Дом на набережной

Неожиданная встреча во дворе мебельного магазина со своим бывшим соседом и одноклассников Лёвкой Шулепниковым заставляет вроде бы успешного литературоведа Вадима Глебова пуститься в воспоминания. Сначала о школе. О том, как к ним в класс перевёлся баловень судьбы Лёвка и разрушил его «власть» над одноклассниками. Попытка его припугнуть кончилась провалом, но зато показал свою натуру сам новичок. А вот Глебов уже в столь юном возрасте был малым расчётливым до ужаса. Эта расчётливость его в итоге подвела, хотя в детстве с её помощью он иногда спасал особо безголовых одноклассников. В итоге он отвернулся от то ли любви, то ли страсти к Соне, стоило его припугнуть, когда начались гонения на её отца, преподавателя Ганчука.
Вспоминая о прошлом Глебов пытается как-то выбелить свои поступки, но тут как не смотри, не получится. Хотя в книге ни у одного героя нет недостатков. Кроме, может, Сони. Но, автор, который, кстати, прорывается в воспоминания своими ремарками, я его даже сначала считала Шулепниковым, тоже погрузившимся в воспоминания, был в неё сильно влюблён, только безответно. А любовь Сони к Вадиму основана больше на её жалости и мягкосердечности ко всему живому…
В общем-то, история о зависти, желания разжиться любым способом, о чести и дружбе, о любви, которая читается легко и затягивает. Об обычной жизни людей, когда-то живших в большом сером доме на набережной и их соседей, живших в коммуналке неподалёку. И пусть герои все далеко не лапушки им всё равно сопереживаешь. Понимаешь, что Вадим повёл себя малодушно, понимаешь, что его размышления очень корыстны, и не видит он за ними других людей, нацелившись на своё, но всё же ему сочувствуешь. Хотя после его объявления собственности Ганчуков «своим», мне перестало это нравиться. Да, сами Ганчуки (я имею ввиду старшее поколение) тоже те ещё кадры, и их размышления не всегда приятны. Хорошо размышлять о материализме и том, что люди стали искать наживы и мечтать не о великом, а ценят лишь вещи, когда живёшь в достатке, в неплохой квартире с прислугой и имеешь дачу.

Я думаю, людям нашего времени очень повезло в том, что сейчас можно прожить всю жизнь и ни разу не оказаться перед лицом нравственного выбора - принципы или карьера, любовь или деньги...
Глебов - обычный человек, никакой не особенный Иуда или Раскольников. Он не трус, он не боялся драк, он был на фронте. Но ему надоела нищая жизнь, житье в коммуналке, один китель из всей одежды и он сделал все для того, чтобы вырваться в другую жизнь, лучшую. И да, оказавшись перед выбором он выбрал лучшую жизнь, потому что именно это и было его принципом и идеалом. Ведь хорошо быть принципиальным идеалистом и говорить, что не нуждаешься в роскоши, проживая в большой удобной квартире. А нищему ближе идеология Скарлетт "Я убью, украду, но больше никогда не буду голодать".
Правильный ли был выбор можно судить по тому, что получилось в итоге. Глебов вполне доволен своей жизнью, совесть его не мучает, он все забыл и вообще стал совершенно другим человеком. Остальные спились, сошли с ума, умерли или остались в одиночестве. Значит, простите за цинизм, выбор его для такого человека как он - правильный. Если бы выбор был неправильным - это он бы раскаивался и спивался. Подвиги - для тех, кто не может поступить иначе, кто сам себя потом не простит за малодушие и казнит страшнее любого суда.
Это, наверное, страшно, но такова уж правда жизни. Глебов - это тот обычный человек, которого надо представлять себе, когда идет речь о любви к людям.
Родители Сони тоже обычные люди, советские интеллигенты в первом поколении для которых слова "борьба и долг" синонимы слова "счастье". Они тоже заложники своих представлений о жизни и тоже мыслят узко в их рамках.
Соня - плывет по течению точно так же, как Глебов, для нее все хорошие, всех жалко, мысль бороться за любовь, действовать хоть как-то, наверняка даже не пришла ей в голову. В ней как будто нет своей жизни, себя, своих желаний, она как книга, которая оживает только когда ее читают.
И всех их унесло время своим безжалостным потоком...

Медленно (но кажется – верно) узнаю советскую литературу. И хотя иностранные авторы на сегодняшний момент мне ближе, отечественная проза двадцатого века, безусловно, заслуживает не меньшего внимания.

