Возвращенная молодость. Голубая книга. Перед восходом солнца

Когда слышишь фамилию Зощенко, то волей-неволей на ум приходит — советский писатель-сатирик, автор юмористических рассказов и иронических фельетонов. И в общем-то это так и есть. Однако на самом деле этот портрет писателя будет далеко не полным, пока мы, поднатужившись, не вспомним, что у Зощенко имеется целый ряд произведений для детей, а если заглянем куда-нибудь во всезнающее место, то увидим, что он ещё и автор очерков о собратьях-писателях.

Дальше...

Прочитанная повесть «Возвращённая молодость» в первой своей половине в общем-то соответствует нашим представлениям об авторе — тут мы встретим и оригинальный зощенковский юмор, и ненавязчивую неиздевистую критику, и иронию в адрес героев книги, и добрую шутку по отношению к читателю — в общем, Зощенко во всей своей творческой красе. Всей, да не всей.

Ибо есть ещё вторая часть повести, в которой автор цитирует какие-то кусочки и эпизоды повести и затем комментирует их. Причём здесь мы встречаемся уже не с весельчаком Михаилом Зощенко, а с Зощенко — умным, начитанным, рассуждающим и размышляющим человеком. При этом речь порой идёт о довольно сложных для восприятия и осмысления вещах, в особенности если мы посмотрим на дату написания повести (1933 г.). При этом нужно иметь ввиду, что эта повесть стала предшественницей знаменитой и роковой для автора «Голубой книги», и что после выхода «Возвращённой молодости» она довольно серьёзно обсуждалась в научных кругах того времени.

Не буду ничего писать о содержании повести, дабы не спугнуть возможного читателя от самостоятельного прочтения этого произведения. Скажу только, что и поулыбаться будет возможность, но и подумать тоже.

Совершенно поразительно, что на "Элджернона" написано 1000 рецензий, а на "Голубую книгу" 12... Выходит, что Киз в 100 раз популярнее Зощенко. Прискорбно. А меж тем, Зощенко изучают в школах, по его рассказам ставят спектакли, снимают фильмы (все смотрели "Не может быть!" Гайдая).

Было бы глупо считать, что Зощенко это "крокодиловский" сатирик и юморист. На поверхности это так, но в каждой его шутке есть большая доля горькой правды. Да и далеко не все рассказы в "Голубой книге" были смешными, иные были лирическими и грустными. И эта резкая перемена настроения, когда ты сначала хохочешь, а несколько страниц спустя на глаза наворачиваются слезы, не могла не запасть в душу. Всё же на 90% эта книга весёлая, позитивная.

Пока читал, задавался вопросом: почему Зощенко использует такой нелитературный разговорный язык? Он как бы преднамеренно упрощает текст, излагает мысли простыми словами, я бы даже сказал "прикидывается дурачком", хотя по другим отрезкам видно, что Михаил Михайлович отнюдь не был обделён литературным и поэтическим талантами. Да потому что, дорогой автор рецензии, это было единственно возможное орудие повествования. И дабы довести свои помыслы до читателя, пришлось писать на читательском языке, на котором тогда говорила вся страна.

Другой вопрос из моей головы: Зощенко высмеивает своего мещанина, своего маленького человека, обывателя или наоборот, восторгается им? Скорее, второе. Обыватель всё стерпит и всё переживёт: бедность, увольнение, кражу, коварство, измену, обман и даже войну. Он выживет, перекуётся и пойдёт строить новую страну и новую жизнь.

И если вам лень читать всю книгу и вы хотите знать, какие рассказы лучшие (а вы хотите, я сказал! Это моя рецензия, и я тут хозяин!), то вот они: "Кража в кооперативе", "Аристократка", "Собачий нюх", "Стакан", "Грустные глаза", "История болезни", "20 лет спустя", "Кочерга", "Испытание" + рассказы про Лёлю и Миньку.

