Алеф

На протяжении многих лет я остерегался читать Борхеса, поскольку ещё в молодости выяснил, что громкая прилюдная любовь к данному автору является чётким воспроизводимым признаком токсичных задротов. Если на первой встрече человек яростно рассказывает, как он любит Борхеса, то на второй — с вероятностью практически девяносто процентов начинает душнить, тупить, нудить и/или ныть.

Тем не менее, среди любителей Борхеса нашлось и несколько нормальных людей. Десять процентов, как математически одарённые люди поняли из предыдущего параграфа. Исключительно из уважения к их памяти я заставил себя приступить к Борхесу. Первые же тексты подтвердили мои опасения. Они были полны самолюбования и прелюбомудрия, но не содержали ни крупицы жизни. Даже знаменитый и раскрученный Пелевиным «Сад расходящихся тропок» оказался нечитаем и громоздок, хотя, конечно, идея того, что китаец помогает гитлеровцам, была свежа до необычайности и вызывала у задротов судороги восторга.

Главной проблемой оказалось то, что всё наследие Борхеса – это короткая форма: Рассказы, эссе, заметки. Длинную вещь за Борхеса написал Маркес и за это мы Маркеса глубоко чтим и уважаем. А к Борхесу из-за этого ещё лет десять не было желания возвращаться. Насколько я понимаю, Борхес не написал вообще ни одной серьёзной длинной вещи, поскольку сначала зарабатывал на жизнь, а потом ослеп. Это, конечно, Борхеса не оправдывает. Мы знаем множество нездоровых зарабатывающих на жизнь авторов, которые всё-таки что-то написали. Тот же Кафка, например. Но отчасти этот факт объясняет моё столь агрессивное отторжение Борхеса.

Как известно, люди, пишущие и читающие короткую форму, то бишь, рассказы, страдают многими недугами, из которых леность ума – это самые мелкие цветочки. Ягодками являются прежде всего тошноворно-пафосное самолюбование, ну и заодно уж неспособность не только соорудить сложный сторителлинг, но даже понять, насколько он важен. То есть, любители короткой формы читают книги не потому, что они получают удовольствие от чтения, а потому что они, во-первых, хотят приобщиться к касте начитанных людей, а, во-вторых, поиграть с текстом в игры мозга, доказывающие, что читатель – самый умный. С длинной формой они такие фокусы проделывать не могут, потому что мозг у них ленив и держит горизонт внимания не дальше рыбки Дори. А вот пафосные непролазные рассказы, пестрящие высокоучёными словами и дремучими оборотами, с полным отсутствием сложного сюжета и раскрытия героев — самое оно.

В рассказах Борхеса именно этот паноптикум играет всеми гранями. Пафосное самолюбование и ритуальная графомания. Много-много лет я не мог понять, чего же это в нём находят многие уважаемые люди, и вот наконец провидение заперло меня в аэропорту со сборником Борхеса под названием «Алеф». После этого провидение сильно задержало самолёт и выдало мне кофе с коньяком. И о чудо! Первым же произведением в сборнике «АЛЕФ» оказалась повесть «БЕССМЕРТНЫЙ». Повесть, Карл! Великолепно и сложно написанный трёхфокальный взгляд на героическое путешествие протагониста в поисках бессмертия и разочарования в оном. Я мгновенно был очарован и сражён.

Дальше в сборнике «Алеф» нашлось ещё несколько великолепных вещиц, которые обьяснили мне, за что же Борхеса любят серьёзные чуваки. Это были многомерные полифонические полотна с тщательно прописанными форева-актуальными смыслами, типа отказа от всесилия и бессмертия ("Бессмертный"), или принятия рандомности мира и бытия («Лотерея в Вавилоне»). Язык стал более музыкальным. Завершился сборник рассказом, собственно «АЛЕФ», который хоть и был коротким и схематичным, но всё-таки столь ярко и вкусно описал ЛСД-трип на фоне невроза потери любимой, что тоже мне понравился.

Короче, ребя, у Борхеса читает только «Алеф». Ну и можно ещё «Всемирную историю». Всё остальное ф топпку, чтобы не портить настроение.

