмены, mersedes 600, пьяный Ельцин, пэйджеры, танки на мосту, палёная водка "Абсолют", хач с автоматом, бодяженный анальгином кокс etc. Но книга не об этом. Волею случая Татарский сталкивается с двумя однокласниками: один приглашает его на работу, а второй угощает грибным чаем... Работа -- рекламный криэйтэр (кто сказал "Бегбедер"?), грибы -- ясно, галлюциногенные (кто сказал "Кастанеда"?). Что было дальше? Остапа Татарского понесло... Живя где-то на грани трёх (как минимум) миров, он знакомится с древним культом, делает открытие за открытием, замечает не виденные раньше закономерности и обратную суть вещей; Знаки Судьбы (кто сказал "Алхимик"?) появляются неожиданно и приводят к ещё более ошеломляющим (для читателя, не для героя, того уже ничем не удивишь) находкам.

   Шо дальше? (кто сказал -- дальше Сорокин? Блин, да кто мне постоянно под руку говорит? Задолбал уже!) Дальше -- полный Generation "Пи". Но это всё спойлеры, а тут я хотел о книге...

    Грамотно построена, вот что. Поднапрягши читателя сложными, эмоционально напряженными фрагментами, автор дает на страничек пять отдохнуть и поржать над рекламными концепциями, погрузив во мрачную атмосферу вавилонской мифологии -- выдергивает в предельно реальный мир матушки России, прочитав философскую лекцию о анально-оральных wow-импульсах, ставит следующей парой в расписании компьютерную графику. Прелесть в том, что эти фрагменты связаны между собой не только сюжетной линией, но и гиппертекстово -- по всему роману расбросанно множество тегов, делая его спутанным в плотный клубок взаимосвязей.

   Юмор. Спсифичсский... Черный. Едкая ирония и злой сарказм. Стёб и троллинг. Явное издевательство и полное безобразие =)

   Автор призывает... Да ни к чему он не призывает! Просто констатирует факты. Выбор "кем быть" остается за читателем, Пелевин просто уточняет, что выбора, собственно нет.

   Ну и буддизм. Какой же это Пелевин без самопознания и выхода из материального тела. По этому поводу цитата и нею я эту писанину и закончу.

   Есть три буддийских способа смотреть телевизор. В сущности, это один и тот же способ, но на разных стадиях тренировки он выглядит по-разному. Сначала ты смотришь телевизор с выключенным звуком. Примерно полчаса в день, свои любимые передачи. Когда возникает мысль, что по телевизору говорят что-то важное и интересное, ты осознаешь ее в момент появления и тем самым нейтрализуешь. Сперва ты будешь срываться и включать звук, но постепенно привыкнешь. Главное, чтобы не возникало чувства вины, когда не можешь удержаться. Сначала так со всеми бывает, даже с ламами. Потом ты начинаешь смотреть телевизор с включенным звуком, но отключенным изображением. И наконец, начинаешь смотреть выключенный телевизор. Это, собственно, главная техника, а первые две – подготовительные. Смотришь все программы новостей, но телевизор не включаешь.

Идея рекламировать данную книгу и восхвалять её с максимальной оценкой, наверное не самая лучшая мысль, даже при условии того, что автор рецензии не последний представитель маркетинга, среди людей крайне разочарованных в данном направлении, как в необратимом способе воздействия на аудиторию и попытке заработать на хлеб, но я всё же попробую донести свою крамольную мысль, потому что текст произведения частично направлен именно на этот упоминаемый феномен... Здесь ещё много сказано про общество потребления, влияние рекламы, употреблении мухоморов, несовершенство выбора власти и частично прожитое время. Но целиком дело не в этом и в количестве людей, прочитавших произведение, не в их возмущении выраженном в крайне низких оценках. Самый главный вопрос состоит в том, что есть ли среди списка читающих прослойка людей, которые не в курсе существования этого произведения автора? Думаю, что все кто до сих пор не читал, уже как минимум, знают, но почему-то откладывают, просто боясь разочарований в написанном тексте. Потратить время на скучную литературу, которую трудно понять и неизвестно есть ли в ней что-либо высокое или хотя бы близкое взгляду. Может быть это выглядит правильно... "А может всё-таки зря?" - подумал я и решил прочитать эту книгу. И знаете... Не пожалел. Именно поэтому я решил написать рецензию, направленную в виде мишени, на подобных людей, испытывающих тяжесть сомнений. Вовсе не для упоения высотой собственной мысли и её выражении в строках рецензии. У меня её крайне мало, в отличии от точащих душу сомнений. Поэтому я дрожащей рукой вывожу заголовок вопросов, призывающих к рефлексии по поводу прочитанных букв:

