Избранные произведения писателей Тропической Африки

Одно из тех произведений, которое не требует много текста. Которые запоминаются, врезаются в память. Бьют по больному. Кровят и кровят рану. И почему-то сразу вспомнается поговорка: "Кому война, а кому мать родна". Так оно и есть. Везде. Во всём свете.
Те, кто имеют влияние и большой чин, и на войне не пропадут. Не сгинут. Руководствуясь принципом "Всем не поможешь, делай что-нибудь для того, кто рядом, и на том спасибо!", будут у нас вырастать новые генералы, полковники без совести и чести. И с неизменным удивлением: "Почему же у нас страна такая? Почему столько несправедливости и бесчинства?"
Дурное влияние. Дурные поступки. Пороки...
Хочешь изменить мир? Измени своё отношение к нему. Измени себя. Может что-то и выйдет...

Амина любила Яллу. Ялла любил Амину. Что еще могло помешать их счастью? Многое. И в частности то, что у старших братьев Амины были другие виды на сестру. Богатый сосед Джама обещал родителям Амины стадо быков. Это серьезное предложение и терять быков из-за капризов девчонки братья не хотели.
Но и влюбленные не собирались уступать. Амина приготовилась бежать, ничего не взяла с собой. даже черпак для перемешивания молока, немалую ценность - и ту оставила, все готова была оставить ради любимого. Но братья были начеку.
Противостояние шло не на жизнь , а на смерть - с одной стороны любовь, с другой - стадо быков!

И вдруг шум, крики, огонь... Возлюбленный устроил пожар и таки похитил даму сердца. Погоня. один бежит, другой догоняет. И вот уже слабеет конь под ношей двоих, но вдали виднеется хижина, и вдруг в спину любимого вонзается отравленная стрела. Из последних сил Амина дотаскивает слабеющее тело жениха до дверей хижины, братья уже в двух шагах и... И ничего. Закон суров, но это закон.

Успел - значит успел. Ведь по сути братья ничего не имели против Яллы. Ни о какой вендетте не может быть и речи. Они еще примирятся и примут парня в семью. если выживет, конечно. Исключительно порадовал этот наивный но абсолютно честный подход и почти фаталистические согласие с cудьбой

возмущается Жюльен Феррай и я вместе с ним.

Европейцы, живущие в Карибе, придерживаются правила, что коренное чернокожее население - это и не люди, а жалкое их подобие - дикари. Процветают расизм и жестокое обращение, а белому человеку, осмелившемуся просто поздороваться и поболтать с негром, грозило общественное порицание.

Жюльен Феррай - француз, работающий в Карибе, пытается сопротивляться установившемуся порядку вещей. Он влюблен в хорошенькую учительницу-негритянку Жизель Н*Диа. Их история любви не является секретом, им не нужно скрываться, но определенное давление со стороны окружающих они испытывают.

Как уроженец Африки Олимп Бели-Кенум прекрасно показывает характер африканцев - смех и умение радоваться простым жизненным вещам - их главные особенности:

Африканцев можно сравнить в беззаботными наивными детьми, тогда как европейцы - это агрессивные эгоистичные подростки, желающие всех подчинить своей воле.

История любви Жюльена и Жизель в этой новелле не является драматичной. Влюбленным не приходится преодолевать серьёзных препятствий. Они должны понять, что есть друг у друга, и скорее всего, их круг общения будет состоять из таких же семейных пар - смешанных, малочисленных, непонятых обществом.

Еще не так давно Республика Камерун была разделена на колонии, ее земли в разное время переходили во владение к Франции, Германии, Великобритании. Местные жители в зависимости от принадлежности к той или иной территории, между собой так себя и называли "немцы", "французы", "англичане." После конфликтных ситуаций, которые случались между колонизаторами и аборигенами, многие бежали в Испанскую Гвинею, в поисках лучшей доли. Считалось, что здесь порядки не столь жестокие и жизнь полегче. Сюда пришел умирать Тунди Ондуа, мака - по матери, нджем - по отцу, "француз" из Камеруна. При нем была обнаружена сумка, где находилась исписанная тетрадка и обломок карандаша. То был дневник молодого негра, который он вел, подражая белым людям, записывая все события с того дня, как покинул родительский дом.

