Рецензия на книгу

• 

  monochrime29 марта 2021 г.

  невы(нос)имый

  Так вышло, что читать единым сборником в данном в названии порядке, у меня не вышло, и первой была Итака навсегда: переосмысление истории Одиссея и Пенелопы, возвращение к мифу, разговор, рассказ, пересказ.

  Скажем спасибо современной психотерапии: первой же мыслью во всей этой истории было "всё, что вам было нужно, это просто проговорить через я-формат". Как и в любой истории, конфликт рождается из недосказанности и недоверия, молчания, лжи, неясной игры двух хитрецов (или.. глупцов? так ли мудра и взросла Пенелопа? так ли хитроумен великий Одиссей, придумавшего троянского коня, если они как дети, играющие в "Вы поедете на бал?". Да и нет не говорить, черный с белым не носить...

  Влюбленность в собственное эго подводит Одиссея, и он не может уже ни вспомнить, ни осознать собственной жены (двадцать долгих лет скитаний сказались и на его памяти, и на остроте ума, и - помни, никто никогда не возвращается, вместо нас всегда возвращается кто-то другой).

  Просто, изящно, аккуратно, достойно - и только посмотрев на годы написания, я осознаю, почему так. Потому что Итака навсегда - это лучшее из трёх, самое продуманное, самое адекватное, даром, что сомнения в мотивации героев остаются на совести Гомера.

  И один несомненный плюс - Итаку читать легко, приятно, она освежает голову, она качественна от начала и до конца.

  Потому что второй была Змея (а хронологически - первой) и было это омерзительно. Абсурдно, гадко, психопатично, неврастенично, истерично, - адски. Римские каникулы, каннибал - или шизофреник, Ми-ри-ам, библейская девственница, или не девственница, был ли мальчик (была ли девочка?).

  Он торгует марками - и обещает убить жену
  (жены нет)
  он влюбляется в пение в хоре (в музыку) и выдумывает мысленное пение
  (никто меня не понимает, рассудок мой изнемогает)
  он влюбляется в девушку и не может понять, кто она
  он ревнует её к пляжному незнакомцу три года назад
  это была не она и не он и не они

  Он сходит с ума - и замыкается в собственном сумасшествии, как змея, кусающая себя за хвост, ядовитая тварь, мерзко-мерзко-мерзко.
  И даром, что аналогия с музыкальными темпами была интересной, само по себе описание отдаёт душной тошнотой подворотни в глубоко подростковом прыщавом роад-муви. Лирический герой здесь самолюбуется и зациклен в себе, а сам по себе роман состоит из единого потока сознания, постоянно вываливаясь из канвы повествования, как пьяный прапорщик - то его шатает к экзистенциализму, то к химическому разведению, то к биологии.

  Его Рим и существует, и не существует одновременно, то ли выдуманный, то ли рожденный воспаленным сознанием. Выдуманный Орден, несчастный полицейский, цианистый калий из ниоткуда, труп, который то ли был, то ли не был, и была ли вообще вся эта история, если он честно признаёт, что жену выдумал
  и всё выдумал
  и даже имя женщине он придумал.

  (а что - нет?)

  Греческий огонь после Змеи кажется серым и смазанным. Плоским, и вроде бы интригующим, но мотивации - сомнительные, и вообще очень хочется попросить мужчин научиться писать наконец про женщин что-то нормальное и адекватное, а не... Он катастрофически кинематографичен и за счёт этого здорово проигрывает той же Итаке, которая выверена в своей простоте и лаконичности. Описание застолий, одежд, интерьеров - слишком. много. всего. Это красивая картинка, набросанная грубыми мазками, - сплав детективной линии с историческим... романом? Малерба ухватывает внешнюю картинку, как будто делает красивый фильм (как недавний Огонь, где создателям не хватило двух секунд в гугле, чтобы понять, что авиалесоохрана находится в ведомстве Рослесхоза, а не МЧС, эмблем которой напихано по всей картине).

  Там нет никакой проверки фактов, как в Итаке, нет яркости и близости образов, как в Змее (даром, что там читается, что человек чувствует, о чем пишет, когда пишет - про город), тут есть... кинематографичность, да. Когда за погоней за красивым кадром теряется смысл.

  Когда убийца - садовник (не совсем убийца и не совсем садовник, но).
  Когда мотивация оказывается второстепенной, а первостепенным кажется потанцевать на человеческих пороках.

  Cherchez la femme.
  В каждом из них - ищите женщину, в ней проблема, в ней конфликт, она вскрывает гнойные нарывы на теле змеи, выпуская яд из чужих клыков, похотливо и страстно смотрит влажными глазами, изящно выбрасывает тонкой рукой подаренное одним из женихов прекрасное ожерелье (верь мне, любовь моя).

  Луиджи Малерба невыносим - и поэтому никогда больше никакого Луиджи.

  8

  170