Зеленые холмы Африки

"Зеленые холмы Африки" - это документальная проза Хемингуэя, поэтому надо было бы сразу уточнить, что это книга только для тех, кто спокойно переносит произведения без ярко-выраженной сюжетной линии, без цели-морали-вывода как такового. То есть, в принципе, схема такова: а) приехали; б) поохотились; в) поточили лясы у костра; г) уехали. Повторять бесконечное количество раз, вплоть до последней страницы книги. Если для вас такое положение дел подобно пытке, то лучше не браться за "Зеленые холмы Африки". А мне лично нравится, посему перехожу непосредственно к отзыву :)

Лучше всего манеру письма Хемингуэя и суть его метода, как мне кажется, опишет вот эта цитата:

"Стоя около нашей походной уборной, я глядел, как и каждое утро, на лучистую звездную россыпь, которую романтики астрономы назвали Южным Крестом. Каждое утро в это самое время я созерцал Южный Крест – это стало для меня своего рода ритуалом."

То есть вот вам и уборная, вот вам и лучистая звездная россыпь. Они связаны неразрывно и нет в этом ничего противоестественного, потому что если писатель останавливается только на г... или только на звездах, значит, он искажает реальность.

Данная книга ничего не искажает, она максимально правдива (свечку не держала, но верю). Здесь вам и описание процесса разделывания туши антилопы, здесь вам и такие слова о любви к женщине, стране, жизни, что внутри все переворачивается и хочется перечитывать эти абзацы еще и еще, только чтобы понадежнее пропитаться этими мыслями и никогда их не растерять.

Где-то две трети книги занимают сцены охоты. Но, что самое интересное, я бы рекомендовала прочитать ее не только тем, для кого это - неотъемлемая часть жизни и одно из самых приятных времяпровождений, но и тем, кто причисляет себя к защитникам природы и никогда в жизни не отрывал бабочкам крылышки (чур, я во вторую группу!). Потому что рассуждения Хемингуэя об охоте меня глубоко поразили. Это не значит, что я приняла его сторону, но то, что он прекрасно осознает, что он делает с животными, понимает их боль, при чем понимает, исходя из собственного опыта, и даже в какой-то мере приравнивает это к греху - все это меня крайне удивило. Не думала, что бывают такие охотники.

"Зеленые холмы Африки" - книга, наполненная мягким юмором, легким беззлобным подтруниванием над аборигенами и друзьями. Вот, например, сцена распределения новых проводников:

– Будем тянуть жребий и поделим их между собой, – предложил Старик. – Каждому достанется один голый и один в штанах. Между прочим, я лично предпочитаю голых проводников.
Но когда мы предложили двум обладателям штанов и рекомендации выбрать себе по голому партнеру, обнаружилось, что из этой затеи ничего не выйдет. Главный горлопан, финансовый гений и, как выяснилось, не менее гениальный актер, который представлял в лицах, как Бвана Симба убил в последний раз куду, прервал свою пантомиму и заявил, что будет охотиться только с Абдуллой, коротеньким большеносым грамотеем: они, мол, всегда охотятся вместе, так как сам он не ходит по следу. Потом он возобновил пантомиму, в которой изображались Бвана Симба, еще один персонаж, именуемый «Бвана Доктор», и рогатые твари.
– В таком случае поделим их по другому: двое голых следопытов или эти два ученых оксфордца, и будем тянуть жребий, – решил Старик.

И последнее! Last, but not the least, как говорят. Эта книга местами будет получше, чем многие литературоведческие талмуды, которыми пичкали многих посетителей этого сайта. Хемингуэй так пишет о "Севастопольских рассказах" Толстого или о "Приключениях Гекльберри Финна" , что не потянуться к полке за этими книгами просто невозможно. А сколько удивительно метких мыслей о литературе в целом и роли писателя! Лепота, одним словом!

