Мартовские иды

Почему "Мартовские иды", если все действие происходит осенью? Уайлдер не стал играть с интригой, поскольку финал известен ("Остерегись ид мартовских" - говорили Цезарю), а рассказал о том, как дошел он до такого вот конца.

Автор в предисловии указывает, что ни в коем случае не претендует на историчность романа: это - фантазия на тему. Он ввел в повествование тех, кто к моменту событий уже давно умер, сведя в одном месте и времени противников Цезаря, чтобы обострить конфликт: Катона, Катулла, Клодия. Цезарь занимает умы как своих сторонников, так и противников: для одних он божество, для других - убийца свободы. Но никто не сомневается, что Цезарь уникальный и незаурядный человек.

Но не о людях в романе речь: они лишь выразители мыслей и мнений, поэтому нет ничего странного в их картонности и безэмоциональности. В письмах, записках и дневниках разных людей можно смотреть на Цезаря и предлагаемые им темы с разных ракурсов. Так, себя он считает свободным , ведь "свобода существует только как ответственность за то, что делаешь", но для Цицерона, его идеологического противника, Цезарь бежит от свободы, сосредоточившись на быстром принятии решений, чтобы не оставалось времени на размышления.

Особое место - религия. Цезарь, который к тому же и великий понтифик, считает ее вредной для государства, поскольку она превратилась в инструмент для манипулирования. Но он отмечает и еще один уровень: вера в высшие силы снимает с людей ответственность за их поступки. Тем не менее в глубине он не может для себя однозначно решить, уверен ли он однозначно, что боги лишь придуманы людьми. Такими же неоднозначными темами для него являются любовь, поэзия и его положение как диктатора Рима.

Цезарю уже все равно, но все равно можно утверждать, что за две тысячи лет с тех пор ни один из этих вопросов так и не был решен однозначно всеми. Уайлдер не ставил цели собрать в единую теорию все точки зрения персонажей. Здесь как в хорошей беседе: каждый высказался, немного подискутировали, и все разошлись - кто-то на смерть, кто-то домой.

Книга очень давно пылилась в планах. С классической литературой я до сих пор на «Вы». Но взаимоотношения Клеопатры и Цезаря мне очень интересны. И как я могла упустить шанс с самими итальянцами обсудить эту книгу? Ну что, зря бредут за мной так долго? И если бы «Божественную комедию» написал Уайлдер – было бы невероятно интересно. Слог его в переводе льется, интерес к происходящему и мелочам не угасает.

Это произведение о жизни Рима и его императора Кая Юлия Цезаря незадолго до его убийства. Это произведение в письмах и записках. Авторы этих записок и писем – реальные личности. Личности, которые так или иначе сыграли не последнюю роль в исходе жизни великого Кая. И это отличный образец эпистолярного жанра. Каждое письмо выглядит «живым». Тут у каждого свой стиль, свои ключевые слова. Тут видны чувства и эмоции, которые влияли на автора сообщения. Мне легко удавалось прочесть и прочувствовать эти эмоции. А ещё произведение выглядит как нечто, основанное на реальных документах и событиях. Но сам автор уверял, что из подлинного там только смерть Цезаря, стихи поэта и личности.

Что я знала о Цезаре и Клеопатре? Мои знания – это бессмертные фильмы, фильмы на все времена и для всех возрастов – истории про Астерикса и Обеликса. Ну вот и пришло время пересмотреть! Уайлдер раскрыл для меня героев совершенно иначе и пусть это художественный вымысел, но теперь я симпатизирую отнюдь не Клеопатре. Прозрела. Моника Белуччи затмила мой разум.

Книга – десятки писем, которые показывают власть во всех ее оттенках. Некоторое время я пыталась понять для чего было это все написано и вникнуть в смысл названия. Но повествованием быстро оторвало меня от этой затеи. Это сотни вариантов обсуждать и выйти к неожиданным итогам. Это то, что было невероятно легко и увлекательно читать. Но о чём сложно говорить в контексте. Ее хочется разбирать на части.

