Заповедник. Компромисс (аудиокнига MP3)

При чтении этой повести в моей голове возникли разного рода вещи. Первая из них, наверное я всё-таки не люблю авторов, которые имеют высокое самомнение и думают, что они интереснее и лучше других. Увы, слишком претенциозно и я такое не воспринимаю. Ну потому что на вкус и цвет товарища нет и то что если я это читаю, а кто-тот не читает вообще ничего не говорит о человеке. И вот это «а вот вы не читаете такое, вы и не понимаете» меня всегда раздражает. Для меня всё просто, если книга жизненная и несёт смысл, тогда добро пожаловать, если меня чем-то пытаются лишним и бесполезным загрузить, спасибо нет. Именно поэтому Довлатов и не совсем мой автор и именно поэтому я оценила книгу по совершенно другой причине.

Что же меня впечатлило? Наверное, то, что это всё же основано на реальной истории жизни автора отчасти, потому что автор реально 2 сезона отработал в Пушкинском заповеднике и в его голове сложились определённые мысли и выводы. С которыми я отчасти согласна. Например, мне не особо интересны экскурсии которые просто зазубрили и которые не несут никакого смысла, иногда переходящие просто в фанатизм. Во всяком случае в таких вещах нет человечности и душевности, собственно это можно и в книгах прочесть и в интернете накопать. Поэтому я лично за то, чтобы в подобных вещах, не конкретно в Пушкинском заповеднике, работали люди, искренне любящие людей и широко развитые, которые не просто что-то знают, но и могут интересно и увлекательно это преподнести.

Второе, что мне понравилось, это описание вот этого вот такого типичного быта маленьких городков, куда приезжают с двумя целями, либо жить, либо страдать. Страдать получается лучше, поэтому какой-нибудь сосед, вечно просящий на опохмелиться не редкость. Ну и страдальцы по типу главного героя, который с женой развёлся, в творчестве ничего не складывается и вот он взял и приехал отойти душой, чтобы принять для себя решение.

Что мне не понравилось совершенно этот вечное инфантильное состояние. А меня не любят, а меня не принимают. Ну извини, не твоё общество, не твои люди, да и не всем зайдёт как именно ты пишешь. Например, я как человек который не выносит мат, слэнг и чрезмерный натурализм в литературе, не особо интересуюсь с кем герой пил, ел и ночь проводил, потому что это совершенно никак на сюжет не влияет. И я не люблю такие вещи как – ой всё как плохо, ой всё ужасно, пора отсюда валить. Ну, окей, а стало ли в итоге лучше-то? Ну, лишь номинально, писать не мешают, а в остальном всё осталось тем же. Это всё-таки от образа мышления зависит.

А так в целом неплохая и ироничная повесть про поиски наверное самого себя и смысла в жизни.

