Война и свет: Бескрылые птицы, Мандолина капитана Корелли

Эта книга является продолжением известного романа «Мандолина капитана Корелли», хотя события в ней предшествуют тем, которые описываются в первой части дилогии.
Луи де Берньер на этот раз предлагает окунуться в жизнь Турции начала ХХ века, в отношения христианского населения страны - потомков греков, и мусульман-турок, описывает политическую ситуацию во всей Османской империи, ее распад, участие в первой мировой войне, а также турецкую войну за независимость.

Автор старается быть беспристрастным, но все же книга написана именно от лица турок, да и свою любовь к итальянцам писатель не стал скрывать и в этой книге. Множество страниц посвящено мирной жизни турецкой деревни, где мусульмане спокойно уживались с православными, почитали религиозные праздники и обычаи друг друга, часто одновременно веря и в Аллаха и в христианских святых.

В книге множество главных героев, повествование ведется попеременно от лица то второстепенных, то основных персонажей, рассказывается история то православного священника и его жены, то семьи турецкого имама, то гончара, то торговца, то богатого землевладельца, то бедного снегоноса. В отличие от «Мандолины капитана Корелли» любовь не главное в этом произведении, хотя есть несколько пар, которые с детства связаны судьбой, а также приводится история неудачного брака благородного турецкого аги и его отношения с наложницей.

В художественное описание жизни придуманных персонажей вклиниваются исторические факты о жизни Мустафы Кемаля Ататюрка, они отражены достаточно подробно, но малоэмоционально, ярким контрастом выделяясь из общего текста.

Военные действия в произведении большей частью приведены с точки зрения турецких солдат, поэтому о рабочих батальонах и о том, в каких условиях находились призывники-христиане, тут упоминается мельком (в отличие от книги Дидо Сотириу - Земли, обагренные кровью , где про это можно узнать подробнее). При этом автор описывает и священный джихад, и истинно верующих солдат, жаждущих попасть в рай за убийство неверных, а также и то, что турки вполне миролюбиво относились к вражеским солдатам в моменты перемирий и даже обменивались продуктовыми запасами.

Массовые убийства армян, а также марши смерти, коснувшиеся как потомков греков, так и военнопленных, также нашли отражение в книге, но так как герои турки, то об этом говорится достаточно вскользь и находятся объяснения этим событиям, причем именно такие, которые, скорее всего, реально используются в Турции.

Автор упоминает и уничтожение греками турецкого населения, говорит о том, что и христиане совершали множество жестоких убийств, что отступающая греческая армия оставляла за собой выжженную землю. Именно этим писатель объясняет разрушение Смирны, признавая чудовищную бездеятельность европейских держав, не оказавших помощи беженцам и бросивших погибающих жителей.

В результате хочется отметить, что все же эта книга не о войне, хотя она тут бесспорно занимает важное место, а о мирных людях, о том, как в Османской империи уживались разные народы и как в результате политических игр ХХ века и обострившегося национализма множество людей пострадали, были убиты, выселены из своих домов и переправлены в страну, на языке которой они не говорили.

Плохой симптом, когда первое впечатление от книги оказывается не просто обманчивым, а полностью противоположным впечатлению финальному. В случае с "Мандолиной капитана Корелли" мне сложно было поверить, что я начинала и закончила читать одну и ту же книгу. Красивая, пусть и несколько претенциозная, мозаика первых глав - история доктора Янниса и других обитателей деревушки на Кефалонии, записки итальянского солдата Карло Пьеро Гуэрсио и "труды и дни" премьер-министра Метаксаса накануне Второй мировой войны - создавала иллюзию смысловой наполненности и обещала интересное развитие намеченных сюжетных линий. Ожидания не оправдались абсолютно.

