Мы живые

Якось зовсім по іншому я уявляла цей роман після «Гімну». За фактом вийшов важкий емоційно, але написаний чудовою мовою (дякую і автору, і перекладачеві) текст. Текст, сповнений жалю за втраченим часом, розбитим життям, знищеним можливостям. Як просто виявилося з країни, що розвивається своїм шляхом, створити монстра, величезну чорну тарганячу масу з вусиками, жах якої не видно на тлі сонця, що сходить. Хороша ідея (я про звільнення робітничого класу від гніту, як би пафосно це не звучало) помножена на фанатизм і перероджена в перекручені ідеї – ось те, що вийшло завдяки диктатурі пролетаріату. Коли ті, хто за царя був засланий у Сибір через відстоювання прав робітників, тепер живуть вже не під царським чоботом, а під червоним. Розчаровані, виснажені, втомлені, які не вірять (як батько Мариші Лаврової). Коли ті, хто стояв біля витоків руху, залишившись вірним ідеалам революції, все ще вірить у правильність ідеї, виявляється неугодним, негнучким елементом, що не розуміє момент, а отже підлягає чистці (як Андрій Таґанов). Коли твої здібності та знання нікому не потрібні, тому що ти – буржуазний елемент і маєш «отримати по заслузі» за гноблення простого народу, а на твоє місце візьмуть полум'яного борця і не важливо, що в нього в голові вітер свище серед гасел про свободу трудящих та визволенні всього світу (як самі Лео Коваленський та Кіра Аргунова, так і їхні сім'ї). Коли твоя профпридатність вимірюється не спеціалізованими знаннями, а знанням про те, скільки тон вугілля було видобуто на Донбасі або скільки учасників було на з'їзді партії. Коли нескінченні збори, мітинги, зустрічі, лекції, гуртки та ін. важливіше реальних дій, вкладених у відродження країни, понівеченої Першою світовою війною, революцією та Громадянської війною. Коли твою і так мізерну зарплату обкушують збори на все, що тільки можна (але нікому не потрібне), і ти не в змозі купити собі пару черевиків. Коли ідеалістів змінюють дворушники. Коли розстрілюють на місці селян, що спалили комуністів, які прийшли відібрати останнє, а потім йдуть у кабаре пиши шампанське. Коли, коли, коли…

З героїв найбільше сподобався Андрій. Так, ідеаліст, але з чіткими та зрозумілими принципами, за які й тримається, з якими й живе. А ще Ірина, кузина Кіри: творча, легка людина, яка виявила таку сильну волю. Кіра… Спочатку вона мені сподобалася: така собі індивідуалістка, що хочу – те й роблю, ніхто не змусить мені вчинити не так, як я хочу. Але що далі розвивалися події, то більше зменшувалась моя до неї симпатія. Лео… Цей взагалі здався мені слабаком, який паразитує на почуттях Кіри. Шкоду викликали старші Арґунови та Дунаєві: у нехай не найповажнішому віці, але втратити землю під ногами – це важко. Так само мені було шкода своїх бабусь-дідусів, які пережили 1990-ті. Так само шкода було тата, партійцю, який читав розсекречену правду.

Після книги залишилося гнітюче відчуття.

Это, определенно, прекрасно!

Очень сильная книга в плане эмоциональном. История тоже хороша. Очень приятно было с первых страниц ощутить ноты Рэнд. Этот слог, словно клеймо на страницах; персонажи со стальными нитями характеров. Обожаю такую узнаваемость автора, сразу атмосферность появляется.

В книге показана Россия 1920-х годов. Партии, буржуазия, карточки, люди... Жизни людей, которые по разному пережили этот момент истоии. По-моему, очень многогранно. Действительно различные люди и их восприятие. Очень много рассуждений на разные темы. Естественно многое в  ключе философии Рэнд.  Особенно меня поразило в самое сердце то, как мое отношение к персонажам менялось. То есть, в начале кто-то казался приятным или наоборот, а в конце все менялось в различные стороны.

Стиль написания мне нравится. Сюжетные повороты, лично для меня, местами были прям вах какие неожиданные, прям переживала.

Книга явно попадает в список любимых.

