Змея. Греческий огонь. Итака навсегда

Луиджи Малерба к большому моему сожалению подтвердил в очередной раз, что новое не всегда лучше старого. Вот вроде бы и с новым автором познакомилась, а пользы никакой - ни уму, ни сердцу. Мимо.

"Греческий огонь" можно назвать в целом неплохим романом, но это же история, да еще и не сильно популярной в массах Византии, так что как минимум 1,5 звездочки отправились автору за выбор темы. Однако историю череды дворцовых переворотов можно было бы показать куда как ярче, глубже и объёмнее. А здесь - словно сценарий для скандального сериала. Ни мотивации, ни объяснений, герои картонные, эмоции простые, событий много, чтобы не заскучать. Над отдельными сценами остаётся только рыдать. Хитрый и жестокий придворный, второй человек после императора, выбрасывает из окна случайно подвернувшегося в кабинете (!) котёнка, а потом бежит рассмотреть его трупик поближе и закопать (!), забыв (!) на столе важнейший документ, который, естественно, пропадает... Что это?!
Византийский колорит в целом выдержан, но опять-таки - в стиле сериалов. С достоверностью хуже. Ну правильно, проще ведь объяснить очередной переворот желаниями похотливой императрицы, чем скрупулёзным анализом внутренней и внешней политики. И ещё примерчик - описывая одного из ключевых героев, автор сильно упирает на его прекрасные чёрные глаза, которые вообще-то были голубыми. Мелочь? Разумеется. Но после такой глупейшей ошибки я не могу больше доверять книге. Учите мат.часть, товарищи авторы. Увы, эта фраза никогда не выйдет из моды.

"Змея" показалась сущей невнятицей. Я так и не поняла, в чём была задумка автора и основная идея этого произведения. Очередная история психопата, который больше прислушивается к внутренним картинам и своему изощрённому сознанию, чем к реальному миру вокруг. Ничего нового. Любопытной показалась параллель с музыкой, всё остальное - скучно и пресно.

Три истории. Переосмысление древнего мифа. Исторический роман. Повесть абсурда. Я выбрала именно такую ​​логическую последовательность прямой жанровой хронологии, от детства литературы до ее зрелости. Неумолимый монструозный Хронос вдруг подмигнул, повернулся и превратился в двуликого Януса, бога переходов и печатей, прошлого и будущего. Думая, что двигаюсь последовательно, я не заметила другого лица на затылке; глядя в зеркало времени, я делала противоположные выводы. Янус, как всегда, посмеялся надо мной. И мы отправились в обратном направлении от будущего к прошлому.

Я была неправа. Автор писал наоборот: от юного, безбашенного абсурда через зрелость классического исторического романа к вечности мифа. Про- или регресс? Зависит от того, по какую сторону зеркала вы стоите.

Прямая хронология автора напоминает снятие археологических пластов в осмыслении Родины (конечно, очень условной, но согласитесь, что исторические Греция - Византия - Рим не производят впечатления разных континентов и принципиально далеких культур, а очень логично звучат в связке, хронологии, это не далёкие ассоциации). Туристические улочки Рима 20 века с магазинчиками, пляжными кабинками, безымянной (несуществующей?) любимой, безумным сексом и сомнительным сюжетом. Классический исторический роман, тяжелые, златотканые парчовые складки Византии, с роковой страстной женщиной, интригами и драмами. И под множеством наносных пластов цивилизаций фундамент всего - выцветшие, но совершенные в простоте абрисы Античности, возвращение Одиссея.

«Итака навсегда». Я начал с мифа. С идеального. С известного почти наизусть. Что нового можно в него привнести? Сначала я не понимала, зачем нужен такой подробный пересказ? Автору просто важно прочувствовать это от первого лица? От имени Одиссея. От имени Пенелопы. Что нового? Когда дело доходит до раскопок, новое - не ценность, не то, что мы ищем от артефактов. Мужчина. Женщина. Возвращение. (Мнимая простота линий Пикассо, мем "Дали расписывает ручку".)

Невозможно определить, когда банальный пересказ вышел за свои рамки. Ключ - слово возвращение. Мужчина возвращается к женщине. Узнает ли его сын?.. (Современная проблема некоторых опомнившихся отцов.) Сомнений, что он назовет себя - и женщина примет, вспомнит, словно ничего не было, - нет. Он вернулся! (Получи подарочек.)

И здесь стены мифа падают под тараном лет. Какой мужчина возвращается... к какой женщине? Можно ли сказать, что она осталась прежней после стольких лет? Или - что вернулся тот же самый мужчина? Пенелопа узнала его с полувзгляда. И не понимает его игры. Но в нее можно играть вдвоем! Докажи, что ты вернулся, докажи, что ты тот же... но я не тот! Докажи, что ты ждала меня такая же... но я не та же... Эта война тяжелее троянской. Война между супругами. Семейная полудрама - трагикомедия. Кто на ней враг? Враг - это ты сам себе. И каждое твое слово - троянский конь.

Никто не остался тот же и не может встретиться с тем же. Мужчина оставил хрупкую, нежную, стеснительную девочку - а нашел сильную мудрую женщину... так над какой коленкой у нее его любимая родинка - над левой или правой?!. Как доказать, что ты вернулся, что ты тот же, если ты не тот! Не тот, после столько лет! Ничего экстраординарного не происходит. Мы не отклоняемся от заданного сюжета. Мы просто беспомощно бродим в его лабиринте... и расходимся в противоположные стороны. Суждено ли нам встретиться?

"Невыносимый клубок лжи". У Одиссея новые шрамы - докажи, что ты тот же. Забыты родинки Пенелопы - докажи, что ты та же. Как понять другого? Двор залит кровью безымянных женихов. Но драма не в этом. Война - не драма. Битвы богов - не драма. Драма - в непонимании между любимыми. Почему она сказала то, что сказала? Как он мог молчать и не сказать? Недомолвки. Обиды. Сложная мотивация. Двойная игра. Хитрый Одиссей перехитрил самого себя. Верная Пенелопа верна своей упёртости.