Вот познакомилась с творчеством Юрия Трифонова. Повесть «Дом на набережной» не безынтересна, и хотя я не в восторге от этого произведения, главная заслуга автора, имхо, заключается в атмосферности книги. Когда я поняла, про какой конкретно дом пишет Трифонов (до прочтения книги мне почему-то представлялся дом на набережной моря и что речь будет про советское детство на солнечном курорте) перед глазами очень живо возник городской пейзаж, виденный мной неоднократно. В книге повествуется о жизни и судьбах определенного (довольно узкого) круга людей, но основные акценты эпохи - страх, неустроенность быта, высокий культурный уровень, повсеместное приспособленчество – Трифоновым расставлены верно, его прозе веришь.

Если говорить о языке произведения, то он, на мой вкус, пресноват, поэтому – или вопреки - повесть воспринимается легко. Однако автор слишком часто использует неполные предложения («сказали» – вместо «они сказали» и т.п.), что мне резало слух, а точнее глаз.

Форма повествования мне понравилась, не все «по классике», рассказ ведется то от первого, то от третьего лица. И главное – что герои живые, автор их не идеализирует, все они со своими достоинствами и недостатками, яркие и не очень представители советской интеллигенции. Довольна, что познакомилась с автором и его произведением. Но не более.

Может именно культовость делает подобное с такими книгами? Когда она настолько на слуху, что волей не волей, пусть ты из другого времени и среды, но это название будет мелькать и казаться знакомым, хоть и неизвестен тебе будет сам сюжет.

Поэтому, из-за этой шумихи и популярности, пусть и в поздние советские годы, ожидаешь от текста какого-то переворота сознания и увлекательного сюжета. Однако, здесь я скорее разочарована, и судя по другим оценкам и рецензиям, я в этом не одинока.

Не пойму даже, что конкретно мне не понравилось. Скорее форма подачи и структура, чем само изложение. Не хватило масштабности. Потому как от подобного произведения и названия ожидаешь как минимум хотябы одной из частей тех же "Детей Арбата", а в итоге получается какая-то сумбурная повесть. Вот сами по себе зарисовки хороши. Истории из детства, предшествующие историям из взрослой жизни и главной сути сюжета, так сказать, из чего что выросло, на основе чего мы можем давать оценку поступкам главного героя. Но как-то всё скомкано что-ли.

Мне понравился язык изложения автора. Но само повествование мне показалось разрозненным, будто это наброски, а не целое произведение, будто общие кусочки из большой книги, где должны быть широко раскрыты все персонажи, где должны случаться драмы, отслеживаться судьбы персонажей. И вроде всё это здесь есть, а как-то сухо, престно, мимоходом.

✔В истории России ХХ века намешано и жутких трагедий, и великого героизма, и фанатичной веры в светлое будущее, и обмана, и предательств, и страха, и надежды. И все это отразилось в невероятном произведении о доме на Берсеневской набережной Юрия Трифонова. ✔В интервью, последовавшем после публикации «Дома на набережной», сам писатель так разъяснил свою творческую задачу: «Увидеть, изобразить бег времени, понять, что оно делает с людьми, как все вокруг меняет… Время – таинственный феномен, понять и вообразить его так же трудно, как вообразить бесконечность… Но ведь время – это то, в чем мы купаемся ежедневно, ежеминутно… Я хочу, чтобы читатель понял: эта таинственная «времен связующая нить» через нас с вами проходит, что это и есть нерв истории». ✔На мой взгляд, эта повесть о зависти и страхе, о нравственном выборе, о границе между истиной и ложью, компромиссом и предательством. И на протяжении всего произведения, о чем бы ни повествовал Трифонов, вместе с главным героем Вадимом Глебовым мы ощущаем эти эмоции в тех или иных ситуациях. ✔Естественно, что таким характером автор наделил героя не случайно. Описывая семью Глебова, Трифонов пытается нам показать истоки той жизненной философии, которой герой будет придерживаться всю свою жизнь. А ведь он с самого раннего детства будет стремиться к тому, чтобы извлечь выгоду из всего, вывернуться из любой ситуации, подстроиться под любую систему. Да, у него нет таких отчимов, какие были в жизни его друга Лёвки Шулепникова, но у него есть отец, который учил Вадима с детства следовать трамвайному правилу – «не высовываться». ✔К сожалению, ни дружба с профессором Ганчуком, ни любовь прекрасной девушки Сони не будит уснувшую совесть Глебова, а только больше и больше раскрывает перед нами ничтожность этой личности, ее деградацию. ✔В конце повести Вадим Глебов приходит к пониманию своей вины, неправоты и безнравственности, однако он ничего не собирается менять в своей устроенной жизни и продолжает пользоваться ее благами.

