У всех мертвых одинаковая кожа. Сердцедер. Осень в Пекине

Это очень странно.
Я даже не могу понять, как написать об этой книге. Начинаю и понимаю, что то, что я описываю – офигительно и заслуживает пяти звезд плюс лайвлибовского сердечка. Потом вспоминаю, что я на самом деле чувствовала при прочтении и понимаю, что схожу с ума.

Виан создал очень, очень странную реальность. Абсурд плавно перетекает во что-то вроде магического реализма и обратно, тут и там торчат абсолютно земные, привычные и грязные человеческие свойства, все это заправлено сатирой и игрой слов. Звучит прекрасно. Но читать мне было, честно говоря, мучительно.

Ну, как «мучительно»… Первые пару глав я проглотила с восторгом, наслаждаясь этим жонглированием смыслов и подтекстов. Потом заскучала, потому что пресытилась, а больше ничего книга вроде бы не предлагала. Ровно в тот момент, когда я решила, что стухну раньше, чем дочитаю, градус абсурда как-то снизился, забрезжил связный сюжет и персонажи стали чуточку более живыми и настоящими, чтобы возродить к себе интерес.

Но все равно процесс чтения шел скачками, какие-то отдельные кусочки текста я читала с восторгом, на других чуть ли не засыпала.

Мне запомнились какие-то отдельные прекрасные диалоги, отдельные сцены (особенно момент, когда кто-то чуть не потерялся за краем мира, во тьме), но все это так и не сложилось в роман, в единый текст. Слишком уж разномастные кусочки. Слишком игрушечный текст, чтобы сопереживать персонажам, слишком прямолинейная сатира, чтобы она производила впечатление. Слишком много деталей из разных паззлов, чтобы сложилась картинка.

Окружающий мир - очень грязное и гиблое место, в котором рай и оазис, созданный любимым человеком выглядит порой очень даже желанной, но все-таки клеткой. Так видит этот мир Борис Виан и как бы не хотелось ему из него выбраться, он всё равно чувствует себя будто бы в клетке. Почему же "Сердцедер"? Потому что реальность слишком бездушна и слишком безнравственна. Вся боль и вся расплата за многочисленные грехи достаются изначально пустым людям, которые слишком долго жили, общались и исследовали всех этих мерзких людей. Эти люди ненавидят всё вокруг, они орут и требуют хлеба и зрелищ в стенах Церкви. Проводник Бога тоже не самый моральный персонаж, если внемлить его высокопарным устам и театральным поступкам. Всем хочется хлеба и зрелищ. Вся деревня кишит мерзостью и воняет на вас собственной грязной плотью. На ярмарках торгуют стариками и поощряются грязь и одни извращения. И в это грязное и мерзкое время наш герой психиатр, как он признается пустой на мысли и эмоции, человек изучает этот поганый мир, в особенности на примере семьи, глава и мать которой решила огородить своих детей от этого гадкого мира. Всё начинается с очень болезненных родов. Ей неприятен собственный муж, который невольно заставил ее столько страдать, чтобы на свет появились эти милые дети. Дети, которых нужно спасти ценой и временем всей ее жизни.
Муж не вписывается в этот странный огороженный всеми способами от реального мира семейный очаг, и вскоре изгоняется из этого оазиса прямиком в давно гнеющую реальность. Вся любовь и всё время посвящается детям.
Казалось бы нет ничего более ужасного, чем несвободная жизнь этих счастливых детей, но нет в действительности оказывается всё несколько по-другому. Но клетка остается клеткой. Как ни старайся. Человек тогда уже вовсе не человек.

Интересно и занимательно увидеть весь мир вначале глазами любящей, даже слишком любящей, своих детей матери, психиатором-исследователем ( судьба которого в финале уже неизбежна - ведь он всем так помогал), а потом всё это увидеть глазами простого очевидца, как говорится, со стороны. Ему бы такая реальность явно понравилась. Но нам всё это одинаково кажется чудовищным, немыслимым и отталкивающим. Так вот в действительности выглядит этот отвратительный серцедер в действии....

