Отрубленная голова

- Как твои дела?

• Попиваю чай, общаюсь с «Отрубленной головой» Айрис Мердок..
• Ты меня пугаешь..

Как ни странно, эта цитата оказалась непроизвольно наиболее близкой к смыслу названия книги, хотя чуть ли не с первых страниц у меня было напряженное ожидание, что кому-то в этой книге все же, символически или натурально, оттяпают череп. Первой догадкой были головы, которые лепил скульптор Александр — а ну как тут кроется название книги? Но нет, Мердок оказалась непреклонна — никаких дополнительных смыслов, кроме всепоглощающей, клубком змей с головы медузы Горгоны переплетенной любви (а точнее любовей разной степени искренности, силы и отвратительности) в книге не нашлось. Удивительно, что книга при этой зацикленности умудрилась получить у меня целую пятерку, но что ее до этой пятерки дотянуло (а точнее дотягивало долго, мучительно и с грехом пополам) — я расскажу позже.
А пока к некоторым общим местам, которые упорно «роняли» оценку книги. Все эти вещи можно вместить в три простых вопроса:
1) Скажете ли вы, ребята, мне хоть что-нибудь искреннее? Ну пожаалуйста? Как, совсем нет? «Тьфу на вас», конец цитаты, автор — Джордж Милославский из «Ивана Васильевича».
2) Почему бы вам, товарищи, просто не вывезти всю мебель с квартиры на Херефорд-сквер и не устроить в освободившемся пространстве массовую оргию всех со всеми? Так было бы даже искреннее, вам не кажется? Как, совсем нет? «Тьфу на вас еще раз» (с).
3) Как, просто объясните мне, как вы дожили до таких лет без цирроза печени при таком активном и убойном употреблении алкоголя? (Нет, ну серьезно, налицо все черты отъявленных алкоголиков, и всю книгу как минимум главный герой пьет, как слон)

Более мелкие вопросы тускнеют по сравнению с этими тремя. Даже нет, не совсем так: просто вопросы, которые возникают по ходу произведения то к одному, то к другому герою, постепенно разрастаются, как большой мыльный пузырь, и охватывают уже все пространство книги, потому что в нем просто не остается живого места. Это было бы возмутительно, если бы не понимание того, что дело лишь в том, что в романе собрались «одного поля ягодки», а потому такое поведение легко объяснимо.
По поводу психологизма Мердок, который кто-то видит, кто-то совсем нет, вставлю свои пять японских йен со взглядом через мое кривое зеркало: всю книгу у меня было ощущение, что герои просто несут какой-то картонный бред, мусорят (и это самое цензурное, что я могу тут сказать) друг-другу в мозги, наговаривают тонны слов, не отвечая на прямые вопросы и никак не проясняя свою логику. Иногда приходилось перечитывать с вопросами «простите, что?». А потом как-то свыкаешься, как-то доходит, что, вообще говоря, в книге собраны и перечислены почти все более или менее имеющие место в жизни отговорки, которыми люди, которые никогда не любили друг-друга, пытаются объяснить свое поведение так, чтобы там не было фразы: «Я просто бездушный ублюдок/эгоистичная скотина/ничтожество». И это действительно очень человеческое, очень похожее, только утрированное и в дикой концентрации, но именно поэтому настолько заметное, а в нормальной жизни мы к этому просто как-то уже притерлись, поэтому не так возмущает, не так больно бросается в глаза.