Браться за новеллы Довлатова сразу после отпуска оказалось большой ошибкой. Отдохнувшая и умиротворённая я приступила к "Компромиссу" по дороге на работу. Странно, но ничего, кроме раздражения, книга у меня не вызвала. Не спасала даже замечательная начитка Хабенского. Слушаю и сама себе удивляюсь: "Как я могла восторгаться довлатовским «Чемоданом»? Что вообще в этом Довлатове хорошего? Где бы только выпить, и дружки соответствующие..."
Завал на работе моё послеотпускное благодушие быстренько развеял. Вымотанная и подуставшая, включаю «Компромисс» на обратном пути и вдруг осознаю, что мне интересно. Образ жизни автора уже не коробит, а пофигизм и разгильдяйство не раздражают. К пятнице я снова стала преданной поклонницей творчества Сергея Довлатова. В его новеллы невозможно не влюбиться. И смешно, и грустно, иронично, метко, тонко, ЗАМЕЧАТЕЛЬНО!
Вот такой парадокс получился у меня с "Компромиссом".
Но вернёмся к книге.
Она состоит из 12 глав - «компромиссов», сюжет которых завязан на публикациях автора в русскоязычной газете «Советская Эстония» в 1972—1975 годах. Различные по объёму и направленности заметки и статьи, написанные казённым, политически выверенным языком, дополнены живыми и яркими комментариями - воспоминаниями автора. Уверена, что читателям тех лет и в голову не могло прийти, какие истории прячутся за штампованными публикациями. Как правило, газетные факты в той или иной степени отличаются от реальных. И чем глубже между ними пропасть, тем интереснее авторская интерпритация. Но как же бывает сложно найти удобоворимый компромисс между тем, что происходит на самом деле, и тем, что устроит руководство. Приходится изворачиваться и ловчить, а потом обмывать удачи или заливать промахи. От "компромиссов" веет какой-то удрученностью и при этом бесшабашностью. Наверное, поэтому понять и оценить их в полной мере сможет лишь тот, кто измотан работой, затюкан жизнью, но не теряет веры в лучшее.
Не могу не сравнить «Компромисс» с «Чемоданом». По структуре обе книги похожи. В "Чемодане" рассказываются истории, связанные с вещами, в "Компромиссе" - с газетными заметками. Но сразу полюбившийся мне "Чемодан" - более "приглаженный". Его можно читать в любом состоянии, с него можно начинать знакомство с творчеством Довлатова. "Компромисс" же - ершистый, противоречивый и острый - требует особенного состояния души.

"Нельзя уйти от жизненных проблем... Слабые люди преодолевают жизнь, мужественные - осваивают... Если живешь неправильно, рано или поздно что-то случится...".

От Сергея Довлатова и его произведений я ожидала большего. Только захотела познакомиться с автором, взяла первую книгу "Заповедник", а тут - ну такое разочарование меня постигло! Я думала, что автор как порадует, как войдет в число моих любимых, но нет, или не с этим произведением. "Заповедник", откровенно говоря, разочаровал. Автор пишет о себе, о том, что в России все плохо, что единственное спасение для творческого человека это алкоголь.
Да, есть хорошие и умные мысли о людях, об обществе в целом, о природе России и ее величии. Есть и фирменный довлатовский юмор. Но вот эта русская тоска, беспросветность, спившаяся интеллигенция, деградация, разруха... Какой-то свет в конце тоннеля есть? - хочется спросить у автора. Но ответа мы не узнаем. Пока человек не захочет внутренне изменить самого себя, не изменится и жизнь вокруг. Или нужно менять само отношение к жизни и писать более жизнеутверждающие произведения. Это оказалось не моим.

Вся книга в одной цитате. Вся книга - это бесконечные жалобы алкоголика, который уехал жить в пушкинский заповедник, какая-то деревня под Ленинградом. Есть жена и дочь, но почему-то о них мы узнаем на середине книги. До этого они не имели ни малейшего значения для главного героя.

Вот сидит Борька за столом, рядом корка хлеба и граненый стакан с белой жидкостью внутри. Присаживайся напротив, услышишь много чего интересного. Но интересного на взгляд самого Борьки (или Довлатова?), а вот интересно ли будет тебе - это большой вопрос!

Я не могу сказать, что мне решительно не понравилось. Но не могу сказать, что это книга, которую нужно читать. Я не люблю таких опустившихся людей. Вроде бы и жалко, да. Но что он сделал для того, чтобы выбраться из этого дерьма? Что он сделал, чтобы удержать жену рядом, чтобы дочь его любила и хотела чаще быть рядом?! А ничего, скажу я вам! Ничего кроме бесконечного пьянства. Ничего такого, что могло бы поменять мнение о нем.

Книга поднимает тему эмиграции из такой непутевой страны как СССР. Я не то, что осуждаю, но было несколько неприятно читать эту пропаганду выезда из страны. Даже вот взять жену главного героя, как она рвалась. Да и разговоры в перерывах между рюмками - все сплошь о том, как свалить, какие способы имеются.