Однажды мой знакомый, профессиональный и очень грамотный психолог, сказал такую фразу: «Все, чего мы боимся, уже с нами когда-то произошло».

Мне понадобилось время, чтобы понять ее смысл. Ведь кажется, что как раз-таки мы боимся чего-то еще не наступившего, мы боимся вероятности наступления этого события! Но оказалось, что нельзя бояться того, чего не знаешь. Все, что вызывает в нас тревогу и панику уже имело место в нашей жизни как негативное событие, просто могло закрепиться в памяти нашей психики не совсем так, как мы этого ожидаем.

Например, если в человеке вызывает тревогу нахождение в большой компании или необходимость куда-то ехать, значит было что-то, какое-то событие, которое случилось с человеком в присутствии большого количества людей или в дороге, психологическое, физическое, любое - что создало в голове неверные причинно-следственные связи. Человек может даже не помнить о том, что именно его потрясло в той ситуации, но психологически закрепится — большая компания = опасность; нахождение в дороге = опасность, и т.д. И такие неправильные связи нужно искать, докапываться до их первопричины и ломать, иначе они рискуют превратиться в огромную проблему для человека.

Вот похожий пример из книги, который нам описывает о себе автор:

Был период, когда меня страшила улица. Я стал избегать ее. Перестал ходить пешком. Поначалу это казалось чудачеством. Однако за этим чудачеством лежала «целесообразность». Дома меньше опасности. На улице – коровы, собаки, мальчишки, которые могут побить. На улице можно заблудиться. Можно потеряться, исчезнуть. Могут украсть цыгане, трубочисты. Могут задавить экипажи, машины. Вне дома – вода, женщина, война, газы, бомбы, самолеты…

Нервные связи соединяли улицу с десятками бед.

Условные доказательства опасности улицы были многочисленны. Улица и опасность стали тождественны. Связь между ними неразрывна. Обилие доказательств привело к финалу – страх и желание избежать улицы. Именно на улице я впервые испытал страх.

Теперь конкретно об авторе и книге.

Михаил Зощенко известен мне, да и, кажется, каждому советскому и постсоветскому школьнику своими юмористическими рассказами про детей и нелепые ситуации, в которые они попадают. Но сам Зощенко оказался не таким уж веселым и легким человеком, как его произведения. Он страдал от меланхолии, депрессии и панических атак, ошибочно принимая вначале их за проблемы физического характера. Но будучи человеком въедливым и не готовым мириться с таким положением вещей, он решил понять причины своей тревоги, неудовлетворенности, грусти, и, по возможности, изменить ситуацию и жить нормальной жизнью. Конечно, в то время не существовало такое количество литературы, популярной информации, психологов и людей, готовых поделиться аналогичным опытом, как сейчас. Все, что преобладало на этот счет в его бытность — учения Фрейда, которые во всех проблемах видели единственно верным сексуальный подтекст.

Тем не менее, Зощенко подходит к своей проблеме очень рационально: в первой части книги он садится и временными блоками (начиная от средних лет и продвигаясь к собственному младенчеству) записывает собственные воспоминания, которые могли потрясти его, надломить, поразить, расстроить, напугать. Будь то потерянная игрушка, безответная любовь или события на фронте Первой мировой. Какие-то десятилетия оказываются абсолютно непримечательными, какие-то — более весомыми. В конечном счете, автор докапывается до сути, до первопричин своих страхов  — и это удивительно, какими нелепыми оказались первопричины и как ложно выстроились причинно-следственные связи для психики, приводящие в панику уже взрослого мужчину!

Разрывая эти условные нервные связи, я всякий раз поражался, недоумевал – как они могли существовать, как могли они действовать. Но они действовали, и в той степени, в какой это было губительно для существования. И тут всякий раз нужен был «разговор с собакой», чтоб уничтожить их.

Я разорвал и уничтожил эти условные связи, принесшие мне столь много бед.