Чтобы вернуться друг к другу, им придется забыть и похоронить друг друга в своих сердцах. Похоронить самую свою сущность. Пенелопе - верность. Если она отказалась его узнать, а затем согласилась быть с ним - значит, она изменила Одиссею. Одиссей отказывается от хитрости и чести. Если он согласился вернуться к Пенелопе, которая не узнала его, то он позволяет ей изменить ему... с ним. Признает, что Пенелопа имела право не ждать. И только так прокладывается дорога друг к другу.

Просто и гениально. Несколько неизящных черно-белых линий древнего мифа - и от них не оторваться. Вершина писательского мастерства, к которой пришлось пройти долгий путь назад, отметая прочь языковые изыски, цвета, украшательства. Итака, в которую можно всматриваться, к которой можно возвращаться - всегда.

«Греческий огонь». Почти типичный исторический роман. Поздняя Византия держится под напором варваров благодаря тайне греческого огня, но вот тайна украдена. И во всем виновата страсть шальной императрицы. Она возводит на трон воинов и вышвыривает наскучивших мужчин, словно беспомощных котят. Так банально.

Не банально - когда автор изменяет традиционному историческому жанру (но это добавляет неровности равно несовершенства), - и вводит подобие герметичного детектива. Пергамент с тайной непобедимого оружия исчез из закрытого кабинета. Изюминка - расследование и логическая загадка. Чтобы провести все надлежащие следственные процедуры, следователь, клерк и подозреваемый должны прочесть некий пергамент, на котором либо настоящий, либо ложный тот самый секрет. Проблема в том, что любой, кто бросит взгляд на формулу, должен умереть. Даже зайти в комнату, где лежит документ - подписать себе смертный приговор. Как провести процедуру, расследовать государственное преступление и выжить? Ах, какой обманутой я себя почувствовала, когда блестящая ловушка не получила блестящей разгадки. Зачем было завязывать такой красивый узел, если не планируешь эффектно его развязать, а просто грубо рассекаешь (писец убежал, следователь подал в отставку, чтобы не сорвать печать на пергаменте... что ему не помогло). И мы вернулись к банальным забавам шальной императрицы.

Текст, с одной стороны, продуманно насыщен историзмами, триклиниями и эпархами-куропалатами (да, я опять использую иностранные слова, но Малерба первым начал - посмотрите на его годы жизни и мои), введена надлежащая историческая бытовая фактура (все специалисты греческого огня всю жизнь были замурованы в мастерской, только чтобы не раскрыть секретов). С другой стороны, повествование не ровное, перескакивает от героя к герою, полноценно не раскрывая ни одного (евнух, императрица, дознаватель, воин - маски-функции). Не создается полноценного погружения в эпоху, хотя имитируется даже философско-богословский спор о "тёмных местах" у Аристотеля. Вот чего мне не хватало - Византия, даже поздняя, всё еще теоцентрична. У меня создалось впечатление, что автор был сухим поверхностным исследователем, а не влюбленным и вдохновленным фанатом. Даже сказочник Горан Петрович, кажется, лучше уловил сквозь века тяжелый дух драгоценных литургических благовоний.

Греческий огонь, охвативший и сгубивший Византию, не был огнем страсти, сжигавшим, по словам Малербы, императрицу Феофано и в конечном итоге погубившем и ее, и всю империю. Греческий огонь, тайна которого осталась недоступной автору книги, - это огонь веры. Он не мог быть замурован в любой самой толстой дворцовой башне, а растекся по варварской Европе, оставив дом свой пустым.

Змея - настоящее дитя 20 века, дитя цветов и... трав? Современное, взъерошенное, интеллектуальное, бессюжетное дитя. Обо всем и ни о чем. "Главное действующее лицо в нем, конечно же, я. И в центре действия тоже бываю только я", - лучше не скажешь. Отчужденный герой, не такой как все. Как это свойственно постмодернизму, автор включает редкие темы - хоровое пение с упоминанием лучших античных композиторов, римские туристические улицы, филателию - сколько вы знаете книг, в которых эта героиня произносит более двух фраз? Не юный, но молодой автор всё еще хочет выделяться, оригинальничать. Он дает подробную формулу ничто ("при девятом разведении у нас образуется милли-раствор, жидкость, состав которой в цифровом выражении можно записать, как 1х1-18, то есть нечто, не поддающееся воображению") и углубляется в детали каннибализма. Ох, как ему хочется удивлять и шокировать. Быть чужим среди обывателей. Иметь фантастический секс с фантастическими женщинами... к сожалению, воображаемыми.

Неровная история. Прыгающие темы. Запутанные сны. Главный герой - ревнивец? каннибал? псих? просто фантазер? он вообще был?

Не просите меня пересказывать. Я завалю проверку, хотя некоторые эпизоды слишком последовательны для абсурда. Но это всё абсурд. Отвага молодости (и трава? и трава?), расписывание ручки, щербатый кирпич в основании писательства. Я хочу это забыть. Я уже забыла.

Три повести в обратном хронологическом порядке. Три жанра. Три родины. Это тот же писатель или каждый раз новый? Куда он идет со своим приятелем Янусом?.. От будущего к прошлому или наоборот? Куда еще может идти мужчина - к женщине! Женщина - образ, связывающий три произведения.

Змея - еще не путь к женщине, а прогулка с ней... соната изощренного секса ("ах, как я хорош" - редкостный зануда), у женщины нет имени ("ах, как я хорош, я сам дам ей имя, она будет кричать от наслаждения" - самовлюбленный эгоист), да и женщины настоящей нет... Любовь - мечта.

Греческий огонь - женщина-болезнь, женщина-страсть, женщина-смерть, ей никто не хорош, она слаба на передок и убивает любовников, как котят, в конце концов ее побеждает мужчина. Любовь - коварство и битва.

Итака навсегда - как хочется вернуть свою женщину (ту, первую, - воображаемую? или вторую - огонь и битву?), женщину, которая не меняется с годами... к которой невозможно вернуться. Самое главное - узнать ее и узнать себя. Любовь - возвращение и узнавание.

