Маркиза де Сад

Неудачное вышло знакомство с новым для меня автором.
Ничего интересного не увидела: ни истории, ни характеров, ни интриги. Все понятно с самого начала, даже если не знать ничего про судьбу Эрнста Рема. Власть, друг, выбор, предательство, убийство. Картинка дана схематично и предсказуемо. Это не Гитлер, не Рем, не Крупп, это персонажи без своих собственных слов и поступков. Они говорят слова автора и слушаются его распоряжений, чтобы он без проблем поступил с ними так, как задумал.
Больше всего это похоже на фанфик, причем весьма среднего уровня.

PS за Штрассера автору спасибо: не знала об этой фигуре.

Интересная вещь, читается с удовольствием, на одном дыхании. Вообще мне нравится стиль Мисимы - у него даже двузначные или отвратительные вещи могут приобретать какой-то эстетский оттенок)
Прикольный взгляд на творчество де Сада. Но в чем-то даже близко к произведениям самого маркиза.
А еще де Сад в пьесе мне чем-то напомнил блонди-садиста из фанона)

Понравившиеся цитаты)

Порок - это целая страна, в которой есть абсолютно все: хижины пастухов, ветряные мельницы, ручьи, озера. И не только идиллические детали ландшафта - есть там и глубокие ущелья, пышущие огнем и серой, есть дикие пустыни. Вы найдете там заброшенные колодцы и дремучие леса, в которых обитают хищные звери... Вы следите за моей мыслью? Это поистине необъятная страна, находящаяся под покровительством небес. Что бы ни стряслось с человеком, причины следует искать там, в той стране...

Голос житейской мудрости. Извечное пристрастие племени людей. Стоит произойти чему-то необычному, как люди сразу слетаются со всех сторон, словно мухи на труп, и высасывают, высасывают из случившегося свою житейскую мудрость. Потом труп закопают, а у себя в тетрадочках запишут и обязательно пометят: это - срам, это - бесчестье и так далее. А мне до житейской мудрости дела нет.

Обшивка корабля, плывущего по океану, приемлет и пожирающего ее древесного червя, и чистую морскую воду.

счастье - оно как крупицы золотого песка в грязи. И в самом мрачном углу преисподней можно увидеть его сияние.

Когда обретаешься на самом дне позора, в сердце не остается места ни для сострадания, ни для нежности... Эти чувства живут в верхнем слое души, и, когда душа переворачивается вверх дном, грязь и мусор поднимаются
наверх и замутняют, загрязняют прозрачный и чистый слой...

Поразительная способность - презирать то, чего не можешь даже вообразить. Это презрение висит над всеми вами огромной сетью, а вы почиваете в нем, словно в гамаке, и наслаждаетесь послеобеденным сном. Ваши
груди, животы, бедра незаметно для вас самих обретают твердость меди, а вы знай полируете металлическую свою поверхность, чтобы она сияла. Такие, как вы, говорят: роза прекрасна, змея отвратительна. И вам неведомо, что роза и змея - нежнейшие друзья, по ночам они принимают облик друг друга: щеки змеи отливают пурпуром, а роза посверкивает чешуей. Увидев кролика, вы восклицаете: "Какой милый!" А увидев льва: "Какой страшный!" Откуда вам знать, что ночью, когда бушует буря, кролик со львом сливаются в любовных объятиях и кровь одного смешивается с кровью другого. Что известно вам об этих ночах, когда святое становится низменным, а низменное - святым? Ваши медные мозги отравлены ненавистью и презрением, вы отдадите все, только бы таких ночей вообще не было. Но знайте: если их не будет, даже вам, вам всем, придется распроститься со спокойными сновидениями.

Надо уже переключаться с Мисимы на что-нибудь другое, ибо, насколько бы примечательной не была данная пьеса, наступило пресыщение темами, волнующими автора и так или иначе присутствующими во всех его произведениях.
При всей моей любви к «Последнему самураю», большинство его произведений, мягко говоря, не способствуют выходу из глубокой депрессии, в которой я нахожусь сейчас.
Поэтому моё мнение можно рассматривать, как сиюминутный порыв.
Возможно, при повторном прочтении в благостном настроении, отзыв будет более позитивным.

