Приглашение на казнь

Эстетическое какое-то чтение: сюжет вроде и есть, но зачем нужен сюжет, если книга написано на русском языке, хорошим писателем; он так слова подбирает, такие метафоры, просто читаешь и любуешься. А еще он что-то такое в людях описывает, что казалось, это только со мной бывает, да и то как-то так неосознанно, словами не выразишь, а он выразил, и не только со мной так, у всех, наверное.

Поэтому Цинциннат не сгреб пестрых газет в ком, не швырнул, - как это сделал его призрак (призрак, сопровождающий каждого из нас – и тебя, и меня, и вот его, - делающий то, что в данное мгновение хотелось бы сделать, а нельзя…).

Он встал, снял халат, ермолку, туфли. Снял полотняные штаны и рубашку. Снял, как парик, голову, снял ключицы, как ремни, снял грудную клетку, как кольчугу. Снял бедра, снял ноги, снял и бросил руки, как рукавицы, в угол. То, что оставалось от него, постепенно рассеялось, едва окрасив воздух. […]
Грянул железный гром засова, и Цинциннат мгновенно оброс всем тем, что сбросил, вплоть до ермолки.

В ожидании обычной изжоги, он прилег на койку и, повернувшись к стене, долго-долго помогал образовываться на ней рисункам, покладисто составлявшимися из бугорков лоснившейся краски и кругленьких их теней; находил, например, крохотный профиль с большим мышьим ухом; потом терял и уже не мог восстановить.

Роман понравился. Он очень неожидан. Сюрреалистичен. В первой же строчке говорится о том, что приговор уже объявлен "...шепетом". Гносеологическая гнусность. Вина Цинцинната в том, что он непрозрачен, то есть непознаваем для окружающих. Роман полон каких-то недоразумений, непонятностей. Все герои, как будто, сливаются один с другим. Есть главный герой и остальные. Они приходят и уходят. Цинциннант ждет исполнения смертного приговора. Даты он не знает. Его мысли перемешаны с реальностью.
Абсурдные ситуации перекликаются с произведениями Байрона, Пушкина, Салтыкова-Щедрина, Лермонтова и Гоголя.
В произведение вложена глубокая мысль которая раскрыта с прекрасной загадочностью, окутана символами и метафорами.
Книгу ни в коем случае нельзя читать просто так. Вещь достаточно серьезная и любителям легкого чтива явно не понравится. Книга для тех - кому нравится название, кому интересна тема течения мыслей перед неизбежным концом. Вечное одиночество. Кому интересен Набоков, как литературовед, как личность, и как человек, который слышал цвета и видел музыку.

Книга далась мне с трудом. По ощущением я ела акварель не запивая. Либо запивая каким-то маслом масленым. Увы стиль данного автора не мой, от слова "совсем". Хотя беспорно образность прекрасна.

Читаешь, а перед тобой разворачиваются картины в галерее, и ты как зритель, медленно плывешь на лодке, по мрамарным залам, любуясь этой пьесой.

А эта история ни что иное как пьеса. Спектакль разыграный, не для нас, а для главного героя. Абсурдный, неумелый, глупый спектакль. Заканчивающиеся на ноте, поставленной не сценаристом, а актёром.

О чем же эта книга?

О людях не вписывающихся в систему. О людях неугодных власти и их конце. О людях... Любая книга о людях, особенно у Набокова. Особенно в классике. Эта история о человеке, который не стал играть по правилам других. Хорошо это или плохо?

Я не знаю. И думаю ещё долго не найду ответа, так и думая о судьбе Цинцината.

Это было идеально - начать читать антиутопии с «Приглашения на казнь»

Она сразу задала тон восприятию остальных книг. Ведь ее можно прочитать с двух совершенно разных сторон. 

И у этих двух прочтений будут две абсолютно разные концовки.

В дальнейшем я и другие книги читала в такой манере. Это было интересно.

И если «Приглашение на казнь» для меня сложилась в картину о внутренней тюрьме. То

Один читатель наслаждался языком автора, частыми аллитерациями, ассонансами звуков, игрой слов, потрясающими фразами, иногда полными нарочитого абсурда, иногда, очень тонкими оборотами или находками, рисующими портрет не то распадающегося человека, не то распадающегося мира, в котором этот человек находится.

Другой же читатель одновременно недоумевал схематичности нарисованного мира, застрявшего в каком-то безвременьи. Каком-то блеклом описании прозрачных личностей его населяющих (на то они и прозрачные?), и не слишком впечатляющей при этом личности главного героя. Цинциннатик, может, и не прозрачный, но какого-то "особого толку" от него замечено тоже не было.

Чрезвычайно впечатлила гротескность некоторых описаний, как например: "Цинциннат брал себя в руки и, прижав к груди, относил в безопасное место" или как Марфинька пришла к мужу на свидание со всей роднёй и даже шкафом, который сохранил в зеркале отражение гостиной. Книга изобилует такими потрясающими находками.

И, безусловно, понравился лейтмотив двойственности, проходящий через всё произведение. Цинциннат единственный из окружающих умеет раздваиваться на Цинцинната-реального и Цинцинната-воображаемого, и описания этих раздвоений порой идут так же параллельно, как мысль и действие в реальном мире: пока один Цинциннат кружился в вальсе или гулял по городу, другой всё это время сидел на своей койке. Выдержанность концовки произведения также поддерживает эту двойственность: казнили ли Цинцинната? Если да, то какого? А какой из них настоящий? А настоящий ли этот картонный мир?