Я ожидал хмурое, мрачное, черно-белое повествование от русофобки или советофобки, а получил цветную фотографию или, правильнее сказать, цветное кино с отличной озвучкой.
ВРЕМЯ описанное в романе совпадает с годами жизни автора в России - СССР.
Это важно. Автор свидетель реальных перемен страны в 1921-1925 годов. А главное то, что Айн Рэнд не была подвержена цензуре тоталитарной системы и имела полную свободу написания СВОЕГО романа. Это выгодно отличает ее возможности от возможностей ее коллеги А.Толстого при написании "Хождение по мукам".
В результате ВРЕМЯ ПЕРЕМЕН, слом устоявшихся основ жизни главных героев у Айн Рэнд показаны более достоверно и трагично.
А вот взаимоотношение между героями романа и их поступки, на мой взгляд, не всегда выглядят адекватно. Но, возможно, эти моменты мне еще надо додумать и переосмыслить.
Литературный язык Айн Рэнд невероятно красив и богат, но, опять же на мой личный вкус, некоторые сцены и описания чрезмерно затянуты.
В целом все сильно и образно.
Рекомендую. Эту историю надо знать.
P.S. Осталось загадкой - зачем или почему автор с десяток раз применила в романе словосочетание " Желтый квадрат света " ? Что это? Литературный прием? Шифр ? Послание?

Читать книгу было невероятно тяжело. Нет, совсем не потому что там описываются какие-то страшные события и не из-за сочувствия главным героям, а просто-напросто скучно. Да и слог слабоват. А о вычурности и пафосе текста здесь только ленивый не написал.

И если быт тех лет описан, на мой взгляд очень интересно и правдиво, то все любовные сцены хотелось вырезать и запихнуть в какой-нибудь бульварный роман. Складывалось такое ощущение, что эти отрывки написаны каким-то другим человеком - такие они нелепые, невписывающиеся в основной сюжет, я будто временами случайно заглядывала в "пятьдесят оттенков серого".

Главные герои до жути отвратительны, это и хорошо, что они вызывают хоть какие-то чувства, в картонности персонажей автора точно не обвинишь, но их поведению нет никаких оправданий. Как заметили некоторые рецензенты, довольно интересно, что положительным героем в итоге выступает коммунист.
Андрей - интересный персонаж, сумевший сохранить человечность будучи приверженцем партии. Да, все-таки странно, что он не видел всего, что происходит у него под носом. Тем более учитывая то, как подробно описана жизнь в те времена. Могу только сделать вывод, что он не хотел этого замечать (ну или все произведение - та еще халтура).
Кира поначалу казалась мне очень интересным персонажем. Меня восхищала ее целеустремленность, стремление к исполнению мечт, но по мере развития сюжета она стала вызывать все больше отрицательных эмоций, даже концовка книги не пробудила во мне каких-то возвышенных чувств. Кира вела себя как подросток-максималист, у которого весь мир поделен на черное и белое. Может в этом и есть задумка автора, в таком случае аплодирую.
Про Лео и говорить нечего, он мне изначально был не по нраву. Я не верила ни секунды в его высокие чувства к кому-то кроме себя и я не согласна с теми, кто считает, что его сломала система и в начале он был толковым парнем.

Концовка в общем-то интересная, но при этом совсем скатившая все произведение в бульварный романчик.

К слову, это мое первое прочитанное произведение у данного автора, не уверена, что хотела бы посвятить время другим ее творениям.

Это второе произведение Айн, которое я прочитала после Атланта. И "Мы живые" - понравилось мне гораздо больше, хотя приступила я к нему с предубеждением. В этой книге больше Рэнд-писательницы, чем Рэнд-философа, поэтому тем, кто не согласен с доктриной, проповедуемой Рэнд, читать книгу будет значительно легче, чем "Атланта".

У Айн Рэнд невероятные описания природы и архитектуры , взгляд художника на неодушевленные предметы, способность передать эпоху маленькими штрихами. А когда дело касается живых людей - пиши пропало, настолько все полярно и однозначно, полутонов просто нет.

Но я не могу оценить книгу непредвзято - действие происходит в Петербурге, великолепно описанном Айн. В огромном талмуде по крупицам рассыпаны бесценные приметы того времени - карточки, сахарин, фокстрот Джон Грэй, заграничные духи, спекуляции, революционные матросы, буржуйки, улица 25-го Октября (Невский).

В эмоциональном плане книги Рэнд - как безжизненная равнина, на которую выплескиваешь все свои проекции. Каждый увидит в ней то, что захочет найти. Для меня она стала как многостраничная, растянутая молитва Ф. Перлза:

И насколько же кратко и емко написана эта фраза, настолько растянут и расплывчат этот роман. Несомненное его достоинство - он легко читается, следить за развитием сюжета интересно, выдвинутые в нем идеи были новыми и смелыми для своего времени.

Пока читала, узнала что Айн писала его на английском языке, и я очень огорчилась - написанные по русски, её книги воспринимались бы мной лучше, взгляд не спотыкался бы о странные словосочетания, а мысли были бы переданы яснее.

Для меня основной недостаток романа - скорее недостаток философии Рэнд, чем художественного замысла. Противопоставляя одного человека многомиллионной толпе, писательница отказывает каждому из этой толпы в праве на индивидуальность и свободный выбор.

