Рецензия на книгу

• 

  Qgivi8 ноября 2025 г.

  Торнтон Уайлдер изначально очень грамотно позиционирует свой роман. "Вот, мол, ребятки, я тут историю про Цезаря написал, но это не историческая конструкция. Да и не совсем про Цезаря она. Я взял реальность, смешал её в рамках моего замысла, пересекая в одной точке ключевые события разных десятилетий согласно замыслу, и оформил это в формате переписки основных действующих лиц. У меня была тактика, так сказать".

  И с точки зрения формы это действительно очень гладкое, продуманное, хорошо выстроенное произведение, которому хочется аплодировать. Но станет ли оно у меня любимым или попадёт ли в условный топ года? Нет. И причину может выразить цитата из послесловия:

  
  Негативные отзывы (они были в меньшинстве), как правило, соглашались с тем, что касалось виртуозности книги, но находили «Иды» «холодным», «умозрительным», «педагогическим» и «надуманным» романом.

  Или вот ещё одна:

  
  Орвилл Прескотт в ежедневном обзоре для «Нью-Йорк таймс» находит много поводов для восхищения, но заключает: «Как римский гипсовый бюст, роман холоден, точен, искусен и испытывает недостаток в божественной искре, которая светится в большом произведении искусства».

  Пожалуй, настолько категоричным я не буду. Но при всей красоте, логичности и изобретательному сочетанию формы и идеи, проникнуться эмоционально я не смог. Даже так, ровно в тот момент, когда я начал проникаться и включаться, текст, не то чтобы внезапно, закончился.

  Однако, я всё равно рекомендую "Иды" к прочтению, потому что идеи, которые в нём проговариваются. любопытны. Это и отношение к религии, и влияние религии на власть, о власти в целом, о личной свободе, о связи свободы и ответственности (роман вообще очень экзистенциален) и т.д. Да и ненадолго погрузиться хоть и в выдуманный, но такой правдоподобный и при этом близкий современному читателю Древний Рим, было увлекательно.

  И позвольте закончить ещё одно цитатой, на этот раз из романа:

  
  Поэтому дай-ка я откажусь от детской мысли, что одна из моих обязанностей – разгадать наконец, в чем сущность жизни. Дай-ка я поборю всякое поползновение говорить о ней, что она жестока или добра, ибо одинаково низко, попав в беду, обвинять жизнь в мерзости и, будучи счастливым, объявлять ее прекрасной. Пусть меня не дурачат благополучие и неудачи; дай мне радоваться всему, что со мной было и что напоминает о тех бессчетных проклятиях и криках восторга, которые исторгали люди во все времена.

  12

  236