Логотип LiveLibbetaК основной версии
Обложка
User AvatarВаша оценка
4,2
(367)

Авессалом, Авессалом!

Уильям Фолкнер
Подобно другим представителям `потерянного поколения`, вступив в литературу после Первой мировой войны, Фолкнер (лауреат Нобелевской премии 1949 г.) заявил о себе как писатель своеобразного стиля, отмеченного историзмом, тягой к символике и повествованию в нескольких временных пластах, эмоциональностью и необычайно высокой риторикой.

Жанры

Книга из цикла

Йокнапатофский цикл

7
Обложка

Было

Уильям Фолкнер

3,9

(13)

Рейтинг LiveLib

4,2
367 оценок
  • 5
    51%
  • 4
    29%
  • 3
    16%
  • 2
    2%
  • 1
    1%
User AvatarВаша оценка
Прочитали 419Хотят прочитать 1326

Рецензии

  • Аватар пользователя
    Mira_grey29 августа 2021 г.

    Гимн саморазрушению

    Медленно, но неизбежно умирающий в агонии американский Юг, потерявший в гражданской войне свой цвет и блеск. Общество тонущих людей, замерших в статичном состоянии и не сумевших почуять новые веяния, они так и не смирились с поражением, но вынуждены с ним жить - без будущего и без надежды. Безрадостная картина деградации предстаёт перед читателем на страницах книги, которая затягивает как болото. И чем больше сопротивляешься, тем больше в нём увязаешь, тонешь в буквальном смысле этого слова, потому что в столь сложном переплетении слов и мыслей крайне трудно уловить единую цепь событий и составить полноценную картину произошедшего. Прыгаешь по кочкам чужих воспоминаний, блуждаешь среди разрозненных отрывков, однако проникнуться трагедией в полном масштабе не выходит. Люди так и остаются далёкими и непонятными, их действия не поддаются логике, а чувства скрыты под гнётом неумолимого рока.
    Герои остались для меня плоскими и однобокими, нет в них искры жизни, нет желания двигаться и что-то менять. Сатпен был единственным, кто хоть к чему-то стремился, но и его поступки вызывали в основном недоумение и жалость. То он сражается против целого мира и идёт наперекор обществу, то сидит сложа руки и наблюдает надвигающуюся катастрофу с фатализмом уставшего от жизни человека. Слишком противоречивый характер, ещё больше запутанный тем, что предстаёт не от первого лица, а от лица всех, кто его не понимал. Автор максимально усложнил задачу читателю, сделав из семейной трагедии настоящий квест с поиском крупиц правды. Но, как говорится, правда у каждого своя, поэтому можно принять любую точку зрения любого персонажа и просто её придерживаться.
    Самым большим минусом в книге лично для меня стали бесконечные рассуждения и отступления от основной темы, перескакивающие с пятого на десятое разговоры и длинные, ну очень длинные предложения, растягивающиеся аж на половину страницы. Такой стиль меня достаточно быстро утомил, забивая голову информацией, в дальнейшем никак не повлиявшей на события и восприятие, и опять-таки наводя на мысль о болоте с мутной водой, в котором я утонула. Пришлось долго и упорно барахтаться, чтобы из него выбраться, но отплёвывалась я потом очень продолжительное время. Это совсем не мой автор, я не в состоянии восторгаться его стилем и наслаждаться пространными жалобами героев, могу лишь восхищаться теми, кто остался доволен подобной книгой.

    Читать далее
    108
    2,8K
  • Аватар пользователя
    BelJust16 декабря 2020 г.

    Дом, который построил Сатпен. Дом, который разрушил Сатпен.

    Чтение произведений Фолкнера всегда сопряжено с определенными трудностями. В данном романе автор тоже не стал облегчать задачу, однако в какой-то момент я осознала, что меня не столь привлекает конечный результат (в конце концов исход известен с самого начала повествования) и, вероятно, даже не отчаянные попытки собрать историю по кусочкам — со слов очевидцев, которые многое искажают и утаивают, или же в пересказе тех, кто не был свидетелями событий, поэтому лишь строящих догадки, — но сам процесс. Невероятное погружение в атмосферу умирающего Юга, где на фоне крушения привычных устоев (но не установок, крепко засевших в головах его обитателей) разворачивается трагедия одной семьи, причиной которой служит Томас Сатпен — фигура почти мифическая, преломленная через восприятие людей, знавших его, до совершенно противоположных образов: от чудовища, которым пугают маленьких детей, до храбреца, достойного уважения и почитания. Однако прежде чем удастся обнаружить истину, запрятанную между двумя противоположностями и задрапированную в бесконечное кружево слов, предложений, что тянутся страницами, придется пробираться через вязь воспоминаний, иногда с повторами, с детальным разбором каждой сцены. Сюжета в стандартном понимании здесь нет — лишь рассказы о прошлом, нелинейные, скачущие от эпизода к эпизоду. При этом каждый раз, когда кажется, что вот-вот откроется целая картина или хотя бы станет понятно, что произошло, возникает некая деталь, которая переворачивает все предположения.