Условно говоря, "Мартовские иды" - этоистория о жизни в социальных сетях до интернета и прочих благ цивилизации. Особенно в части писем персонажей адресованных Луцию Мамиллию Туррину - типичные закрытые блоги. Никаких ответов или комментариев, много размышлений, много философии и личных заметок.
Есть, конечно и помойка вроде фейсбучека - это публичные надписи на стренах и мостовых. От сообщений в духе "Цезарь - дурак", "Клавдия - шлюха" до призывов к перевороту и заговоров, которые вроде происходят в закрытой группе, но о них все все знают, а Цезарь лично перешибает их спам своим спамом.
Ну и милые приватные чатики нашей юности, где все уютно сплетничают, говорят за семьи, детей, политику и виды на урожай.
И все в совокупности дает яркую, объемную картину мира, которая вот очень, очень прельщает. Настолько, что возникает нездоровое желание почитать Катулла, Цезаря и Цицерона. И были бы их труды в адаптации Уайлдера - я б зачла. Это при том, что мы с античными источниками довольно далеки друг от друга. Примерно как северный и южный полюса. А тут читаешь - и прям реалити-шоу с элемнтами Дома-2 или что там нынче модно крутить про отношеньки в закрытой группе лиц. Вот это оно. Конечно, не так зрелищно, как у Мартина, но скандалы-интриги-расследования вполне себе на уровне.
Ах, да. На самом деле - это роман в письмах о последнем годе жизни Юлия Цезаря. И, говорят, что автор там сравнивает великого диктатора с другим диктатором по имени Бенито Муссолини. И, как и во многих своих текстах Уайлдер закладывает в него глубокий философский смысл и море пафоса. Во всяком случае, так пишут литературоведы. А правда в том, что Мартовские иды - клевый роман о повседневной жизни элиты Древнего Рима эпохи Цезаря.

Единственное, чего не хватает "Мартовским идам" - это атмосферы. Не знаю виной ли тому эпистолярный жанр, или что-то ещё. Но я совсем не почувствовала, что всё это происходит в Дремнем Риме. Наоборот, постоянно казалось, что читаю совсем современного автора, хотя Уайлдер написал эту вещь почти семьдесят лет назад.

И это конечно досадно, ведь одна из главных причин по которым я люблю и читаю исторические романы в том, что мне бывает интересно проникнуться атмосферой прошлых веков. Но в данном случае её отсутствие не так уж сильно портит книгу, потому что у неё есть множество других достоинств. Сама история весьма увлекательна, а хорошо раскрытые персонажи тем более не дают скучать. Кроме того тут есть над чем поразмыслить. Несмотря на небольшой размер, "Мартовские иды" получились очень ёмкими.

Так что, это действительно отличная книга. Почти идеальная. :)

Торнтон Уайлдер изначально очень грамотно позиционирует свой роман. "Вот, мол, ребятки, я тут историю про Цезаря написал, но это не историческая конструкция. Да и не совсем про Цезаря она. Я взял реальность, смешал её в рамках моего замысла, пересекая в одной точке ключевые события разных десятилетий согласно замыслу, и оформил это в формате переписки основных действующих лиц. У меня была тактика, так сказать".

И с точки зрения формы это действительно очень гладкое, продуманное, хорошо выстроенное произведение, которому хочется аплодировать. Но станет ли оно у меня любимым или попадёт ли в условный топ года? Нет. И причину может выразить цитата из послесловия:

Или вот ещё одна:

Пожалуй, настолько категоричным я не буду. Но при всей красоте, логичности и изобретательному сочетанию формы и идеи, проникнуться эмоционально я не смог. Даже так, ровно в тот момент, когда я начал проникаться и включаться, текст, не то чтобы внезапно, закончился.

Однако, я всё равно рекомендую "Иды" к прочтению, потому что идеи, которые в нём проговариваются. любопытны. Это и отношение к религии, и влияние религии на власть, о власти в целом, о личной свободе, о связи свободы и ответственности (роман вообще очень экзистенциален) и т.д. Да и ненадолго погрузиться хоть и в выдуманный, но такой правдоподобный и при этом близкий современному читателю Древний Рим, было увлекательно.

И позвольте закончить ещё одно цитатой, на этот раз из романа:

Любимый из прочитанных романов Уайлдера.
Завораживающая форма – эпистолярный роман нескольких корреспондентов, написанный в обратном хронологическом порядке. Причем роман исторический, но, во многих аспектах, полностью выдуманный.
Сразу об «историчности». Исторические романы очень люблю, как сплав двух любимых предметов (не нашёл лучшего слова, чем это школьное) – истории и литературы. Отношусь к их исторической составляющей настороженно, так как не знаю насколько она литературно об- / до- / и переработана.
Здесь же, заранее зная, что персонажи настоящие (большинство), но истории, диалоги и целые исторические события выдуманы, относился с доверием только к историческому фону (который прорисован великолепно). Было не привычно. Получилось ни туда, ни сюда.
Кроме этого, всё понравилось – концепция, стиль, мысли, диалоги.
Затронуты темы от бытовых до философских, от любовных до политических. А иногда и все вперемешку.
Острые мысли, тонкие чувства (или наоборот?). Характеры прописаны хоть бегло, но четко и трёхмерно – настоящие живые люди. Даже не верится, что это написал автор «Норта», «Каббалы» и «моста».
Оригинальная трактовка личности Цезаря, как «отца народа»