Трифонов как писатель, мало кому известен. Увы и ещё раз увы. Он талантлив. Не везде, не в каждом написанном, но там где удалось написать хорошо, он, такое ощущение, становился пророком. Его стихия и обитель - городская проза, проще говоря - он непревзойдённо рисует типажи людей, реальные. Воспроизводит до одури точные диалоги, когда читаешь и слышишь перед собой происходящее, не надо фантазировать, не надо помещать себя в книгу, ты просто видишь то, что делается. Как бы оказываешься невидимым, сторонним зрителем, прямо в чужой квартире или у дома.

Дом На набережной - это разом и политика и житие в общаге, это про интуицию человека, понимавшего глубинную суть процессов и про приспособленца, который понимал как правильно лизать и куда прятаться от правды. Про трусливость и о том, как любовь ломается, расшибается о ханженство и предательство.
Совмещение времени на излёте Сталинизма и Брежневский добротный застой.
Как люди мелко и трепетно выживали в общежитийных реалиях, между общей кухней так сказать и специально снующим соседом, который не давал толком вымыть ребёнка. Мелочь такая, но сколь точно схвачена... Я прямо увидел всё ЭТО, жуткое и простое своей безысходностью Только прожить, прекратить нельзя.

Или скажем как профессор на почти пенсии, который прошёл Гражданскую, сталкивается с новой порослью, его смеющей сжирать и не понимает - то ли мразь такая и должна быть, то ли можно было её "разменять"? А когда приходит момент перелома в борьбе, получает пинок в колено от другой стороны. И осознаёт - нет, бесполезно "разменивать" - тут сама страна провоцирует, такую уж она жизнь усуропила, когда проще сотворить и забыть...

Есть скажем мальчик. Он пытается в жизни выбиться. И ради этого сначала притворяется тихими ласковым, а после не менее активно притворяется любящим. Ну как не любить за квартиру? Можно конечно. Ой, поплохела "погода", теперь можно разлюбить...
А что сделать с прошлыми делами? Забыть! Как их и не было. И ради "забывок" он будет истерично визжать на друга, бывшего друга, будет отворачивать мордочку и стараться не споткнуться, уходя.

А есть разгильдяй. На вид. Мажор в жизни. Правда уже бывший. Но он оказывается и приятнее и честнее "выбившегося" из низов, потому что несмотря на замашки барчонка, людей то не жрал, в коленные чашечки не бил, не отворачивался и не стал ничего забывать, каким то инстинктом понимая - совесть и память, это не для баловства.

Трифонов помимо драматургии сильнейшей, вкладывает колоссальный заряд в этот роман, размером пусть и не в тысячу страниц, но поверьте, смысла в нём на 3000. Он ведь историк, работал с архивами, изучал разные периоды как СССР, так и мировой истории. И да, пусть у нас складывается впечатление, что уж события 5-ти тысяч лет на нас не повлияли никак, это ложь самим себе. Всё проходит, это да, И Это тоже пройдёт, согласен и писатель с этим.

Но в итоге на ребре жизни, на её окончании у каждого из нас, проглянет - Ничего не проходит. И пять тысяч лет назад в нас живут НИТЬЮ и 20 лет назад. Наша беда - мы не можем проследить кармическую суть этой нити бесконечно далеко. Наше счастье великое - мы можем увидеть как минимум на 30 лет, что бы понять - за что, почему, для чего именно так и здесь?. Простые вопросы в жизни имеют ответ - помни. Если ты посмеешь забыть, память поможет, изгладит и изотрёт. А ребро так и будет светится - ничего не прошло.

Нить неразрывна, то что мы её не видим - наша беда. Всё связано, каждый поступок - в ход, в вечность.
а ещё Трифонов пророк своей страны. Он уже в начале 70-х прекрасно выказал вырождение советской номенклатуры, интеллигенции, бесполезность особенно творческих всяких придатков, их повадливость и мерзость. Когда страной почти 15 лет управляли безмозглые и трусливые мужики и ими верховодили дома страшные, неумело одевающиеся бабищи. Столь тонкой, едкой сатиры - не сыскать. Между рогат той цензуры, Трифонов проволок гениально точную картину, он в этом превзошёл Булгакова, потому что Булгаков гениально, но честно указал, а Трифонов сумел спрятать так, что напечатали.