К сожалению, знакомство с Довлатовым сложилось не так удачно, как я ожидала. Хотя стоит отметить, что юмор автора мне близок и понятен. На многих моментах я искренне улыбалась. Именно поэтому я обязательно ещё вернусь к книгам автора! Обязательно! А "Заповедник" пусть останется позади, как не очень приятный бонус.

Довлатова я полюбил мгновенно. Моё с ним знакомство началось со сборника рассказов "Наши". Одно за другим проглатывая довлатовские произведения, я всё больше поражался его уникальным чувством юмора, его писательскому дару. Читал, что называется, взахлёб. Таким образом, я добрался и до "Компромисса".
"Компромисс" состоит из двенадцати рассказов, из двенадцати глав, из двенадцати газетных вырезок. Сначала Довлатов предоставляет читателю отрывок той или иной своей статьи, а после рассказывает о том, как эта статья появлялась на свет, рассказывает о событиях, предшествующих написанию оной.
Бесспорный гений Довлатова заключается, я считаю, именно в его умении сочетать несочетаемое. Он с улыбкой смотрит на все свои несчастья и неудачи. Он смеётся над ними, он использует их, он ими гордится.

• Не думай, и всё. Я уже лет пятнадцать не думаю. А будешь думать - и жить не захочется. Все, кто думает, несчастные...

Довлатов – человек, наблюдающий за человеком. Всю свою жизнь он разглядывал, принюхивался, пытался дойти до самой сути человеческого естества. Наши с вами пороки – его инструмент, его главное орудие, но при этом он ни в коем случае не стремится кого-то оскорбить или унизить. Он вовсе не за этим подчёркивает все самые мерзкие недостатки окружающих его людей. В конце концов, кого из нас можно назвать порядочным человеком? Кто определяет норму? Кто устанавливает этот самый порядок?

Читая "Компромисс" (где бы я не находился и кто бы меня не окружал), я не стеснялся и нередко хохотал над очередной уморительной историей. Однажды я ехал в троллейбусе и просто не смог удержаться: рассмеялся в голос. А кто бы, скажите, не рассмеялся?

• А как один повесился - это чистая хохма. Мужик по-чёрному гудел. Жена, естественно, пилит с утра до ночи. И вот он решил повеситься. Не совсем, а фиктивно. Короче - завернуть поганку. Жена пошла на работу. А он подтяжками за люстру уцепился и висит. Слышит - шаги. Жена с работы возвращается. Мужик глаза закатил. Для понта, естественно. А это была не жена. Соседка лет восьмидесяти, по делу. Заходит - висит мужик... Старуха железная оказалась. Не то что в обморок... Подошла к мужику, стала карманы шмонать. А ему-то щекотно. Он и засмеялся. Тут старуха - раз и выключилась. И с концами. А он висит. Отцепиться не может. Приходит жена. Видит - такое дело. Бабка с концами и муж повесивши. Жена берёт трубку, звонит: "Вася, у меня дома - тыща и одна ночь... Зато я теперь свободна. Приезжай..." А муж и говорит: "Я ему приеду... Я ему, пидору, глаз выколю..." Тут и жена отключилась. И тоже с концами...

О творчестве Довлатова (да и о самом Довлатове тоже) можно и нужно говорить часами. Так что же оно всё-таки такое? Чем довлатовские произведения отличаются от всех остальных? Из чего состоит дар Сергея Донатовича? Ёмкие, выразительные описания, точные детали, меткие, уместные реплики, бесподобное чувство юмора, авторская ирония, разнообразные, нешаблонные характеры - вот компоненты поистине гениального произведения. Всё это и есть "Компромисс", всё это и есть Довлатов. Читайте!

«Компромисс» — сборник новелл, где рассказывается о жизни редакции, как журналисту приходилось с собой договариваться, если он не был согласен с тем, о чём писал или же видел, что реальность явно расходится с той идеальной картинкой, которую он должен отразить в «Советской Эстонии». Стоит написать что-то не то или выбрать «неправильного» героя для своего материала, как материал пускался под нож цензуры, а с журналистом приходили поговорить люди в погонах.