Я несколько раз пыталась начать писать рецензию,но каждый раз ловила себя на том, что не нахожу слов, чтобы описать то, как понравилась мне эта книга. Я плохо учила историю периода Римской империи, скажем, она не представляла для меня большого интереса, впрочем, как и труды греческих и античных философов. Примечательно, что Уайлдер написал не просто исторический роман в письмах,а книгу,поднимающую ряд универсальных сложных вопросов, которые задает себе каждый более менее осознанно живущий человек,те ,над которыми размышлял римский диктатор,принимая свои решения : какую религию ты можешь предложить своему народу,если сам не веришь,что боги существуют? Римляне ставят тебе в вину,что ты отобрал у них свободу,но разве они сами знают,в чем она состоит ?
Пусть Цезарь велик,пусть на него нацелены тысячи глаз,но и он борется за то,чтобы остаться самим собой,не стать таким,каким его хотят видеть вездесущие льстецы и мнимые обожатели.Пусть он велик,но он всего лишь человек,который совершает ошибки и мелкие оплошности.
Через письменные монологи диктатора Уайлдер задает мучивший его самого вопрос,тот же,который он ставил в повести "Мост короля Людовика Святого": брошен ли человек на произвол судьбы или таки невидимая рука ведет его по тропе жизни? Но у нас нет правильных ответов,а для жизни не существует одного универсального смысла.Вселенная живет по своим правилам,движется своим неодолимым ходом. Уайлдер дает ответы на свои вопросы,но тем не менее, каждый все равно по-своему ответит на них сам для себя.
Лучше узнать и понять Цезаря и его взгляды,нам помогает присутствие в книге его близкого загадочного друга Луция Маммилия Туррина,женщин,сыгравших особую роль в его жизни: его жен,тетки, египетской царицы Клеопатры,Клодии Пульхры,удивительной женщины, на мой взгляд, а так же актрисы Кифериды. Одной из удивительнейших сюжетных линий для меня стали отношения поэта Катулла и Клодии.Особенно поразило письмо,в котором Катулл обращается к своей Клаудилле от имени себя самого и своей любви к ней( "ты НАС простила").Эпизод словесного сражения на обеде у Клодии написан настолько увлекательно,что я не могла оторваться. Интересно,что
в романе присутствует фигура философа Цицерона,но на его фоне именно Цезарь выглядит настоящим философом, не простым словоблудом,а человеком, чье мировоззрение не просто кропотливая работа ума и абстрактные рассуждения, а результат ежедневной тяжелой работы по управлению государством.
Я хочу сказать,что Уайлдер удивительный писатель: он сумел дать пищу для ума, обогатить мои знания в области истории,задать мне духовную работу и глубоко затронуть мои чувства.Читать еще как стоит.=)

Роман Уайлдера «Мартовские иды» не построен на подлинных исторических событиях. Такие выдающиеся личности, как римский понтифик Гай Юлий Цезарь, египетская царица Клеопатра, поэт-неотерик Катулл, литератор Цицерон, послужили «рупором» для философских идей самого писателя, а обращение к событиям в Риме конца правления диктатора Цезаря – это повод поговорить о современных Уайлдеру событиях. Роман писался после окончания второй мировой войны и вышел в 1948 году.
Автор в предисловии сам указывает на «не состыковку» событий, описанных в романе, с исторической действительностью. Она весьма существенна: «Главная вольность была допущена в переносе события, случившегося в 62 году до Р. Х., — осквернения Таинств Доброй Богини Клодией Пульхрой и ее братом, — на семнадцать лет вперед, то есть на празднование тех же Таинств 11 декабря 45 года.
К 45 году многие из моих персонажей давно уже были мертвы: Клодия убили наемные бандиты на проселочной дороге; Катулл, если верить свидетельству св. Иеронима, умер в возрасте тридцати лет; Катон-младший погиб за несколько месяцев до описываемых событий в Африке, восстав против абсолютной власти Цезаря; тетка Цезаря, вдова великого Мария, скончалась еще до 62 года. Более того, вторую жену Цезаря, Помпею, давно сменила третья жена, Кальпурния».

Произведение состоит из писем, записок, дневниковых заметок Цезаря и приближенных к нему людей. В них отражены события, происходящие в Риме, которые автор датирует 45-44 годом до Р.Х.. Роман состоит за четырех книг, «в каждой последующей книге документы сначала возвращают нас к более раннему периоду, потом снова покрывают уже пройденный отрезок времени и доводят нас до более поздней даты». В любой части романа – своя сюжетная линия, то есть их четыре и развиваются они параллельно, сливаясь в воображении читателя в единый ход событий:
1) Клодия Пульхра зовёт Цезаря с женой, Цицерона, Катулла на обед. Катулл пишет едкие эпиграммы на диктатора. В общественных местах появляются оскорбительные надписи о Клодии и её семье.
2) Приезд в Рим Клеопатры.
3) Цезарь пытается реформировать ритуалы Таинства Доброй Богини. Смерть Катулла. Осквернение Таинств Доброй Богини Клодией Пульхрой и её братом.
4) Распространение листовок, призывающих к бунту против Цезаря. Мартовские иды.

