У всех мертвых одинаковая кожа. Сердцедер. Осень в Пекине

Для Виана нужны определенные склад ума, настроение, мироощущение, положение звезд и уровень холестерина. К сожалению, в этот раз меня из что-то вышеперечисленного подвело. Иначе не могу объяснить, почему вдруг "Сердцедер" не пошел. Должен был пойти, попасть в настрой, как и все Виановское до этого. И по сути, это все тот же бесбашенный Виан, что и раньше: сюжет странный, персонажи безумны, метафоричны и гротескны, что-то происходит, потом, бац, не происходит, и все - конец. И именно что-то такое я и хотела почитать. Жаль-жаль-жаль, но не понравилось. Почему? Понятия не имею, холестерин повышен, наверное.

Прежде всего, мне хочется сказать о языке Виана. Получил истинное удовольствие читая Сердцедёра, мне даже подумалось что не будь в романе вообще никакого действа кроме разве что самого минимального, слюноотделение на словесные обороты в нём использующиеся, у меня всё-равно было бы повышенное. Хотя великий могучий конечно сыграл немаловажную роль, ибо Сердцедёра я читал в русском переводе, уверен что в оригинале написано не менее вкусно.

- Ну, ладно – сказал Жакмор, - Я, пожалуй пойду.

• Ну, ладно – сказал Кюре, - вы пожалуй, пойдёте.
• Ну, так я пошёл, - сказал Жакмор.
• Он попрощался и, пожалуй, пошёл

Пожалуй, перейду ближе к делу.
У меня возникло такое впечатление будто Виан создаёт у читателя настроение, заставляющее его(читателя) думать будто он и есть здесь тот самый психоаналитик. А главное действующее лицо романа, Жакмор, есть «психоанализирумый». В то время как Жакмор в течение всего времени своего пребывания в доме на скале ищет кого бы пропсихоанализировать.

Сейчас объясню, зачем я сюда приехал. Я искал спокойное место для одного эксперимента. Так вот: представьте себе малышку Жакмора в виде какой-нибудь пустой емкости……»
«Я пуст. Во мне ничего нет, кроме жестов, рефлексов привычек. Я хочу себя наполнить. Вот почем я занимаюсь психоанализом. Но моя бочка – это бочка Данаид. Я не усваиваю. Я забираю мысли, комплексы, сомнения, у меня ничего не остаётся. Я не усваиваю

Чуть погодя читатель знакомится с Слявой. Стариком который зарабатывает на хлеб довольно необычным, но привычным в этом месте способом. Жители деревни приходят к нему, оставляют свои потаённую эмоцию..стыд, который в реальной жизни боятся испытывать. Платят Сляве за его труды золотом на которое он не может ничего купить ибо в деревне запрещено ему что-либо продавать. Ему платят деньги за то что он выгребает то дерьмо, что они сбрасывают в чистое море его сознания. Но что он может купить на это золото, когда вокруг столько грязи и единственное что ему остаётся это испытывать чувство стыда и подчищать, подчищать за другими?… Слява своего рода психотерапевт.

Люди изливают свою душу, всю грязь что в них скопилась на приёме у психотерапевта, но куда в свою очередь пойдёт психотерапевт, кому он может открыться?
Жакмор сам находит Сляву. Провести между ними некоторые аналогии не трудно. Первый хочет себя наполнить, второй вынужден наполнять себя.
Слява покинет это место только в том случае, если другому человеку станет больше стыдно чем ему. Вы станете таким же как они, говорит Жакмору Слява.
Наблюдать за постыдными действиями других недостаточно для того чтобы испытывать чувство стыда равное или превышающее чувство стыда Слявы. А видел Жакмор достаточно: «Он смотрел на обрюзгшую воду и старался не думать о том, что могло скрываться под её натянутой гладью» И Скрываться там было чему!
События в доме на скале останутся без комментариев.

....., судя по всему, но судить было не кому.

Увлекательное сумасшествие

Вот это я с ноги зашла к автору (первый раз к незнакомцу)

Борис Виан Сердцедёр

У него, конечно, на слуху другой его роман Пена дней, но я нисколько не жалею, что взялась за этот.