Уже к 17-той главе вместе с началом военных действий роман как литературное произведение начал разваливаться, я бы сказала он просто сгнил. В это трудно было поверить, ведь всё начиналось весьма неплохо. Но откуда-то вдруг возникли нелепые фантазии про двадцатиградусный мороз в Греции и, как следствие, совершенно неправдоподобное изложение "Греческой операции". К ним добавилось противное смакование физиологических подробностей: автор не брезговал ни изображением отхожих мест и происходящих в них процессов, ни описаниями разного рода патологий (без какой-либо очевидной художественной цели). Позже к безвкусице и непристойностям присоединилась отвратительная пропаганда про "плохих коммунистов" и "хороших фашистов" (понимаю, что у автора тут что-то личное и на объективное изложение истории он не претендует, но я читать эти главы не стала, ибо противно). Изменился и стиль письма - опошлился. Роман окончательно превратился в сентиментальную любовную мелодраму с элементами трагедии, позже смягченными до уровня драмы. В качестве иллюстрации приведу характерный фрагмент "процесса" зарождения вечной любви между положительно прекрасным капитаном Антонио Корелли и утонченно-возвышенной Пелагией (фрагмент написан с присущим автору книги "юмором"):

• О, нет! - закричал он. - Всё, что угодно, только не это! - Он бил земные поклоны и жалобно ныл. - Будьте милосердны! Пристрелите, высеките меня, но не говорите, что не будете больше разговаривать со мной! - Он обхватил ее колени и сделал вид, что рыдает.
• Весь поселок смотрит, - возмутилась она, - перестаньте сейчас же! Странный вы какой-то, отстаньте!
• Сердце мое разбито! - возопил он, схватил ее руку и стал покрывать поцелуями.
• Дурак ненормальный!
• Муки терзают меня, я весь горю, расколот на куски, глаза мои извергают слезы! - Он откинулся назад и, надеясь произвести на нее впечатление, картинно изобразил руками бурный водопад невидимых слез. - Не смейтесь надо мной! - продолжал он, избрав новую линию. - О, свет очей моих, не глумитесь над бедным Антонио в его несчастьи!

  И дальше всё в том же духе. Ближе к финалу любовный пафос вкупе с дурновкусием начали зашкаливать. Я дочитала до конца с единственной целью - хотелось понять, зачем автор растянул время действия своего романа на целых 50 лет. И объяснения у меня нет, разве что он хотел поставить эффектную точку не только в любовном сюжете, но и в антикоммунистическом (тут, конечно, нужно было дождаться 1993 года, в 41-ом, когда история начиналась, всё было не так очевидно, несмотря на пропагандистские старания писателя). Так в романе появился Алекси - адвокат-радикал, который в молодости "мог доказать не только то, что когда богач уклоняется от налогов, это является преступлением против общества, но и то, что когда так делает человек бедный, это - обоснованный, похвальный и значительный поступок", а в зрелом возрасте "стал лощенным буржуа", владельцем сети магазинов, отелей и ресторанов. Прекрасная иллюстрация авторских взглядов на то, что такое хорошо, а что такое плохо (если вдруг кого-то из читателей не убедила судьба коммуниста Мандраса). Словом, всё хорошо, что хорошо кончается. Но читать это невозможно.

Луи де Берньер – известный британский автор. В 1993 году вошёл в двадцатку лучших английских писателей по версии Granta.

«Мандолина капитана Корелли» - четвертый роман автора. Ключевым событием романа является «Кефалонийская резня» («Бойня дивизии Акви»), в ходе которой по разным источникам было расстреляно немцами порядка 4000-5000 итальянских военнопленных.

Начало романа написано сухим флоберовским языком, но, пожалуй, все линии в романе нужны, как некие части хоть и небольшого, но паззла. Например, лиричная линия Карло-Франческо во время боёв в Албании требуется для мотивировки спасения Карлом капитана Корелли. Любовь солдата к капитану более логична, чем обещание девушке в фильме.

Любовная линия Корелли-Пелагия напоминает сюжет Веркоровского «Молчания моря». В обоих случаях расквартированные офицеры-музыканты, в обоих случаях – пожилой мужчина и девушка (дочь/племянница). Методы сопротивления агрессорам разные: у де Берньера – обструкция, у Веркора – молчание.

Пожалуй, в романе всё логично: и то, что немец Вебер стоял перед моральным выбором между долгом и дружбой, спасение Карлом капитана Корелли, становление неграмотного Мандраса ортодоксальным коммунистом накануне гражданской войны, который по сути стал хуже фашиста.