8 / 10

Довольно странная любовь к природе изображена в этой книге. Насквозь потребительская, я бы сказал.
Да, действительно, Хемингуэй знает и, вроде как, любит Африку и отражает в своем практически дневнике потрясающие по своей красоте и наполненности картины флоры и фауны саванны. Но, тем не менее, это не мешает ему с большим удовольствием наслаждаться убийством всех этих красивых и грациозных животных. Он нисколько не скрывает того, что подстреливая несчастных зверей, свежуя их туши и отрезая их головы в качестве трофея, испытывает одно из самых счастливых мгновений своей жизни.
В этом автобиографическом очерке Хем рассказывает о своем сафари по Африке, совершенном им в 1934 году. По приобретенной лицензии он в районе озера Таганьика отстреливал львов, антилоп, носорогов и буйволов.
Сложно сказать, кого больше в книге: Хемингуэя-охотника или Хемингуэя-натуралиста. По ходу повествования сцены охоты то и дело сменяются пейзажными зарисовками саванны, а на привалах и ночевках присутствуют довольно интересные рассуждения "под пивко" о писателях и о писательстве как о ремесле. Совсем уж неожиданно было встретить в формате этой книги положительное мнение Хемингуэя о Толстом и Тургеневе. Мне нравится как пишет Хемингуэй, нравится его тот самый необычный писательский стиль, о котором так много спорят филологи.
И все же в процессе чтения у меня не раз возникало чувство осуждения действиям героя. Я не сторонник охоты ради удовлетворения собственной страсти. Одно дело, когда встает вопрос пропитания, но когда человек занимается этим ради того, чтобы потешить свое эго... Что ж, заколачивайте еще один гвоздь в крышку гроба человеческой цивилизации. Нам не привыкать брать от природы все, что захотим. Когда-нибудь она нам предъявит счет за все, и будет права.

Интересно если бы автор был жив, захотел ли он печатать свои Африканские приключения. Ведь эта история своего рода дневник, всего того, что было пережито, вперемешку с мыслями и воспоминаниями автора.

Второе моё знакомство с этим автором. Не могу сказать, что очень удачное. Если "Старик и море" поразил меня своей эмоциональностью, грустью и печалью, там было все очень логично, и воспоминания, и настоящие события. Здесь только ты ухватишься за какую-то линию, чтобы получить больше подробностей о том, что происходит, и сразу всё куда-то утекает.

Это были мои мысли где-то на середине истории и как это часто со мной бывает, к концу книги я немного поменяла свое мнение. Как было написано в послесловии к книге:

И так оно и есть, когда хочется зацепиться за смысл истории и ищешь эту ниточку в разговорах, но тут они не дают тебе ничего :)

Это история про африканские приключения, про диких величественных животных, про удивительный климат такой загадочной Африки. Это история немного про мысли, чувства и жизнь великого писателя. О его женах. Небольшие заметки о любви и душе…

Первый и самый большой плюс от прочтения — поискать и узнать немного про самого автора. Я очень мало знала фактов о его жизни, пришлось восполнять. Узнав немного про его жизнь, его судьбу и уже по-другому смотришь на эти строки.

Второй плюс от прочтения — это составить представление об авторе, да первое прочитанное мной произведение, меня очень зацепило. Но оно не дало понять, как он пишет, а после прочтения этих записок стало немного понятнее, чего он него ожидать. Это сложно объяснить, но хоть это произведение не станет моим любимым, но оно проложило мостик к другим произведениям писателя.

Меня поражает, как Хемингуэй каждый раз в свои же книги вписывает свое понятие о хорошей литературе. Может у меня, конечно, сложилась иллюзия, но здесь он точно упоминал, что считает достойным. Спойлер - не многое. Но свое рубленое повествование в лоб, считает наиболее оптимальным и честным.
А мне, честно говоря, не видится как либо глубины или важности в описании сафари.
Вся повесть, собственно, это африканские приключения. Как сам автор гонялся за рогатыми и не только. Как досадовал, когда соперник добыл рога по ветвистее и больше. Как относился к африканским проводникам и помощникам.
А я не нахожу в этом никакого хоть немного привлекательного флера. Видеть что-то хорошее в жестоком развлечении не получается. Ведь как это выглядит - приехал иностранец, пострелять, добыть себе шкур и рогов как трофеи на стенку, вокруг него все ходят, ружья начищают, загоняют поближе, освежевывают при удаче. А дело иностранца только вовремя выстрелить. В этом действительно есть что-то замечательное? Видимо оно мне не доступно.
Книгу, как в принципе и все творчество Хемингуэя отличает грубоватая прямота, все мысли и действия на виду. Это словно немного переработанный дневник, но без четкой эпистолярности, чтобы назвать историю именно им. Прямой взгляд, прямые эмоции, прямые действия.
Но хоть убейте, я не понимаю, в чем такая особенность честности в признании зависти или убийстве живых существ не с целями пропитания или какой-либо обоснованностью, помимо собственного желания убить и хвастаться трофеем.