Да, это наверное самое главное и в итоге все-таки немного шокирующее произведение Бориса Виана. Очень динамичное по-началу, абсолютно не абсурдное, нефантасмогоричное, и даже вполне жизненное. И очень грязное произведение, как и весь мир, видимый глазами Виана.
Ставлю этому "Серцедеру" 5 звезд из пяти за яркую концовку и внутренний реализм, хотя другие его произведения совершенно другие. А "Красная трава" в итоге показалась мне ближе, сильнее и интереснее. Может быть просто нельзя в таких дозах подряд читать Бориса Виана, которого я уже полностью всего прочитал.

Ариведерчи....

А все-таки самое ужасное, что любому пришлому человеку захочется в эту прекрасную... клетку...

К этой книге можно относиться серьезно. Можно внимательно вчитываться в каждое предложение, выискивая за сюрреализмом иронию, философию, аналогии с реальным миром и прочие мудреные вещи. А можно просто читать и наслаждаться, не вдаваясь особенно в подробности того, что же собственно имел ввиду Борис Виан. Можно просто получать удовольствие от текста, который составлен таким шикарным автором. Можно проговаривать про себя некоторые особенно удачные обороты и удивляться тому, как Виан умудряется жонглировать словами.

Виан меня завораживает. Вот именно завораживает. Я читаю и не могу удержать восхищенных ахов и охов. Я не понимаю, как можно столь много сказать и одновременно вместе с этим не сказать ровным счетом ничего. Я смотрю на его книги, как на диковинных зверей, привезенных из-за океана. Таких нигде больше нет и они мало кому нравятся, потому что странные и чужие. Но они... интересные именно этой своей непохожестью на все вокруг. Каждая встреча с Вианом для меня как вспышка яркого света. И я очень ценю его за непредсказуемость. И за то, что количество действий превышает все допустимые нормы. В каждую секунду повествования что-то случается, свершается и снисходит. Это же потрясающе!!! Ну вот, я специально откладывала написание рецензии, чтобы суметь сказать нечто более дельное, чем "Виан потрясающий!"... но все зря.

Я догадываюсь, что многие могут не любить Виана из-за жестокости. И действительно. Люди попадают под машины, автобусы или даже самолеты. Людей убивают, людей калечат и никто не обращает на это слишком много внимания. Но... это же все понарошку. Это все легко, весело и с юмором. Никакой чернухи тут и в помине нет.

— Я тебе больше не верю, — сказала она. — Женщина, которой наделали детей, не может верить мужчинам. Особенно тому, кто наделал.

Какое потрясающе точное название! Конечно, все романы Виана в той или иной степени - сердцедёры, но в этой он превзошел самого себя. Абсурд в квадрате, гротеск в кубе, фантасмогория в энной степени... И всё же, всё же, как это ни страшно и ни грустно - всего лишь слепок с нашего реального мира. Это ужасно, но факт - я не нашла в романе ничего, чего не встречалось бы в окружающем нас безумном мире.
Ненависть к мужчине, который обещал красивую сказку любви, а заставил физически страдать (героиня романа родила тройню)? Сколько угодно.
Маниакальная любовь к детям, переходящая в тяжелую клинику и разрушающая жизнь самих детей? Оглянитесь вокруг.

— Мои дети и я — это одно и то же, — заявила Клементина. — Я их так люблю.

Пытки животных? Откройте и почитайте сайты зоозащитников. Предупреждаю - особам впечатлительным и слабонервным лучше этого не делать.
Издевательства над детьми? Достаточно регулярно смотреть новости.
Инцесты в семье, и как следствие - изуродованная личность ребёнка? Не так редко, как хотелось бы думать...
Священники, выворачивающие наизнанку все библейские истины в угоду капризной зажравшейся пастве? Тьма-тьмущая.
И золото, которым закидывают бунтующую совесть, чтобы больше не было стыдно. Но она не знает, что с ним делать, потому что не золото ей нужно.
Виан всего-навсего взял и собрал всё в кучу, локализовав в маленьком пространстве деревни и виллы и чётко очерченном временном пространстве, доведя до состояния квинтэссенции. Задыхаешься, мороз по коже, сердце ёкает снова и снова - и всё-таки читаешь. Спасибо, что хоть его дивный язык немного даёт перевести дыхание, эти неподражаемые игры слов, звуков и смыслов.