Начну с банальных слов о том, что давно хотела прочитать Борхеса, но не могла решить с чего именно начать. На днях мне посоветовали несколько его работ, среди которых был "Алеф". Название заворожило по одной очень веской причине, и я не стала откладывать. Я прочитала "Алеф"...
Теперь сижу перед монитором, хочу оставить пару строк о том великолепии, которое показал мне Борхес, и с ужасом понимаю, что не могу. Все слова срываются, как мелкие бусинки с оборвавшейся нити, рассыпаются, скатываются в недоступные уголки. Я отчаянно пытаюсь их собрать, нанизать заново, благоговейно возложить их на бархат, но тщетно, увы. Мне остается только лечь на ледяную поверхность каменного пола сумрачного подземелья, закрыть глаза, дождаться абсолютной тишины - той самой, которая наступает для дервиша в кружении Сема, когда весь мир замолкает и остается только вращение. Вращение духа вокруг точки мироздания. Вращение дервиша на Красном ковре - на ковре цвета божественной благодати, отражающей последние лучи заходящего Солнца. Вращение Вселенной - сияющего серпантина, что вмещается в крохотный человеческий зрачок. Закрыть глаза на миг, чтобы превозмочь страх. Собраться духом, разомкнуть веки и увидеть вращение Алефа - это волнующее путешествие по Вселенным, созданным с той самой точки, откуда родилось да будет! Путешествие сквозь времена, сквозь войны, сквозь смерть - умирая и возрождаясь снова, через священный туннель, к Вечности.
Борхес протянул мне руку сквозь невидимую прозрачность, позвал в мир, где все сошлось воедино: гармония и хаос, единство и разлад, первичность и беспредельность, бренность и святость, вечность и преходящее...
То, что можно описать словами, теряет таинство. Борхеса словами? Я не смогла.

Дальше...

Не помню, когда последний раз читал Борхеса. В детские и подростковые годы, впитывал как губка все книги, что были в библиотеке моих родителей, и других родственников. Но потом перенасытившись, выбрал тот жанр, что мне нравится.
Поэтому многие авторы, остались там в прошлом.  Но, вот пришло время освежить память.

Этот рассказ, читал давно. Помню, что там и как было.
Но, что читаешь в детстве, не все воспринимаешь, так как уже во взрослом виде.

Да и уровень опыта и знаний разный.

Многие люди получили влияние от японской культуры, смотрели аниме, читали мангу. А я рос в то время, когда популярны был фильмы про кунг-фу. У многих мальчишек висел плакат с Брюс Ли или Джеки Чаном.  Там часто бывает такая тема, когда ученик приходит к учителю. Что бы тот научил его кунг фу и дал мудрости. Если кунг фу еще научить можно, то вот мудрости, и пути школы. Тут чувствовать надо.

Мне этот рассказ напомнил эти фильмы.

Мне кажется Парацельс, тут вторичен. То есть вместо него мог быть условный Мастер Шифу.  Или Пэй Мэй из убить Билла. Там этот герой такой собирательный учитель из всех боевиков и легенд. А может просто сантехник дядя Ваня, к которому пришел ученик, набраться опыта.

Так и тут автор выбрал, Парацельса, так как про него ходило много слухов и легенд, и связал с восточной философией.

Вот кто сейчас помнит, кто такой Парацельс, меня вот спроси, кроме, как алхимик и врач, ничего не помню.
Конечно, мне сейчас, каждый откроет страничку в википедии или еще где-то, прочитает от туда инфу, и скажет, мол ты чё не знаешь. Но я говорю, о том вот разбуди вас ночью или подлови в темном переходи, и спроси, "Кто такой Парацельс?".

Что говорить последний раз слышал это прозвище, когда читал Гарри Поттера.

Где он упоминается, что его карточка есть в шоколадной лягушке.

Да и если дальше пойти, то попробуй вот отличи Борхеса от Маркеса.

Рассказ, красиво написан, детализирован. Несет философскую составляющую. Но, мне как, то он и не зашел. Наверное потому, что уже подобные вещи,уже встречал и видел.

А может быть я как и ученик тот кто пришел к Парацельсу, ничего не понял, и посрамленный ухожу вдаль.

Все слова которые Парацельс говорит ученику. Мне почему то ассоциируются со словами Брюса Ли.

Кто понял тот понял, а кто не понял. Твои проблемы.