Я скажу, что в этом романе главное то КАК написано. Потому что сюжет не мудреный. В одной семье рождается тройня (описание родов на первых страницах вызывало гомерический хохот). И в это же время в дом на постой приезжает некий психиатр провести исследование, наполнить собственный сосуд, отпсихотерапевтить всех, кого возможно, но на первых порах получается не очень (в саду, в одной собачьей позе и с одной и той же служанкой Беложопкой).

Собственно, сам сюжет - это феерический сюррный контраст любви матери к своей тройне (свет в зарешёченном окне, проложенном соломкой на все случаи жизненных опасностей) и внешнее жестокое, даже варварское отношение людей друг к другу (никаких сантиментов и совестливости, иначе сменщиком на Сляву черпать ртом дерьмо до конца дней.

Всё постепенно начинает схлопываться, уменьшаться, трамбоваться, даже время.

Вот так и получается, что для одних гипер опека, золотая клетка, а для других, не видевших и слышавших доброго слова, какая-то благость эта золотая клетка.

Рассуждать о книгах Виана - занятие абсолютно неблагодарное, неудобное и вообще целая куча всяческих "не". Как бы мне ни хотелось представить собственную интерпретацию названия романа, всё равно получится так, будто бы читать и писать я научилась только вчера. А может быть, так оно и есть на самом деле? Женщины вообще ничего дельного сказать никогда не могут, вечно у них всякие любови да страдания выходят. Даже из чего-то весёлого изначально. Ну, как и у Виана в принципе...
Самое неудивительное в "Осени в Пекине" то, что никакой осени вы не увидите, как и Пекина. Как и вообще чего-то цельного, как например, идеи или сюжета. Ха, нас предупредят только в самом конце:

И, самое главное, читателя это несказанно обрадует. Ибо чем больше возможностей порассуждать, тем более многогранным оказывается роман. А граней у него - что песчинок в пустыне.
Безоговорочные и неоспоримые плюсы "Осени в Пекине": несколько хитросплетённых сюжетных линий, в конечном счёте представляющие собой клубок авангардной повествовательной пряжи; чудовищно яркие персонажи, буквально ослепляющие своей природой, состоящей из одних только клише в начале, но такой уникальной к финалу; живой и сочный язык написания, мастерски избегающий использования совсем уж нелитературных выражений; стремительное развитие событий, сметающих законы логики и здравого смысла, как песчаная буря.

Будучи в глубокой эмоциональной жопе, уж точно стоит читать "Осень в Пекине". Она буквально вынесет читателя на другой берег реки из унылых серых будней, заставив выстраивать логические цепочки повествования и вникать в умелое жонглирование морально-этическими нормами.
Я, как любитель прекрасной аморальной лирики, не могу не привести здесь этот отрывок. Он чудовищно лиричен.

И, если всё вышеупомянутое всё ещё не убедило, что читать "Осень в Пекине" однозначно стоит, то откуда ещё тогда читатель сможет узнать, символом чего может выступать пустыня? Или каким образом возможно облечь в авангардную форму манифест о людской распущенности, пресыщенности или наоборот, опустошенности? Как задеть за живое, описывая только мёртвое? Как спастись, если вокруг - пустыня?

А каким смыслом наделена ваша собственная Эксопотамия?

Однажды, опаздывая на работу, офисный планктон долго пытался прорваться на автобус (кто из нас не штурмовал общественный транспорт в час пик!), что отчаялся и вскочил в один из них на ходу, а в итоге попал в пустыню. Где ему пригодился опыт бюрократии, а солнце и власть вскружили голову. Поэтому теперь в пустыне строят железную дорогу не для кого-то, а ради самого процесса.

Но будь он один, то построили бы и забыли. Саму дорогу за пару лет бы замело барханами, а там недолго и какой-нибудь виановской женщине в песках, брошенной станционным смотрителем, стать новым произведением. Но на большую стройку попали доктор, что очарован шансом в безбрежной пустыне запустить свою модель аэроплана, да парочка инженеров, связанных дружбой и любовным треугольником. Ну и рядом будет практикующий отшельник, подавшийся в святые прямиком из тюрьмы. Если кажется, что это какая-то дичь, то вы просто не представляете, сколько всего вообще происходит в романе! Разве что Пекин скромно решил не выходить на сцену, в остальном же творится примерно всё. Порой это очаровательно путанно, но зачастую тяжело непонятно.