Мужчина возвращается... и он побежден.

--------------------------------------------------------------------
Па-беларуску...

Тут...

Тры аповесці. Асэнсаванне старажытнага міфу. Гістарычны раман. Повесць абсурду. Я абрала менавіта такую лагічную паслядоўнасць прамой жанравай храналогіі, ад дзяцінства літаратуры да яе сталасці. Няўмольны манструозны Хронус раптам падміргнуў, павярнуўся - і перакінуўся на двухаблічнага Януса, бога пераходаў і пячатак, мінулага і будучыні. Думаючы, што рухаюся паслядоўна, я не заўважыла другога твару на патыліцы; гледзячы ў люстэрка часу, я рабіла адваротныя люстэркавыя высновы. Янус, як заўсёды, пасмяяўся з мяне. І мы выправіліся ў адваротны з будучыні ў мінулае шлях.

Я памылілася. Аўтар пісаў наадварот: ад маладога, бязбашаннага абсурду праз сталасць класічнага гістарычнага рамана да вечнасці міфа. Пра- або рэгрэс? Залежыць ад таго, па які бок люстэрка вы стаіце.

Прамая храналогія аўтара нагадвае здыманне археалагічных пластоў у руху да асэнсавання радзімы (вядома, вельмі ўмоўнай радзімы, аднак згадзіцеся, што гістарычныя Грэцыя - Візантыя - Рым не ствараюць уражання розных кантынентаў і прынцыпова аддаленых культур, а вельмі лагічна гучаць у звязцы, храналогіі, гэта не складаныя, не аддаленыя асацыяцыі). Турыстычныя вулкі Рыма 20-га стагоддзя з дробнымі крамкамі, пляжнымі кабінкамі, безыменнай (няіснай?) каханай, вар'яцкім сэксам і сумнеўным сюжэтам. Класічны гістарычны раман, цяжкія залататканыя, парчовыя складкі Візантыі, з лёсавызначальнай жарснай жанчынай, інтрыгамі і драмамі. А пад усімі наноснымі пластамі цывілізацый падмурак усяго - выцвілыя, але дасканалыя ў простасці абрысы Антычнасці.

"Ітака назаўжды". Я пачала ад міфу. Ад дасканалага. Усім ледзь не на памяць вядомая легенда. Што новага можна сказаць? Напачатку я не разумела, нашто такі падрабязны пераказ? Ці аўтару папросту важна перажыць яго ад першай асобы? Ад імя Адысея. Ад імя Пенелопы. Нічога новага? Калі гаворка пра раскопкі, новае - не каштоўнасць, не тое, што мы цэнім у артэфактах. Мужчына. Жанчына. Вяртанне. (Уяўная простасць рысаў Пікасо, мем "Далі распісвае асадку".)

Немагчыма вызначыць, калі банальны пераказ прырасціў сэнсы і выйшаў з сваіх рамак. Ключ - слова вяртанне. Мужчына вяртаецца да жанчыны. Ці помніць, ці пазнае яго сын?.. (Такая сучасная праблема некаторых апамяталых бацькаў.) У тым, што ён назаве сябе - і жанчына прыме, успомніць, як нічога не было, мужчына, самаўпэўнены, не сумняваецца. Ён жа вярнуўся! (Такая каштоўнасць.)

І вось тут муры міфу падаюць пад таранам гадоў. Мужчына вяртаецца... да якой жанчыны? Ці можна сказаць, што яна тая самая праз столькі гадоў? Ці той самы мужчына вярнуўся? Пенелопа пазнала яго з паўпозірку. І не разумее ягонай гульні. Але ў гэтую гульню можна гуляць удваіх! Дакажы, што вярнуўся ты, дакажы, што ты той самы... але я не той самы! Дакажы, што ты мяне дачакалася тая самая... але я не тая самая... Гэтая вайна цяжэйшая за траянскую. Вайна між сужэнцамі. Сямейная драма. Хто на ёй вораг? Вораг - ты сам да сябе. І кожнае тваё слова - траянскі конь.

Ніхто не застаўся тым самым, а сустрэць хоча таго самага. Пакінуў крохкую пяшчотную сарамліўку - знайшоў моцную мудрую жанчыну... дык над якім каленам у яе ўлюбёная радзімка - над левым ці правым?!. Як даказаць, што ты вярнуўся, што ты той самы, калі ты не той! Не той за столькі гадоў! Здаецца, што ў аповесці не адбываецца нічога надзвычайнага. Мы не адхіляемся ад прадвызначанага сюжэту. Мы папросту бездапаможна заблукалі ў гэтым лабірынце... і разыходзімся ў супрацьлеглыя яго бакі. Ці наканавана нам сустрэцца?

Невыносны клубок маны. Новыя шнары ў Адысея - дакажы, што ты той самы. Забытыя радзімкі ў Пенелопы - дакажы, што ты тая самая. Як зразумець іншага? Двор заліты крывёю безыменных жаніхоў. Але драма не ў гэтым. Вайна - не драма. Бітвы багоў - не драма. Драма ў непаразуменні між каханымі. Чаму яна сказала тое што сказала? Як ён мог прамаўчаць і не сказаць? Недагаворванне. Крыўда. Двайная гульня. Хітрамудры Адысей перахітрыў самога сябе. Верная Пенелопа верная сваёй ўпёртасці.

Каб вярнуцца адно да аднаго ім давядзецца заплюшчыць вочы і пахаваць у сэрцы адно аднаго. Пахаваць саму сваю сутнасць. Пенелопе - вернасць. Калі яна адмовілася пазнаць яго, а потым згадзілася быць з ім - значыць, яна здрадзіла Адысею. Адысею - хітрасць і гонар. Калі ён згаджаецца вярнуцца да Пенелопы, якая не прызнала яго, значыць, ён дазваляе ёй здрадзіць яму... з ім жа. Прызнаць, што Пенелопа не дачакалася. І толькі так знайсці шлях адно да аднаго.

