Заповедник. Компромисс (аудиокнига MP3)

Это любимейший Довлатов и его главный роман. Да простят мне любители других его шедевров, но я читала где-то в интервью, письмах или статьях, что он сам считал именно "Заповедник" своим лучшим творением.

Мне тяжело о нем писать. Наверное потому, что после трех прочтений и несчетного числа прослушиваний аудиокниги я уже перестала воспринимать его как литературное произведение. Это жизнь, во всей ее простоте и курьезности, безысходности и оптимизме, алкоголе и поэзии. И это довлатовская жизнь уже стала частью моей жизни, с горчинкой и изюминкой - словно сладкий чай пьешь с будербродом с горчицей. И горит все и сладко...

Когда-то я подарила своему бывшему мужу самый дорогой подарок - сокровище Довлатова. А потом SL писал его в жеребьевку все два года существования моего книгоклуба, и вот жребий пал на "Заповедник". По иронии судьбы случилось это в аккурат в период развода и SL на обсуждение не пришел. Мне пришлось одной воевать своей любовью против справедливых нападок в адрес писателя... Но любовь - безоружна, я не смогла его отвоевать. Но на этом обсуждении я поняла, что с Довлатовым нужно общаться наедиене, один на один. Иначе - теряется его обаяние. Да и вообще, далеко не каждый способен понять его гениальность. Для этого нужно жить и чувствовать мир на той же частоте, что и он. И если вам не пришелся по душе Довлатов - значит просто вы с ним не одной крови...

«Всё хорошо. Повеситься или повесить ружьё?

Да ну, что за мысли, ведь всё хорошо» (с)

Сложно сказать, понравилось мне или нет. С одной стороны, если поверхностно, то «Заповедник» — лёгкая юморная история, которая поднимает тему потерянного человека в экзистенциальном кризисе, который в декорациях пушкинского заповедника заливает свою безрадостную жизнь алкоголем. С другой стороны, какое-то всё здесь простое, понятное и не слишком откликающееся, поэтому мимо.

Нет, главный герой книги Борис не строит из себя недопонятого гения, но тема того, что он хотел бы признания, здесь поднимается. И я думаю, это логично, что любой писатель хотел бы, чтобы хотя бы одна его книга стала в итоге шедевром. Иначе зачем писать? Но советская цензура строга и беспощадна: тебя не будут печатать, если ты слишком туп, слишком остёр, слишком гениальный, слишком бесталанный, слишком предвзят, слишком депрессивен, слишком политичен, и так далее, и тому подобное. И людям, у которых были идеи, не нравящиеся государству, были на обочине писательской карьеры. Вот и Борис, не зная на что жить и что делать, после развода с женой приезжает в пушкинский заповедник поработать экскурсоводом. За время его работы ему встречаются весьма колоритные особи вида хомо сапиенс разной степени непонятости: алкоголики и их жёны, водухотворённые пушкинисты, ленивые гении, упоротые туристы разных калибров.

Второй темой в книге проскальзывает эмиграция бывшей жены и дочери Бориса в Америку, ставя героя перед выбором: ехать или нет, и выбор этот для героя вроде бы понятен, но не прост.

Вся эта книга состоит из сцен физического и духовного запоя, смешных диалогов и околофилософских рассуждений Бориса о бренности советского бытия. А читатель не понимает, есть ли смысл держаться за страну, в которой тебя не признаЮт и не признАют. По крайней мере, непонятно было мне. Я знаю, что «Заповедник» автобиогоафичен, и Довлатов имел отношения и с заповедником, и с алкоголем, и с эмиграцией, так что прочесть было даже немного познавательно.

Но не то чтобы слишком необходимо.