И, разорвав условные связи, я освободился от заторможения, от того патологического заторможения, которое всякий раз возникало при встрече с «больными» предметами.

В основе этого заторможения лежал обыкновенный оборонный рефлекс.

Я не могу сказать, что этот рефлекс исчез полностью. Некоторые симптомы механического порядка остались. Но логика их полностью обезвредила – они перестали сопровождаться страхом. И в силу этого они стали постепенно угасать.

Быть может, для полного их угасания потребуется еще пятнадцать лет. Ну что ж, это в пределах человеческой жизни.

Вторая часть книги уже описывает исследования автора на этот счет, его анализ других известных личностей (Гоголя, Есенина, Толстого, Достоевского, По и др., страдавших похожими симптомами) и каждый раз его теория находила подтверждение. Что говорить, даже я, проверив этот подход на собственном опыте, могу подтвердить его достоверность.

Для меня эта книга однозначно стала открытием. Я взглянула не только на автора с другой стороны, но и на эпоху, в которой он жил, и его современников. Я искренне была рада, увидеть победу автора над собственными страхами, проследить его умозаключения и исследования в условиях ограниченных информационных ресурсов.

Я впервые почувствовал вкус еды, запах хлеба. Я впервые понял, что такое сон, спокойствие, отдых.

Я почти заметался, не зная, куда мне девать мои варварские силы, столь непривычные для меня, столь не скованные цепями

Очень полезная работа и отнюдь не легкое чтиво для вечера. Считаю, что точно стоит к прочтению для людей, страдающих подобными симптомами, желающими найти выход из череды тревог и грусти, докопаться до собственных первопричин, или же просто для людей, интересующихся данной темой.

"речь будет идти о моих молодых годах. Это все равно что говорить об умершем. "

Биографический период в жизни любого человека наступает в момент, когда мозг еще не окончательно поддался старческому маразму, а поэтому - некоторым приходится садиться за писанину с самого детства. Запрещенный в советские годы биографический труд Зощенко последовательно поделен на 4 логических периода воспоминаний с 15 лет, с 5 до 15, с 2 до 5, от 0 до 2. На период "до 0" он, судя по всему, так и не замахнулся. Общество в принципе не приветствует излишнюю правдивость, не только в литературе - в брачных отношениях, судебных процессах, воспитании детей и т.д. Правда в нашей жизни - это некий образ и не больше. Некоторые формы правдивости говорят исключительно о глупости. Всякая же тщательно скрываемая глупость относится с подозрением к глупости явной, потому что опасается ее неискренности. Замкнутый круг. Только за наивного дурачка типа Руссо ("Исповедь" Руссо) можно не опасаться - он в своих фантазиях все равно далеко не уйдет. В случае же с Зощенко все предельно просто - несчастный, но известный человек пытается найти корень своих бед в собственном прошлом. Ищет он, правда, всего лишь логическое утешение для самого себя, но именно это ему было понимать вовсе и не обязательно.

Нашел ли в итоге - об этом никто не знает, но о поисках написал - следовательно ему это было нужно. В результате Зощенко расширил границы допустимого, хотя и не прикоснулся ни к чему запретному. Его искреннее возмущение по поводу цензуры и письма Сталину умиляют. Зощенко вышел на скользкую дорогу малоизвестной в те годы дианетики, вышел самостоятельно, еще и к буддизму приложился исключительно на основании собственных свойств характера. "Освободиться от страданий" - это ни больше, ни меньше новая попытка оправдания для себеподобных, по масштабам как новая концепция православия Булгакова в "Мастер и Маргарите", только Зощенко не дотянул в литературном смысле. А жаль. Как и любой совок (и не только совок), Зощенко искренне считает, что люди приходят в этот мир одинаковыми, эдакими шаблонными заготовками на действующую фабрику. К счастью для Зощенко, гонение христиан в СССР совпало с его попыткой медитаций, а потому даже Горький лживо поддержал его начинание. Тот самый Горький, что питался этими самыми страданиями в своих ранних рассказах да в "Фоме Гордееве". Ну, мало ли кто как чудит в последние годы жизни.