Что значит название романа – «Мартовские иды»? Иды – это дни по римскому календарю, которые приходятся на середину месяца. Цезарь был убит 15 марта 44 года до Р.Х. – это были мартовские иды. «Многие рассказывают также, что какой-то гадатель предсказал Цезарю, что в тот день месяца марта, который римляне называют идами, ему следует остерегаться большой опасности. Когда наступил этот день, Цезарь, отправляясь в сенат, поздоровался с предсказателем и шутя сказал ему: «А ведь мартовские иды наступили!» - на что тот спокойно ответил: «Да, наступили, но не прошли!», - писал Плутарх.
Известно, что убийство произошло на заседании сената. Цезарь получил двадцать три колотые раны, из которых смертельной оказалась только одна.

Важный аспект романа – изображение жизни, культуры Рима. Здесь Уайлдер достаточно точен, насколько вообще возможно быть правдивым, описывая события двадцати вековой давности. Он пишет о вере римлян в предсказания по жертвоприношениям, об их недовольстве из-за отнятой свободы, о постоянных заговорах против Цезаря и любовных отношениях своих героев. Неудивительно: Уайлдер тщательно изучал античность в Йельском университете. В романе часто встречаются отсылки к тем или иным греческим или римским произведениям и авторам, рассуждения о современной героям литературе, языке, будущем культуры.
Религия и любовь – темы очень распространенные не только в литературе о Древнем Риме, но и в самой римской литературе. Нет почти ни одного произведения, где бы не описывались жертвоприношения или молитвы разным богам. Важное место дару богам уделяется, например, в пьесе Еврипида «Ифигения в Авлиде» (а также в «Орестее» Эсхила), где Агамемнон решается принести свою самую красивую дочь, Ифигению, в жертву богине Артемиде, а во II веке н.э. Апулей создаст «Метаморфозы», в которых выразит свой религиозный скептицизм в описании обрядов инициации героя Луция. Некий скептицизм есть и в «Мартовских идах». Всегда в эпоху античности с благоговением относились к знамениям, это описано и в «Мартовских идах» и «Воспоминаниях Адриана». В связи с этим необходимо вспомнить знамения в «Илиаде» Гомера (например, когда орел, пронесшийся над лагерем греков с олененком в когтях и уронивший свою добычу на алтарь Зевса, был признан благоприятным знаком) и «Энеиде» Вергилия (орел налетел на лебединую стаю, но стая его прогнала – это явление было истолковано как знамение и послужило поводом к разрушению перемирия).
Если тема религии была распространена потому, что без неё не мыслилась жизнь, а, значит, и описание жизни, то тема любви попросту была очень популярной и волнующей (и остаётся ею до сих пор). О любовных перипетиях как богов, так и людей рассказывается в трагедии Еврипида «Ипполит», романе Лонга «Дафнис и Хлоя», поэме Овидия «Метаморфозы», «Сатириконе» Петрония.
Описываемые события относятся к периоду римской истории, который часто именуют как «распад Римской республики». «В период падения республики (1-я пол. 1 в. до н.э.) греческая культура окончательно была освоена Римом и стала основой высшего расцвета римской литературы. Новая культура вышла за пределы аристократических кружков и распространилась в средних слоях населения через посредство риторских школ и популярных философских трактатов и диалогов. Цицерон сформулировал новый культурный идеал человека, соединяющего образованность философскую (как средство индивидуального совершенствования) и риторическую (как средство общественного воздействия)».
Красноречие, знание литературы и стремление к пониманию причин и следствий ярко показано в эпизоде обеда у Клодии Пульхры (на мой взгляд, это один из сильнейших моментов романа), который описан Азинием Поллионом в письме Вергилию и Горацию: «Я продекламировал «О любовь, владычица богов и людей» (из трагедии Еврипида «Андромеда», ныне утерянной); Клодия произнесла «Призыв к утренней звезде» Сафо (также утерянный); Катулл медленно прочел начало поэмы Лукреция. Наступило молчание – мы ждали, чтобы начал Цезарь, а я знал, что он с трудом сдерживает слёзы, с ним часто это бывает. Отпив большой глоток вина, он прочёл с деланной небрежностью стихи Анакреона». Потом обсуждалось, «является ли поэзия продуктом человеческого ума или же даром богов». Самую впечатляющую речь по этому поводу произнесла Клодия. Не могу не процитировать её слова: «Поэзия придаёт жизни красивую видимость, которой она не обладает, это самая соблазнительная ложь и самая предательская советчица. <…> И без поэзии мужчина пойдёт на войну, девушка – замуж, жена станет матерью, люди похоронят своих мертвецов и умрут сами; однако, опьяненные стихами, они все устремятся к своему уделу с неоправданными надеждами. Воины якобы завоюют славу, невесты станут Пенелопами, матери родят стране героев, а мертвые погрузятся в лоно своей прародительницы – земли, навечно оставшись в памяти тех, кого они покинули». Таким образом, Уайлдер устами героини романа говорит о том, что поэзия создаёт иллюзию и обман. Это в некотором аспекте похоже на «диалектику мифа» Лосева, созданную на лет пятнадцать раньше. Лосев говорит о том, что человек все наделяет какими-то качествами, превосходствами и недостатками, которыми люди или предметы не обладают, он создаёт свою реальность: с одной стороны, он видит ложную картину мира, мифическую, потому что для других она не будет истинной; с другой – такое видение мира истинно для него, а значит миф – «не выдумка, но – наиболее яркая и самая подлинная действительность». То же самое Уайлдер говорит про поэзию. Так, совместив две эти точки зрения, можно сказать, что поэзия – воплощение мифического сознания.
В приведенных цитатах упоминались: Еврипид, Сафо, Лукреций, Анакреон, Энний. А во всем письме кроме них: Гомер, Цицерон (цитировался Поллионом), Перикл, Софокл, рассказ о Менандре, Сократ, Алкеста (супруга Адмета, царя фессалийского), царь Пелий, Пелей, Ахиллес, Нестор, Лаэрт, Одиссей, Язон. Эти имена создают определенный исторический контекст: их употребление героями делает их людьми своего времени, показывает взаимосвязь греческой и римской культуры: Еврипид, Софокл и Менандр – великие драматурги Греции; Лукреций, Энний, Цицерон – римские мыслители; Сафо, Анакреон, Перикл, Сократ – знаменитые греки; Пелий, Пелей, Ахиллес, Нестор, Лаэрт, Одиссей, Язон – персонажи древнегреческой мифологии, многие из которых встречаются в эпосе Гомера. За каждым из этих, так сказать, «античных знаменитостей», кроется своя история, философия, целый мир уникальной личности. Их опыт был унаследован римлянами, как было процитировано выше – «греческая культура окончательно была освоена Римом и стала основой высшего расцвета римской литературы». Поэтому упоминание стольких греков в одном эпизоде в романе о Римской республике не ошибка, а один из факторов достоверности текста.