Когда-то ( и не один раз) я начинала читать это произведение и бросала на первых страницах. Файл в моей читалке датирован 2007 годом, что как бы дополнительно иллюстрирует.
Нынешней весной оказалось,что читать про сафари в Африке, глядя на апрельскую метель за окном, приятно в силу контраста, а когда у них там, в книге, зарядил дождь, а снег за окном все падал и превращался на земле в серый мокрый студень и грязь, читать не стало менее приятно - уже в силу некоторого совпадения.
Такой получился внесюжетный твист, потому что Эрнест пережидал дождь и читал книги.

Например, воображать несуществующий разговор:

• Как у нас с припасами?
• Две бутылки сидра и фляжка с джином, мы продержимся до окончания дождя, а вот Сименона осталось мало. Всего пять томов.

• Он советовал мне не обращать внимания на вас с Пи-эн-джи, потому что вы оба с приветом.

Временами Эрнест раздражал меня педалированием понимания крутости и степени своего ему соответствия, но потом встречалось что-нибудь заставлявшее почувствовать, что этот человек мне нравится.

Просто потому, что он вставил в текст подобные реплики.

PS Вопрос, на который ответ вроде бы проще получить, чем на вопрос о размере зазора между Эрнестом -описанным в книге и Эрнестом-реальным, на который, однако, ответа не знаю:
чьи мемуары, какого подводника, он там читал?

Фамилию авиатора Линдберга, которого читал тогда же, он назвал, а подводника оставил безымянным. Догадывайся теперь...

«Зеленые холмы Африки» - автобиографическая повесть Эрнеста Хэмингуэя. В ней он описывает события, произошедшие с ним и его женой во время сафари в Африке. Автор подробно описывает сам процесс охоты, азарт, который испытывают охотники, возникающий дух соперничества, радость и огорчение от охоты. Прекрасные описания природы, животных, немного информации о жизни местных жителей, вечерние беседы у костра, размышления героев о литературе, писателях, войне. Написано так, что легко представить картину происходящего. Еще понравилось нежное и трепетное отношение Хэмингуэя к жене.

Но, по моему мнению, повесть всё же рассчитана на мужскую аудиторию, особенно на тех мужчин, которые любят охоту. Мне про убийства животных и чувства, испытываемые от этого, было читать сложно. Я не защитница животных и не вегетарианка. Но сцены разделывания туши убитого животного было читать как минимум неприятно. Чего стоит фраза: «Стоя рядом, мы глядели, как М'Кола свежует голову буйвола, и чувствовали нежность друг к другу…» Не понимаю о какой нежности может идти речь? Вообще сцены охоты, выслеживания животных, их убийство или предвкушение убийства встречаются практически на каждой странице. Из-за всего этого книгу я читала довольно долго, с перерывами. Но, повторюсь, любителям охоты эта повесть должна понравится.

За окном привычно протащилась машина, оставляя после себя шлейф копоти и гари. Старший следователь Молчанов сидел за столом и думал о том, как пойти на футбол, избежав очередной ссоры с женой. Белоснежный вентилятор яростно и натужно спасал рабочее место следователя от наступающей жары. Мёртвые мухи застыли на жёлтой ленте, подвешенной к потолку, в гранёном стакане томился давно остывший чай.
Измученные мысли блюстителя закона рассеялись открываемой дверью:
-Товарищ капитан, к вам там потерпевший пришёл...мальчик.

Дальше...