Наиболее противоречивым моментом в романе является концовка. Она же даёт много поводов для дискуссий. Почему Корелли поступил так, а не иначе? Неделей ранее я думал логики нет, потому что с рационалистической точки зрения каждый поступил бы по-другому. Но неожиданно мне пришла мысль об иррациональной природе выбора Корелли. Я вспомнил самую любимую и шокирующую новеллу Рюноске Акутагавы "Муки ада". По сюжету новеллы высокопоставленный чиновник пригласил художника нарисовать полотно "мук ада". Но художнику не давался один фрагмент, а именно тот, где человек сгорает заживо. Он заметил его светлости:

Параллельно развивалась история отношений дочери художника и его светлости. Но она ему отказала. Чиновник решил убить двух зайцев, отомстить художнику и дочери. Он посадил дочь в карету, зажёг и пригласил художника. Когда тот сообразил, что в карете дочь, остался стоять завороженный зрелищем. Картину мастер дорисовал, но какой ценой?

Так вот, Корелли - художник, дочь художника - Пелагия и их возможная совместная жизнь. Капитан отдал жертву ради искусства. Мы помним концерт для мандолины, в котором есть страдания и боль войны, любовь, землетрясение и т.д. Ради концерта и мандолины Корелли отказался от жизни с Пелагией, обнажив в себе созерцательную природу художника.

Интересная и захватывающая история. История любви и войны на маленьком греческом острове Каталония. Несколько сотен страниц о людях, которые остались людьми, несмотря на ужасы и перипетии военного времени.

Мандолина… написана от имени множества героев. Каждая глава - чей-то взгляд на событие, или исповедь, или просто размышления. Каждый герой - особенный, но доктор Яннис и его дочь Пелагея выделяются на фоне всех. Яркие, самобытные, не поддающиеся ничьему влиянию, отец и дочь - главная мелодия романа.
Очень интересны их взаимоотношения. Доктор Яннис после смерти жены сам воспитывал Пелагею. Это конечно наложило отпечаток на девушку, но не отразилось на её женственности. Но всё-таки она была не похожей на других, она была особенная. Не зря итальянский капитан Корелли отдал ей своё сердце на всю жизнь. Он не солгал, он и правда любил её до и после войны. Просто ему не хватило  духу подойти и узнать правду. А правда была такова, что вокруг шумела война, и, ему ли не знать, что многое могло случится за три года безумия... Возможно, он всё оставил так, как есть, потому что музыку любил больше Пелагеи?
История их любви трагична и таковой и останется. 35 лет разлуки это очень много. Это половина жизни. Это увядшая молодость, не сбывшиеся мечты, не рождённые  дети...

Мандолина… ~ это история Греции, какой мы её не знаем. История цветущей Каталонии, которую война и землетрясение превратили в руины. И история её возрождения.

Слышите, звуки музыки там, вдали? Это грустит мандолина капитана Корелли. Она поёт о любви, которая одна на годы, на века, навсегда; о дружбе, ради которой не страшно отдать самое ценное; о преданности  и человеческом достоинстве; о людях, умеющих ценить жизнь, потому что они знают, что такое смерть....

Ф/М 2014
6/25

Дальше...

Теперь объясню, почему только три с половиной звезды. Мало? Возможно. Но в моей читательской истории были великие книги о войне, не хочу и не буду их сейчас упоминать, скажу только, много,- от советских писателей до зарубежных. Эта пока не дотягивает до их уровня. Но это моё сугубо личное мнение. Для меня важнее не покривить душой, чем натянуть оценку.