"Что мы имеем сегодня? Насколько произведение является актуальным и понятным читателю? Выходит ли олицетворять себя с главным героем, если он не человек, а эпоха?"

Для того, чтобы ответить на список данных вопросов необязательно употреблять мухоморы. Нужно просто задуматься, разразившись собственной мыслью, не подсмотрев в тексты въедливых критиков и попробовать опереться на мир своих ощущений. Так вот, что я почувствовал и что увидел в прочитанных строках... В моих усталых глазах пластмассовый мир давно победил и с этим просто необходимо смириться, равнозначно, как и признанию факта влияния этого романа на мировоззрение многих людей, где написанный текст является симбиозом сконструированных взглядов на жизнь. Обратный эффект, где одно порождает другое и отдаёт обратно в два раза больше, насытившись энергетикой мысли дающего. Вот так бы в идеальной любви, где каждый думает не о себе, а о чувствах партнёра, но такое чаще бывает только в утопиях...

Время безнадёжно уходит и часть литературы, принадлежащая лишь для определённых периодов должна быть написана и прочитана именно в этот строго отведённый период, пускай так и не став заслуженной классикой. Это не делает её плохим продуктом авторской мысли и поводом обходить стороной написанный текст, а лишь характеризует продукт с определённым сроком годности и употребления в качестве прочтённых страниц и тщательно поглощённых идей. Сегодня содержимое романа не будет полностью понято тем, кто не стоял у ларьков, высчитывая мелочь на жвачку или помятую пачку парламента. Его не поймёт тот, кто не видел обращение бывшего президента в новогоднюю ночь и тот, кто не толпился в очередях за бройлерной курицей. Они выдернут лишь определённые символы, которые будут предельно доступны, но непонятны уму, который не пережил определённых желаний и не постиг желаемых перемен в размеренной жизни. Но и те кто в нём жил, могут всего не понять или не просто не захотеть понимать за первым слоем ненужной мишуры и натянутых декораций...

В основе романа лежит влияние рекламы на общество потребления и время первичного накопления капитала, когда любой мог получить что угодно, при наличии сил, оружия, влияния и жажды получения денег. Когда любой человек из ларька мог бояться или сделать так, чтобы боялись его. Дрожал или брал чужое при помощи силы.

«Generation "П"» (также - «Поколение "П"») - постмодернистский роман российского писателя Виктора Пелевина о поколении россиян, которое взрослело и формировалось во времена политических и экономических реформ 1990-х годов. Действие романа разворачивается в Москве, где главный герой романа - Вавилен Татарский (собирательный образ «поколения "П"» - поколения семидесятых), интеллигентный юноша, выпускник Литературного института, получивший своё необычное имя от отца - поклонника Василия Аксёнова и Владимира Ленина, благодаря нелепой случайности попадает в мир рекламы и открывает у себя талант - сочинять рекламные слоганы. Таким образом, он становится сначалакопирайтером, затем «криэйтором», где основной задачей Вавилена становится адаптация рекламы зарубежных товаров к отечественнойментальности. Именно через её призму автор говорит об особенностях людей, проживающих на территории стран, бывших участниц СССР. Затем Татарский становится творцом телевизионной реальности, замещающей реальность окружающую. Он участвует в создании телеобразов государственных деятелей и самой политической жизни страны с помощью компьютерных технологий. Однако он постоянно мучится «вечными вопросами», кто же всё-таки этим управляет. И в конце... Впрочем, для этого нужно читать саму книгу, а не только текст данной рецензии...