Интересна структура каждой новеллы. Видно как происходил сбор материала, написание статьи, как редактор «направлял» журналиста, чтобы редакция избежала неприятностей, и наконец, какой вышла статья под давлением цензуры.

В сборнике 12 глав, в которых рассказывается отдельная история. Меня несколько удивил порядок глав. Например, почему история про похороны директора телестудии стоит почти в конце, хотя эта история упоминается ранее, в 8-м компромиссе как байка. В 8-м история про то, что перепутали трупы, но трансляцию решили не прерывать, сработала на эффекте неожиданности, а в 11-м уже нет. Ведь история уже оказалась известна читателю. Интересно, почему выбран именно такой порядок?

Довлатова очень легко читать. Даже безысходность, которая сочится из сборника, не слишком бросается в глаза. Она словно маячит где-то за занавеской из смешных и нелепых ситуаций и тонким юмором, без которых эта книга превратилась бы в фильм Звягинцева.

Ах ты, как же чудесен он этот простой-"непростой" Довлатов!
Журналистские байки из советской Эстонии. Уже это заставляет сделать "стойку" и срочно рысить то ли в книжный, то ли к наушникам, то ли к любимому компьютеру, чтобы скачать эту книгу. Каждому своё!
Я слушала. Кайф!
Это, по сути своей, анекдоты. Только вот не знаешь, то ли плакать, то ли смеяться от них...
Очень умные, очень меткие, местами — злые, местами какие-то даже беспомощные от бессмыслицы происходящего. Но всегда — смелые, ироничные и яркие!
Обожаю!

Мило пишет Довлатов. По-человечески так, душевно.
И моральные проблемы поднимает: про потерянную интеллигенцию, про пьянство, про любовь, про людей и про жизнь очень ненавязчиво, но довольно интересно рассуждает. Несколько цитаток есть любопытных. Есть над чем задуматься.
И про сюжет не забывает: фабула имеется, персонажи очень хорошо прорисованы, прям никаких сомнений в их настоящности.
И язык хорош: легко читается произведение, атмосферно так. Есть много знакомого, метания там всякие. Вот читаешь – и понимаешь, сочувствуешь. И много не знакомого, но любопытного – советский колорит, пьяная мудрость…

Сразу так и прочёл, за один присест и с удовольствием. Но вряд ли вернусь ещё к этому автору. Он отличный, тут спору нет. Слог его понравился, герой понравился. И вот уж как я ненавижу про советскую действительность, или про пьянство, а у него прям интересно было читать. Впервые такое. Но всё равно не моё это, несмотря на положительную оценку. Больше его читать не буду. Насладился разок, подумал, ставлю галочку и пойду дальше по просторам литературы путешествовать…

Для меня это самая тонкая и пронзительная вещь Довлатова. Написана с такой болью и любовью к миру и людям, такая тоска иногда прорывается...
Но при этом все тот же Довлатовский слог, едкий, насмешливый, наблюдательный и удивительно точный.

Как-то дождливым вечером мы с ним разговорились:

— Миша, ты любил свою жену?

— Кому?! Жену-то? Бабу, в смысле? Лизку, значит? — всполошился Михал Иваныч.

— Лизу. Елизавету Прохоровну.

— А чего ее любить? Хвать за это дело и поехал…

— Что же тебя в ней привлекало?

Михал Иваныч надолго задумался.

— Спала аккуратно, — выговорил он, — тихо, как гусеница…

Можно наслаждаться каждой строкой.
По сути, этой повестью он прощался, со страной, с друзьями, с таким знакомым миром, но в котором уже себя не ощущал, не видел. И это чувствуется и от этого еще горше, что СССР выталкивал таких людей...
Арьев пишет:

У Довлатова эта история вызвала далековатую, но точную ассоциацию: полтораста лет тому назад Алексей Вульф из Тригорского видел (судя по его дневникам) в ссыльном Михайловском соседе лишь столичного дэнди, занятого «наукой страсти нежной». Он и понятия не имел, что общается с величайшим национальным гением России. Нас изумляло, что люди, изучившие дневники Вульфа — тем более жизнь и творчество Пушкина, сберегающие память о нем для потомков, — по-прежнему и так очевидно глухи к явлению живого таланта.

