Виктор Конецкий. Собрание сочинений в семи томах + доп. том. Том 1

На этот раз мы вместе с Виктором Викторовичем Конецким снова отправляемся в высокие широты, но только уже на обратной стороне Луны земного шарика: комфортабельный круизный лайнер плывёт в Антарктику со сменой зимовщиков. На борту лайнера «Эстония» находились участники 25 САЭ (которая отправлялась на южный материк с задачей создать там станцию «Молодёжная», ставшую потом на много лет столицей русской Антарктиды, однако Конецкий читателям об этом в своей повести не сообщает — дополнительную информацию об этом рейсе можно получить из книги Л. М. Михрин - Молодежная. Антарктида ).

Дальше...

Конецкий же сосредотачивает своё внимание на особенностях взаимоотношений с капитаном, ибо тот был прототипом в одной из предыдущих повестей ВикВика и отношения между ними стали… ну, наверное, прохладными, а также на всех прочих особенностях рейса. Конечно, Конецкий не лишил читателя возможности побывать на Канарских островах, куда заходило судно, ну и в прочих остановочных пунктах, однако сделал это в достаточно сдержанной манере, никаких экскурсионных нагрузок для читателя.

Вообще, после чтения повести в остатке, а может и в осадке осталось некоторое ощущение горечи и расстройства, возможно эти чувства не раз испытывал сам Конецкий и они прорвались и на страницы повести. Тем не менее книга от этого не стала менее интересной и заслуживающей меньшего внимания, просто на этот раз традиционного конецкого юмора в ней было чуть поменьше. А вот всё прочее сохранилось (хотя сам Конецкий в этой повести оговаривает сам себя о самоповторах).

И по-прежнему ценители точного и красочного русского словца смогут оценить искусство Виктора Викторовича управляться с этим не самым простым языком:

Жёны в сути своей одинаковы. Только у каждой свой гарнир. Мужья в сути своей все разные, а гарнир у них одинаковый, однообразный. Старпом сегодня: — Люблю определяться по небесным телам, потому что секстан происходит от слова «секс», а каждое небесное тело напоминает женское.

— Мы думаем, морские птицы только орут, кричат или дерутся… А они поют… Когда одни, без нас. Мы этого никогда не слышим. Потому что никогда с ними не летали. И не полетим. А они поют, когда летят одни.

Наверное только человеку моря могут прийти в голову вот такие мысли, хотя кто-то может назвать эти слова романтическими сентенциями, но только пусть вспомнит, что Конецкий отбороздил моря-океаны многажды раз, причём не в самых простых круизных условиях. И имеет право так думать и говорить.

Кстати, а ведь в книгах Конецкого помимо чисто романтической составляющей и путевой прозы содержится и изрядная доля критики по поводу повседневной моряцкой практики, с которой сталкивался не только сам Конецкий, но и все другие моряки разных уровней. И потому многие сатирические и юмористические моменты вставлены в повести не просто так, но зато и "отрыжка" высокопоставленных чиновников иногда Конецкого настигала, об этом в конце повести ВикВик тоже пишет.

Ну, следующая встреча с Виктором Конецким теперь уже точно в 2023 году — куда мы отправимся вместе с ним на этот раз?..

Лето. Начало отпуска. В супермаркете полочка книг. Притянула взгляд обложка, полистал, купил, взял на море и открыл для себя "неизвестного" автора Конецкого Виктора Викторовича, моряка, писателя, честного, немножко колючего человека. Один его друг, капитан, вспоминал, что когда В.В. в конце жизни вручали награду, он произнес - Служу России! - и для него это были важные слова. Сразу видно, из старой породы.

Сама книга дает ощущение морского путешествия, совершаемого в компании с хорошим интересным человеком. В книге он первый помощник капитана, с которым его связывают давнишние непростые отношения. Но я пассажир, наблюдаю все со стороны, наслаждаюсь плаваньем и слушаю Виктора Викторовича. Все неспешно, плывем аж в Антарктиду. По пути остановки.

Пляжи на Канарах великолепные. Но неужели пляжи играют такую большую роль в жизни состоятельного современного европейца?

Атлантический океан, ночные вахты, южные звезды, моряки-товарищи и не товарищи.

Штиль. Встает притуманенное солнце. В ультрамарине вод спят огромные черепахи.. Некоторые черепахи не просыпаются, даже когда проходим метрах в пятидесяти, — вот разгильдяйки!

Боже, какие краски швыряешь ты на ветер при тропических восходах и закатах! А видят их лишь летающие рыбки да акулы.

Автор описывает события на корабле, порой текущие, сиюминутные.

Ролан Быков по "Маяку" замечательно рассказывал про детское кино. О том, что день для ребенка в сотни раз длиннее, чем для взрослого.

Отступления.

Надо бы писать обыкновенную семейную хронику. Ведь история любой, самой тривиальной семьи - самое неповторимое и удивительное. Никаких фантазий не надо, никакого сочинительства.