Проста і геніяльна. Некалькі невыкшталцоных чорна-белых рысаў прымітыўнага міфа - ад іх не адарваць позірку. Вяршыня пісьменніцкага майстэрства, да якой давялося прайсці доўгі шлях. Ітака, у якую можна ўглядацца, да якой можна вяртацца заўжды.

"Грэцкі агонь". Амаль тыповы гістарычны раман. Позняя Візантыя трымаецца дзякуючы таямніцы грэцкага агню, але таямніцу выкрадаюць. І ва ўсім вінаватая жарсць шалёнай імператрыцы. Яна ўзводзіць на пасад ваяроў і выкідвае мужчынаў, якія надакучылі, рыхтык бездапаможных кацянятаў. Так банальна.

Не банальна - калі аўтар здраджвае традыцыйнаму гістарычнаму раману, але ж гэта дадае няроўнасці роўна недасканаласці, - цэнтральны эпізод герметычнага дэтэктыву. З закрытага кабінета знік пергамент з таямніцай таго самага грэцкага агню. Разыначка - расследаванне і лагічная загадка. Каб выканаць усе належныя следчыя працэдуры, дазнавальнік, пісар і падазраваны павінны пазнаёміцца з нейкім пергаментам, на якім або сапраўдная, або несапраўдная тая самая таямніца. Ды вось бяда - кожны, хто толькі кіне вокам на формулу, мусіць памерці. Нават зайсці ў пакой, дзе знаходзіцца дакумент - падпісаць сабе смяротны вырак. Як жа выканаць працэдуру, расследаваць дзяржаўнае злачынства і выжыць? Ах, якой падманутай я пачувалася, калі бліскучая загадка не займела бліскучай адгадкі. Нашто было закручваць такі прыгожы вузел, калі не плануеш яго эфектна развязваць, а проста груба рассякаеш (пісар банальна ўцёк, следчы падаў у адстаўку, абы не ламаць пячаткі на пергаменце... што яму не дапамагло). І мы вярнуліся да банальных забавак шалёнай імператрыцы.

Тэкст, з аднаго боку, прадумана насычаны гістарызмамі, трыклініямі ды эпархамі-курапалатамі (так, я зноў з іншамоўнымі запазычаннямі, але Малерба першы пачаў - толькі паглядзіце на ягоныя гады жыцця і мае), уводзіць належную гістарычную фактуру (усе вытворцы грэцкага агню замураваныя на рэшту жыцця ў майстэрні, каб дакладна не выдаць таямніцы). З другога боку, аповед няроўны жанрава, скача ад героя да героя, не раскрываючы дасканала ні аднаго (еўнух, імператрыца, дазнавальнік, ваяр - маскі-функцыі). Аднак не стварае паўнавартаснага паглыблення ў эпоху, хоць "для птушачкі" імітуе нават філасофска-тэалагічны дыспут пра "цьмяныя мясціны" ў Арыстоцеля. Менавіта гэтага мне і не хапіла. Візантыя, нават позняя, усё ж тэацэнтрычная. Мне падалося, што аўтар - сухі павярхоўны даследчык, а не закаханы фанат тэмы. Нават казачнік Петравіч, здаецца, лепш улавіў праз стагоддзі цяжкі дух дарагога літургічнага міра.

Грэцкі агонь, які бярог Візантыю, - не той агонь жарсці, які, на думку Малербы, распаляў імператрыцу Феафана і спаліў урэшце і яе саму, і яе імперыю. Грэцкі агонь, таямніца якога засталася недаступнай для аўтара кнігі, - агонь веры. Занядбаны, ён не мог быць замураваны ў самай тоўстай безваконнай вежы, ён выліўся вонкі па барбарскай Еўропе, пакінуўшы дом свой пустым.

Змяя - сапраўднае дзіця 20-га веку, дзіця кветак і... травак? Сучаснае, інтэлектуальнае, бессюжэтнае. Пра ўсё і ні пра што. "Главное действующее лицо в нем, конечно же, я. И в центре действия тоже бываю только я" - лепш не скажаш. Адчужаны герой, не такі як усе. Як і характэрна для постмадэрну, аўтар уключае рэдкія тэмы - харавыя спевы з згадкай найлепшых даўніх кампазітараў, рымскія турыстычныя вулкі, філатэлія - колькі вы ведаеце кніг, у якіх гэтая гераіня мае больш за дзве фразы са сцэны? Не юны, але малады аўтар яшчэ хоча вылучацца, быць адметным. Ён прыводзіць формулы для нішто ("при девятом разведении у нас образуется милли-раствор, жидкость, состав которой в цифровом выражении можно записать, как 1х1-18, то есть нечто, не поддающееся воображению") і заглыбляецца ў падрабязнасці канібалізму. Ах, як хочацца здзіўляць і шакаваць. Быць чужаніцам сярод абыдзённых абываталяў. Мець фантастычны сэкс з фантастычнымі жанчынамі... на жаль, уяўнымі.

Няроўны аповед. Скачкі тэмаў. Блытаныя сны-мроівы. Галоўны герой - раўнівец? канібал? вар'ят? проста фантазёр? ён увогуле быў?

Не прасіце мяне гэта пераказаць. Я завалю праверку. Некаторыя эпізоды занадта выразныя для абсурду. Але гэта ўсё - абсурд. Адвага маладосці (і травак? і травак?), распісванне асадкі, шчарбатая цагліна ў падмурку пісьменніцтва. Я хачу гэта забыцца. Я ўжо забылася.

Тры аповесці ў адваротным часавым парадку. Гэта той самы пісьменнік ці шторазу новы? Куды ён ідзе з сябрам Янусам?.. Куды яшчэ можа ісці мужчына - да жанчыны!

Змяя - шляху да жанчыны яшчэ няма, ёсць шпацыр з (уяўнай) жанчынай... ёсць (уяўны) вычварны сэкс-саната (ах, как я хорош - рэдкасны зануда), у жанчыны няма імя (ах, как я хорош, я сам дам ёй імя, яна будзе крычаць ад асалоды), дый жанчыны ў сутнасці таксама няма... Каханне - сон.