Роман несёт в себе множество мыслей, вопросов, символов и фраз, что можно разбирать на цитаты. Но как говорит в тексте сам автор: "Не ищи во всем символического значения, а то ведь найдешь. На свою голову." (с) В. Пелевин. Здесь можно наслаждаться лишь самой эпохой и мыслью, без бесконечности поиска. Принять на веру, выучить наизусть и твердить культовое: "Ничто так не выдает принадлежность человека к низшим классам общества, как способность разбираться в дорогих часах и автомобилях" или "В наше время люди узнают о том, что они думают, по телевизору", где передано не только то время, но и его плоды, что не видоизменились сегодня.

Здесь есть поиски национальной идеи, пересечение с другими книгами, что будут написаны позже, попытки пророчества судьбы, теория заговора, чёрный юмор, религии, цинизм, экономическая теория поглощения и выделения денег, для потребляющей массы на основе теории Фрейда, что достойна отдельных аплодисментов не считая комичного способа изложения мысли. И вы всё ещё спрашиваете стоит ли это читать? Тогда мы идём к Вам!

Можно ещё много чего рассказать, только придётся прибегать к содержимому и всё это уже кажется лишним в попытке рассказать суть или для убеждений читать, которых и так слишком много написано выше...

Что в итоге? Произведение на любителя... Только что он именно любит в литературных познаниях? Это должен быть человек с желанием копаться в прошлом, через призму галлюцинаций, слоганов, символов, вопросов, буддизма, конструкций, образов и морали. Любитель цитат, запутанных смыслов и фраз и знаете... Наверное, я подобный любитель и прочитанные строки принесли мне огромное удовольствие, пускай и оставив слишком много вопросов для будущих рассуждений. Идеально ли это произведение? Пожалуй, что нет, о чём свидетельствует разброс в диапазоне оценок, но, наверное, никто из людей не станет отрицать факт, что оно действительно является культовым и переносит в другое пространство, заставляя задуматься над количеством совершённых ошибок и даёт поводы понять мотивы стремлений.

Время безнадёжно уходит и многим уже не выйти из стенок ларька, чтобы забрать по праву чужое, сделав своим. Наверное, это всё к лучшему... Кто управляет всем этим? Пространством наших умов и собственных мыслей? На время прочтения ими будет орудовать автор романа, а дальше... Мы будем наивно полагать, что ко всему пришли сами, без помощи поводырей и чьих-то советов. Ко всему чем мы довольны или вызывает агрессию. К тому, что нам дорого или мы ненавидим. Эту книгу точно стоит прочесть, пока не стало слишком поздно, чтобы понять и чтобы вспомнить.Для того, чтобы осознать многие вещи... Степень таланта, возможности манипуляций и силу психотропных веществ. Наивные поиски национальной идеи и призрачность всего, что ускользает сквозь помятые пальцы. Хотя с другой стороны, когда не думаешь, многое становится ясно. И мне предельно понятно, что на фоне множества книг эта стоит внимания. Рекомендую.

"Читайте хорошие книги!" (с)   

С твочеством Пелевина я познакомилась по его рассказам, когда-то давно они были опубликованы в "Химии и жизни", вот там, ещё будучи школьницей, я их и прочитала. Надо сказать, что они произвели на меня впечатление.
Когда вышел роман "Чапаев и Пустота", практически все мои друзья увлеклись им, много цитировали. Не очень я любила поддаваться общим настроениям в чтении, но прочитала, в основном из-за своей ещё детской привязанности к автору рассказа о Шестипалом. Тогда роман совершенно никакого впечатление на меня не произвёл, показался просто набором сюра, а сюра и без него хватало, сюжета я вообще не увидела, поэтому и не задержался он у меня в памяти, автор разочаровал, и я долгое время обходила стороной его произведения. По-видимому, не в подходящий момент мне книга тогда попалась, именно с точки зрения внутреннего состояния, в литературном смысле я была читателем вполне подготовленным, в смысле созвучий с реальностью тоже, разумеется, времена были интересные, чего уж там.

А сейчас внутренний момент, если можно так выразиться, оказался, по-видимому, каким-то уж очень созвучным с романом. После воспоминаний Тэффи, да ещё в подборке про цитаты мне попалась фраза

Я, Василий Иванович, совершенно не понимаю, как это человеку, который путает Канта с Шопенгауэром, доверили командовать дивизией.