-Скажи пусть заходит. И поживей, Самсонов!
-Есть!
Следователь убрал со стола так и не разгаданный судоку и налепил на лицо специальную гримасу для потерпевших, давно выточенную им за годы службы в отделе. В прямоугольнике прохода показался мальчик, лет четырнадцати. Да, точно, в материалах было сказано: ему четырнадцать.
-Проходи, проходи! Как ты? А родители где? - Забеспокоился офицер.
-Мы тут рядом живём. Родители на работе, сказали чтобы сам дошёл. - Процедил мальчик, вдавив свой взгляд в старый паркет.
-А, ну мы быстро тогда. Ты только не волнуйся.
Старший следователь повёл мальчика по коридору.
-Ты не волнуйся. Там их три всего будет. Покажешь кто из них, и всё. Главное: не бойся.
-Да. - Всё также зомбировано отвечал мальчик.
Молчанов понимал, что мальчик в ужасном положении. Но не знал, какими силами ему можно помочь. Сам бы не справился, окажись он на его месте. Нужная дверь показалась в стене.
-Сейчас у нас с тобой будет опознание. Даня? Даня ведь? Прости, забыл. Дань, ты главное не волнуйся. Тебе уже никто ничего не сделает. Мы уверены, что ублюдок, совершивший это, находится за дверью. Я зайду вместе с тобой и буду рядом. Готов?
-Пойдёмте.
Они зашли в такой-же, ничем не примечательный кабинет и встали напротив стола. Даня бездвижно стоял секунд пятнадцать. Наконец из глаз его навернулись слёзы. Он развернулся к следователю и уткнулся ему в живот, обдавая воздух кабинета приглушенными всхлипываниями. Еле-еле он смог промычать: "По-се-ре-иг-иг-ди-ии-не!". И расплакался ещё больше.
Несчастный Молчанов посмотрел на стол. Посередине лежала книга, на обложке которой было обозначено: "Старик и море". Слева лежало "Воскресенье", а справа - "Гранатовый браслет".

Серёжа сидел на неудобном стуле, то и дело ёрзая. Из-за монитора на него часто выглядывала недовольная секретарша в очках, приговаривая: "Сейчас, сейчас! Примут они тебя! Ох, и допрыгался же, Куролесов!". Наконец дверь открылась и завуч пробасил: "Пусть войдёт!".
Серёжа наконец слез с неудобного стула и пошатываясь пошёл в кабинет. В учительской собрался целый пед.совет. Все сидели на диване и стульях, и учительница физкультуры присела прямо на стол.
-Куролесов, ну что мне с тобой делать? Опять ты! Опять ты! Ну почему опять ты?! - Взмолилась директриса.
-Сергей, - Начал деликатно учитель физики, - Мы с вами сколько раз обсуждали этот момент. Помните, вы мне слово давали?
Серёжа зажато молчал.
-Так дальше нельзя! Коллеги, нужно что-то делать! - Вскричала учитель математики.
-Он Хемингуэя не любит! А что ты вообще любишь? Игры свои любишь?! - допытывалась химичка.
-Что делается! У нас из РОНО такую программу хорошую прислали! В министерстве политики наши, чиновники, сидят придумывают, как же сделать так, чтоб Серёженьке нашему хорошо было, а он не любит! Да ты не себя давно наплевал, так хоть на коллектив не плюй, на школу родную! - Завуч поддержала беседу.
-В общем так, коллеги, - Подытожил директор, - по нашему общему решению, мы вынуждены принять крайнюю меру. Куролесов, подойди сюда!
Серёжа смирно подошёл к стене. В углу стояло что-то большое, накрытое белой простынёй. Директриса сорвала простынь, обнажая деревянные нары, с прибитыми кандалами.
-Приспусти штаны и ложись на живот!
Куролесов выполнил.
-ХРАМАДАМ - СТЫД И СРАМ! ХРАМАДАМ - СТЫД И СРАМ! ХРАМАДАМ - СТЫД И СРАМ! - Начали в один голос заклинать педагоги, пританцовывая как аборигены. Они приседали в коленях и окружали весьма странную кушетку с бедным Серёжей.
Под всеобщие возгласы учительница литературы достала из шкафа томик "Старик и море" и вручила директрисе. Серёжа закричал, но знал, никто не придёт ему на помощь.

В детстве я и вся детвора смотрели фильм "Няньки". Все мальчики возбуждались на сексапильную учительницу, за которую бились эти два орангутана. Она читала им и нам Хемингуэя "Старик и море", присев на стол, обнажив хрупкую грациозную ножку. И, кажется, покачивала ею, словно море покачивало лодочку со стариком. Тогда все хотели поиметь эту учительницу, а в итоге, спустя годы, Хемингуэй поимел всех нас.
Но в других книгах Хем лучше, интереснее. Прости меня, старина. Теперь то я вижу, что ты не такой. Но и ты пойми, я не виноват. Они заставили меня.