Роман Уайлдера «Мартовские иды» имеет достаточно редко встречающуюся композицию: он состоит из документов (разделенных на четыре книги) воспроизводимой эпохи: в основном это письма.
Нам представляется точка зрения совершенно разных людей – разных положений, воспитаний, профессий. Отчеты для Цезаря, для Клеопатры – официальные сухие данные, и эмоциональные, живые письма Катулла, Клодии; дневник Цезаря и заговорщические записки его врагов и соратников – все это рисует полный образ последних месяцев жизни римского диктатора. По мнению Н. Анастасьева, Уайлдер добивался не только воссоздания исторического момента распада Римской республики с целью обратить внимание на современные ему проблемы, но и прелести текста: «Подобно тому, как Цицерон искал утраченное Римом величие в давних, греческих, образцах, современный писатель тоже оборачивается назад, погружаясь на всю глубину веков, чтобы найти истину и красоту. Они заключались для него даже в самом звучании слов и речений».
Цезарь (настоящий) писал «Записки» о войнах и походах, в которых принимал непосредственное участие. Поэтому мы имеем возможность сравнить текст героя и его исторического прототипа.
Цезарь в «Записках о Галльской войне» о себе в третьем лице:
«Цезарь дал им такой ответ: он тем менее колеблется, что твердо держит в памяти то происшествие, на которое ссылались гельветские послы, и тем более им огорчен, чем менее оно было заслужено римским народом. Ведь если бы римляне сознавали себя виновными в какой-либо несправедливости, то им нетрудно было бы остеречься; но они ошиблись именно потому, что их действия не давали им повода к опасениям, а бояться без причины они не находили нужным…»
Цезарь (герой уайлдеровского романа):
«Рим, служению которому я отдал жизнь, — только понятие, лишь нагромождение построек более или менее монументальных, скопище граждан более или менее работящих, чем в других городах. Наводнение или безрассудство, огонь или безумство могут в любую минуту его разрушить. Я думал, что связан с ним кровно и воспитанием, но такая привязанность значит не больше, чем борода, которую я сбриваю по утрам. Сенат и консулы призывали меня защитить его, но Верцингеториг также защищал Галлию. Нет, Рим стал для меня городом только тогда, когда я вознамерился, как и многие до меня, придать ему свой смысл, и для меня Рим может существовать лишь постольку, поскольку я вылепил его по своему замыслу. Теперь я понимаю, что многие годы хранил детскую веру, будто люблю Рим, и что мой долг любить Рим, ибо я — римлянин, словно человек может любить нагромождение камней и толпу мужчин и женщин и еще быть достойным за это уважения. Мы не испытываем привязанности к чему бы то ни было, пока не придали этому смысл, и не уверены, что это за смысл, пока самоотверженно не потрудились над тем, чтоб вложить его в объект нашей привязанности»