Верю в силу книг. Дочитала «Мы живые» Айн Рэнд. Известная американская писательница – наша бывшая соотечественница Алиса Розенбаум. Ей удалось уехать из РСФСР после революции в 1926 году, и ее главной задачей было – рассказать людям на Западе всю правду о «великой» революции и жизни после нее. И она сделала эта, написав пронзительный роман, полный леденящих душу деталей и правдивых историй - уже из Америки, в 1936 году. Книга дошла до нас только сейчас, но это неважно – главное, что дошла. Таких книг единицы, и благодаря им мы можем узнать о судьбах реальных людей того времени. Бывших дворян, многие их которых сломались и подчинились режиму, были расстреляны или умерли с голоду, а некоторые стали предателями. О жизни всех тех, кто своими руками делал революцию и увидев, что вышло из их подвига, просто не смог жить дальше. Об очередях с продовольственными карточками, о примусах и буржуйках, о «чистках, «смычках» и ГПУ. О пресмыкающихся и насекомых, которые добрались до власти и вычищали всех инакомыслящих. О могущественной невидимой силе, заставившей людей забыть о вере, семье, любви, назвать все это «пережитками буржуйского прошлого». О массовом сумасшествии - все это в целом я знала, все знают. Но в книге множество деталей, которые может сообщить только человек, видевший все это своими глазами и сохранивших при этом ясность мысли. Таких книг очень мало или почти нет. И такие книги надо читать самим, давать читать детям, чтобы все это не было забыто и не началось сначала. Сейчас это особенно актуально. Чтобы прочесть эту книгу, нужно большое мужество, но это такое удовольствие – читать настоящую литературу.