На полу из истертых плит тускло-красного цвета — обрезки ткани, обрывки ниток, обсыпки проса для куриц, обсевки овса для петуха и обжимки жмыха для желающих.

Жутко, мерзко, ярко, сильно, замечательно.

Вращая стулом, как винтом,
Летит профессор Жуйживьём,
А снизу жёлтые пески,
Улитки, травки и цветки.
Там меж барханов дыры в свете,
И паровоз почти в пути,
Любовь и смех и труд и дети,
Но се ля ви - вас не спасти!..

...прости, Читатель, за такой сумбурный поэтический эскиз, просто я вот даже не знаю, что сказать об этой, очередной для меня книге одного из моих любимейших писателей современности из числа литературных экспериментаторов - Бориса Виана. Сложно определиться даже с тем, понравилось мне или нет. Было: забавно, прикольно, местами любопытно, местами увлекательно, порой весьма смешно, в некоторых местах хотелось плакать (иногда по причине предыдущего пункта), ну и ещё было круто что ли, ну а как прикажете это назвать? Но: некоторые ходы и аллюзии - даже мне, тёртому в этом деле калачу, казались слегка пустопорожними и притянутыми за уши, что-то порою не дотягивало до общего уровня произведения, отчего возникала фрагментарность, мозаичность сюжета и картины в целом. Щедро черпая из рога изобилия своей фантазии каламбуры - Виан превратил весь свой фантасмагорический абсурдный поток повествования в балаган, хоть стой, хоть бегай. И реально, порой получался не абсурд, не модернизм, не сюрреализм - а просто нелепость на нелепости и нелепостью погоняет. И тем не менее, как заправский иллюзионист, он ловил провисающие в пустоте сюжетные линии и нити повествования и завязывал их в удивительные узлы и бантики: концовка же вообще потрясная. Я читал другие отзывы и понял, что никто не догнал, при чём тут название книги - "Осень в Пекине", поэтому сейчас я вам всё расскажу... Сказал бы я, если бы сам понял, но нет! (c)))). Может, в том и соль, что логической связи нет? UPD: Вот г-жа smereka подсказывает какой тут смысл (см. комментарии и/или её рецензию).
Я бы не назвал этот рассказ самым пронзительным о любви - скорее соглашусь с определением происходящего, как в комиксе: всё ненастоящее, иносказательное, надувное, иногда сущий мультик, а иногда - вдруг проступает серьёзное лицо человека, здорово понимающего механизмы и принципы действия жизни и общества, социума. Эта книга ни о чём, но копни поглубже и она ненароком обо всём, но, как мне кажется, в основном, о бессмысленности многих и очень многих вещей - и о том, как мы наделяем их смыслом. Например, о том, что люди живут, считая свою жизнь и то, что они делают чем-то важным, когда на самом деле - это всё преходяще, с глобальной космической точки зрения - это секунды бессмысленных трепыханий крылышками, а нечто незыблемое - существующее по нашим меркам всегда - только оно и имеет право называться настоящим...
Если вы дочитали до этого места, то с вашей стороны закономерно было бы ожидать, что где-то тут, в конце рецензии, будет некий вывод. А вот и он, лёгок на помине: любителям авангарда, абсурда и игр со словами - можно порекомендовать эту книгу, она вас развлечёт и не исключено, что увлечёт. Ну, а остальным, в особенности тем, кто ещё не знаком с творчеством автора - я бы посоветовал что-нибудь другое ("Пена дней", "Сердцедёр" или вообще не Виана). Bien, bien, au revoir!....