Итак, о чем эта книга ни о чем:
1) как Эрнест Хемингуэй истребляет лучших представителей видов
2) как Эрнест Хемингуэй пьет виски
3) как Эрнест Хемингуэй пишет о том, какой же все-таки отличный парень Эрнест Хемингуэй

Я на сей раз не буду писать много слов, я повставляю цитат. Насчет первого пункта:

Ну не понимаю я этого убийства ради убийства. Ну хочется тебе есть - подстрели животное и съешь. Но убивать самых красивых, самых здоровых, самых сильных зверей просто ради того, чтобы потом с другом Карлом мериться пиписьками рогами - нет, это не для меня.
С любовью, которую можно найти у Паустовского, описывающего природу, или у Дарелла, пишущего о животных дикой природы,

Хемингуэй пишет о...мертвом, только что подстреленнsм им животном. А с каким азартом и наслаждением он ходит за уже подраненным, но недобитым животным, которое мучается, но все равно пытается спастись от бравого охотника. Логику истории с переломом я вообще так и не поняла:

История в стиле я один раз помучился, понял, как это больно, но теперь могу убивать сколько хочу. Ну зашибись.

Теперь о других пунктах. Как он вообще умудрялся в кого-то попадать, учитывая сколько он хлестал виски и пива - для меня загадка, но это, видимо, входит в его понятие писателя. Но это не самое противное. Самое противное - последний пункт. То, как Эрнест Хемингуэй любит себя - это что-то потрясающее. С каким апломбом и самоуверенностью он раздает ярлыки всем писателям прошлого и современности, с каким удовольствием он говорит гадости про всех, кроме, пожалуй, Джойса. С каким удовольствием он разглагольствует на все темы подряд, упиваясь своей интеллектуальностью. Нет, в отличие от Гришковца, тоже подхватившему это заболевание, Хемингуэй представляет из себя куда больше, и я бы с удовольствием оценила его, как он ценит себя, если бы мне это не навязывали, но ей-Богу, читать это самоупоение довольно гадко. Он даже включает туда долю самоиронии, но умудряется это сделать таким образом, что оно выглядит как "Видите, насколько я классный, я даже посмеяться над собой могу!".
А вообще, разглагольствуя о другой литературе, автор по-моему прекрасно охарактеризовал эту писанину:

Мир настойчиво говорит мне, что нобелевский лауреат и просто классный парень Эрнест Хемингуэй - великий писатель. А я все читаю его книги и пытаюсь понять, а почему? Почему хорош тот же Кафка я понимаю, но он не мое. А вот почему хорош Хемингуэй - я так и не поняла. Наверное, я тупая.

Вот такой посыл у этой книги. Жене Хэмингуэя мисс Мэри захотелось убить льва. Причем не просто льва, а непременно огромного черногривого льва. Охотница из Мэри никакая, поэтому они большой командой долго её к этому готовят, учат стрелять, незаметно подкрадываться, выслеживать и пр. Мисс Мэри всё терпит, стойко переносит все невзгоды, болезни, преодолевает препятствия, и все это ради того, чтобы укокошить животное. Лев конечно изрядно пакостил местным жителям, задирая скотину и я бы поняла, если бы кто-то из местных его убил, защищая свой дом, своё имущество. Но убивать просто потому что захотелось - это выше моего понимания.

Впрочем в этой книге убивают не только льва, пострадали и многие другие животные. Охотится не только мисс Мэри, но и сам Хэмингуэй и другие люди. Короче говоря, это не самая миролюбивая книга. У Хэмингуэя хороший слог, читать легко, в книге красивые описания уникальной африканской флоры и фауны, интересно читать о размышлениях автора. Но бессмысленое убийство животных перечеркивают все плюсы книги.

По сути, и сказать особо нечего. И даже проспойлерить, что особенно обидно. Автобиографическая повесть папы Хэма, в которой он охотился. В этом благородном деле ему помогали жена, пара товарищей и несколько ружьеносцев-носильщиков из африканских аборигенов.
Блюдя лицензию на убийство и хвастаясь друг перед другом удалью, компания людей изо дня в день бродит или сидит в засаде. Жизнь местных жителей, их традиции, верования как-то мало интересуют наших героев. Да и охотники, насколько я поняла, они посредственные.
Ах, ах, ах, какой красивый зверь! Ах, ах, ах, я просто обязан подстрелить его! И сфотографироваться рядом с тушей. Классическая охота ради охоты, убийство ради убийства — из любви к искусству, получая удовольствие от процесса.
Самое интересное, это размышления Хемингуэя к охоте не относящиеся, о литературе, например. А всё остальное, какая-то бессмысленная длинная, хотя и мастерски описанная история, годная лишь для круга друзей под стаканчик виски.
Вымучила половину.