Исторически подлинный Цезарь литературу применял более часто как орудие воздействия на общественное мнение. У Уайлдера же Цезарь размышляет о предмете любви, о свободе, о чем угодно философском, только не о делах сугубо политических. Однако это уже привилегия автора: Уайлдер делает не делает вид, что Цезарь в последние месяцы жизни перестал интересоваться политикой, а использует такой прием: пишет в скобках тему, но документ не приводит:
965-967. (О политике)
Иначе бы создалось впечатление, что Цезарь интересуется только философией и интригами.

В письмах авторства Цезаря явно прослеживаются следующие общие мотивы: везде адресант говорит о римском народе, войне и немного философствует: в первом случае о воле бессмертных богов, во втором о смысле, который люди вкладывают в привязанности, тем самым их оживляя. В обоих документах Цезарь впереди римлян, отдельно от них: то он оценивает их с высоты своего авторитета, которого он в себе чувствовал, то размышляет, за что он любит – и любит ли – Рим, это «нагромождение построек», «скопище граждан». Отпечаток личности Цезаря виден и там, и здесь, стиль, на мой взгляд, Уайлдером превосходно интерпретирован: у писателя язык художественнее, но также в духе Цезаря и древнего Рима.
«Очарование роману придает не только образ главного героя и своеобразная стилистика изложения в форме дневникового жанра, получившего распространение в Древнем Риме, но также яркий и афористичный язык, соответствующий представлению древних римлян об идеальном стиле письма. Критики упрекали Уайлдера в том, что он превратил роман в театр одного актера, поскольку не один из персонажей, не смотря на их многочисленность, не получил достаточного описания в романе, кроме самого главного героя», - писал Сергей Максимов.