Политика - дело тонкое. "Политик должен держаться середины", - такую фразу вкладывает Мисима в уста Гитлеру, пока ещё не фюреру, а только рейхсканцлеру. И эти слова звучат в тот момент, когда во дворе Рихтерфельдского военного училища гремят залпы и падают наземь штурмовики. Я уже писал выше, что в политике нет места человечности, нет места дружбе и боевому товариществу. Надо думать, что если бы Рём не был одолеваем романтичными бреднями о новой революции и боевом товариществе, об Эрнсте-солдате и Адольфе-художнике - выражаясь словами Мисимы, "прекратил играть в солдатики" - то вряд ли его ожидал бы такой бесславный конец. Интересы страны превыше всего, а дружба - дело десятое.

Две пьесы под одной обложкой: "Маркиза де Сад" и "Мой друг Гитлер". С такими названиями, да еще и от японского автора, я ожидал чего-то совсем альтернативного, новаторского и разрывающего шаблон. А это в общем-то совершенно традиционные пьесы на историческую тему, и если б не прыжки во времени, то чистый классицизм с единством места, и действия, и длинными обстоятельными монологами. Мой внутренний Шариков негодовал: что ж такое, разговаривают, разговаривают, и ничего не происходит. Как по мне, все же вещь для неторопливого чтения, а не для театра, но судя по картинкам из инета, на каких-то сценах это все же шло.

Красивое, мало на что похожее произведение. Мисима-сан оттачивает искусство смерти, предчувствие которой передаётся буквально физически. Название уже говорит о многом: о преданности семье, долгу, родине. Любовь мужчины к женщине, женщины к мужчине, к своей стране и трепет перед исполнением своего долга и смертью сливаются в одно грандиозное чувство, которое не вынести, казалось бы, человеку. Но автор полностью раскрывает этот священный трепет решительных главных героев, обнажает и педантично, как по церемониальным правилам, чётко распределяет каждое движение, каждый вздох и шаг. Зрелище завораживает и вызывает ощущение, что всё идёт по действительно запланированному Пути. И вместе с героями почти ни разу не жалеешь и знаешь, что назад уже не повернуть.

Маркиза де Сад, Юкио Мисима

Приступая к чтению этой пьесы Мисимы, я, хоть и имела на слуху нарицательное имя де Сада, однако же не была знакома с его биографией. Поэтому было непросто вникать в суть диалогов и конфликтов персонажей, основу которых составили реальные события.
Помимо этого, пьеса все так же остается для меня нелюбимым жанром. Мне не хватает дескриптивных комментариев автора о внутреннем состоянии персонажа, о его внешности, о том, как меняются его позы и черты лица, когда он произносит ту или иную реплику, - все то, что я люблю в жанре романа. В пьесе же события сменяются резко, порой не успеваешь за сменой настроений героев, и не всегда ясны их мотивы.
Однако пьеса оказалась познавательной: благодаря ей я словно вживую посмотрела на жизнь такого незаурядного человека, сквозь призму близких к нему людей - его жены, свояченицы и тещи. К тому же, повествование охватывает довольно длительный промежуток времени - герои показаны в развитии на протяжении многих лет.

Мой друг Гитлер

Похожая ситуация получилась и со второй пьесой сборника. Для меня были незнакомы некоторые участники действия, которые на самом деле являлись реальными историческими личностями. Первую половину было трудно воспринимать из-за непонятных для меня политических моментов, а также обилия метафор, но со второго действия более ясными стали отношения между персонажами.
Интересно было взглянуть на исторические персоны, которые сухо преподносятся нам в учебниках по истории, как на живых людей, с их чувствами и переживаниями, залесть к ним в головы, увидеть конфликт изнутри.
Говоря в целом о двух пьесах, я рада, что познакомилась с ними. Они нарисовали мне живые картины двух таких разных, но значительных для истории, сюжетов, погрузили меня в другой мир, на десятилетия и столетия назад.