К Греции у меня всегда были трепетные чувства, больше похожие на манию: узнать как можно больше о стране. В итоге я заслушивалась греческой музыкой, просматривала греческие фильмы. Мне многое было не понятно, ну, да и ладно, главное – чтобы это нравилось. Поэтому я очень обрадовалась, увидев в списке флэшмоба книгу, как раз о Греции. С тех пор прошло полгода, и очень многое изменилось. Прежде всего, то, что я стала учить греческий язык и сейчас я уже достаточно хорошо понимаю, как разговорную, так и письменную речь. И если вы спросите, почему я об этом говорю и зачем вам знать, что я учу греческий или какой-то ещё язык, да всё просто – это усиливает понимание текста и традиций, культуры. Ведь согласитесь, на родном языке любому человеку приятнее что-то слушать и читать, чем на незнакомом. И после Луи де Бернера, Греция стала мне ещё ближе и роднее, я снова влюбилась в эту прекрасную страну.

На самом деле Греция уникальна тем, что в ней до сих пор существуют старые традиции. У меня есть друзья из Греции муж и жена с детьми. И они до сих пор придерживаются традиции не давать имя ребёнку до его крещения. Так же как они свободно совмещают в разговоре греческие мифы и православие, и никто их за это не осуждает. И здесь, в книге, всё именно так. Когда страна задыхается от войны, когда кровь течёт по улицам, молишься всему, что возможно, ищешь приют у икон, приносишь всессожения для Аполлона, лишь бы защитили и уберегли. Где смех и юмор сменяются отчаянным криком. Греция сотни раз разрушалась и поднималась с колен, но здесь, здесь так не, кажется, кажется, что она самовозгорится и уничтожит саму себя, захлёбываясь в крови, льющейся во все стороны. Трогательные фразы на греческом, которые мне стали родными и понятными, не приносят облегчение, потому что ты знаешь, что жалости не будет.
Возможно, уже никто не скажет «Калимера», и не прозвучит «эфхаристо параполи». Зачем всё это? Для чего уничтожать других? Сколько книг я уже прочла, но так и не нашла ответ на этот вопрос. И иногда задаёшься вопросом, поведение некоторых людей сравнивают с поведением зверей, но даже животные знают, что такое верность и преданность, в то время как человек утрачивает милосердие и всепрощение. Но все крики и мольбы к святым, пропадают в пустоте, никто не откликается. Приходит леденящая тишина.

Сейчас, когда всё закончилось, ощущаешь себя так, словно стоишь на могиле всех тех, кто умер, и ты не можешь ничего сделать и сказать. А это сделать нужно. Руки трясутся, руки, кажется, промёрзли насквозь, и нечем согреться. Все они слишком молоды, слишком юны для смерти, но выбирать не приходится, иди под пули в бессмысленной войне. Зачем всё это? У греков и итальянцев гораздо больше общего, чем у каких-то ещё народов. Казалось, что они никогда не пойдут друг против друга, но у войны нет стороны добра или стороны зла. Как же всё это ужасно, страшно, быть похороненным в холодном окопе, когда хотелось героической смерти. Или как драться за свою жизнь, за свою землю, рвать руками, зубами, разрывая всех, кто хочет твоей смерти. И тем мерзко, когда победу празднуют трусы, которые отсиживались и ждали подмоги, а когда она пришла, шествовали в позорном марше победителей. Как же это гадко, больно. Тысячи против сотен, борющихся насмерть, ведь они знают, чем это закончиться для них. Как говорится «Я был молод и состарился», в данном случае в одно мгновение. Больше нет радости и смеха, есть только омертвевшее тело и ужас в глазах, живой мертвец, человек покрытый коркой льда. Люди, которые знают, что сами они погибнут, а их красавицы-дочери будут изнасилованы и зверски убиты. Да, я плачу, сейчас я плачу гораздо сильнее, чем раньше, одно дело столкнуться с приукрашенными историями, а другое с жизнью и чужими судьбами. Да, я плачу и не стыжусь этого, потому что некому было оплакивать умерших, в стране смерти. Задержите дыхание, слышите? Это стонет земля, горы и вода, это плачут матери и жёны по своим погибшим.