Д. Уваров, известный литературовед, в своей статье «О творчестве Торнтона Уайлдера» утверждает, что история, рассказанная в романе, чрезвычайно далека от исторической реальности. По его мнению, «рассматривать этот роман как художественное изображение Древнего Рима времен Юлия Цезаря нельзя».
«Тип диктатора, - пишет Уваров, - обрисованный в лице Цезаря, совсем не напоминает дуче». Так ли это? Мерилом справедливости я взяла описания Плутарха.
У Плутарха в записях о жизни римского диктатора имеются такие строки: «Однажды, когда Цезарь возвратился из Альбы в Рим, они отважились поприветствовать его как царя. Видя замешательство в народе, Цезарь разгневался и заметил на это, что его зовут не царем, а Цезарем». Цезарь не любил особых почестей, но и Уайлдер не оставляет это без внимания, часто говорит об этом в деталях. Также, по Уайлдеру, Цезарь обладал примечательным качеством – человеколюбием. Он пытается отменить жестокие обряды в Таинствах Доброй Богини, проводит реформы, направленные на облегчение жизни римлян, прощает многих своих врагов. Читаем у Плутарха: «…он простил многих выступавших против него с оружием в руках, а некоторым, как, например, Бруту и Кассию, предоставил почетные должности». Диктатор, лидер – все эти слова связаны с сильными волевыми качествами у человека, умением вести за собой. Безусловно, у Цезаря это было, что показано и у Плутарха, и у Уайлдера. Слово «диктатор» не имело в то время той отрицательной окраски, что имеет сейчас. Хотя власть Цезаря действительно угнетала народ: «В глазах моих врагов сам я вкушаю свободы, украденные у других. Я тиран, меня сравнивают с восточными самодержцами и сатрапами. Они не могут сказать, что я кого-нибудь ограбил, отнял деньги, землю или работу. Я отнял у них свободу. Я не отнимал у них право голоса или мнения. Я не восточный деспот, поэтому я не скрывал от народа того, что он должен знать, и я ему не лгал. Римские остряки уверяют, будто народ устал от сведений, которыми я наводняю страну. Цицерон обзывает меня «школьным учителем», но и он не обвиняет меня в том, что я неверно преподаю свой предмет. Римляне не рабы невежества и не страдают от тирании обмана. Я отнял у них их свободу.
Но свобода существует только как ответственность за то, что делаешь. И я не мог ее у них отнять, потому что ею они не обладают. Я предлагаю им все, чтобы ее обрести, но, как выяснили еще мои предшественники, они не знают, что она такое. Меня радует, что галльские гарнизоны вынесли нелегкое бремя свободы, которое я на них возложил. А вот в Риме царит растление. Римляне научились мастерски отыскивать любые лазейки, чтобы уклоняться от ответственности и ничего не платить за политические свободы. Они стали паразитировать на свободе, которой я так охотно пользуюсь – свобода принимать решения и придерживаться их – и которую я хотел бы разделить со всяким, кто взвалит на себя ее бремя. Я приглядывался к моим преторам (Кассию и Бруту). Они выполняют свои обязанности с чиновным прилежанием; они бурчат «свобода, свобода», но ни разу не заглянули в завтрашний день и не подняли голоса в пользу процветания Рима. Наоборот, они выдвинули кучу предложений, которые могут только подкрепить их мелочное самолюбие и ослабить величие страны». Цезарь угнетал народ? Угнетал, диктатор. Но Уайлдер говорит об этом. Сам Плутарх, описывая последние, невоенные моменты жизни Цезаря, постоянно обращает внимание на достоинства понтифика и любовь к нему народа. Так и Уайлдер изображает последние месяцы жизни диктатора. Ему не зачем было показывать стремление к власти и иногда проявлявшуюся жестокость Цезаря, присущие ему как полководцу – это все прошло, и писатель говорит о мирной жизни Рима, щедрого на интриги, волнующие встречи и поэзию. Поэзия… слишком поэтический Цезарь у Уайлдера? Да, он много говорит об искусстве: «Сегодня я с трудом сдерживался, чтобы не выпалить моим посетителям несколько строк, - нам теперь, слава бессмертным богам, нет нужды читать греческие стихи, мы сочиняем в Риме свои песни». Но это единственное, да и то не полное, противоречие, которое может доказывать неточность образа Цезаря. Так что я не согласна со мнением Уварова. Образ Цезаря в романе Уайлдера «Мартовские иды» выписан тонко и чутко, в соответствии пульсациям того времени. Он (Цезарь) только несет несколько другие идеи, будучи персонажем художественного произведения, отличные от тех, к которым тяготит историческая репутация его прототипа. «Именно таким, а не надменным каменным изваянием и воплощённым сводом законов, предстаёт перед нами Гай Юлий Цезарь – писатель и талантливый дипломат, гениальный полководец и всесильный диктатор Рима, так мало и так много сумевший сделать для того, чтобы его имя осталось в веках».
Конечно, в романе много и других героев, и все они имеют своих прототипов: жены Цезаря (Помпея и Кальпурния), Клодия Пульхра, Юлия Марция, Катулл, Цицерон, Клеопатра, Брут – самые запоминающиеся. Но в «Мартовских идах» они показаны только в отношении к Цезарю, центральному герою, их образы исчерпываются речевой характеристикой.

Последний вопрос, к которому мне хотелось бы обратиться в разговоре о романе Уайлдера «Мартовские иды», можно сформулировать так: как же в этом произведении отразилась жизнь середины XX века, что об этом думают исследователи творчества Уайлдера?
Уваров пытается сопоставить героев и современников писателя, но почти ничего не сходится: «Главный персонаж и место действия, конечно, были Уайлдеру подсказаны Италией, где он находился в американской армии… <…> …параллель с Италией времен Муссолини не выдержана. Тип диктатора, обрисованный в лице Цезаря, совсем не напоминает дуче. И Брут, такой, каким он представлен, это не Луаро де Базис, которому посвящен роман. Тут, можно сказать, все переиначено. Вместо случайной, патологической фигурки, каким был дуче, здесь диктатор – значительная личность. А Брут, напротив, в отличие от поэта-антифашиста де Базиса слаб, не героичен. Не похож на де Базиса и поэт Катулл, изображенный как человек талантливый, однако не гражданственный. Вот Луций Мамилий, друг и советник Цезаря, кажется, прямо списан с поэта и художника Эдуарда Шелдона, которому тоже посвящен роман»
Н. Анастасьев же так комментирует эту проблему: «И все-таки в этом романе, не изменяя прошлому, Уайлдер более напряженно, чем в любом другом своём произведении, даже и приближенном к нам во времени, размышлял о дне сегодняшнем. Нет, он не исследовал социально-исторические корни фашистской диктатуры, как не исследовал он и природу новой – «холодной» – войны, развязанной реакционными кругами США. Такими четкими категориями Уайлдер вообще не оперировал, и это, конечно, ограничивало его творческие возможности. Но он ясно видел, что одна катастрофа произошла, а другая – возможна (слишком тонка грань между «холодной» и «горячей» войнами), поскольку в обществе царит обывательское равнодушие, молчание совести. Такого быть не должно, в историческом развитии общества посторонних нет – вот главная мысль писателя»
Итак, с одной стороны у Уайлдера так и не вышло провести явную параллель со своим временем, с другой – он передал атмосферу угрозы и ощущение предстоящих координальных перемен, которые чувствовались и в эпоху развала Римской республики, и в 50-е годы XX века. Кроме того, всеобщая жажда мира после Второй Мировой войны воплотилась в образе Цезаря, который обладает чувством справедливости, миролюбия и умением прощать.