Порой разговоры о литературе.

я давно удивляюсь мировой популярности «Лорда Джима». Каких только психологических ошибок, неточностей, чуши там не нагорожено!

Своим богохульством и хулиганством Гейне камуфлировал высокий романтизм!

Ощущался вкус советского времени в быту, отношениях, фразах, ценностях. Мне интересно, так как помню то время.

Алла Пугачева своей тонкой музыкальностью и изящной исполнительской манерой продолжает услаждать слух меломанов по двадцать раз в сутки.

Много разного В.В. рассказал - и про свою маму, и про популярность Бонапарта, и про законы моряцкой жизни - на какой день плаванья наступает "отчуждение" от близких, и про пользу аппендицита для моряков и ... в общем наговорились всласть.

Ну что же, не исключено, что поплыву повторно. Люблю море и теперь Конецкого, чье общество, без сомнения, благотворно)

Капитан Конецкий..

Прощаюсь с Арктикой. Первый раз прошел ее тридцать три года назад. Быстро промелькнула жизнь.

Перечитан «Последний рейс» - самая неперечитываемая мною книга Конецкого. Не «нелюбимая» - «неперечитываемая».

«Лейтенант молодой и красивый», который тридцать лет назад впервые прошел Северным морским путем на малом рыболовном сейнере, уходил в последний арктический рейс дублером капитана сухогруза «Кингисепп». Картофель, лук, чеснок, морковь, свекла, капуста квашенная – стандартный набор грузов для «северного завоза», который обеспечивает саму жизнь северных городов и поселков, где две трети года зима, и ничего не растет. Север России, ее «задний двор», ее «изнанка». Сколько же писал о нем Конецкий! В ранних рассказах, в «Завтрашних…» и «Вчерашних заботах», в «Соленом льде» и «Ледовых брызгах». Неприкаянность, временность, неустроенность быта. Лихие надбавки к зарплатам и жестокое пьянство. Грязь по колено, липкие пустые прилавки, толпы в аэропортах, ледяное одиночество кладбища в Тикси. Конецкий много раз видел Север без прикрас, потому и любил его. Невзирая и вопреки. Потому-то таким тяжелым оказался для него последний рейс.

В том далеком уже 1986-м году очень многое из тайного стало явным. Люди стали открыто говорить от том, что казалось немыслимым: от заведомо невыполнимых команд начальства до выброшенного за борт при подходе к советскому порту «Доктора Живаго», купленного в канадском Ванкувере и прочитанного в море. Страна словно просыпалась от многолетнего сна, просыпалась память, просыпались надежды. Все это есть в «Последнем рейсе», только надежд совсем немного – к 2000-му году, когда был написан роман, от них уже мало что осталось, потому-то очень горьким вышел роман.

Сколько плавал и писал Конецкий – столько он мучился двойственностью своего положения: писатель-моряк, слуга двух господ. Море требует от человека всей жизни, и поэтому он давно смирился с тем, что никогда не станет капитаном, не имеет права им стать. Литература требует того же, оставляя лишь малую лазейку - «писатель должен знать жизнь». Вот и дала эта «лазейка» возможность сохранить морскую профессию, как способ познания жизни.

Сколько плавал и писал Конецкий – столько он собирался уходить с флота, писательство желало владеть им единолично. Тридцать лет он «завязывал с морями» и не мог завязать. «Последний раз в Антверпене» - сильнее и лучше, чем здесь, об это не скажешь.

Теплоход «Кингисепп», порт Игарка. «Завязал».

Как же так – это все? Не осталось романтики? В море нынче идут лишь серьезные «профи», не слыхавшие о Конраде и Мелвилле?

В наше время, когда спутники дают координаты и курсы, а мобильные телефоны смели с мостиков тех моряков, которые умели принимать решения, когда любой чиновник воображает, что может управлять трансатлантическими лайнерами и танкерами водоизмещением сто тысяч тонн, мало что отличает моряка, посадившего судно на мель, от водителя, вылетевшего с дороги, забыв нажать на тормоза или сев за руль в пьяном виде.

Не поверю – и буду права. Потому что это уже не Конецкий – это Артуро Перес-Реверте, "Карта небесной сферы...". Другая страна и время другое. Но невозможно продать старый секстант и выбросить пиджак лорда Джима - темно-синюю тужурку с якорьком торгового флота. Он словно вышел из книги Конецкого - испанский моряк Кой, «аварийный» штурман, временно лишенный диплома и отлученный от моря. Страна другая, время другое, приключений полно и даже сокровища найдены - а "завтрашние заботы" все те же:

Он чувствовал аромат первой чашки кофе во время первой вахты, слышал шаги капитана по мостику, видел спокойное лицо штурмана, склонившегося над гироскопом... Только бы мне вернуться в море… Только бы поскорее найти хороший корабль.

. Не дочитан Конецкий. Не бывает последнего рейса.