Если сказать, что детство Тунди было безрадостным, это значит не сказать ничего. Голод, грязь, болезни, тяжелый труд, упреки в инцесте и постоянные побои отца плетью, так протекала жизнь мальчишки. Не в состоянии все это выдержать однажды он примкнул к странствующему миссионеру, католическому священнику отцу Жильберу. Так Тунди обосновался при данганской католической миссии Святого Петра, был крещен, наречен именем Жозеф, обучился грамоте и помогал священникам во время службы.

Изначально все это выглядело, как побег из родительского дома, но очень скоро родители Тунди умерли и возвращаться стало не к кому и некуда. Отец Жильбер кое как приодел юношу, накормил и хотя еда была скудной, Тунди был уверен, что ничего вкуснее в своей жизни еще не ел. Многие мальчишки позавидовали новому облику своего товарища и тут же возжелали обратится в христианскую веру. Сам же герой был уверен, что ему несказанно повезло. Примерно так в колониальных странах и происходил переход язычников в новую религию, более ради куска хлеба, желания жить, как белые, а не веры во Христа. Сами же миссионеры, призванные проповедовать любовь к ближнему, подавали совсем нелицеприятный пример. Забыв про целибат пользовались услугами местных жриц, избивали мальчишек-негров, взятых в услужение, случаи наказания плетьми покаявшихся неверных жен (исключительно негритянок) тоже не были редкостью.

Дневник Тунди Ондуа, это обличение не только людей в рясе, но и всех белых, пришедших принести цивилизацию отсталым народам Африки. Автор пишет о порядках царивших в период колонизации, о поведении белых и бесправном положении черных.

После гибели своего покровителя, отца Жульбера, Тунди попал в услужение к коменданту города. Должность, которой мог позавидовать любой соплеменник, но именно с этого момента начнутся все его беды и напасти.

Мастер - он и в Африке мастер.
Чинуа Ачебе при жизни был признан классиком мировой литературы. Он стал одним из локомотивов литературы континента, благодаря которым она вышла на мировой уровень. Его произведения остаются яркими и сейчас, он остается примером для авторов всего континента.
"Девушки на войне" - одно из произведений, показывающих ценность малой прозы. Ведь если в романе можно уложить всю начинку (как философскую, так и эмоциональную) на сотнях страниц, то в рассказах куда более жесткие ограничения. Отличные рассказы - это воистину доказательство мастерства писателя. Никакие не толстенные романы, а именно коротенькие рассказы. Рассказы куда более искусство, словно минималистичная живопись, где несколькими мазками нужно выразить грань жизни.
Ачебе вложил в один рассказ всю суть войны, бессмысленной и беспощадной. Он показал, как в критические моменты истории происходит разрыв в уровне жизни людей. Разрыв, достигающий громадных масштабов.
Сколько банок тушенки стоит женщина? Что нужно, чтобы чувствовать себя на войне, как в раю? На все эти вопросы красочно и обреченно отвечает Ачебе в своем рассказе, сюжета которого хватило бы и на целый фильм.

Драматургия - сложная наука. Это как у Джеймса Бонда - смешать и не взбалтывать. Иначе вкус уже не тот.
Шойинка, как и любой великий драматург, смешал практически несовместимые вещи, создав причудливый коктейль из ассоциаций и подоплеки. В его случае это родовые африканские обычаи, толика мистики и переходы во времени. И много много не высказанного, и яркий символизм. И на закуску глубочайший как марианская впадина подтекст, делающий отдельные кадры пьесы незабываемыми.
Пьесы то - это почти что фильмы. Как многие отличные фильмы - отличные драмы, так и многие отличные драмы чрезвычайно визуальны.
У меня в голове кадры пьесы, словно только прочитал, яркие яркие. И ощущение-мысль, не оставляющая сознание, - а все ли я правильно понял? Этим Шойинка и отличается - сказал много, а еще больше оставил додумывать. У него подтекст больше текста, прячется как основная часть айсберга под водой, чтобы в конце потопить маленькое судно вашего разума.