    Начинается же всё с того, что Квентин Компсон (также фигурировал в романе "Шум и ярость) получается приглашение от престарелой мисс Розы Колфилд, которая впоследствии рассказывает ему о своей семье, исчезновении рода. Её старшая сестра вышла замуж за некого приезжего авантюриста с сомнительной репутацией, Томаса Сатпена. Для Розы он сначала был чудовищем из сказок, людоедом, что держал ее сестру в заточении, а потом, после одного оскорбительного предложения, которое Сатпен сделал Розе (впрочем, это случилось уже после того, как он овдовел), — объектом искренней, кристально-чистой, ничем незамутненной ненависти. Именно его Роза винит в том, что род оборвался после череды трагедий. Однако о Томасе говорят и другие, и даже он сам рассказывает историю, которую потом пересказывает отец Квентина (и сколько после многочисленных пересказов в ней осталось неискаженных фактов?). И хоть ранее я говорила, что истина где-то посередине, всё же Сатпен — чудовищное дитя своего времени. И не он один.

    А запустила всю эту линию преступлений и отсроченной расплаты, мести, которая может зреть бесконечно долго, и отсутствия выбора, когда каждое решение лишь приближает исход, мечта целеустремленного мальчика о респектабельности. Стандартная такая мечта: дом, достаток, рабы, жена из чистокровных белых леди, и, конечно, сын, который продолжит род. Чтобы никто не посмел считать его нищей белой швалью, что на иерархической лестнице даже ниже "черномазых". И вот этот мальчик, выросший в мужчину, уверенно шёл к цели, оставляя позади тех женщин и собственных детей, что недостаточно чистокровные или не того пола. В какой-то момент он достиг желаемого, и, казалось бы, жизнь удалась, осталось обзавестись внуками, но тут приходит момент расплаты через детей. Прошлое настигает и забирает будущее, а война — землю и благосостояние.

    Дом, который построил Сатпен, разрушен самим же Сатпеном.

    Читать далее
    103
    2,6K
  • Аватар пользователя
    nevajnokto10 августа 2015 г.

    "...У меня одно желание - исчезнуть как отдельный индивидуум, уйти в небытие, не оставить в истории ни следов, ни мусора, лишь изданные книги… Пусть итог и история моей жизни выразятся в одной фразе моей эпитафии и некрологе; он создавал книги..."

    Из письма Фолкнера к М. Каули ( американский литературовед, один из первых пропагандистов и истолкователей творчества Фолкнера в США.)

    Завершён очередной небольшой шедевр творчества Фолкнера, после которого сидишь без какой-либо упорядоченной мысли в голове, но с отчаянной попыткой, если не осознать, то, хотя бы, понять, КАК же этому гению удалось проработать единый колоссальный сюжет о Йокнапатофе в разных произведениях, но с такой органичной целостностью... Это же уму непостижимая Большая Книга о человеческих судьбах, но в то же время такая простая жизненная проза! Нет, я ни в коем случае не подразумеваю простоту, опущенную до обыденности. Для меня, Фолкнер - самый сложный и самый отрывистый Искатель и Отражатель конфликтов не только внешних, но и внутренних, при этом передающий свои видения с той же сложностью, которую почти невозможно опередить и не утонуть в омуте философских исканий, огранённых в художественное начало...
    Я успевала, только успевала. Задыхаясь в эмоциях, переводя дыхание, оглушённая шумом разлетающихся вдребезги, мозгов - я изо всех сил догоняла, с разодранной в кровь, душой. Это не пафос... Хотя, мне неважно, с какой именно призмы можно оценить мой отзыв. Я схожу с ума от Слова Фолкнера, и мне всё равно, рефлексия ли это или пафос. Это мои чувства.

    Роман был начат в 1934-м году и вначале назывался "Тёмный дом". Это история семьи Сатпенов, в частности, Генри Сатпена, который навлекает беду на семью, познакомившись в университете с Чарльзом Боном. Чарльз входит в дом Сатпенов, как чужой человек, но ведь жизнь непредсказуема. Нет такой тайны, нет такого скелета, который бы не загремел вовсю, когда приходит его час. Трагедия обрушивается со всей мощью и с убийственной высоты, отнимая все шансы на спасение. Ситуация полностью выходит из-под контроля, оставляя за собой кровавые следы не только в прямом понимании. Разрушены судьбы, растерзаны люди, летит в пропасть всё, что до сих пор казалось жизнью.