Нельзя было выбрать более чуждую мне тематику, чем тяжёлая жизнь в СССР. Чуждую - не потому, что испытываю какие-то негативные чувства к ней, а просто никогда не читала об этом, боялась читать. У меня даже было некое странное предубеждение без оснований - может ли эта жизнь в СССР ухватить меня за нерв и крепко держать, без лишнего морализаторства, без идеализации советских времён, мол, раньше было лучше, чем сейчас... Айн Рэнд - автор-титан в литературе. Я преклоняюсь перед её цельным, идеально отшлифованным талантом. Про что бы она не писала, я буду читать, затаив дыхание, слушать каждое слово, собирать цельную картинку из кусочков, удивляясь, что любой из них нужен, важен и стоит там, где должен стоять. Её книги - совершенство. Во всех отношениях. Даже этот первый роман, хотя и видно, что он всё-таки первый, но сюжет разработан и тщательно прописан, ничего лишнего, все слова сцеплены друг с другом, чтобы создать объёмный и цельный узор. На мой взгляд, здесь Айн Рэнд слишком многословна, нет той идеальной лаконичности и скупости, но полноты использования слов, как в "Источнике", и всё же самое главное, за что я люблю её, уже начинается тут, уже формируется, чтобы после стать великим "Источником".
Картинка этого мира, живая и ослепительно яркая в своих подробностях, въедается под кожу, сжимает горло, рвёт сердце. Пожалуй, здесь и нужна была многословность, - ты живёшь там, вместе с Кирой, Андреем, Лео, ты дышишь этим грязным воздухом, ты мёрзнешь в очередях на холоде, ты хватаешь последний глоток свободы на снегу. Это страшно. Это беспощадная, чудовищная правда. Это то, как система ломает летящего к небу человеку, обрывает ему крылья и тащит обратно, к земле, не только в СССР, но и повсюду, в каждой системе. Это то, как человек хочет жить вопреки всему на свете, но там, где жить нельзя, где можно быть лишь массой, а не личностью, где система безнадёжна и подавляюще абсолютна.
Товарищ, гражданин, хлебные карточки, чистка, партия, старый примус, очередь за хлебом, работа с утра до вечера, а потом - общественные мероприятия, митинги, парады, красный флаг, и снова, и снова, и снова... Бесконечная борьба за выживание. Бесконечная. Как замкнутый круг. Протянуть от одного пайка до другого. Не жить, а выжить. Никаких радостей, лишь бы не умереть с голоду, лишь бы накормить, одеть, согреть семью. И вечный страх - как бы тебя не заподозрили в неверности Советам, как бы не решили, что ты недостаточно активен, общителен, политически правилен... Страх, страх, страх. И нет надежды, что когда-нибудь это закончится.
Конечно, коллективизм советской власти - ужасная вещь. Стремление подавить свободу мысли и чувств, свести всё время и силы людей к борьбе за кусок хлеба, чтобы у них не осталось этих сил и этого времени на что-то личное, опасное для властьимущих - ужасно. А всё же у меня вызывает большое сомнение сам мотив "личность против государства" в этой книге, я не поверила ему так, как было в "Источнике", я не поверила ему, потому что его здесь, в сущности, нет. Впрочем, я не права, мотив есть, идея индивидуализма как будто определяет весь роман, да только она абстрактна и размыта в воздухе, лишь идея, не наполненная никаким содержанием. Кира Аргунова. Борец за свободу личности, отрицающий коллективизм и служение государству. Человек, стоящий над серой массой, который всё видит и понимает, но ничего не может сделать. А вот пыталась ли Кира что-нибудь сделать? Я вижу в ней внутреннего борца, ничуть не пробующего изменить ситуацию. Настоящий борец - это Саша Чернов. У него были не только мысли о свободе, но и поступки, чтобы приблизить эту свободу. Пускай то, что делал Саша и другие борцы, было лишь ничтожной каплей в океане, они что-то ДЕЛАЛИ, они не думали, а ДЕЛАЛИ, хоть и потерпели сокрушительное поражение.
Кира предпочитает отстаивать своё право на свободу в мыслях или редких, очень редких словах. В разговорах с Лео. Но никогда Кира не сделает что-нибудь, что помогло бы достичь этой свободы, ладно, не для всех, но хотя бы для себя. Она не бунтует открыто, не вступает в борьбу за свои убеждения, она, видимо, хочет лишь донести их до такого места, где можно спокойно жить. То, что сделали Саша с Ириной, то, как они поплатились за это - вызов системе, шаг к свободе, капля в океане, но поступок, действие, подтверждение их взглядов и желаний. А развязка всей якобы борьбы, которую вела Кира, - побег за границу. Да, может быть, отчаяние толкнуло её на этот побег, может быть, идея предполагает, что другого выхода у Киры не было - пожалуй, она и правда ничего не добилась бы, поступая так, как Ирина и Саша. Но в этом был бы какой-то смысл. Кира Аргунова - не борец за свободу, за право личности быть собой. Кира - борец за себя. Ей хотелось только жить спокойно там, где люди не будут её трогать. Я не согласна с такой позицией и, кажется, именно здесь мы с Айн Рэнд безнадёжно разойдёмся во мнениях. Я всеми руками за то, что человек должен быть свободен, за торжество личности над серой массой, за индивидуальность против коллективизма, только вот если эта свобода выражена в эгоизме, я не могу принять такую свободу.
Какова философия Киры? Она, по ей мнению, а ещё, может быть, Лео, может быть, Андрей, - люди, превосходящие большинство. Именно они заслуживают свободы и хорошей жизни, ими нельзя жертвовать ради массы, а вот массой ради них, видимо, можно. Что есть ваши массы, как не миллионы глупых, съежившихся, безразличных душ, у которых нет собственных мыслей, собственных мечтаний, собственных желаний, которые едят, спят и беспомощно твердят слова, вбитые в их мозг другими? И для этих вы пожертвовали бы несколькими, кто знает жизнь, кто есть сама жизнь? Философия Киры обозначает, что серая масса в принципе не имеет права на жизнь, только в качестве обрамления и расходного материала для великих мира сего. Только вот что же делает Киру выше этих людей, которые работают не покладая рук, лишь бы получить лишний кусок хлеба для ребёнка, больной матери, пожилого отца? То, что она хочет бороться не за других, а за себя? То, что она проповедует жизнь ради своего удовольствия? Кира видит массу как массу, будто нет больше на свете людей мыслящих, думающих, со своими желаниями и мечтами, кроме неё, Киры Аргуновой. Будто человек, работающий на фабрике за кусок хлеба, априори теряет человеческий облик и обращается в тупое, глупое, серое животное. Кто дал ей право судить? Сколько людей она видела за свои восемнадцать лет, чтобы делать выводы? Эти якобы тупые, глупые и серые что-то делают, не для себя, а для других, это и есть высшая ценность в любой системе, а Кира со своим индивидуализмом не вызывает ничего, кроме недоумения. Я, наверное, просто не могу сочувствовать эгоистам. А ведь у Айн Рэнд все главные персонажи - эгоисты. Правда, разумный эгоизм Говарда Рорка не вызывал у меня таких противоречий, не знаю даже, почему... Может, слишком здесь критическая обстановка, слишком нелепо выглядят убеждения Киры, слишком они не обоснованы, не имеют смысла в контексте голода, холода и борьбы за выживание, чтобы всерьёз восхищаться ими. Не знаю. Просто Кира Аргунова - персонаж, которого я не смогу понять никогда.
Впрочем, противоречия ничуть не мешают получать удовольствие от мастерства Айн Рэнд. Отличная книга. Монолитная. Ещё не настолько совершенная, как "Источник", но интересно наблюдать, как начинался путь моего лучшего Автора с большой буквы.