Я не знаю, что должна была вынести из этого рассказа, как и не знаю того, что автор вкладывал в данное произведение.
Для меня здесь красными нитками выделено напоминание о том, что такое война и как сложно это время. И как сложно оставаться собой и насколько мы все слабые, на самом деле. Очень сложно не ломаться, когда при всей жестокости бытия ты не хочешь чтобы оно кончалось.
В таком коротком рассказе показано как мог изменится просто человек и как ты начинаешь перечить самому себе, хоть сам себя и не одобряешь. Тяжелая тема и тяжелые события.
Но и война-то не игрушка.

Разного можно было ожидать от романа классика ганской литературы, написанного более 50 лет назад, только не того, что он вдруг окажется таким злободневным...
Роман называется "Fragments", то есть на русский его можно перевести и как "Фрагменты", и как "Осколки". Самое интересное, что оба варианта подходят! В русском языке подходящего многозначного слова нет и переводчиками предложен вариант "Осколки". Кто же эти осколки?
Прежде всего Наана, слепая бабушка главного героя, олицетворяющая собой мифологическое начало романа и традиционное прошлое Ганы. Страницы, написанные от лица Нааны, - едва ли не самый необычный и красивый текст, который мне довелось прочитать в этом году.

С Нааны книга начинается и Нааной же заканчивается, но действие романа развивается не по кругу, а по спирали. И вернувшись сейчас к началу романа, чтобы процитировать ее слова, я убедилась, что Наана введена в роман совсем не ради африканской экзотики. Слепая женщина хранит в себе мудрость предков и видит лучше и дальше, чем ее зрячие потомки. Она провожает внука в далекую страну, и ее опасения за него, как показывает дальнейшее развитие романа, оказываются пророческими.
Осколком можно назвать и Хуану - врача из Пуэрто-Рико, работающей в психиатрической клиники. Хуана вернулась на родину своих далеких предков-рабов, чтобы лечить их от душевных болезней. Но и сама она не чувствует себя здоровой душевно.
Баако - тоже осколок, потому что тот, кто уезжает с родины, все равно что умирает и рождается заново.

"Побывавший" - так называют вернувшихся из Европы и Америки. Словно добрый дух, спустившийся с небес после смерти, "побывавший" должен творить чудеса, осыпать своих близких материальными благами. Но Баако словно пресловутая белая ворона ни в одной стае не находит себе места. Осколок, отломившийся от родины и семьи, и не приставший к другому краю. За границей его гложет зуд, заставляющий вернуться на родину и работать ради своей страны, но родине, как выяснилось, не очень-то нужно то, что Баако может предложить. Никому не интересны по-настоящему злободневные темы, везде показуха и коррупция...
В этом образе, несомненно, воплотились биографические черты самого писателя. Айи Квеи Арма также учился в США, потом писал сценарии для ганского телевидения. В романе есть сценка, которая показалась мне списанной с натуры - проходит творческий семинар, на котором выступает прославленная писательница, много лет снимающая сливки с одних и те же образов, перерабатывая один и тот же сюжет, но когда к ней обращается с вопросом молодой человек, мечтающий учиться писать, становится ясно, что никакого семинара по сути нет. Похоже, Арма мечет стрелы в кого-то конкретного, но я недостаточно знакома с ганской литературой, чтобы называть имена.
Критики отмечают в прозе Айи Квеи Арма влияние французских экзистенциальных традиций, в частности Камю и Сартра. Не отношу себя к поклонникам этих авторов, но, учитывая, что основной проблемой экзистенциализма является проблема духовного кризиса, готова согласиться с критиками. В центре романа находятся не события, а внутренние метания и переживания Баако.
Теперь о фрагментах. Роман написан широкими мазками, каждая глава - пятно, вспышка, фрагмент из жизни героев. Главам даны короткие значимые названия, иногда это просто антагонизмы - "Вода" и "Огонь", "Жизнь" и "Смерть". Несмотря на такую фрагментарность, мы получаем довольно полное представление о годе жизни, прожитом Баако после возвращения на родину, и о том, как тают и рассыпаются в прах его надежды... Представление о стране тоже складывается вполне ясное - у власти образованная элита, преклонение перед Европой и США, нищета и коррупция... Потрясающее и отталкивающее впечатление производит сценка публичного убийства бешеной собаки - и ужас охватывает, когда та же сценка зеркально повторяется... с человеком.
Но то была Гана 50-60 годов, возможно, сейчас что-то изменилось? В любом случае роман достоин вдумчивого и внимательного чтения.