Помня и думая об этом сюжете, Довлатов и принялся за повесть. Забравшись в Пушкинские Горы, он пережил схожую коллизию в масштабе собственной биографии. Гением он себя публике не представлял. Но и не скрывал принадлежности к не слишком лояльным питерским литературным кругам. При мне как-то показал «ни с того ни с сего» одному из работников заповедника первую свою публикацию в крамольном и запрещенном «Континенте». И тут же услышал: «Подумаешь, буря в стакане воды».

Достоинство довлатовской позиции в «Заповеднике» очевидно: ни к кому из персонажей автор не относится со злым чувством, какую бы досаду ни вызывали у него порой их так называемые прототипы. Там, где любое общественное мнение подозревает в человеческом поведении умысел и злую волю, Довлатов-прозаик обнаруживает живительный, раскрепощающий душу импульс. И в этом смысле назначение его прозы истинно романтическое и поэтическое.

И точнее не скажешь.

Когда я читаю автобиографичные книги, то невольно в своей голове разрушаю четвёртую стену между собой и автором. Обычно я чётко обособляю творчество человека от его личности. В романе Генассия "Клуб неисправимых оптимистов" я когда-то встретила отличную мысль, которой всегда придерживалась: "Если человек прочёл и полюбил роман, написанный негодяем, - это вовсе не означает, что он согласился с его убеждениями или стал его сообщником. Признать талант не значит принять моральные принципы или жизненный идеал другого человека." Если совсем по-простому, резко деля мир на чёрное и белое, то мысль у меня такая: плохие люди тоже могут сотворить что-то отличное, а у хороших людей может не быть на это таланта. Мера отсыпанной гениальности "хорошестью" не руководствуется. Да и личная жизнь творцов меня никак не касается, а если я и осуждаю какие-то их взгляды и поступки, то пока они не тащат их в творчество – мы с их творениями сосуществуем вполне мирно. Когда тащат – смотрю по ситуации. С несовременников спрос меньше, это люди иной формации, воспитания и взглядов.

С Довлатовым у меня в этом контексте "всё сложно". Он кажется достаточно близким по времени, чтобы подходить к нему с современной линейкой, но при этом человеком, к опыту которого я совершенно не чувствую сопричастности, поэтому оцениваю его творчество несколько отстранённо. С одной стороны, очень восхищает его умение нескучно говорить о скучном. Собирать несколькими словами точные портреты окружающих, метко подмечать бытовые моменты, откровенничать, не приукрашая ни себя, ни действительность. С другой – эта его честность рисует портрет малоприятной личности. Ничего не могу с собой поделать: его герой в "Заповеднике" был мне очень неприятен. Он ноет о своей незавидной доле, не самым достойным образом оценивает женщин, изводит бывшую жену инертностью и нежеланием что-то решать в жизни, скатывается в запой и буянит. Да, он часто рефлексирует и признаёт свои недостатки, да, его поведение понять можно. Но вот я ставила себя на место той же Татьяны, и очень ей сочувствовала. И была невероятно рада решимости, проявленной ею на пути к выстраданной цели.

Во всех уже прочитанных мной книгах Довлатова, и в этой особенно, видно, как губительны для человека, тем более творческого, цензура и постоянное давление государственной машины. Как сложно в такой атмосфере не сдаться, не скатиться, не спиться, продолжать писать в стол и публиковаться только подпольно. В подобной ситуации даже сложно банально понять, насколько ты талантлив, потому что шанса попробовать отдать себя на растерзание широкой публике у тебя попросту нет. И этот отпечаток постоянных терзаний, попыток убежать от действительности, найти вдохновение и смысл ощущается у Довлатова везде, хоть в записках о Пушкинских горах, хоть в заметках в эмиграции.