Зощенко пишет просто и понятно. Четкие, короткие предложения, совершенно не связанные со словарным запасом. Оно и верно - загорбулишь тут собственную мысль на пол страницы да такую, что ближе к концу сам не помнишь - о чем изначально писать собирался. Проще нужно быть. Изначально произведение напоминает зоопарк зимой. "Вот это волки. Вернее, клетка из-под волков. Их не видно, им холодно. Это слон. Его держат в теплом погребе, ибо он зимой мерзнет по определению. Но вы знайте, дети, что он где-то есть. А это белый медведь. Он холода не боится, даже в бассейне зимой плавает. Его тоже нет, чего он будет здесь как дурак один сидеть. Купили билеты, поэтому ходите, ищите". На каждой странице минимум пять предложений начинаются с "Я". А в общем же попытки автора понятны, достойны уважения и очень читаемы. Для читателя рай - короткие главы, ясные слова, четкое построение. Как будто в СССР окунулся с головой, лучше белого медведя.

Очень непривычно воспринимать психологическую книгу привычного сатирика. Начитавшись фельетонов и очерков в манере "Крокодила", невольно ожидаешь нечто подобного и в очередном произведении Зощенко. И только тот, кто имеет привычки читать аннотации и синопсисы - только такой читатель будет подготовленным не встретить высоких господ маленького роста, и пьяных товарищей, возвращающихся домой лёжа.

Зощенко задумался, откуда у него депрессия, хандра, сплин, уныние и тоска. И написал об этом художественную книгу. Почти что психологический роман получился, особенно при наличии так называемых (им, Зощенко называемых) новелл о его юности, детстве и даже младенчестве.

Ничего себе память, однако, если сумел достать из её глубин фрагменты о пребывании в занавешенной люльке...

Поражает даже не только и не столько глубина его исследования, при котором он понял, отчего ему снятся вода, тигры и нищие, и какое отношение это имеет к его регулярной депрессии, но и невероятное терпение, с каким автор изучал психическую сторону своей болезни и болезней других людей - болезней, выражающихся физическими недомоганиями, но имеющими сугубо психическую причину и основу. Ещё раз- терпение, методичность, настойчивость - вот главные залоги качества этой книги.

И всё-таки мне показалось, что обобщая собственную теорию, Зощенко несколько перегнул с выводами, касающимися мужской боязни отношений с женщинами. Иногда возникало ощущение, что некоторые его трактовки выведены преимущественно ради опровержения фрейдовской теории и доказательства теории Павлова.

Читать эту книгу нужно не торопясь, размеренно, в спокойной обстановке. Не наскоком. И быть готовым к тому, что самому захочется покопаться в себе, выяснить первопричины повторяющихся снов. Ему регулярно снились тигры, вода и нищие. Мне вот очень часто видится по ночам московское метро и эскалаторы. Ну, какое у меня было в детстве потрясение, если я живу с рождения в Нижнем Новгороде?

Впрочем, если бы покопался, может и нашёл бы. Да вот только нет у меня такого терпения, как у М.М.