И тишина, гробовая тишина, сквозь которую пробиваются звуки музыки. О, если бы эта война закончилась, пришёл покой и мир, чтобы в ночи не раздавался плач, чтобы все мечты сбывались. Кто-то хочет стать музыкантом, кто-то врачом, в моём мире всё это свершилось и произошло. И начинает казаться, что ничего такого страшного и не произошло, пришли итальянцы, добрые итальянцы, глупые итальянцы, на которых невозможно сердиться. И такая небольшая передышка перед боем, когда все подшучивают. Но-но, с греческим языком тоже надо быть осторожными, потому что не всякое слово будет милым и приятным для слуха, и так можно влипнуть во множество неприятностей, во всяком случае, любовь и уважение греков словами «путанас йи» вы не заработаете. Но и это временно, когда вокруг война. И когда чаша терпения переполняется, уже становится всё равно, и ничего не страшно. Подчиняться самодурам и тиранам, о нет, никто этого больше не дождётся. Уж лучше смерть в бою, чем сдаться без боя. А значит кровь, море крови. И уже нет итальянца и грека, есть лишь борьба за жизнь. Умирать совсем не страшно, когда есть за что бороться, до последнего вздоха. И может быть где-то там в будущем будут бегать дети, которые говорят на греческом и итальянском, где-то где будут расти оливы и птицы будут петь песни.

Нет, Греция не умрёт, она утонет в крови. Свеча ещё горит, позвольте ей светить в ночи, освещая путь тем, кто уже никогда не вернётся. Любовь побеждает, любовь побеждает всё, но она не может спасти все жизни. Смотрите, смотрите внимательно, она ещё горит, и будет гореть всегда в память о тех, кто любил, ждал, верил.

Британский писатель с навевающей мысли о Франции фамилией написал книгу о катастрофе, случившейся с Оттоманской империей и смесью народов, населявших юг современной Турции. Из-за движения границ, бесконечных завоеваний и исторической неразберихи на побережье Турции оказалось много людей разных национальностей — тут были арабы, турки, греки, армяне, которые потом были уничтожены или переселены, а оставшиеся вдруг превратились в обособленный народ.

Берньер, видимо, любит показывать, как игра на высоком уровне ломает жизни тех, кто находится внизу, хотя и простой народ не блещет у него добродетелями. В эпизоде забивания Тамары камнями, например, или при избиении аптекаря-армянина. Из-за жизни герои сходят с ума, погибают, расстаются с любимыми или оставляют вместо себя пустоту. Эпизод массового выселения турецких греков вообще разбивает сердце.

Не могу здесь не пуститься все же в сравнения, потому что, на несчастье свое, вторую книгу этой дилогии я прочитала в первую очередь. И по сравнению с ней -"Мандолиной капитана Корелли" - эта кажется слабее и, скажем, менее изящной. Те части, что посвящены жизни города и отдельных героев, вызывают смех и слезы, они цепляют и волнуют. Но потом идут сухие биографические данные о Мустафе Кемале, с продвижением вглубь книги занимающие всё больше и больше пространства и выжимающие из книги всю жизнь. В "Мандолине.." это действительно выполнено менее тяжеловесно, с большим светом и остроумием, так что вставки про Муссолини не так отягчали весь текст, как линия с Ататюрком. Понятно, что эти вставки имели целью показать всю абсурдность политики, всю мелочность устремлений тех, кто стоит у власти, всю ничтожность власть предержащих, но выполнено это не так изящно, как в "Мандолине", так что развитие авторского замысла и мастерства - на лицо.

Еще мне не совсем понравились расставленные акценты, где одна нация выставляется жертвой, а все другие — плохие. Ни одна не прошла через горнило истории незапятнанной, так что такие акценты выглядят удивительными. Здесь же виноваты были греки, болгары, сербы, русские, но не те, кто сначала эти территории завоевал. С другой стороны, писалось все со стороны Турции, только так я себе это объясняю. Хотя, с другой стороны, когда он писал про Грецию, там партизанам досталось на орехи, когда же Красный Воробей, местный разбойник, не описывается в таких негативных красках. И вообще у автора явный закос под мультикультурализм и как все было хорошо в Оттоманской империи, пока.. что? Пока русские не стали воевать, вызывая прилив волн беженцев. Пока балканские народы не стали бороться за независимость (вот подлецы), естественным образом пытаясь избавиться от пришлого со стороны завоевателей населения. Пока европейские страны не попытались поделить издыхающую империю на сферы влияния. Так или иначе, Турция оказалась перемолота, отброшена к новым границам и вынуждена зализывать истекающие раны, закрывать глаза на пустующие и разрушающиеся в ненужности дома.