Так же можно сказать, вот как у нас говорят "На бога надейся, но сам не плошай". Можно верить в бога, в какие то еще высшие силы, но главное надо верить в себя.

Знаете вот играл,  в игру, наверное многие знают Assassin's Creed, так вот там есть такая фишка, как прыжок веры.

Получается, если ты не Веришь, ты или не прыгнешь. или тебе кажется, что если прыгнешь разобьешься, но наделе если ты все делаешь как надо то просто ныряешь в сено. Конечно это игровые условности, но сам факт.

Или не такое опасное. Но похожее. Упражнение «Падение на доверие».

Тебя могут не поймать, ты можешь побоятся упасть спиной. Много чего. А можешь просто довериться и упасть в низ.

В рассказе, вот и обыгрывается Вера и Доверие.

Вера не требует доказательств, ты или веришь или нет. А доверие, все же требует наличие, какой то проверки. Хотя бы убедится в начале, что можно доверять или нет.

Как оказалось, в Борхеса надо просто нырнуть. Не опасаясь подвоха, не страшась неизведанного. И тогда тебя обнимут теплые слова его текстов и понесут через время и континенты, через мифы и лабиринты, куда-то вдаль, куда-то вглубь, чтобы отразившись в зеркалах и озадачившись внезапными вопросами в конце концов приплыть куда-то в неизвестное, к самому себе.
Мне кажется, те, кто жалуется на непонятность Борхеса, просто позабыли, как мы читали в детстве. Сначала перед нами открывались совершенно невероятные истории, в которых практически ничего не было знакомым. Вспомнить хотя бы колобка! Вот лично для меня он всегда был не едой, а персонажем сказки, как и прочие существа волшебные, и слова неясные. Тогда мы были готовы всё осваивать и искренне радовались каждому открытию. А теперь почему-то начинаем ворчать, с неохотой открывать сноски и упрекаем автора в многозначительности, в том, что под каждым словом слои знаний, книг и смыслов запрятаны, вместо того, чтобы радоваться предстоящим открытиям и с удовольствием погружаться в непонятное. Хочется нам, видишь ли, простого... :) А ведь детские книжки и сказки читали, непрестанно открывая для себя что-то новое!
Пожалуй, именно у Борхеса я чуть ли не впервые столкнулась с необходимостью после прочтения даже самой короткой новеллы сделать паузу, придти в себя, осознать "что это было вообще?" Потому что если язык его красив и несложен, то вот вопросы он поднимает самые значительные и непростые. Особенно меня пленила его игра с отражениями, когда в финале истории твои представления о происходящем переворачиваются буквально с ног на голову. В этом смысле восхитил "Дом Астерия", о сюжете которого рассказывать категорически нельзя, но который я с удовольствием посоветовала бы ценителям неожиданных финалов. :)
Ну и, бесспорно, пленили меня бесконечные истории о лабиринтах. Причем как о реальных, так и об интеллектуальных. Вообще, этот небольшой сборник позволяет совершить чудесное большое путешествие - посетить самые разные эпохи, побывать в Италии, Греции, Индии, Испании, Аргентине и других странах, а кроме того, поплутать в вымышленных мирах собственного сознания и - совсем чуть-чуть - познакомиться с фантазиями, роящимися во внутреннем мире автора.
А понравились мне почти все рассказы - и основанные на реальных событиях, и интерпретирующие мифы, и вот эти его зеркальные истории, когда ты начинаешь читать о ком-то другом, а оказываешься перед необходимостью подумать о себе. :)

Каждый раз поражаюсь своему неумению выбрать правильную книгу, ещё лотерейные билеты покупаю, святая простота, прекрасно зная, что это тот ещё лохотрон, как уж тут книгу угадать. Объясню что значит правильную, в моем случае это значит, что я хотя бы в большей части текста смогу встретить знакомые слова и понять о чем идёт речь. Не то, чтобы их в тексте совсем уж нет, я вот Дон Кихота читала, полистала сборник По, но этого маловато оказалось для понимания высокоинтеллектуального рассказа. Где я, со своей любовью к социальному дну, и Борхес, ну смешно же.

Представьте ситуацию, все прекрасно знают, что Кихота написал Сервантес (ну может не все, но надеюсь слышали где-то и что-то), а завтра в России выходит книга с точно таким же названием за авторством другого писателя и слово в слово повторяет Кихота Сервантеса. Плагиат скажут все, писателя предадут анафеме и сожгут прилюдно. Но Борхес так не считает, потому что это уже другой Дон Кихот. Вот такие странные дела.