В любимые не занесу, но, опять же, понравилось . И даже очень.
Пушкинские места, природа, музеи. Казалось бы, всё дышит любовью к поэту и благоговением к "Нашему всему".
Но вот оказывается, что и предметы интерьера не имеют никакого отношения к Пушкину (кстати, первый раз я столкнулась с таким в Летнем домике Петра в Ленинграде и очень серьезно переживала обман), и природный ландшафт очень сильно притянут к рассказам о его лирики, да и вообще "знатоки-экскурсоводы" совершенно не являются таковыми.
Но если вы подумаете, что повесть об этом, то очень сильно ошибаетесь.
Мне показалось, что эта книга о хаосе. В мыслях, поступках, судьбе и действиях.
Вот есть что-то устойчивое и незыблемое, но даже это можно покачнуть, перевернуть, извратить, опрокинуть.
И это не всегда будет чем-то неправильным и позорным.
Ведь тот же Пушкин был просто человеком, хотя и гениальным поэтом. Но необязательно относиться к нему с придыханием и пришептыванием. Это вовсе не доказывает вашу любовь.
И Анна Керн из "гения чистой красоты" может превратиться в обыкновенную шлюху невоздержанную женщину, что вовсе не может скинуть её с пьедестала музы талантливых мужчин (тот же Пушкин и Глинка).
Но, повторю, эта повесть не о Пушкине. Она о самом Довлатове и ему подобных, хоть и не написана от первого лица.
Это — песнь об одиночестве, о невозможности быть счастливым, о не прочувственных ценностях.
Тоскливая и печальная.

Тэрэ товарищ (мистер?) Довлатов. А я уже успела и подзабыть, что каждую Вашу строчку можно записывать в цитатник. Зато не пришлось вспоминать манеру письма. Не знаю уж насколько похоже на Чехова, но как всегда:

Здравствуйте (эстонский)

Довлатова хорошо читать лет в 20, когда тебе кажется, что ты единственный, кто все понял о мире. Когда ты циничный, уставший, снисходительный. И коротенькие зарисовки автора хорошо ложатся на картину мира ещё вчерашнего подростка.

В 30 ты перестаешь верить Довлатову. Нет, Сергей Донатович, не говорят так живые люди, не так они реагируют. Нет, мир - не театр, и заготовленных хлестких реплик персонажи не подготовили. Вот я уверена, эти задорные диалоги, которые в итоге растащили на цитаты, происходили только в голове автора.

А ещё в 30 начинаешь понимать, почему Довлатов так и не смог пробиться в советские писатели. Слишком уж гениальным он себя считал, при этом особо ничего не делая. И много зависти, злобы и лени.

На такой ноте, видимо, заканчиваются мои читательские отношения с этим автором. Лет 15 я читала/перечитывала/советовала, сопереживала и искренне любила лирического героя Довлатова, но дальше наши пути расходятся.)

Хотя, возможно, оказавшись в Нью-Йорке лет в 50-60, я нет-нет да и возьму в руки "Иностранку" или "Филиал", кто его знает, как жизнь сложится и кем буду я. :)

Герой книги Борис, находясь в писательском кризисе, имя семейные проблемы и проблемы с деньгами, устраивается эксурсоводом в заповедник - музей Александра Сергеевича Пушкина. Местные работники постоянно твердят о своей любви к творчеству Пушкина, и к нему самому, что начинает раздражать Бориса, но среди остальных работников также находятся товарищи, которые непрост пропустить стаканчик другой с Борисом.

Небольшой отрезок времени из жизни писателя, который находится в собственных проблемах и пытается от них сбежать, но от себя не убежишь.
Моё первое знакомство с Довлатовым. Не могу сказать, что мне понравилось или не понравилось. Что-то завораживающее, заинтересовывающее в этом есть, но я думаю, что текст не такой запоминательный, и уже скоро я забуду и героя и его проблемы. Просто жизнь одно писателя с его проблемами без решений.

Получеловек, полубог вынужден жить в услужении у газеты "Советская Эстония".
12 подвигов-компромиссов должен он совершить, чтобы обрести свободу.
.
Кто его враги? Разные твари — лев (тоталитарный строй, тирания), гидра (фальшь, двуличие системы и людей, её составляющих), кабан (нечистоплотность руководства), вепрь (бытовые и человеческие глупость и пошлость) и даже белочка (не известно, правда, на чьей она стороне).
.
Чем Геракл вооружен? У него есть копьё (Ау, Фрейд?), меч (язык), щит (юмор), латы (порядочность, чувство достоинства) Короче, ничем.
Самому сразить врагов невозможно, только защищаться сколько получится.
.
Некоторые подвиги даются легко.
За яблоками бегать не надо (вообще, закуска всегда под рукой).
Лани сами бегут на копьё, видимо, ослеплены блеском щита, меча и лат.
.
Но Геракл часто думает — зачем он живёт. Чувствует, что застрял в авгиевых конюшнях по самое горло.
А потому вкушает герой далеко не амброзию, как будто он уже бессмертен. Но, в отличие от друга Прометея, его печень не отрастает каждый день заново.
.
Непосильны враги для Геракла. Падёт он под их напором . И попадет он по решению верховного Бога на Олимп (или в другое место, где небоскребы). В книге этого нет, это уже из дальнейшей биографии.
А со временем, и бессмертие обретет.
И совершенно заслуженное.
.
P.S. Мифы о Геракле слушал в мастерском исполнении сказителя Хабенского, с которым не был знаком раньше.