Вышла из романа - как прогулялась по песку. Ноги тяжелые, голова просит влажного полотенца. Кажется, мой литературный мускул не тянет Виана.

Мое знакомство с творчеством Виана началось в неправильном порядке. Чуть меньше года назад автор приоткрыл мне темную сторону своего творчества, представ передо мной в образе Вернона Салливана.
Сборник, состоящий из двух небольших рассказов, настолько удивил меня жестокостью и агрессией, что я не смогла не задаться вопросом о мотивации создания автором такого рода литературы. Побродив по паутинкам всемирной сети, я обнаружила прелюбопытнейшую вещь: оказывается за личиной вульгарного Салливана скрывается искрометный балагур Виан, знаменитый своими абсурдистскими штучками...
Увидев Виановскую "Осень" заглавной книгой сезона в одной из игр, я не смогла пройти мимо, и, конечно, была обречена на влюбленность.
"Осень в Пекине" - это так мило, так странно, так оригинально и так абсурдно! Да, не всегда понятно и очевидно)) но удовольствие от процесса чтения не описать словами))
Это ничего, что в пустыне под названием Экзопотамия прокладывают железную дорогу, на пути которой возникает итальянский ресторан; это ничего, что здесь варят мясо мумии и измеряют температуру стулу; это ничего, что имя Анна принадлежит мальчику, а Рошель - девочке. Короче, если вас все вышеперечисленное не смущает - бросать все и читать Виана!
Единственное, что немного смущает: ТО ли имел в виду автор из того, что сказал нам переводчик? Так и хочется, перефразировав одного известного поэта, воскликнуть: я б французский выучил только за то, что им писал Виан!

Виан – мастер языка! Он взял проблемы самых обычных людей, их повадки, привычки, мысли и описал все это в книге. Но как он это сделал! Абсурд! Сюрр чистой воды!

Автор показывает нам все, не стесняясь, не пытаясь прикрыться. Он смело задирает юбки, под которыми цивилизованное общество пытается скрыть свою похоть, свое неутолимое желание секса. Современное общество гниет, стараясь особо об этом не задумываться, боится признаться в этом самому себе. Я не говорю о всех, однако, к сожалению, речь идет о большинстве. Матери, находясь в плену собственного раздутого эго, считают детей своей собственностью, они душат опекой своих несчастных отпрысков, запирают их в клетках, мешают свободно познавать мир вокруг, развиваться, летать…Люди убивают животных, чтобы потом съесть их с вкусной подливкой и спагетти. Почему бы и нет? Ну и что, что я съел эту котлетку, я же не убивал корову, из которой ее сделали! Общество не чтит стариков, насмехается над ними, считает обузой. Люди позабыли, какова цена человеческой жизни, они убивают друг друга, сеют раздор и войны на земле. А после бегут в свою церковь-мечеть-синагогу замаливать грехи, чтобы откупиться, приносят пожертвования и приклоняют головы перед своими псевдобогами и их священнослужителями с зажравшимися рожами. Убил кого-то, сходи в церковь, исповедуйся, покайся и тебе отпустят все грехи. Отлично, ты чист, иди, убей еще кого-нибудь!

Свою книгу Виан написал около 60 лет назад, но проблемы общества, описываемые автором, актуальны на сегодняшний день как никогда. Это говорит о том, что данное произведение не подвластно времени. Оно будет актуально и через столетия, т.к.нет сомнений в том, что чуда не произойдет. Все невежественные люди планеты, в одночасье, увы, не прозреют.
Автор смеется в лицо обществу. Я прямо вижу, как он пишет эту книгу за своим широким столом. С рвением каракулит по бумаге, на пару секунд останавливается, обдумывая что-то, а потом запрокидывает голову и от души так «Ха-ха-ха». Стены сотрясаются от его громкого пронзительного смеха.

На книгу написано немало негативных отзывов. Это очевидно. Мало кто способен, не нахмурившись, выслушать в лицо правду о себе. «Сердцедер» обязателен для прочтения почитателям искусства Сальвадора Дали, Дэвида Линча, Яна Швакмайера и иже с ними. Остальных же книга вывернет наизнанку, оставит неприятное послевкусие внутри, ибо эта книга - невероятно смелый плевок Виана в лицо человечеству.
Спасибо за совет, MyzaRoz ! Это было великолепно!