    Повествование передано, как одно Воспоминание. Оно говорит посредством Квентина Компсона, да, того самого из романа "Шум и Ярость"... Между этими двумя произведениями нет прямой связанности. Сквозные персонажи, то же место действия, схожесть сюжетной темы, но при этом разные ситуации и иное звучание аккордов. Как и обычно, Фолкнер не придерживается строгих рамок во временной последовательности. Всё как будто, происходит в знойном мареве, в густом едком дыме какого-то дурмана, въедающимся во все поры, под кожу, в сердцевину сердца, обостряя все чувства до предельного накала. Читать эту книгу схоже с блужданием в чьём-то тяжелом сне: ты растерян, напуган, потрясён, в тебе пробуждается истерика, негодование, ненависть, и всё это в итоге рождает жалость. Невероятные, неожиданные эмоции, неподвластные твоему же пониманию. И снова приходится самостоятельно делать выводы, приходить к какому-либо утверждению, опираясь на противоречивое многоголосье воспоминаний героев... Эти люди превращаются в часть твоего мира, в твою реальность. Ты прислушиваешься к ним, ведёшь долгие диалоги, пытаешься обрести их доверие, чтобы они позволили тебе стать свидетелем трагедии, ничем не сглаженную, равную библейской.

    Название романа Фолкнер привёл к библейской притче о царе Давиде и его сыновьях Авессаломе и Амноне.


    ... И смутился царь, и пошел в горницу над воротами, и плакал, и когда шел, говорил так: сын мой Авессалом! сын мой, сын мой Авессалом! о, кто дал бы мне умереть вместо тебя, Авессалом, сын мой, сын мой!
    Читать далее
    67
    1,4K
Все рецензии
Похожие книги

Цитаты

  • Аватар пользователя
    robot27 июня 2014 г.

    Видите ли, человек не оставляет по себе почти никаких следов. Рождаешься на свет, пытаешься что-то делать, сам не зная почему, но все равно продолжаешь свои попытки; родившись одновременно со множеством других людей, ты связан с ними, и потому, пытаясь двинуть рукой или ногой, ты как бы дергаешь за веревочки, но веревочки привязаны к рукам и ногам всех остальных, и все они тоже пытаются за них дергать и тоже не знают почему, знают только, что все веревочки перепутались и мешают друг другу, все равно как если бы пять или шесть человек пытались соткать ковер на одном ткацком станке, причем каждый хотел бы вплести в него свой собственный узор, но ты знаешь, что это не имеет никакого значения иначе те, кто сотворил этот станок, устроили бы все гораздо лучше, и все же это не может не иметь значения — ведь ты продолжаешь свои попытки, во всяком случае должен их продолжать, а потом вдруг оказывается, что все кончено, и от тебя осталась всего лишь каменная глыба, на которой что-то нацарапано если, конечно, кто-нибудь удосужился этот мрамор поставить и что-то на нем нацарапать, и вот на него льет дождь и светит солнце, и вскоре никто уже не помнит ни имени, ни что эти царапины означают, и это тоже не имеет значения. Так вот, если вы можете пойти к кому-нибудь, лучше всего к совсем чужому, и дать ему что-нибудь, хотя бы клочок бумаги, неважно, что именно, пусть даже оно само по себе не имеет никакого смысла, а этот человек не станет даже его читать, хранить, не удосужится даже выбросить его и уничтожить, все равно это будет нечто, хотя бы только потому, что когда-то случилось и запомнилось, пусть даже только тем, что перешло из рук в руки, из одной головы в другую, и пусть это будет хотя бы царапина, хотя бы нечто, оставившее след на чем-то, что когда-то было — было хотя бы лишь по одному тому, что однажды оно может умереть, тогда как о каменной глыбе нельзя сказать, что она есть, ибо о ней никогда нельзя сказать, что она была ведь она никогда не может ни погибнуть, ни умереть...

    Читать далее
    15
    1,3K
  • Аватар пользователя
    vitakarniz30 сентября 2014 г.

    Ибо прикосновение плоти к плоти мгновенно перерезает, разрубает хитроумное сплетение ниточек этикета и условностей; это хорошо знают и любовники и враги, ибо только прикосновение делает из человека любовника или врага, - да, прикосновение, прикосновение к цитадели, в которой скрывается самый центр нашего бытия, наше сокровенное Я Есмь, а не душа, не дух, ведь разум, как похотливая и алчная тварь, готов отдаться первому встречному в любом темном закоулке нашего земного
    обиталища. Но стоит только плоти соприкоснуться с плотью, и вы увидите, как
    отпадет скорлупа всех предрассудков касты и цвета кожи.

    Читать далее
    12
    648
  • Аватар пользователя
    ari4 февраля 2012 г.

    ...женщинам мало того, что они правы; они скорее предпочтут быть неправыми, нежели удовлетвориться только своею правотой; им надо, чтобы свою неправоту признал мужчина.

    10
    1K
Все цитаты

Подборки с этой книгой

Все подборки

Другие издания

  • Absalom, Absalom!
  • Absalom, Absalom!
  • Absalom, Absalom!