Это прекрасно! Я поняла, что совершенно ничего не помню из романа, и судя по этой цитате, зря. Примечательно и то, что когда начала читать (перечитывать) книгу, едучи в метро, как раз ехала на Тверскую, с которой всё и начиналось в романе. Был не февраль, а март, но очень похожий, мрачноватый, с метелью.

В юности, наверное, ну или в какие-то моменты жизни, когда она кажется до краёв заполненной, про пустоту как-то забываешь, она отодвигается на второй план. Однако, она есть, и даже с физической точки зрения, вдумайтесь - атом - это маленькое ядро и размазанные в пространстве электроны, а в чём они существуют? Воздух вокруг нас - это всякие молекулы, летающие на каком-то расстоянии между собой, а что между ними? Мы живём на планете, рядом вертится Луна, светит Солнце, летают другие планеты, метеориты, кометы, прочие камни, а что между ними?

- Начнём по порядку. Вот вы расчёсываете лошадь. А где находится эта лошадь?
Чапаев посмотрел на меня с изумлением.

• Ты что, Петька, совсем охренел?
• Прошу прощения?
• Вот она.

Пелевин - мифическая фигура русской литературы, автор загадка, культурный феномен и просто приятный писатель. На самом деле, именно с этой книги и началось моё знакомство с его творчеством. Тогда мне это казалось чем-то странным, но произвело буквально взрыв в голове. Как это так, автор пишет о современности с такой тонкой сатирой и таким невероятным талантом? Но новые романы не давали мне такого наслаждения, поэтому повторное прочтение не только помогло переосмыслить книгу, но и снова получить удовольствие от удивительного попадания во времени.

История книги разрушает принятые нормы и шаблоны. А острая сатира помогает ощутить дух времени, избавившегося наконец от цензуры. Всего через три года выйдет "Generation П", где автора развернёт целый фронт насмешек над политиками новой России, выстроит уникальную неомифологию и наконец сможет укрепится в новом направлении, а здесь высмеивались сами граждане и новые веяния с необычными для литературы приёмами.

Герой - Пётр Пустота - является персонажем насмешек и анекдотов про вечного Чапаева. Но так ли это? Петька оказывается то в психдиспансере, наблюдая за больными с такими же фантазиями, то снова окунается в мир гражданской войны, где Чапаев, помимо своего мифологического образа, оказывается глубоким философом с уникальным мировоззрением. Бедный Пустота не может понять, где же он настоящий. Его лечащий врач предлагает новый способ лечения, погружая в мир фантазий его сокамерников... простите, коллег по несчастью. И тут проявляется невероятный талант автора. В мифических образах, смешных историях и абсурдных ситуациях рождается "миф" о самой России. О её новой неопределённости. Кто-то желает полного слияния с западом, сойдя с ума на почве "влитых" в российские телеэкраны мыльных сериалов, другой же видит тесные братские узы с востоком, а кто-то и вовсе потонул в бандитизме. Но какой путь у самой России не знает ещё никто. В 1996 году ещё не было никакого пути, никакой русской идеи и прочего. Поэтому и Пелевин позволяет нам поразмышлять над происходящей сутью, облекая всё в необычную форму. Смеются над всеми. Над бандитами, быдлом, философами, литераторами. Под горячую руку попадает каждому, чтобы никто не ушёл обиженным.

Петька пропитывается не только современными проблемами, но и ужасами прошлого. Он участвует в боях, защищает себя от разрозненной красной армии и старается наладить личную жизнь. Но параллельно герой полностью растворяется в мире и с миром. Чапаев стремится доказать внутреннюю пустоту героя через долгие размышления и подводки. Но Пелевин, как настоящий постмодернист, не может сделать это без смеха. Сатира неотъемлемая часть нового направления. Поэтому и буддистские нотки обретают "загар юмора".

Многим книга показалась непонятной, неадекватной и крайне нелогичной. Литература на протяжении 20 века подвергалась метаморфозам, препарировалась и преломлялась. Через тернии экзистенциализма, дадаизма, театра абсурда и прочего рождался постмодернизм, который отринул всё прошлое. Русский постмодерн стал уникальным и выдающимся, благодаря социальным встряскам общества, экономическим кризисам и таким уникальным авторам, как сам Пелевин. Поэтому такие книги стали требовать уже нового подхода и знаний о литературном процессе в целом. А интертекстуальность заставляет вас снова и снова перечитывать текст в поисках новых отсылок.

