Зеленые холмы Африки

Ужасно трудно доискаться правды, если не видел всего собственными глазами, потому что тем, кто потерпел поражение, не до разговоров, а победители всегда врут.

Некоторые писатели только затем и рождаются, чтобы помочь другому написать одну-единственную фразу.

- Значит, вы счастливы?

• Да, пока не думаю о других людях.

Кому нужна девушка днём, да ещё вместе со всеми её проблемами?

Девушки обязательно где-то работали, иначе их считали легкомысленными

Без проблем удовольствия не получить

"Когда-нибудь" можно сделать почти всё, что хочешь.

Настоящий охотник бродит с ружьем, пока он жив и пока на земле не перевелись звери, так же как настоящий художник рисует, пока он жив и на земле есть краски и холст, а настоящий писатель пишет, пока он может писать, пока есть карандаши, бумага, чернила и пока у него есть о чем писать, — иначе он дурак и сам это знает.
Глава первая

Критика обрела их на творческое бесплодие.

победители всегда лгут, а тем, кто потерпел поражение, затыкают рот

Однако ты не одинок: ведь если ты любил её радостно и без трагедий, она будет любить тебя всегда — с кем бы ни была, куда бы ни уехала, тебя она будет любить больше всех. Так что, если ты любил в своей жизни женщину или страну, ты счастливый человек, и умирать тебе не страшно.

Наши предки увидели эту страну в лучшую ее пору, и они сражались за нее, когда она стоила того, чтобы за нее сражаться.

...и пальмовые ветви наших побед, перегоревшие лампочки наших открытий и пустые презервативы наших великих любовей плывут, маленькие, ничего не значащие по сравнению с единственным непреходящим — с потоком Гольфстрима.

— А что с ним было потом?
— Умер. Ничего удивительного – он умирал с самого рождения.

Мэри дух боевого петуха, дух верного, но поздно пробудившегося охотника, у которого был только один недостаток: никто не мог предсказать, куда полетит её пуля.

— ..вы сначала скажите, что именно, что конкретно губит писателей.
...
— Политика, женщины, спиртное, деньги, честолюбие. И отсутствие политики, женщин, спиртного, денег и честолюбия, — глубокомысленно проговорил я.

Мне вспомнилась старая пословица индийских охотников:
«Один выстрел-есть мясо. Два выстрела-ничего нельзя знать. Три выстрела-на-ка выкуси»

Я думал о том, как реальна для меня Россия времен нашей Гражданской Войны, реальна, как любое другое место, как Мичиган или прерии к северу от нашего города и леса вокруг птичьего питомника Эванса, и я думал, что благодаря Тургеневу я сам жил в России, так же как жил у Будденброков и в "Красном и черном" лазил к ней в окно, а еще было то утро, когда мы вошли в Париж через городские ворота и увидели, как Сальседа привязали к лошадям и четвертовали на Гревской площади. Все это я видел сам.