Грэцкі агонь - жанчына-жарсць, жанчына-смерць, ніхто не хорош для яе, яна забівае каханкаў, як кацянятаў, падступная жанчына, слабая на перадок, якая ўрэшце будзе пераможаная мужчынам. Каханне - інтрыгі і бітва.

Ітака назаўжды - як герой хоча вярнуцца да сваёй жанчыны (той самай, першай - уяўнай?), што не змяняецца з гадамі, і не можа да яе вярнуцца. Самае галоўнае - быць пазнаным і пазнаць самому.

Мужчына вяртаецца... і ён пераможаны.

"Змея". Маленький шедевр абсурдистской прозы.

Темы, анализируемые автором: любовь, дружба, секс, музыка, ревность, сны, философское "ничто", связи и совпадения, смерть и каннибализм, загробный мир.

Кому читать: любителям Беккета и Борхеса.

Повествование идет от первого лица. Внутренний монолог главного героя о том, что он "видит" и чувствует. В книге 15 глав, в конце глав совершенно в духе абсурдистов приводятся философские рассуждения на неожиданные темы, например, как обороняться от змей, что такое желтый цвет, почему птицы лучше черепах, как распознать врага при помощи счетчика Гейгера или кто разрушил чары. Малерба использует такие инструменты как гротеск, парадокс, интрига, сочетание комичного и абсурдного, фрагментарный текст.

Сюжет прост. Молодой мужчина, владелец магазина почтовых марок, знакомится с девушкой то ли с голубыми глазами, то ли с карими. Встречается с ней, занимается любовью, ходит к врачу, вспоминает, при каких обстоятельствах он ее видел раньше. Также он поет в хоре, разоблачает филателистскую мафию и пытается летать. Но, как известно, змеи не летают, увы.

Понравившаяся цитата. Пожалуй, одно из самых необычных описаний сексуального действия из встреченных мной в литературе.

«В нагнетании эротических чувств, как и в пении или музыке, важно дыхание. В пении самое главное выдох, потому что все склонны под конец ослаблять звук. А его надо доводить до апофеоза. Речь идет не только о протяженности, речь идет о том, чтобы до конца, то есть на протяжении всей композиции, придерживаться верного ритма. Как в симфонии. Можно, конечно, следовать классическим схемам, отвечающим трем элементам традиционной симфонии (аллегро — адажио — менуэт), или же обогащать композицию вариациями, повторами, фугами, аллегретто. Но для этого необходимо держать дыхание. Когда я в форме, то способен на самые разные вариации. Вариация не расстраивает основных движений, она как бы корригирует их, придает им утонченность, к тому же у нее есть еще одно преимущество: она вызывает удивление у партнерши, которая должна подлаживаться под твою тональность. Достигнуть этого можно лишь при взаимопонимании.

Вариация совсем не то, что импровизация. Увлечение восторгами импровизации бывает даже опасным, если она отрывается от основной темы, ибо основная тема не импровизируется. Если кому-то это удается, значит, он гений.

Самое надежное — придерживаться схем. Например: рубато, граве, аллегро-адажио, аллегро-виваче, аллегро, пастораль. Эту классическую схему я заимствовал из Большого концерта № 8 Соль-минор для Рождественской ночи Арканджело Корелли. Или: аллегретто-анданте ма рубато, вивачиссимо, аллегретто-модерато из симфонии Ре-мажор № 2, опус 43 Сибелиуса. Схемы, скопированные у Сибелиуса, легко выполнимы и увенчиваются немедленным успехом. Для достижения быстрого, но достойного апофеоза я иногда пользуюсь схемой концертной симфонии для скрипки, виолы и оркестра Ми-бемоль-мажор № 364 Вольфганга Амадея Моцарта. Я серьезно изучал по грамзаписям множество симфоний. Если все строить на таких вот музыкальных схемах, то самое важное — добиться в финале одновременной вибрации. Стоит одному из двоих сфальшивить или не выдержать ритма, все идет насмарку. Но если вы вибрируете в унисон и ритм выбран верный, о, тогда просто шалеешь от блаженства.»

Я об авторе узнала на днях и очень рада этому открытию. Луиджи Малерба был одним из основателей Группы 63 (Умберто Эко также участвовал в этой организации) - литературного движения, целью которого был поиск новых литературных форм. Считается одним из умнейших и глубоких авторов итальянской литературы ХХ века, а также это один из самых переводимых писателей в Италии.

Луиджи Малерба, один из крупнейших писателей сегодняшней Италии, в своем произведении обращается к истории Одиссея и Пенелопы. Но в отличие от ранее прочитанной "Пенелопиады" Маргарет Этвуд, рассказ в романе "Итакак навсегда" ведется от лица двух героев - самого Одиссея и его верной жены Пенелопы. Так сказать - представлена точка зрения двух сторон.

История начинается с того, что Одиссей после долгого отсутствия возвращается на родину, на остров Итака, чтобы соединиться со своей женой и вновь царствовать над своим государством.

Все почти так, как и рассказывал Гомер в своей "Одиссее". Почти, да не совсем. Современный автор обязан был дать и современную интерпретацию древнего мифа. Опасная задача. Точно придерживаться классической версии, внеся свое.

Луиджи Малерба это удалось. В его произведении миф приобрел философское звучание, заставляющее современного читаеля задуматься над многими вопросами, раскрывать которые Гомер не ставил своей целью. И главный, конечно, как поведут себя люди, долгое время жившие вдали друг от друга. Пусть и ранее они были любящими супругами.

Двадцать лет просто так из жизни не выкинешь. И Одиссей прожил свою жизнь, и Пенелопа. И естественно, и у одного, и другого возникает недоверие и ревность.

Хотя все события, описываемые автором, и совпадают с классическими, но добавка такого неверия, чуть не разрушает их будущее. Одна ложь ведет за собой другую, одно непонимание вызывает другое недоверие. Одиссеем правит ревность, Пенелопой - обида. Эти два несовместимых между собой чувства приносят много неприятностей.

Но всё заканчивается хорошо. Любовь побеждает, а значит, она сильнее и разлук, и недоверия.