Приступая к чтению данной книги , я ожидала гораздо большего. Понятно, что не весёлых и юмористических рассказов, что можно было-бы предположить, зная творчество автора, так как , я думаю, что ни для кого не секрет то, что писатели сатирического жанра, как и клоуны, в жизни совсем не обязательно схожи со своими персонажами и могут беспрестанно сыпать шутками и анекдотами и устраивать забавные розыгрыши.
На протяжении всей книги автор анализирует своё прошлое : детство , юность, пытаясь найти корни своих страхов и постоянной меланхолии, тоски , депрессии. За основу он берёт учение физиолога Павлова И.П. о высшей нервной деятельности и далее развивает эту мысль , подкрепляя свои рассуждения примерами из собственной -же жизни , а также жизни других представителей творческой интеллигенции России и мира. При этом параллельно идёт опровержение теории Фрейда. Но чем дальше я читала, тем больше у меня складывалось ощущение, что автор пытается в своих рассуждениях убедить не только читателей, в данном случае меня, но в первую очередь и самого себя. Повтор раз за разом одних и тех-же мыслей напоминал бег по кругу. Также мне показались сильно сомнительными его воспоминания из младенческого периода детства, которые он вдруг усилием воли и собственными теориями вызвал на поверхность памяти. Так и напрашивается всем известная фраза Станиславского :"Не верю..
Итогом книги и всей теории становится чудесное исцеление писателя. Пусть простят мою иронию те, кому книга понравилась и они смогли почерпнуть что-то для себя. Но это спорный вопрос, так как автор не даёт практических советов и мне кажется, что не все способны вдруг вспомнить всё, что было в детстве , начиная с самого рождения без квалифицированной помощи ..
Я думаю, что большинству людей известно, что все мы родом из детства и многие проблемы взрослой жизни имеют свои корни там. И тут нет особой необходимости в учениях Павлова и Фрейда, чтобы заниматься самоанализом.
Проблема, однако, в том, что если автор нашёл отличный и чудодейственный способ исцеления, тогда почему-же он продолжал страдать приступами меланхолии и впадал в депрессию ?
Поэтому только нейтральная оценка как дань уважения автору и его труду...

Начав читать монолог автора, его погружение в свои воспоминания, я не ожидала, что мне так понравится, тем более, что его литературное художественное меня оставила равнодушной когда-то давно. Но эта книга другая. Она - попытка копаясь в себе и перенося свои ярчайшие воспоминания на бумагу, найти первопричину своей постоянной меланхолии и периодических приступов нервических припадков и депрессии. И как-то невольно включаешься в ту историю, которую автор собирает по бусинке, нанизывая на нитку разные по объему заметочки-воспоминания - создается богатое, в три ряда ожерелье. Начинает он с цикла о своей молодости, заметки небольшие, но довольно емкие. Интересно было узнать, что он воевал в первую мировую, имеет награды. Значимая примета времени - увлечение стихами и лавина самоубийств, два признака серебряного века; а также удивительное для целомудренного казалось бы воспитания и восприятия количество достаточно нецеломудренных связей. Впрочем, деталей тут не ищите, все между строк, невинно, но очевидно. Автор не просто дает зарисовки, но и параллельно рассуждает - где она, первопричина его грусти и неприкаянности, тоски и неумения наслаждаться жизнью. Да и просто жить, дыша полной грудью, с удовлетворенностью от происходящего. Обычно все начинают с начала, по этапам жизненного цикла. Зощенко же уподобился археологу, терпеливо и методично снимает пласт за пластом, двигаясь вглубь своей памяти. Чем глубже, тем меньше и проще по подаче его заметки, но по сути каждая из них, как кусочек мозаики, добавляет свою истину к общей картине. И при этом он для себя адаптирует разработки Павлова, примеряя немного и Фрейда, на этом комбо он строит свой, личный рецепт самопсихоанализа, интересный и персонифицированный. Тот самый случай, когда "помоги себе сам" работает, да еще и позволяет публично исповедоваться этой самой книгой. Интересно и то, что он ставит решение своего вопроса на научные рельсы, научный подход ведь предполагает изучить аналогии, примеры и контекст, чем Зощенко тоже занимается - изучает как других литераторов с подобной проблемой, так и выявленные по ходу свои собственные страхи, мешающие жить и ощущать жизнь полной грудью.
Примечательно еще, что:

Хотя сегодня она не воспринимается как-то чуждо или противоречиво, скорее, очень субъективно, но при этом аутентично дается представление об эпохе. Дойдя до послесловия, я для себя решила, что надо еще раз попробовать погрузиться в библиографию автора, с пониманием его мироощущения и со своим, уже изменившимся жизненным опытом.