В этом небольшом рассказе, Борхес и проводит исследование правомерности и такой интерпретации Кихота, пускаясь в пространные объяснения своей точки зрения. Во-первых, это написание другого Кихота автором иностранцем, здесь я с ним соглашусь. Писать на другом языке сложнее, а тем более создать Кихота что-то из области фантастики, что со слов Борхеса имеет место быть. Во-вторых, это не тот же самый Кихот, а совсем другой, потому что написан в другом времени, а может даже веке, что также влияет на понимание и интерпретацию. Ну и там текста примерно на 5 страниц, монументальный труд Менара, которому он посвятил свою жизнь ради создания Кихота и все в таком духе. Наверное, если я была бы литературоведом и читала лекции в институте, то непременно бы оценила и саму идею, а также использовала бы этот рассказ в своих лекциях, но вот как-то не срослось. Так что рассказ для меня лишь любопытное исследование, которое я прочитала, но ничего из него не взяла. Отчасти порадовалась, что никому ещё в голову не пришло использовать эту идею в современном мире. А то по заветам Борхеса можно каждый день новую книгу выпускать и Кихота, и Волхва Фаулза, и доказывать общественности, что это вообще-то другие произведения и общественность все не так поняла.

Буду верить, что когда-нибудь я смогу проникнуться столь высокоинтеллектуальными рассказами и оценить их по достоинству.

Борхес он такой, не до конца понятный, со множеством смыслов и подтекстов, но не щадяще привлекательный искушенному в литературе читателю. Сказать, что это аллегорично, почти ничего не сказать. Ведь аллегории у каждого читателя по поводу рассказа "Дом Астерия" будут свои. Читаю произведение и трактую по-своему. Рассказ, как мне кажется, автобиографический, и гениальный. Ну а кто возымеет право спорить с тем, что писатель не сын "царицы и бога" и ни коим образом не может слиться с толпой?! Не про себя ли и мвое творчество пишет Борхес в рассказе? Не он ли живёт в своём одиночестве в доме, где нет ничего, а только двери и окна? И каждые девять лет к ниму приходят те, кого он убивает?! Приходим мы, читатели, и убивает нас прежних, незнакомых с Борхесом, убивает своим словом, своей интеллектуальной игрой...

Стыдно признаться, но я ничего не понял. Решил познакомиться с Борхесом и не пошло. Похоже, что не идут у меня испаноязычные авторы совсем. Возможно у них какое-то иное повествование, которое я не улавливаю.
Сначала я попытался этот сборник послушать в машине, но там такое нагромождение символов и отрывков из других произведений, что слушать это нереально. Во время чтения я ощутил себя таким маленьким комочком, перед чем-то огромным и глобальным. Последний раз мой мозг отчаянно пытался нарисовать картины из Божественной комедии Данте. Тут что-то похожее, но еще более непонятное. Цитаты из Библии и Корана сменяют одна другую, всплывают персонажи различных произведений, просто рисуются какие-то сюрреалистические и обычные картины быта. Отдельно вроде бы понятно, а вот целого произведения не вижу, причем ни в одном из рассказов.
Несмотря на непонятность, книга читается легко и не вызвала желание отказаться от прочтения. Немного как наркотик - интересно, что там дальше, что еще может показать автор. Действия происходят в разных эпохах, частях света и сами истории разнообразные. И возможно человеку, больше склонному к философии и хорошо ориентирующемуся среди цитат рассказы доставят большее удовольствие.