Роман выстроен в виде писем и заметок различных людей, из которых можно сложить представление о быте, культуре, событиях в Риме во времена Цезаря.
Автор с самого начала предупреждает, что это лишь попытка представить как всё могло быть, исходя из имеющихся писем и документов и мы можем лишь принять его взгляд на происходящее или нет.
В романе множество действующих лиц, ведущих переписку: Цезарь, Катулл, Клеопатра, Помпея, Клодия, Брут, Луций и множество других. Было интересно следить за перепиской именно Цезаря, который представляется в ней остроумным, иногда язвительным, несомненно мудрым, бесстрашным, временами потерявшим голову и очень интересным человеком. Можно сделать вывод, что люди жившие в то время, мало чем отличаются от современных людей: те же интриги, жажда власти, сплетни, самолюбование, народное осуждение, у женщин это зависть и ревность, желание развлечений.
Книга читается нелегко, надо вчитываться в каждую строчку чтобы понимать суть происходящего.

Это мое первое и очень удачное знакомство с Тортоном Уайлдером. Потрясающая книга. Эпистолярный жанр, выбранный автором, мне очень по душе. В силу определенных обстоятельств история Древнего Рима мне близка и интересна. В период обучения в университете знакомилась и с Историей Древнего Рима, и с Римским правом,  ну а в продолжении своей научной деятельности римское право стало мне неплохим подспорьем. Тем не менее мое знакомство считаю несколько однобоким, поскольку интересовали меня в основном вопросы государства и права.
Возвращаясь к "Мартовским Идам"... (далеко ходить не стала, но и плагиатом заниматься не хочу. Ниже приведены данные из всеми любимой Википедии;).
Я думаю многие имеют представление о том, что такое Мартовские Иды, но все-таки поясню: И́ды (лат. Idus, от этрусск. iduare, «делить») — в римском календаре так назывался день в середине месяца.
В мартовские иды (15 марта) 44 г. до н. э. заговорщиками был убит Юлий Цезарь. Согласно Плутарху, предсказатель предупредил Цезаря за несколько дней, что в этот день ему надо опасаться смерти. Встретив предсказателя на ступенях Сената, Цезарь сказал ему с насмешкой: «Мартовские иды наступили». «Наступили, но ещё не прошли» — ответил предсказатель. Через несколько минут Цезарь был убит. 
С героями сего произведения у меня возникли небольшие сложности. В помощь мне была вот эта подсказка:
Луций Мамилий Туррин — друг Цезаря, после ранения живущий в провинции; многие пишут ему, но он никогда не отвечает;
Клодия Пульхра — злая, но чрезвычайно умная и обаятельная женщина, посмешище римского общества; она живёт скандальной жизнью;
Публий Клодий Пульхр — её брат-разбойник; он играет незначительную роль;
Цицерон — оратор, государственный деятель, политический теоретик, адвокат и философ;
Юлия Марция — тётя Цезаря;
Помпея — вторая жена Цезаря;
Корнелий Непот — биограф и историк;
Катулл — поэт, влюблённый в Клодию; стихотворения Катулла, приведённые в романе, являются подлинными;
Клеопатра — царица Египта и любовница Цезаря;
Киферида — актриса простого происхождения, которой восхищается Цезарь; она «переделала» Марка Антония и была его возлюбленной на протяжении 15 лет;
Марк Антоний — изначально возлюбленный Кифериды, затем он встречает и влюбляется в Клеопатру;
Марк Порций Катон — знаменитый стоик, прославившийся своей прямотой, лидер оппозиции диктату Цезаря;
Сервилия — бывшая любовница Цезаря, единоутробная сестра Катона, мать Брута;
Брут — самый известный из убийц Цезаря, племянник Катона;
Порция — жена Брута и дочь Катона;
Кальпурния — третья жена Цезаря;
Светоний — выдающийся римский биограф и историк, его рассказ об убийстве Цезаря заключает роман.
Роман захватывает с первых слов и не отпускает до конца. Конец известен, но тем не менее весьма интересен. Снимаю шляпу перед мастерством Торнтона Уайлдера!