Когда берешься за книгу, написанную автором из далекой экзотической страны, подспудно ожидаешь чего-то необычного - если не львов, жирафов и леопардов, то какого-то специфического колорита. Но эта тривиальная история могла произойти где угодно, и цивилизованная Европа не так уж далеко ушла от полудикой Африки, ибо женщины есть женщины, а мужчины есть мужчины. Однако конец ее мог быть совсем иным...
Читая книги о роли и участи женщины в мире мужчин, я не могу не испытывать благодарности феминистскому движению - сейчас, по крайней мере, не нужно никому доказывать, что женщина тоже человек, что у нее душа, а не полдуши, что она имеет право получать такое же образование и может рассматриваться не только как объект сексуального удовольствия.
Если бы Элизабет родилась полвека спустя, ее судьба наверняка сложилась бы иначе - ведь теперь и матери-одиночки не редкость, и их детям не ставится в метрику слово "незаконнорожденный", и никаких связанных с этим поражений в правах уже нет... Но для юной африканки, изнасилованной начальником и забеременевшей от него, закрыты все двери. Она не может вернуться к родителям, страшась позора, она боится, что жених не простит ее, для нее нет больше места на земле...
К сожалению, изменения в общественном сознании происходят медленно и до сих пор зачастую женщину рассматривают не как жертву насилия, а как самку, соблазнительницу, которая говорит "нет", имея в виду "да". До недавнего времени женщины боялись подавать заявления об изнасиловании, боясь унижения и позора. До сих пор многие считают, что женщина сама провоцирует насилие, а жертвой является мужчина. И обидчик Элизабет не горюет о загубленной молодой жизни - его больше всего беспокоит, не отразится ли эта история на делах фирмы. Просто взял и сломал цветок, который никогда больше не расцветет...
Рассказ совсем короткий, на нескольких страничках, написан безыскусно и даже суховато, что говорит об обыденности ситуации. Но столько за этими сухими строками горечи и затаенного гнева, что не можешь сдержать слез. Не должно случаться в жизни таких вещей. Я уверена в том, что Грейс Огот, автор рассказа, медсестра, журналистка, политик и дипломат, одна из первых кенийских членов парламента, помощник министра, диктор радио и сотрудник женских организаций, приложила немало усилий к тому, чтобы такое случалось как можно реже.

В оригинале рассказ называется "Aventure Africane" - приключение в Африке или африканское приключение. Вопреки этому многообещающему названию никаких особенных приключений в рассказе нет - а есть обычная история, имеющая, впрочем, нестандартное завершение.
До сих пор мое знакомство с африканской литературой ограничивалось англоязычными и арабскими писателями. Кажется, Олимп Бели-Кенум - первый в моем читательском багаже африканский писатель, пишущий по-французски. И настроение его прозы совсем иное, чем у прочитанных ранее южноафриканских, ганских, кенийских и нигерийских авторов. Он тоже пишет о расизме, о противостоянии между черными и белыми, но без горечи и гнева, присущих тем, кто пережил апартеид и жестокие колониальные войны. И все же, все же...
Жизель и Жюльен полюбили друг друга, но проблема в том, что Жюльен - француз, а Жизель - негритянка. Из-за этого у Жюльена возникают неприятности по службе, ибо существует негласное правило: ты можешь флиртовать с местными девушками, можешь даже спать с ними, ты же мужчина, но вступать в серьезные отношения либо показывать, что одобряешь смешанные браки, нельзя ни в коем случае!
Жюльену приходится делать выбор. Служебные неприятности, разрыв с соотечественниками - это не так страшно, как заключение в тюрьму за нарушение закона о нравственности, как в Южной Африке, но все же требуется немалое мужество, чтобы поставить себя в положение белой вороны.
Подобные истории редко заканчиваются хорошо, но это именно тот случай. Сейчас, разумеется, многое изменилось. Хотя глубинный расизм никуда не делся, он, по крайней мере, осуждается официально. Если во времена написания рассказа можно было переживать за сохранение африканцами родного языка и культуры, сейчас уже французам впору волноваться о своей национальной идентичности. Интересно, что по этому поводу думает автор, которому, между прочим, недавно исполнилось девяносто пять лет?