В октябре 2015-го уже читала сборник "Сад расходящихся тропок", но робот ЛЛ через годы напортачил с изданиями. Могу и ошибаться, что читала только заглавный рассказ, но длинная библиография вымышленного писателя Пьера Менара кажется знакомой.
Я дуб дубом в литературоведении и на школьный вопрос "что хотел сказать автор" отвечу с трудом или совсем не отвечу. В вымышленной библиографии Пьера Менара есть статья "Проблемы одной проблемы" о парадоксе черепахи и Ахилла. В ноябре всё же засунула свой нос в книжищу Хофштадтера и добралась до метауровней. Не знаю, читал ли Дуглас рассказы аргентинца, но метауровнями от анализа новонедописанного фрагментарного переосмысления Менаром "Дон Кихота" веет за версту. Проблемы проблемы Ахилла и черепахи, интерпретация рассказчиком измышлений интерпретатора Менара, восприятие писателем за реальность не истины, а написанной истории, не того, что было, а того, что напишут о случившемся. Получается как бы ныряние из трёхмерного пространства всевозможных вариантов событий в плоское, двухмерное пространство изложенных на бумаге и застывших в ней мыслей автора (ну точно как ныряние Ахилла с черепахой в картину). Образы застынут в предопределённости волей автора.
А может быть, всё совсем не так, и это я ничего в интерпретациях текстов и литературной критике не понимаю. Больше, чем Менар с его недопереновонаписанным бессмертным творением, моё внимание привлекло упоминание Кеведо. Слушала рассказ в исполнении Вячеслава Герасимова. Его манера читать сквозь улыбку не давала отвлекаться, и даже встряхнула внимание на Кеведо. в сборнике разных лет есть рассказ и о нём. Прослушала и его, а то по мне что Менар, что Кеведо - сперва казались одного поля ягодами. Кеведо реален, но его реальную личность затмит для меня образ завсегдатая таверны и язвительного фехтовальщика, созданный Артуро Пересом Реверте в цикле о капитане Алатристе. У Реверте образ становится ярче реального прототипа, а у Борхеса вымышленный критик и публицист не обрастает плотью, а остаётся чёрными строчками на плоскости бумаги. Оба варианта "Дон Кихота", из 17-го века и из 20-го, наверное обретаются где-то среди стиллажей вавилонской библиотеки. Булгаков вывел своего Чичикова через сто лет на улицы Москвы 20-х или 30-х годов (подробно уже не помню), а породнённый с Тартареном идальго ламанчский остался одной цитатой. Борхес устами Менара отверг путь осовременивания персонажа простым его переносом в другую эпоху. Его право, однако, рассказ я надолго не запомню. В следующем году продолжу наблюдать за объёмным Кеведо и наслаждаться его эпиграммами.

Однажды лучший друг посоветовал мне прочесть эту «борхесову штучку».Помнится, тогда мы обсуждали рассказ «Ultima Тhulle». И сошлись на том, что более всего поражает в набоковском тексте, – это внезапное снисхождение прозрения, определённого «дара» на человека.
Неизъяснимым образом, случайно пришло к человеку, то к чему стремятся если не все, то многие: понимание смысла и содержания всего сущего.
В ту ночь словно молния ударила или словно бомба взорвалась внутри совершенно заурядного человека Адама Фальтера, среднего виноторговца и владельца доходной гостиницы. Сверхчеловеческое понимание Истины, «Загадки мира» вдруг снизошло на него. И это случилось со страшным страданием Фальтера. Такого чудовищного крика от боли, что он исторг из себя, никто никогда не слышал. Из него наживую, как будто, вынули скелет. Человек остался жив лишь благодаря своей недюжинной физической крепости.
Мы порассуждали тогда о философской подоплеке набоковского «Последнего предела». И мой друг, куда более глубокий и начитанный, чем я, в своей сумасшедшей армейской жизни лишь нахватавшийся по верхам, посоветовал прочесть «Фунес, чудо памяти». Как рассказ очень схожий с набоковским.

Прошло время, и я прочитал его. Простой парень из маленького аргентинского городка упал с лошади. Он сильно повредил позвоночник, в одночасье лишился возможности двигаться. Но, как по мановению волшебной палочки, парализованный Фунес приобрел дар необыкновенный: сверхчеловеческие способности памяти.

Дар Фунеса был не столько памяти, хотя она у него стала беспредельной, сколько дар ВСЕвиденья, безошибочного восприятия мира, как бесконечных подобия и неповторимости, движения, развития и смерти во всем живом и всем сущем.
Есть ли что-то по-настоящему общее между двумя рассказами? Был ли великий дар Фунеса похож на дар Фальтера или нет? Каждому решать самому. В любом случае каждый рассказ в отдельности полон метафизических смыслов. Надо только прочесть…
А вот и он, – темный цветок страстоцвета:

Он такой, что, увидев, можно окончательно поверить в то, о чем писали Борхес и Набоков.