А еще Луиджи Малерба в своем романе сделал небольшое допущение, сочинив историю о том, кто же написал "Илиаду" и "Одиссею". Кто? Узнаете, если прочтете роман.

В целом неплохой сборник, наверное.

"Змея". Очередной мужчина, живущий в своем мире и встраивающий в него все окружающее, в частности некую женщину. Но встроить нечто в абсурд - нереально. А вся эта история/повесть/сны/диалоги - абсурд. Не люблю постмодернизм. Ну и да, сравнение секса с музыкой было интересным, конечно, но не перевесило весь остальной бред.

"Греческий огонь". Вот тут было интересно. Не особо глубоко, много описано схематично, много действия и много простора воображению, что является плюсом, пожалуй. Читалось легко и финал там достаточно любопытный. И думалось, а зачем писать такое, как "Змея", если можно писать такое, как "ГО"?

"Итака навсегда". Разочаровала. Историю Одиссея я люблю, но тут продиралась через нее - хотя изначально просто пищала от мысли, что из нее сделали реальную историю. Одиссей вернулся. И сомневается. Пенелопа его ждет. И сомневается. Как можно было этот сюжет написать так скучно? Но автор смог. Мне было скучно, во всяком случае...

Почему сборник неплохой? Три истории очень разные, разные стили, разные литературные течения/приемы. И всё это один автор. Ну и честно - читала я и хуже)

Так вышло, что читать единым сборником в данном в названии порядке, у меня не вышло, и первой была Итака навсегда: переосмысление истории Одиссея и Пенелопы, возвращение к мифу, разговор, рассказ, пересказ.

Скажем спасибо современной психотерапии: первой же мыслью во всей этой истории было "всё, что вам было нужно, это просто проговорить через я-формат". Как и в любой истории, конфликт рождается из недосказанности и недоверия, молчания, лжи, неясной игры двух хитрецов (или.. глупцов? так ли мудра и взросла Пенелопа? так ли хитроумен великий Одиссей, придумавшего троянского коня, если они как дети, играющие в "Вы поедете на бал?". Да и нет не говорить, черный с белым не носить...

Влюбленность в собственное эго подводит Одиссея, и он не может уже ни вспомнить, ни осознать собственной жены (двадцать долгих лет скитаний сказались и на его памяти, и на остроте ума, и - помни, никто никогда не возвращается, вместо нас всегда возвращается кто-то другой).

Просто, изящно, аккуратно, достойно - и только посмотрев на годы написания, я осознаю, почему так. Потому что Итака навсегда - это лучшее из трёх, самое продуманное, самое адекватное, даром, что сомнения в мотивации героев остаются на совести Гомера.

И один несомненный плюс - Итаку читать легко, приятно, она освежает голову, она качественна от начала и до конца.

Потому что второй была Змея (а хронологически - первой) и было это омерзительно. Абсурдно, гадко, психопатично, неврастенично, истерично, - адски. Римские каникулы, каннибал - или шизофреник, Ми-ри-ам, библейская девственница, или не девственница, был ли мальчик (была ли девочка?).

Он торгует марками - и обещает убить жену
(жены нет)
он влюбляется в пение в хоре (в музыку) и выдумывает мысленное пение
(никто меня не понимает, рассудок мой изнемогает)
он влюбляется в девушку и не может понять, кто она
он ревнует её к пляжному незнакомцу три года назад
это была не она и не он и не они

Он сходит с ума - и замыкается в собственном сумасшествии, как змея, кусающая себя за хвост, ядовитая тварь, мерзко-мерзко-мерзко.
И даром, что аналогия с музыкальными темпами была интересной, само по себе описание отдаёт душной тошнотой подворотни в глубоко подростковом прыщавом роад-муви. Лирический герой здесь самолюбуется и зациклен в себе, а сам по себе роман состоит из единого потока сознания, постоянно вываливаясь из канвы повествования, как пьяный прапорщик - то его шатает к экзистенциализму, то к химическому разведению, то к биологии.

Его Рим и существует, и не существует одновременно, то ли выдуманный, то ли рожденный воспаленным сознанием. Выдуманный Орден, несчастный полицейский, цианистый калий из ниоткуда, труп, который то ли был, то ли не был, и была ли вообще вся эта история, если он честно признаёт, что жену выдумал
и всё выдумал
и даже имя женщине он придумал.

(а что - нет?)

Греческий огонь после Змеи кажется серым и смазанным. Плоским, и вроде бы интригующим, но мотивации - сомнительные, и вообще очень хочется попросить мужчин научиться писать наконец про женщин что-то нормальное и адекватное, а не... Он катастрофически кинематографичен и за счёт этого здорово проигрывает той же Итаке, которая выверена в своей простоте и лаконичности. Описание застолий, одежд, интерьеров - слишком. много. всего. Это красивая картинка, набросанная грубыми мазками, - сплав детективной линии с историческим... романом? Малерба ухватывает внешнюю картинку, как будто делает красивый фильм (как недавний Огонь, где создателям не хватило двух секунд в гугле, чтобы понять, что авиалесоохрана находится в ведомстве Рослесхоза, а не МЧС, эмблем которой напихано по всей картине).

Там нет никакой проверки фактов, как в Итаке, нет яркости и близости образов, как в Змее (даром, что там читается, что человек чувствует, о чем пишет, когда пишет - про город), тут есть... кинематографичность, да. Когда за погоней за красивым кадром теряется смысл.

Когда убийца - садовник (не совсем убийца и не совсем садовник, но).
Когда мотивация оказывается второстепенной, а первостепенным кажется потанцевать на человеческих пороках.

Cherchez la femme.
В каждом из них - ищите женщину, в ней проблема, в ней конфликт, она вскрывает гнойные нарывы на теле змеи, выпуская яд из чужих клыков, похотливо и страстно смотрит влажными глазами, изящно выбрасывает тонкой рукой подаренное одним из женихов прекрасное ожерелье (верь мне, любовь моя).

Луиджи Малерба невыносим - и поэтому никогда больше никакого Луиджи.