"Голубая книга" - своеобразный сборник рассказов опубликованный в 1935 году. Почти все рассказы ранее печатались, только три рассказа были написаны автором Михаилом Зощенко специально для "Голубой книги". Ранее издававшиеся рассказы подверглись существенной переработке, почти у всех рассказов были изменены названия. Это короткие забавные истории из жизни советских обывателей 20-ых - 30-ых годов прошлого века, в сборнике они разбиты по четырем тематическим разделам "деньги", "любовь", "коварство", "неудачи". Есть еще пятый раздел - "удивительные события", который, как это ни удивительно, не содержит рассказов, но в нем имеется приложение с пятью историями о деньгах, любви, коварстве, неудаче и большом событии, "— причем все эти предметы взяты в своем удивительном преломлении".

Отец повел семилетнюю дочь по магазинам обувь покупать, приходят в один, мерят - как раз, дочке полусапожки нравятся, продавец называет цену - отцу она кажется слишком высокой, идут в другой магазин - ситуация повторяется и так еще несколько раз, в итоге в очередном магазине пока папа торгуется с продавцом дочь по-тихому уходит в новой обуви домой и папе делать нечего как заплатить (история из раздела "коварство").

В одной семейной паре жена была не грамотной, муж пытался ее уговорить начать учиться читать - та ни в какую, муж приносит домой букварь-самоучитель - жена полна скептицизма, вечером решает почистить пиджак мужа и находит конверт пропахший духами, в нем письмо, три месяца по букварю жена тайно учится читать, в конце концов разбирает письмо, там - "товарищ Кучкин. Посылаю вам обещанный букварь. Я думаю, что ваша жена в два-три месяца вполне может одолеть премудрость. <...> С коммунистическим приветом Мария Блохина", Зощенко финализирует "это был поразительный случай из истории ликвидации неграмотности у нас в Союзе" (история из раздела "любовь").

И всё в таком духе. Не знаю, как рассказы воспринимались современниками автора, но сегодняшнему читателю бытовые зарисовки Зощенко покажутся милыми, забавными, где-то поучительными, где-то наивными, простыми, где-то вызовут легкую улыбку. Вряд ли вы будете смеяться в голос, читая рассказы из сборника, юмор в них очень мягкий, скорее нужно говорить об иронии.

Сами рассказы мне понравились, чего не скажешь о другой, большей части сборника. Рассказы составляют 40-45 процентов объема книги, остальное - предисловие, послесловия (они после каждого раздела и в конце три штуки) и в каждом разделе вступительная обзорная лекция о теме. Эти обзорные лекции (не знаю как их еще назвать) по объему больше всех рассказов и состоят из исторических анекдотов и инцидентов типа, как римский папа Александр VI хотел отравить двух кардиналов, а отравил себя и своего сына (это из раздела "неудачи"). После того как Зощенко заканчивает приводить эти случаи, почерпнутые им из разных исторических и не очень книг, он обобщает и делает некоторые выводы по теме. Зощенко всегда сравнивает положение дел в молодом советском государстве и в царской России и остальном (старорежимном) мире. Получается, что все плохие вещи это отголоски старых порядков и совсем скоро советское общество от них избавится.

Именно эти общие рассуждения про деньги, любовь, коварство, неудачи и удачи мне показались малоинтересными, скучными, наивными. Винегрет из надерганных из разных источников исторических казусов и событий был бы более уместен в какой-нибудь детской книжке.

Большинство писателей - хорошие психологи, это составляющая таланта, Зощенко удивил меня другим - кроме несомненного писательского таланта, он обладал даром настоящего исследователя, ученого, и живи он в ...другой России, мир вполне определенно пополнился бы еще и значительным авторитетом в области врачевания человеческих душ. Не сложилось. Многое не сложилось и пришло туда, куда пришло.