Страшное место этот ваш Лайвлиб! Вот ей богу! Не шучу! На нем обитает как минимум 481 жадный и бессовестный человек! Вы думаете, что это все ложь, провокация и беспочвенные обвинения? Ничего подобного! Почему из почти полтысчи людей никто не сообщил мне, что Довлатов - это прелесть что такое, что читать, читать, сию секунду, немедленно, сейчас же, безотлагательно!

Но все же случилось в моей жизни так, что я добралась до изумительной книги "Компромисс", проглотила ее буквально за вечер и чуть-чуть утра, прочитав практически дважды за это время (читала про себя, а потом сразу же вслух мужу, чтобы и он порадовался).

Эту книгу противопоказано читать тем, кто отличается крайней честностью и непокобелимостью моральных устоев, кто считает, что на компромиссы с совестью не идут, а уж если это двойной компромисс - с совестью и системой - то за него вообще сразу же надо расстреливать.

Хотя среди тех, кто хоть месяц проработал журналистом, таких, думаю, найдется мало. Потому что для этой профессии в любые времена и при любых начальствах нужен хороший такой, здоровый, годный, нежно взлелеянный цинизм, мягко переходящий в пофигизм. Также не лишней окажется здоровая печень. Но тут уж как повезло.

Думаю, на этом отставлю в стороны абстракции и приведу пару цитат. И вам приятно, и я в третий раз улыбнусь.

И на закуску цитата, после которой муж с сожалением сказал: "Эх, жаль, что у нас дочка, а то я тоже к садику подучил бы сына...":

Довлатов легко читается, но тяжело ощущается. «Заповедник» - это концентрированная хтонь, алкогольная кома, белая горячка, описанная буквами. Я прочитала книгу примерно за час, она совсем кроха. А вот под впечатлением хожу третий день.

Главный герой — писатель. Но его не печатают, он ощущает себя неудачником, не сумевшим примерить на себя образ «печатного» писателя, которого от цензуры защитит либо «надежная броня литературной вторичности», либо патетичность. И он сбегает — от жены, которая пытается убедить его переехать за границу, от нехватки денег, от себя самого. Сбегает в Пушкинский заповедник, где как раз есть вакансия экскурсовода.

Заповедник — место тихое и абсурдное. Женщины, жаждущие любви и хоть какого-то внимания, никогда не трезвеющие мужчины, устраивающие дебоши, туристы, которым, в общем-то, все равно, что экспонатам до подлинности далеко, а на портрете якобы прадеда Пушкина изображен сильно загоревший русский генерал.

Первый раз мы встречаем Бориса, главного героя, когда он похмеляется. Он — алкоголик, но большая часть страниц — это его жизнь между двух запоев. Борис пытается не пить, погружаясь в пучину самобичевания. Даже комната, которую он снимает у местного алкаша, выглядит частью этой болезненной рефлексии — она больше похожа на заброшенное пристанище бездомного, чем на место, где можно жить. Борис чувствует себя загнанным в угол, ненужным этому миру. С одной стороны, у него есть шанс уехать с женой и дочерью, начать новую жизнь, избежать удара того топора, который над ним уже навис. С другой, Борис абсолютно безволен. Он плывет по течению, не желая ничего менять и бесконечно страдая от грядущих изменений.

Довлатов замечательный стилист, даже шутки двух алкоголиков выглядят одновременно просто и так, будто каждое слово стоит на своем месте, тщательно выверенном. Он шутит, и шутит иронично, но с какой-то привычной теплотой. Он не осуждает никого из своих героев, они все равны, все одинаково важны.

Этой маленькой повестью Довлатов прощался с Советским Союзом, и, вероятно, поэтому так отчетливо слышен голос человека, который не хочет уезжать, для которого привычные алкаши милее заграницы:

Послевкусие у книги тоскливое и горькое. Но это же Довлатов, разве у него бывает иначе?