По итогу — все еще хочу познакомиться с другой трилогией де Берньера, но после "Бескрылых птиц" осталось послевкусие разочарования больше, чем удовлетворения.

(спойлерно)

Что-то невообразимое!
Первые страниц 200 хотелось просто бросить! Всё думала, что за фигня! Но, в основном, книги не дочитываю только в тех случаях, когда эл.устройство её "потеряло" или нужно срочно вернуть книгу. Если особого интереса она не разожгла, то и осталась недочитанной.
Что касаемо данной книги, до сих пор в недоумении, как же она попала в мою библиотеку?!

Во-первых, сама тема, изложенная здесь, мне не близка и никогда не интересовала: Турция, война, религиозные разногласия и т.п. Некоторые моменты было очень неприятно читать. Турция, как страна, меня лично, никогда не привлекала и мне не хотелось в неё поехать.

Во-вторых, сложно было воспринимать все термины и их пояснения, касаемые того, что написано выше.

Но, не смотря на все препятствия, книга меня захватила! Помимо военных действий мне понравилось читать о взаимоотношениях в городке между турками и греками, которые, в принципе, ничем особо друг от друга не отличались. Влюблялись друг в друга, женились... История Караватука и Мехметчика и их судьбы, Лейла, Ибрагим... Героев много, но все они своеобразны.
Что случилось с греками, которых выслали из Турции? Ответа мы так и не узнали.
Про геноцид армян идёт лишь упоминание.

Много написано про Ататюрка. Сейчас я знаю, кто это.
Конечно, для разнообразия, можно читать подобные книги.

---

Сильная вещь. Затягивает и держит долго и крепко. Смеешься ли над выходками ручной куницы, ухмыляешься ли отважной гордости островитян и виноватой беспомощности итальянцев.. Плачешь ли над разрушенными домами или истерзанными жизнями. «Мандолина» - книга удивительно живая, фактурная, осязаемая. Как деревянные бусинки между пальцами, как пушистые красные шарики на струнах. То щекотно, то больно.

Роман глубокий, разноплановый, и каждая линия выведена с высоким мастерством, дозировка рассчитана до грамма, до эмоции, до единой слезы. И ты так срастаешься с героями, что сам не замечаешь, как начинаешь дорисовывать эпизоды «за кадром», не додумывать, а именно дорисовывать, настолько язык ее настоящий, человеческий.

И, конечно, телескопичность. Если вкратце о сюжете – «Мандолина» рассказывает о жизни греческого острова Кефалония на протяжении Второй Мировой войны и нескольких последующих лет. Камера выхватывает как истории отдельных персонажей, так и жанровые зарисовки быта островной Греции. В эту канву вплетены несколько сходящихся в одной точке линий, в частности проникновенно-трагичная история подлинной жертвенности и любви итальянского солдата Карло, исторические справки политического и милитаристического характера, а так же несколько глав от имени ДУЧЕ Муссолини. От уморительно абсурдных картинок сбора улиток или ручной куницы, спящей в фуражке захватчика, до расстрела друзей и героизма влюбленных. Книга о Войне, в которой и захватчик – не захватчик, и союзник – не союзник. О сместившихся полюсах. О человечности и веками выверенном ходе жизни, иногда встающем над законом военного времени.

А если чуть-чуть спойлернуть – Антонио скотина, и его решение, хоть оно и понятно, на мой взгляд, сродни предательству. А Пелагии нужно памятник поставить.

Резюме: непременно читать. Еще раз спасибо «обязательной программе» за эту книгу, а так же Livelib.ru за возможность ее скачать (искала ооочень долго и безуспешно, пока кто-то не выложил там). Ну и, конечно, «Мандолина» хороша как своеобразный экскурс в историю военной и послевоенной Греции, в которой я была полным чайником. Теперь знаю чуть больше.