Однако, в большей мере книга восхитила меня не этим. Накладываясь на современность, она вызывает весьма невеселые размышления, которые тем невеселее, что утраченное не вернуть, историю не поправить и варварство гораздо ближе толпе, чем все вместе взятые высокие идеалы. Это было бы даже смешно, коли не было столь грустно: руководители Управления пропаганды и агитации писали в свое время, что мол "повесть Зощенко чужда чувствам и мыслям нашего народа… Зощенко рисует чрезвычайно извращенную картину жизни нашего народа… Вся повесть Зощенко является клеветой на наш народ, опошлением его чувств и его жизни". Какое жестокое дежавю.
Еще вспоминается незабвенная басня Крылова о мартышке, увидевшей себя в зеркале ("...я удавилась бы с тоски, когда бы на нее хоть чуть была похожа.")

Зощенко пишет о своей юности, первой влюбленности ("— Вообще я полюбила вас напрасно. Решительно все девочки не советовали мне этого делать…"), учебе, о дорогах Первой мировой ("Мне казалось, что я был в аду! В аду я был двадцать пять лет спустя, когда через дом от меня разорвалась немецкая бомба весом в полтонны."), о детстве, младенчестве - он пишет о стране, которую мы потеряли, о культуре, которую утратили (да, это была небольшая пленка на дремучем море, но она хотя бы была), о том новом мире, который и раньше прекрасно себя чувствовал, но теперь просто расцвел буйным цветом повсеместно-неприкрыто:

Я читаю все эти строки. А за окном идет дождь. Я перечитываю зощенковское "Моя работа опровергает «философию» фашизма, которая говорит, что сознание приносит людям неисчислимые беды, что человеческое счастье в возврате к варварству, к дикости, в отказе от цивилизации." ... и мне кажется, этот дождь вечен.
И мы - вечно перед восходом солнца, которое никак не взойдет.

Немного истории
Эта довольно небольшая автобиографическая повесть писалась около 10 лет. Насколько она была важна для автора можно понять по одному факту. Отправляясь в 1941 году в эвакуацию, Зощенко взял тетради и рукописи - заготовки будущей книги. Вес рукописей составил 8 килограммов. Всего можно было брать 12. Т.е на личные вещи осталось 4 кг.
Почему же книга была так важна? Зощенко поставил перед собой задачу понять причину неврозов, которые беспокоили его с молодости. И не просто понять, а с помощью анализа, суметь побороть их. И для него было важно и поделиться этими знаниями, помочь другим.
«Перед восходом солнца» - это исследование. А для любого исследования нужен объект. Объектом становится сам Зощенко. Притом в этой книге он настолько откровенен, что иногда возникало ощущение, что я случайно зашла на сеанс постороннего человека у психоаналитика и подслушиваю. От этого становилось не очень комфортно.
Однако, безусловно, это никаким образом не оправдывает тут травлю, которой подвергся писатель (обращу внимание – писатель с неустойчивой психикой, который только-только начал выбираться из депрессии). Мне сложно вообще представить его мысли после. Наиболее красноречивой является цитата его выступления спустя почти 10 лет запрета и травли:
Я могу сказать — моя литературная жизнь и судьба при такой ситуации закончены. У меня нет выхода. Сатирик должен быть морально чистым человеком, а я унижен, как последний сукин сын… У меня нет ничего в дальнейшем. Ничего. Я не собираюсь ничего просить. Не надо мне вашего снисхождения — ни вашего Друзина, ни вашей брани и криков. Я больше чем устал. Я приму любую иную судьбу, чем ту, которую имею». И зная все это, очень тяжело читать главы, где автор радуется, что силой разума смогу победить свой недуг.
Однако, вернемся к самому произведению
Структурно его можно поделить на две части.
В первой автор вспоминает наиболее яркие моменты своей жизни. Пытается понять, какое из них могло так сильно повлиять на его мироощущение.
Во второй он пытается, используя труды Пирогова и Фрейда, проанализировать свои сны, страхи. Понять, откуда выработались какие рефлексы и как на них повлиять.
По впечатлению – это будто две разные книги.
Зощенко не знал изначально любимую фразу современных психологов и начал анализ с юности, а не с детства. Это была интересная глава с эпизодами зарисовками.
Понравилось:
Описание Первой мировой от лица участника ( я не так много читала воспоминаний того времени).
Рассказ о том, как он писал. Было интересно, что он хохотал в процессе написания некоторых рассказов, а уже утром они его удручали.
Воспоминания об известных современниках.
Есенин: «Еще минута, и Есенин стоит на стуле и, жестикулируя, читает свои короткие стихи.
Он чудесно читает, и с таким чувством, и с такой болью, что это всех потрясает.
Я видел многих поэтов на эстраде. Я видел их необычайный успех, видел овации, восторг всего зала, но я никогда не видел таких чувств и такой теплоты, как к Есенину».
Ремизов:
«Вот идет А. М. Ремизов. Маленький и уродливый, как обезьяна. С ним его секретарь. У секретаря из-под пиджака торчит матерчатый хвост. Это символ. Ремизов — отец-настоятель «Обезьяньей вольной палаты». Вот стоит Е. И. Замятин. Его лицо немного лоснится. Он улыбается. В руке у него длинная папироса в длинном изящном мундштуке»
Маяковский:
«Он смотрит на меня немного тяжелым взглядом. У него удивительно невеселые глаза. Какой-то мрачный огонь в них".
Все вытирает по два раза.
И Маяковский, и Есенин садятся за стол грузно, тяжело.
Блок
«Я никогда не видел таких пустых, мертвых глаз. Я никогда не думал, что на лице могут отражаться такая тоска и такое безразличие».