Я влюбилась в творчество Виана с первого же знакомства, неважно – писал ли он под своим настоящим именем или под именем Вернона Салливана. Ведь его нарочито брутальные романы, подписанные псевдонимом – не что иное, как вывернутые наизнанку завораживающие, до предела эстетские произведения, где автором значится сам Виан.
В романе «Осень в Пекине» нет, как это нередко водится у Виана, ни осени, ни Пекина. И почему он так называется – это еще одна лингвистически-смысловая загадка из тех, что щедро рассыпаны по страницам его авангардистских опусов… В нем есть только некая абстрактная пустыня, где строится странная, никому не нужная железная дорога, а рядом происходят не менее странные археологические раскопки. А на фоне этих достаточно реалистических декораций разворачивается действо, больше всего напоминающее театр абсурда. События начинают происходить по чистой случайности, которая настолько же реальна, насколько и нереальна – некий чиновник-бюрократ вдруг попадает в пустыню и, решив обеспечить себе поле деятельности, вмиг организует строительство железнодорожной трассы… И вот уже в пустыню едут люди – рабочие и служащие, между ними начинают завязываться отношения – такие же странные и нелепые, как все в этой книге.
Виан – волшебник слов, жонглирующий смысловыми оттенками и ассоциациями, выворачивающий наизнанку привычные смысловые и словесные клише, заставляющий читателя воспринимать буквально каждую идиому, доставляющий истинное удовольствие ценителям игры слов и изысканных речевых оборотов. Вещи и предметы живут в его книге своей собственной жизнью, параллельно с жизнью персонажей, испытывают те же эмоции и совершенно по-человечески реагируют на происходящее. А впрочем – никто не расскажет обо всем этом лучше, чем сам Виан:

«Он… скинул простыню. Любовно прижимаясь, она вновь скользнула вверх по его ногам и обвилась вокруг тела. .. Клод ласково погладил простыню; она перестала ерзать и выпустила его из своих объятий.»

«Черный холодный эгализатор выжидающе молчал; он внушительно покоился рядом с сыром, который в ужасе пытался от него отстраниться, но не решался покинуть родную тарелку.»

«На ней была короткая юбочка, и взгляд Анжеля, скользнув по ее золотистым коленкам, юркнул меж длинных стройных бедер. Там было горячо. Анжель хотел было остановить свой дерзкий взгляд, но тот не послушался и полез еще глубже, чтобы по мере возможности заняться там делом. Анжель смутился и нехотя закрыл глаза. Умерший взгляд остался в месте своего заточения, и девушка ненароком стряхнула его на землю, когда встала и одернула юбку.»

«Она отложила карандаш и заголила пишущую машинку, пригревшуюся под чехлом и теперь ежившуюся от соприкосновения с воздухом.»

«Канат от частого пользования до такой степени сплющился, что превратился в плющ, и на нем приходилось ежемесячно остригать листья.»

«Должно быть, собеседник Дюдю потерял терпение, потому что трубка принялась извиваться. Недобро улыбаясь, Амадис выхватил из пенала булавку и воткнул ее в одну из черных дырочек. Трубка перестала корчиться, и Дюдю смог положить ее на рычаг.»

Этот роман, наверное, понравится не всем. Ибо он обо всем – и ни о чем, и заканчивается замечательно точно характеризующими его словами: «Из всего сказанного можно сделать какой угодно вывод.» Но он завораживает, как все, что кажется нам странным и не совсем понятным. Спасибо за это Виану – так рано ушедшему и так много успевшему.