Виктор Олегович Пелевин – это писатель на рубеже веков, на рубеже советского и русского, на пороге технологического прогресса и эпохи информации. Он стал олицетворением всего нового и необычного в культуре. Мистическая фигура автора отразила новые веяния литературы, а известный роман “Generation П” стал символическим отображением эпохи свободы, сатиры и ужаса перед будущим.

Роман начинается с объяснения самого названия. Сама буква “П” литературоведами после выхода романа стала трактоваться по-разному, но на первых страницах Пелевин утверждает, что это именно поколение “Пепси”. Автор говорит об истоках возникновения новых людей, их целях, мечтах и антирусском заговоре, который отражается в новом культе денег. А визитной карточкой “новой России” Пелевин считает рекламу с обезьяной за рулём джипа. Таким стало новое время, но все его тонкости будут раскрываться с сатирой и юмором по ходу сюжета романа.

Затем следует знакомство с главным героем – Вавиленом Татарским. Его имя составлено из слов “Василий Аксёнов” и “Владимир Ильич Ленин”. Но сам Вавилен стеснялся своего советского прошлого. Герой бессознательно хочется отречься от связей со старым государством. Поэтому всем говорит, что его отец увлекался историей древнего востока, следовательно, назван он в честь древнего великого города – Вавилона. А в 18 лет уже специально сменил имя. Такая отчуждённость и страх от своего прошлого стали частью нового сознания молодёжи девяностых годов. Массово стали ругать советскую власть, тиранический режим, говорили о лагерях, расстрелах, поэтому естественной реакцией стала критика своего прошлого.
Биографий главного героя частично является биографией самого Пелевина. Вавилен бросил технический институт, чтобы посвятить себя литературе и изучению языков народов СССР, а Пелевин бросил МЭИ, чтобы поступить в Литературный институт имени А. М. Горького.

Союз развалился, а профессия Татарского оказалась не востребованной в новых реалиях. Но с Пелевиным случилось наоборот, потому что прославился он как писатель именно благодаря свободе слова и возможности создавать произведения без цензуры партии. Такие тексты просто не прошли бы.
Краткое резюмирование важных событий в жизни главного героя может быть связано с традицией жанра жития святых из древнерусской литературы. Это краткая биография, которая должная немного раскрыть нам героя, чтобы уже подвести к основному действию. Если в житиях это были чудеса, творимые святым, то в “Generation П” сюжет закручивается вокруг таинственных историй и цепочке случайностей, происходящих с главным героем.

Таким предстаёт перед нами Татарский. Образ всего поколения Пепси. В новой эпохе, в новой стране он оказывается обычным продавцом в ларьке, но жизнь круто переворачивается с появлением Морковина, который занимается рекламой. Герой обретает совершенно новую профессию для того времени – копирайтер. По сути, он и стал переводчиком, только теперь переводит “западные рекламные концепции на русский менталитет”.

Пелевин тесно сплетает выдумку и реальность. В его романе люди становятся самыми невероятными проекциями, боги оживают и даже помогают людям, а человечество неумолимо ведёт мир на грань катастрофы. При этом, текст Пелевина удивительно сплетается в единый клубок культов, магии и религии. При этом развивает традицию русской постмодернистской прозы.

Во-первых, он использует метатекст. Папка-скоросшиватель “Тихамат” – это удобный инструмент для автора. Так он может рассказать о мифе про богиню Иштар, обрисовать нужные детали. Читатель знакомится с нужной информацией вместе с главным героем, поэтому мы можем и дальше видеть всю картину происходящего от его лица. Собственно, метатекст – это набор связанных с каким-то произведением текстов, помогающих понять текст или его роль в культуре. И получается так, что один художественный текст обслуживает другой художественный текст, находясь внутри него. Потому что сам миф в папке “Тихамат” сильно разнится с реальным мифом, хоть и исходить из исторических источников.

