Роберт Луис Стивенсон. Собрание сочинений в пяти томах. Том 5

Из вереска напиток Забыт давным-давно. А был он слаще мёда, Пьянее, чем вино...

Удивительно, но современная молодёжь не знает откуда это четверостишие. !!! То есть мы с вами учили балладу Роберта Льюиса Стивенсона в школе (примерно классе в пятом да?), а наши дети и внуки просто не в курсе что это за вересковый мёд такой и от чего наши глаза наполняются паволокой и грустью. Стихотворение, с исторической точки конечно сомнительное и пикты храбро сражавшиеся со скоттами в IX-X веках, потрепав им немало нервных клеток, в конце концов просто польстились на богатства и власть, ассимилировавшись с завоевателями. Но согласитесь, что от этого оно не перестаёт быть гимном храбрости, силы воли и самопожертвования. Со свойственной мне въедливостью, я, став горячим поклонником поэтической истории изучил все имеющиеся переводы на русский. Первый - 1935 года от Николая Чуковского (правда там был не "мёд", а "пиво" в названии), Маршака 1941 года, даже Ласточкина и Тарасова. Всё они разные, у всех как водиться есть свои "плюсы" и "минусы", авторская трактовка, но самым любимым стал (он же самый распространённый) перевод от Самуила Яковлевича. Почему? Более лаконичный, легко запоминается и использует понятные нам категории и обороты. Стихотворение написанное в 1880 году до сих пор бередит сердце, тревожит ум и вышибает слезу. Ну у меня так точно. Дома, на пыльных полочках, есть несколько вариантов "Верескового мёда": потрёпанный, в мягкой обложке 1975 года, в сборнике английской классической поэзии 1988 года и корявое издание со страшными картинками 1995 года (ох уж эти девяностые, ничего нормально сделать не могли). Совсем недавно натолкнулся на свеженькое, 2017 года в твёрдой обложке с восхитительными иллюстрациями Владимира Ненова от "издательства АСТ". Именно такие изображения и должны сопровождать эту историю. Всем очень советую и надеюсь, что сподвиг вас ещё раз перечитать это прекрасное произведение вышедшее из под пера самого мужественного шотландца в истории.

Хорошо, когда есть дети, можно с чистой совестью кататься на плюшке с ледяной горы и покупать понравившиеся детские книжки. Эта баллада в переводе Маршака почему-то прошла мимо меня в детстве. Перевод великолепный (это же Маршак!), иллюстрации очень выразительные. Стихи я запомнила наизусть.

Балладу не портит даже тот факт, что все событи в них выдуманные. Шотландцы не истребляли пиктов - те просто ассимилировали со временем. Но сама психология героев - вполне достоверна для того времени (если верить Стеблину-Каменскому, а кому нам верить, как не ему?).

Старик соглашается выдать секрет верескового меда (эля), если шотландцы убьют его сына. Остается последним носителем тайны и:

— Правду сказал я, шотландцы, От сына я ждал беды. Не верил я в стойкость юных, Не бреющих бороды. А мне костер не страшен. Пускай со мной умрет Моя святая тайна — Мой вересковый мед!

Хочется верить, что он не просто сберег рецепт мёда, но и избавил сына от лишних страданий, взяв пытки на себя.

Порой звёзды сходятся так, что мы знакомимся с писателем раньше, чем с его работами. Кто-то не вызывает в нас интереса, и тогда его книги ещё долго ждут своей очереди на дальних полках, но случается, что вы понимаете, что нашли прекрасного, умного или близкого вам по духу человека – и тогда свершается магия, которая обеспечивает любовь его произведениям ещё до чтения.

Я до сих пор не читал книг Стивенсона. Безусловно, я знаю сюжет «Острова сокровищ» и «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда», но в детстве я был гораздо больше поглощён размышлениями о том, как при помощи жвачки достать из норки паука или научить жуков-солдатиков мореходному делу, чем чтением. Чем я был поглощён в юности, вообще ума не приложу, но, как результат, работы Стивенсона я пропустил. И только теперь им очарован.

Эта статья пророческая. И говорю данные слова не без сожаления. Роберт Льюис Стивенсон принадлежал к тому вымирающему виду писателей, которые пишут, потому что не могут не делать этого. Это их призвание, это их страсть, их любовь, вся их жизнь. Он знает, что значит то состояние высшего вдохновения, в котором писатель на физическом уровне чувствует недомогание, если не даёт охватившим его эмоциям перейти на бумагу. Он порицает тех, кто видит в благородной профессии лишь сторону материальной выгоды. В статье есть такие слова:

Будем надеяться, что вслед за нынешними писателями придёт и превзойдёт их многочисленное и предприимчивое новое поколение; но уж лучше бы литературный поток вовсе был приостановлен и старая добрая английская литература прекратила свое существование, чем чтобы жила и множилась алчная свора борзописцев, которая уронит превосходные традиции, унизит и обесславит наше славное писательское племя в его собственных глазах.

Он предчувствовал то, что должно случиться. Не угадал лишь с одним – что его слова окажутся пророческими в масштабах всего мира, а не одной страны. Наша литература сейчас на 90% является той самой «алчной сворой борзописцев», работающих не потому, что они были рождены для этого, а ради денег, становясь знаменитыми в основном из-за того, что являются не хорошими писателями, а хорошими бизнесменами, умеющими понять, что будет продаваться.

Статья «Нравственная сторона литературной профессии» на самом деле очень мала по объёмам. Но то количество цепляющих, достойных осмысления слов, которое она содержит, тяжело найти в большинстве художественных произведений нашего времени, и ещё сложнее – в головах писателей, их создающих.

Советую к прочтению всем поклонникам Роберта Льюиса Стивенсона, начинающим писателям и даже журналистам, потому что порой они не осознают своей ответственности за человеческие души, а ведь на самом деле…

Всё современное знание или незнание о добре и зле в немалой мере есть дело рук тех, кто пишет.