Выбирала книгу по принципу нужно маленькое и непременно классически-французское… Нашла книгу на 224 страницы, и бегом читать. Понравилось ли мне? Определенно нет, я не поклонник сюра, а тут все настолько гиперболически раздуто. А институт семьи просто вывален в грязи. Написано очень цинично и высмеяно все, что только можно, как впрочем и нельзя. Действие происходит в провинции, небольшом поселении, и действо закручивается вокруг рождения тройняшек. И начинается тот самый сюр, ведь невозможно в одном месте собрать столько пороков и чудачеств. Некоторые герои настолько мерзкие, что даже писать о них не хочется, не то чтобы даже вспоминать. А это приезжий «ученый муж», недоразумение мнившее себя психиатром, ну это ж не в какие ворота не годится. Его не то чтобы к исследованиям подпускать нельзя, его бы самого поместить на принудительное лечение у его коллег.
Хотя себя я даже узнала в матери тройняшек, правда я такая была в первые три месяца после рождения дорогого сыночка. Этот самый материнский инстинкт доводил меня до бессонницы. Вот эта придурь новоиспеченных матерей, когда ребенок спокойно спит, а ты вместо того чтобы ложится самой отдыхать, идешь либо заниматься домашними делами, или это идея фикс находится к комнате и напряженно прислушиваться к дыханию своего младенца, а вдруг что-то не так услышишь. Вот я как раз из этой серии мамочек была, потом правда отпустило. Так и мысль о том, что не стоит возводить своих детей на алтарь своей жизни, постоянно опекать, переживать и весьма болезненно реагировать на каждый самостоятельный шаг своего ненаглядного чада. (Вот сейчас-то я это понимаю, что не права, но все равно материнское начало люто протестует, что как это так своего сыночка отпустить набивать свои собственные шишки, когда я вполне могу что называется «подстелить соломку») Эх, вроде и понимаю героиню, но все это насколько прям преувеличенно, что чувствую себя курицей-наседкой в курятнике.

Книга проливает свет на один занятный факт: каждый живёт в собственной паранойе и в симбиозе с нею же, ежесекундно смакует её и лелеет, ласково именует "индивидуальностью" и регулярно подкармливает новыми причудами. Взгляд каждого из персонажей (или взгляд каждого из нас?) не обращён ни вовнутрь, ни вовне: он сам себе точка отсчёта и точка завершения. И потому все они в каком-то смысле невозвращенцы. И пленники своего эго.

Эта книга, помимо прочего, о невозможности определения пределов. Она - их безоговорочное отрицание. До каких пор можно топить в зловонной реке наитягчайшие проступки и откупаться золотом от чувства вины? Сколько голубых слизней нужно съесть, чтобы воспарить над землёй? На какую высоту нужно взлететь, чтобы навсегда забыть дорогу в обитель раболепного порабощения? Сколько мёртвых душ надо "пропсихоанализировать", чтобы заполнить собственную внутреннюю пустоту?

Виан - мрачный сюрреалист, неистовый жизнелюб и отчаявшийся оптимист.

Очень красочный, декоративный роман с гиперболизацией выразительных деталей и ситуаций. Гротеск привлекает внимание, вызывает эмоции читателя, позволяет открыто говорить о запретном и неприличном. Острый контраст комического и трагического, фантастики и реальности, беспощадного натурализма и красочной картинки. Черный юмор, каламбуры, жестокая пародия доведены до абсурда. Настолько мерзко, что даже прекрасно. Это Виан.

Моя любимая тема маленького городка: лицемерие и ханжество, неприятие чужака "со своим уставом". Правда, темные и мрачные скелеты здесь вовсе не собираются скрываться в шкаф, а запросто валяются под ногами. Психоаналитику же этого мало, он сосредоточен на раскопках в человеческих душах и иных физиологических глубинах.

И, ох, какое же безжалостное здесь препарирование материнства и брачно-семейных отношений!

Считывается и бунт против общества, для интеграции в которое от индивида требуется уничтожить в себе милосердие, жалость, доброту, совесть и свою индивидуальность вообще. Тут лицемерие, ханжество, мнимое благочестие ценятся превыше всего. Детей с раннего возраста подковывают по общему образцу, а сохранивших остатки совести принуждают за собой зубами гнилье подбирать. Очень точные и выразительные метафоры, по-моему. Можно, конечно, попробовать существовать обособленно, тщетно заполняя пустоту в душе чужими ментальными сущностями. Котами, например. Безнадежно.