О личной жизни.
Много легкомысленных барышень. Зощенко называет далеко не все имена. А женщин, с которыми был в то или иное время, описывает обычно «женщина, которая меня любила и на которой я женился// любила и была мне симпатична»
А вот так устроена жизнь молодой семьи:

Еще запомнился эпизод с Алей и часами на вокзале. А еще было нормально пойти к мужу любовницы поругать его, т.к муж ударил жену, узнав о любовнике.
Интересно и то, что автора не воспринимала публика как чтеца. Все ждали артистического чтения, но оно было вообще неблизко автору.

Глава о детстве местами напоминала «Лелю и Миньку». И была светлой и легкой. Но были и очень тяжелые моменты.
Запомнились:
Сказка няни.
Муза и жених.
Похороны отца.
Убийство любовника Анны Петровны.
И конечно, первый репетиторский опыт.

В научной части мне в начале было скучно.
Нам долго рассказывали теорию Павлова. Но я простила этот момент, т.к это мы уже учили ее в школе, а в то время Зощенко пытается донести до читателя новое.
«Черная вода». Реальный анализ раздражителей

Порассуждал автор и поэтах:

Прошелся по стихам Бальмонта и Соловьева:

Далее автор переходит уже к анализу снов и страхов. С помощью снов он пытается понять, что являлось провокатором чего.
Например, сильный испуг при кормлении в детстве (мать потеряла сознание тогда) спровоцировал в дальнейшем отказ от еды. (Это если совсем кратко).
Понравилось, что автор не просто берет теорию Фрейда и подбивает все под нее. Он не соглашается с ним, приводит свои аргументы.
Много пишет о психосоматике (хоть самого термина еще не употребляет).
Пытается анализировать жизнь других писателей, которые тоже были подвержены депрессии. Таких как: По, Гоголь, Некрасов, Бальзак.
В этих главах я не всегда была согласна с автором, но его попытка понять и победить вызывала у меня только уважение.
Это однозначно не книга для отдыха. Но я точно не жалею о прочтение. Очень жаль, что она вышла не в свое время и встретила такое отношение.