Во-вторых, отсылки к философии Бодрийяра и его симулякрам. Если кратко, симулякр – это знак, который ничего не означает, или просто подобие. Когда Вавилен пробивается на телевидение, ему открывается великая тайна новой российской действительности – всё, что происходит по телевизору, симуляция. Нет никаких политиков, никаких событий, за всё отвечает продвинутый компьютер и сценаристы. Вот и получается, что телевидение является отражением симулякра, когда нам показывают не просто цифру, а цифру, за которой ничего не стоит. Знак не копируется, потому исходного знака нет, он создаётся в умах сценаристов. Бодрийяр же развивал эту тему в нескольких эссе о “Войне в заливе”. Он утверждал, что телевизор транслирует нам неправдоподобные события. Война действительно была, но вопросом остаётся то, на сколько правдиво её отобразила пресса и журналисты.

В-третьих, многозначность и жанровая многоплановость. Пелевин заигрывает с читателем и создаёт вместо обычной пародии – самопародию, когда ирония становится основным способом отражения мира. При этом, уже в первых строчках романа, когда автор рассуждает над буквой “П” в названии, реализуется многозначность, характерная для литературы постмодерна. Да и жанр текста трудно определить. В романе присутствуют и фантастика, и мистика, и даже боевик.

Само пространство романа не едино. Пелевин на фоне событий из жизни Вавилена вставляет и миф о Иштар, и самоучитель по маркетингу, и статью Че Гевары. И композиция тоже разрозненна, но все линии пересекаются в финале произведения.

Пелевин любит оставлять, так называемые, “пасхалки”. Это намёки о том, что будет ждать читателя в конце. Какие-то незначительные детали, картины, персонажи или образы, важность которых можно оценить только при повторном прочтении, что стимулирует интерес читателя.

Например, ещё на зиккурате Татарский находит три предмета: пачка сигарет “Парламент”, монета с Че Геварой и точилка в форме телевизора с глазом. Слоган для рекламы сигаре станет для него важным моментом в карьере, потому он очень долго не мог ничего придумать. Позже дух Че Гевары поведает ему о тайнах маркетинга и новом миропорядке. Именно он расскажет об эффекте “oranus” и новом человеке – “homo Zapping”, где “Zapping” означает “переключающийся”, что тоже является языковой игрой, ведь это слово очень схоже со словом шопинг, активно вошедшее в обиход русского языка. А уже телевизор с глазом это прямая отсылка на конец романа, когда Татарский тоже станет симулякром, телевизионным образом. И неизвестно, что в целом с ним станет.

При этому, Пелевин чётко вырисовывает картину распада не только государства, но и мира в целом. На телевидении говорят, что показывать нарисованных вождей, президентов и лидеров придумали ещё американцы и таким занимаются по всему миру. Культ поклонения Иштар, по своей сути, поклоняется деньгам. Они все прекрасно понимают и знают миф о богине. Все знают, что может пробудиться пёс, который уничтожит весь мир. Но они продолжают желать денег и подводить человечество к апокалипсису.

В романе важен именно культ денег. Люди, которые проходили три халдейские загадки, могли купить три подсказки, чтобы открыть их на зиккурате. Но неизвестно, помогли бы они им или нет. Это называлось Великой Лотереей. И так Пелевин отображает веяния эпохи. Люди после распада государства стремились к лёгким и большим деньгам. Но, если следовать логике Че Гевары, импульс должен был их заставить всё сразу спустить на какие-то развлечения. Что, собственно, и происходило. Существует множество реальных историй, когда люди, выигравшие в лотерею, тратили всё за год или даже меньше.

Азадовский яркое олицетворение людей культа денег. Именно его избрала богиня Иштар, потому что чувствовала не его знания, а его желание к большим деньгам. Он открыл целую выставку картин, где вывешивались не картины, а лишь их ценники, договора о покупке. Люди могли удивляться лишь цифрам, огромной стоимости, и Азадовский прекрасно понимает, в каком он теперь мире живёт.

Роман Пелевина “Generation П” - это яркое произведение русского постмодерна. В нём смешивает привычная реальность и миф. Люди становятся рабами свои прихотей, готовы поклоняться любым культам, лишь бы стать богаче. Таким стало отображение эпохи, в которой жил и творил Виктор Олегович Пелевин.