Пришла тут в голову мысль, что, будь "Мандолина капитана Корелли" сборником рассказов о жизни греческого острова - это был бы, мать его, шедевр. Здесь очень много героев, но их количество вполне оправданно. Да, они могли бы кочевать из рассказа в рассказ, но при этом в каждом рассказе была бы одна Главная История - вот была бы красота! И историю девушки Пелагии не пришлось бы натужно размазывать, изыскивая для нее весьма искусственные повороты. И остальные раскрылись бы этакими бриллиантами.
Ведь что портит этот роман? Его раздерганность, непонятные акценты, которые выскакивают из-за угла, плюс на редкость бестолковая любовная история. И даже мандолина, которая должна бы по идее всё тут скрепить, и та валяется 90% времени действия погребенной.
Если учесть, что линия практически всех персонажей, с которыми мы знакомимся в начале книги, обрывается смертью - ах, какой печальный и удивительный сборник ждал бы нас!
Священник, который в мирное время был чревоугодником, лентяем и сластолюбцем, а в разгар оккупации взял на себя подвиг аскета-проповедника и принял мученическую смерть.
Два классовых врага и вернейших друга (коммунист и монархист) умирают рука об руку в трудовом лагере.
Неуклюжий и застенчивый гомосексуал всю свою жизнь страдает от внутреннего конфликта, теряет одного любимого человека и умирает, пытаясь спасти второго.
Итальянские офицеры, по сути своей - мальчишки, хорошо умеющие делать только одну вещь - распевать многоголосные итальянские песни и арии из опер - умирают от рук нацистов.
Молодой необразованный грек, который должен был стать замечательным рыбаком и прожить спокойную жизнь без физических и интеллектуальных потрясений в окружении многочисленных отпрысков - становится по скудоумию своему инструментом в руках разной околокоммунистической сволочи, обнаруживает в себе скота, радостно пестует эту свою "особенность", становится мучителем своей невесты, погибает от рук собственной матери.
И так далее, и тому подобное. Героев много, истории без преувеличения замечательные! Но автору нужна была Пелагия, чтобы она жила долго, бессмысленно, чтобы страдала и чтобы в конце этот абсолютно тупой хеппи-энд, чтобы оправдать эту гребаную мандолину! Убеждена, что если бы Пелагия всю жизнь ждала давно мертвого капитана, это был бы намного более сильный ход. А еще он мог бы вернуться лет, скажем, через десять! Наверняка у него мог найтись какой-то более-менее вменяемый повод, а она бы сначала не поняла, а потом смирилась, но НЕ ВПОЛНЕ, и чтобы такой надрыв в отношениях на всю жизнь! А? Каково? Но вот это тупое катание семидесятилетних на мотоцикле как объяснение и оправдание просранной жизни - это обман. Это какой-то прорезавшийся голос Николаса Спаркса, но только плакать не хочется, потому что даже на розовые сопли такой финал не тянет. Он просто тупой.
Тем обиднее, что написан роман замечательно. Потрясающая, сверкающая и пахучая Греция, ароматы этих бесконечных барашков, мяты и розмарина, горячие камни, горные пейзажи, звон козьих колокольчиков, праздники в честь православных святых, одновременно почитание богов-олимпийцев, плюс вера во всякие "чудеса" типа ежегодного исцеления сумасшедшего (в редкие годы - аж двух). Люди, несмотря на свой иногда сварливый характер - простые и чистые. Доктор - образованный умница-самоучка, строгий и честный, воспитавший свою дочку не как дуру (и иногда жалеющий об этом) - просто отрада для глаз. А куница? Ручная куница! Её история вообще из разряда "переживал за ее отношения больше, чем за свои". Человек, написавший всё это, никак не мог удовольствоваться таким дебильным финалом! Может, его держала в заложниках какая-нибудь Энни Уилкс??? Мол, переписывай финал, как я сказала, или сломаю очередную ногу! Это единственное разумное объяснение.
А так - хорошая книга об итальянской оккупации Греции закончилась какой-то невразумительной пенелопиадой, в которой бедная девочка страдала ни за хрен собачий. Извините.