Концентрация мыслей, линий - запредельна. На мой взгляд, это лучший пример в драматургии - чистом театре. Здесь вселенная рухнувшая сокрыта, целая страна показана.

Когда я перестану вестись на дешевую рекламу?..

Книга непонятного, суетлиов-бытового плана самой что ни на есть низменной повседневности. Не гопота, но что-то близкое этому.
Скажете, что я не поняла великого сюжетного замысла писателя? Ой-ой, уж простите, но стиль написания нетрезв и хаотичен, как мелькание мошек в теплый летний день.
Да, в основной (так и оставшейся непонятной) линии есть вкрапления интересных мелких деталях повседневности, но это ВСЕ, что есть ценного в этой "книге".

Прошу прощения за мой русский, но это высер автора своих розовых дневниковых записей на быдловский манер, не более.

Данную повесть я добавила себе в список во время прочтения «Подстрочника», насколько я сейчас помню, Лунгина рассказывала там каким важным событием и глотком свежего воздуха стал в семидесятые «Дом на набережной» Трифонова. В субботу, прогуливаясь по Патриаршему мосту, я как всегда любовалась видами Москвы, и дом на Берсеневской набережной напомнил мне об этой повести.

Я ничего не ожидала от Юрия Валентиновича (моя любимая мантра «кто ничего не ждёт, то никогда не будет разочарован» отлично работает), поэтому была приятно удивлена языком, довольно-таки простым, но чем-то цепляющим и увлекающим, и самим содержанием. Я сейчас безумный фанат советского периода (что не говорит о том, что я одобряю режим того времени, да и вообще отношусь к нему положительно), к тому же Москва двадцатого века придает этой грустной истории дополнительное очарование.

Очень жизненно и до сих пор актуально. Глебов, конечно, поражает своей «наивностью», я ему даже немножко завидую, потому что своих косяков он совсем не замечает, абсолютно искренне винит во всём «времена», а неудобное прошлое закапывает так глубоко в себе, что кажется будто никогда ничего и не было. Только счастья ему это всё равно не принесло. Устроенную жизнь – да, а вот гармонии, которая, как мне кажется, и есть счастье, – ни капли.

P.S. C удивлением обнаружила у себя в телефоне кадр, в который как раз с правой стороны и попал этот дом.

Небольшой роман об обитателях и их судьбах т.н. «Дома правительства», такие дома в советское время называли «дворянское гнездо» - место проживания местной элиты. Описываемый дом – это самое статусное в Союзе «дворянское гнездо». Главный герой – успешный функционер-литературовед Вадим Глебов из 1972 года вспоминает периоды конца 30-х (детство) и конца 40-х (студенчество). Он был из простой семьи, жившей неподалеку от знаменитого дома, но учился в школе с детьми советской элиты из этого дома. Хотя нам предлагают воспоминания самого главного героя, но из мелочей понемногу складывается впечатление о нем как о конформисте и расчетливом человеке – с этим дружить выгодно, а тот не нужен. Дальше-больше: уже будучи студентом он, всячески пытаясь оправдать перед собой свою подлость, почти «застенчиво», но идет-таки по трупам ради карьеры. Ради нее он готов на брак по расчету (почти убедив себя в любви к дочери «нужного» человека), ради нее предает и страха не «попасть в струю» предает своего учителя. При этом Глебов всегда готов оправдать все свои поступки.
Колоритны персонажи романа: Левка Шулепников (Шулепа), «крутой» благодаря высоким постам своих отчимов (его мать – бывшая породистая дворянка); профессор Ганчук, его жена из поколения богатых немцев и бедная их дочь Соня; Антон, феноменальный мальчик, погибший на войне.
Время от времени, внезапно и почти незаметно, повествование начинает вестись от первого лица, причем явно не от главного героя (вероятно, это был Медведь). Таких «вшивок» немного, три или четыре, смысл мне не совсем очевиден. Вероятно, для того, чтобы рассказать о внутренних переживаниях мальчика, вызванных переменами в жизни его семьи, что было связано с первым (первым ли?) неосознанным (?) подличаньем главного героя. А Медведь, не догадывающийся о причинах выселения из дома, никакого негатива в отношении Глебова не испытывает. Он вообще к нему ничего не испытывает, так, один из многих. Этот «некто» был влюблен в Соню и восхищался Антоном.
Интересный нюанс: с выходом в печать в книжном формате у романа были проблемы – есть мнение, что некие крупные советские литературные бонзы узнали в главном герое намек на себя ))