И опять мы вспоминаем Одиссея и Пенелопу, для тех, кому полюбились герои Гомера - это прекрасная возможность встретится с ними вновь, вновь пережить их приключения, только теперь мы услышим голос не только Одиссея, но и его покорной жены. Узнаем, как тосковала она без мужа, как опустел дом без хозяина, как рос сын без отца, как налетела стая хищных женихов, искавших себе добычи. Вновь вернемся с Одиссеем в родной город, пройдем переодетым нищим в свой собственный дом, придумаем как обмануть и погубить женихов. Увидим, что Пенелопа узнала мужа сразу же, но не подала о том виду, что затаила она на него обиду за то, что доверился он сыну своему и кормилице, а не ей, жене, двадцать лет его ждавшей. Как долго она отказывалась признавать его позже, решив таким образом отомстить за подобное недоверие. Почти совсем уж отчаялся Одиссей, решила пуститься в новое странствие неуемная душа его, когда повелела вернуть и признала его Пенелопа.
Меня в этой истории всегда интересовала еще и роль сына, он был слишком мал, чтобы быть хозяином, но достаточно, чтобы не имея сил защитить мать, имел силы обвинять ее в потакании женихам и транжирству своего наследства. А в этом романе он еще и к отцу относится недоверчиво, правда, уже после того, как с женихами покончено. Типа, шел бы ты, папаша, дальше плавать, а меня бы здесь на Итаке при наследстве королем оставил.
А в целом - добросовестное и интересное изложение, было приятно почитать книгу.

В душе каждого из нас живёт змея. Свернулась клубком и считает себя вами. Это ложь или скорее ошибка с её стороны. Потому что человек это гораздо больше чем его внутренняя змея.

Дело в том что у каждого человеческого существа есть множество нитей которые связывают его с другими и не дают обесчеловечиться. Это прежде всего семейный связи, нити дружбы, нити любви. В Японии например есть поверие что влюблённых связывает друг с другом красная нить. Мы учимся в школе, ходим на работу и это тоже общение. Мы получаем опыт от других, а самое главное учимся понимать других, ведь для того чтобы поняли тебя надо научится слушать других.

Этим создаётся в нашем сознании реальный мир. Если этого нет и человек живёт внутри себя то его представление об окружающем мире обманчиво. В самом худшем случае он из человека превращается в змею, не в прямом смысле, но его слова и его поведение говорит об этом.

Так например случилось с главным героем этой книги. Это был владелец небольшого магазина по торговле почтовыми марками. Имя мы его не знаем потому что по всей книги об этом не сказано ни слова.

Так вот это человек из небогатой небольшой семьи. По воспоминаниям в детстве не могли позволить себе даже кому вещи. В школу если он и ходил, то завести там друзей так и не смог. В итоге он больше стал обращать внимания на себя и прислушиваться к "своей змее".

Если верить только "змее" то рано или поздно можно самому стать гадом. Ты никому не доверяешь, а значит никого не можешь полюбить, не с кем не сможешь подружиться, никому не будешь доверять. Ты это дом змеи и кругом её враги.

Говорят, что в древности боги желая наказать человека лишали его разума, примерно тоже самое произошло с героем романа. Он убил девушку ядом ( подобно змее) из-за ревности, но когда хотел заявить об этом в полицию выясняется что никаких точных данных он дать не может. Даже имя Мириам он дал ей сам.

Где девочка? Может девочки и не было?

P.S: Прошу прощение у змей, возможно вы не такие гады как о вас думают.

Всем привет, друзья! С вами Ищущий , и мы ищем хорошие книги : )

Сегодня я хотел бы поделиться с вами впечатлениями после прочтения произведения "змея", которое показалось мне несколько странным как в плане подачи, так и в плане сюжета. Роман шел в авторском сборнике, и я вынужден признать, что первая история понравилась мне в разы больше. Она была хотя бы логично построена, и в ней не описывались странные события, которые никак не получалось соединить вместе. Что касается колорита, то он тоже показался мне излишне пафосным и неуместным.

Скажем так, писать автор умеет, это чувствуется. Но его словно заносило не в те дали. Где надо, он ударялся в лаконизм, и практически ничего не описывал. А где в это не было необходимости, на него нападала откровенная графомания, и он начинал возводить воздушные замки с многочисленными комнатами и свитой слуг, которые должны все это содержать и обеспечивать безопасность своей хозяйкой - местной принцессе, которая терпеливо ждет своего принца на пегасе.

На коне то он явно не проедет : )

Да, возможно, что я не совсем объективен по отношению к тексту (а если быть более точным, то я не объективен от слова вообще), но у меня накопилось достаточно много вопросов к тому, что я прочитал. Если в "греческом огне" немного смятым получилось завершение, которое больше походило на историческую сноску, нежели художественное произведение, то тут у меня вопрос к произведению в целом - что это все было, зачем писатель это написал. И как мне это оценивать как читателю?

Поясню (таким образом, чтобы не было не спойлеров) - сама история подана таким образом, что создается ощущение её ирреальности. Словно ничего, описываемого в произведении, на самом деле не было. И что персонаж просто больной человек, который обитает в мире странных и пугающих грез, которые наполнили его серые будни. С другой же стороне ощущение того, что все случилось на самом деле также меня не покидало. Есть определенные зацепки и намеки на то, что это случилось на самом деле.

И что мужчина не врет про свои похождения. Но почему тогда никто не может найти то, о чем он рассказывает? Разве это не прямое доказательство иллюзорности его "подвигов"? И когда я уже решил было, что у меня есть ответ на руках, я дохожу последних нескольких страниц, которые СНОВА обрушивают на меня поток вопросов, и я прихожу в самое начало - реален ли сюжет произведения? Произошло ли это на самом деле? Или герой "змея" просто бредит и находит во власти злых фантомов?

У меня нет ответа на этот вопрос, друзья. И признаю, что концепт звучит интересно и интригующе. Проблема в его подаче. Это сделано настолько криво и неубедительно, что действительно хорошая задумка просто не получилась. ИМХО, но писатель слил собственную историю, сделав её пресной, скучной и не интересной. Я не получил большого удовольствия от прочтения книги. "Греческий огонь" был в разы интересней и интенсивней, и я ожидал схожей динамики, но вместо этого получил Э Т О.

Кому я могу рекомендовать роман?

Сложный вопрос. Действительно сложный. Я не знаю... Ну, если вы уже читали другие работы писателя, и вам нравится его слог и манера подачи историй, то, возможно, что "змей" вам приглянется и понравится. Но это не точно : ) И так как у меня за спиной только ДВЕ его работы, то я точно не стал бы рекомендовать начинать свое знакомство именно с этой истории. Потому что пишет он неплохо. Красивый слог, сочные образы, но... Местами получается нечто неудобочитаемое. Странное и специфичное.

Поэтому есть шанс того, что вы попробуете начать со "змея", немного поплюетесь (как я), и решите больше к произведениям этого автора не возвращаться. Но решать, конечно же, только вам. В любом случае готов пожелать приятного чтения всем, кто также как и я случайно набредет на работы этого писателя, и решит их полистать. Кто знает, может быть вам эта история приглянется больше. Я же оставлю себе сборник в библиотеке только из-за "греческого огня". К этой работе возвращаться снова никакого желания нет.

И думаю, что в будущем оно не возникнет : )

Сюжет книги построен вокруг...

Нет, не так. История рассказывает нам про мужчину, который решил в один погожий день прийти в полицейский участок для того, чтобы покаяться в совершенных им преступлениях. Якобы он совершил немало ужасных и аморальных поступков, и теперь раскаивается в них. А чтобы понести заслуженное наказание, он явился добровольно сюда для дачи показаний. И звучит, на первый взгляд, вполне естественно. К тому же так действительно бывает, что кого-то замучила совесть, и он решит идти и сдаться, так как так дальше жить невозможно.

К тому же у некоторой категории людей есть странная привычка несколько преувеличивать свои проступки и их последствия. Да, воровство есть грех, но, например, если голодный человек украдет кусок хлеба для того, чтобы поесть, то небеса не рухнут от тяжести совокупных проступков человечества. И не начнется вторжение демонов, которые все эти годы терпеливо ждали когда же будет съеден именно этот кусок хлеба : ) Я это все к тому, что иногда полиция сталкивается с подобными типчиками.

Которые бьют себя кулаком в грудь, рвут в неистовстве одежду, и рыдают на холодном полу в полицейском участке. А когда их удается успокоить, то они рассказывают о том, как украли конфету в магазине, и теперь они не могут спокойно спать и жить. И что их необходимо отправить в камеру для особо опасных преступников, потому что только так они могут очистить свою совесть и перестать страдать от совершенного ими проступка.

Честно? Я даже немного восхищаюсь способностью такого самобичевания : ) Правда, я и конфеты никогда не таскал, так не что не могу сказать как бы я повел себя в подобной ситуации. И пробовать не собираюсь, даже ради эксперимента!

Мужчина рассказывает про нечто невообразимое. Дескать, на его руках кровь, и сделал он это из-за чувства ревности. И что может быть проще - зафиксировать признание, время и место, отправить туда группу быстрого реагирования, чтобы найти труп жертвы, и закрыть дело. Может быть даже получить награду за быструю операцию и поимку опасного рецидивиста. Вот только есть ОДНА маленькая проблема - персонаж постоянно путается в собственных показаниях, не рассказывает про конкретные даты, и рассыпается общими фразами и описаниями.

Скажу так - вначале это даже было интересно читать. Серьезно. Это мне наполнило атмосферные фильмы, которые начинаются с конца - в маленькой и тесной комнате сидят преступник и полицейский. Они молча курят несколько минут, а затем член криминального мира неспешно начинает рассказывать свою историю - как он встал на эту скользкую дорожку, кто подтолкнул его к этому выбору, и почему он не жалеет о собственном выборе, несмотря на такой финал его "карьеры".

В "змее" же подобная конструкция не сработала.

Автор мечется из стороны в сторону, и потому рассказ его персонажа получился невразумительным и невнятным. А невнятное блеяния и нежелание четко отвечать на простые вопросы, связанные с конкретным место преступления или датами и вовсе наводят на мысль, что никакого трупа на самом деле нет. И что ему или скучно, или он сходит с ума, путая реальность с тем, что появляется у него в голове в виде туманных образов. Но и полицейский теперь не может так просто взять и отпустить того, кто пришел с заявлением о том, что он убийца.

Патовая ситуация, да и только.

Что произошло на САМОМ деле? Существует ли девушка персонажа, про которую он рассказывает, и которую он постоянно ревновал? Или это плод фантазии бедного и одинокого человека, который пытается с помощью иллюзий хоть как-то скрасить свою жизнь? Но, в таком случае, это чудовищно вдвойне, так как даже в своих грезах он становится убийцей и не способен жить рядом с человеком, который ему нравится.

А если он убийца на самом деле, то почему он путается в показаниях? Почему некоторые события противоречат другим? И почему, в конце концов, он не может показать место, на котором все и случилось? И почему он не может привести полицейских в те злачные места, в которых совершались ужасные вещи, к которым был причастен и сам мужчина? Так много вопросов, на которые "змей" не дает никакого внятного ответа.

Нет, я немного лукавлю. В финале все-таки есть жирный такой намек, чем на самом деле является история, описанная ранее. Но я не могу утверждать это так категорически, так как сцена описывается от лица мужчины. И есть принять как данность его неадекватность и неспособность воспринимать мир как нечто цельное, то и описываемая автором сцена может быть лишь очередным плодом его воображения. Так что мы в тупичке, друзья.

Почему мне не понравилось произведение?

Тут на самом деле все просто - слишком затянутое, медленное, с кучей ненужных вставок и описаний. Мне было скучно пробиваться через некоторые главы, и сам сюжет получился вялотекущим. Не моя история, не мои герои. Я откровенно скучал, и не хочу возвращаться к этому произведению еще раз.

Читать или нет? Решать только вам.