И это первое из череды тех явлений, которые вытянули книгу на нормальную оценку. К этим явлениям относится и хороший гладкий стиль, который, несмотря на сюжет и героев, было приятно читать, и какая-то драматургия (на месте все куски вроде экскурсов героя в его жизнь, что приятно). Продолжает череду тот факт, что периодически (очень редко) герои делают единичные искренние поступки, которые все же напоминают, что они люди: Антония вполне искренне боится Палмера в первый момент, когда сбежала от него к Мартину, Джорджи искренне травится таблетками, Мартин искренне несется к Гонории в Кембридж, а сама Гонория..
И тут мы пришли к той самой точке, которая все же стала самым весомым камушком, чтобы наскребсти книге пятую звездочку. Гонория, вообще говоря, меня зацепила. На мой взгляд, это самый удавшийся Мердок персонаж истории, она действительно больше всего похожа на какого-то дикого необузданного демона, и потому человеческие рамки для нее неприменимы. А еще она искреннее всех. Моменты, когда она говорит с Мартином, были единственными, когда мне не хотелось скептически морщиться на очередную искусственность. Да и Мартин рядом с ней как-то незаметно преображается. Пожалуй, я даже поверю, что именно это — его настоящая любовь. Не Антония, похожая на парадный перстень, с которого вот-вот слезет позолота, не Джорджи, личный маленький тайник, который оттого только и привлекателен, а вот эта маленькая смуглая дикарка.
Хотя, вообще говоря, дикари там все. К концу романа у меня сложилось четкое впечатление, что герои окончательно перешли на нечто среднее между вечеринкой свингеров и племенными законами: женщины свободно выбирают мужчин, последние не сопротивляются и точно также практикуют обмены, все улыбаются и мило шутят, всем весело, а если людям весело, то, может, и оставить их в покое в их маленьком племени со всеми его отрубленными головами и прочими дикостями??

Шесть героев словно опутаны невидимой сетью, состоящей из недомолвок, лжи, фантастических намеков, полуправды. Как и в каждой книге Мердок, здесь свой замкнутый, нереальный мир, со своими законами. Точнее здесь один закон – иррациональность.

Мы смотрим на все события глазами главного героя. Постепенно вплетаем в общую канву сюжета его новые поступки, его эмоции, возникающие на совершенно неожиданные события. Он ищет пути выхода в произошедшем, но правильнее сказать – происходящем, потому что здесь постоянно что-то случается, какие-то совершенно нелогичные, противоречивые вещи. Всё это словно похоже на сон, далекий, неясный, но окутывающий все твои мысли при прочтении. И что интересно, появляются ощущения, что ты не сторонний наблюдатель, не просто читатель, а один из невидимых действующих героев этого романа. Ты там, среди них, совершаешь необыкновенные поступки, пытаясь найти во всей этой фантасмагории что-то настоящее, что-то действительное.

Показательно и очень метафорично, что в книге часто упоминается туман. «Теплый, золотистый туман прожитых лет» главного героя сменяется другим. Это тягучий, холодный, плотный, сырой туман Лондона, который скрывает как течение жизни в городе, так и делает еще более нечеткими и неясными поступки героев. Через этот туман эти шесть человек пробираются, пытаясь что-то понять и уяснить для себя, найти какую-то точку опоры. И что самое интересное весь этот сюжет выстраивается из вполне банальной вещи - измены, на которую потом наслаиваются, вступают с ней в некий симбиоз другие события.

Но вместе с тем роман написан довольно ясно, лаконично, точно. На мой взгляд, здесь меньше размышлений, меньше философии, чем в других произведениях этого автора. Здесь главная роль отводится непредсказуемым событиям, казалось бы абсолютно нелогичным в своей основе. И надо всем этим сложным многообразием чувств и действий героев, проступает образ некой головы. Эта метафора добавляет роману свой яркий, отличительный штрих. Символ отрубленной головы по сути мифологический в своей основе, ведь еще у кельтских племен голова пользовалась особым почитанием. Считалось, что в ней находится обитель души. И что самое необычное: предполагалась возможность существования головы самой по себе, как вместилища своей особой, самостоятельной жизни. Всё это мы и встречаем в романе: вот она голова, в скульптурах одного из героев, как самостоятельный объект искусства, вот она будто сама по себе ведет с помощью одного взгляда разговор, который так сложно выдержать достойно. А вот «отрубленная голова» проскальзывает в репликах, где ее называют фетишем, объектом страсти, желанием познания, очень далеким от обычной жизни. Это своего рода приглашение в иную реальность, возможность и смелость впустить ее в свою обыденную жизнь... Для меня же «этой иной реальностью» и явился этот роман Айрис Мердок.

Что касается рекомендаций, то эта книга, на мой взгляд, всё же для читателя уже знакомого с творчеством этого автора на основе других произведений.

Это было мое первое знакомство с автором. Что хочется сказать: для классического произведения, роман весьма оригинален.
Во-первых, сюжет: действие происходит фактически в замкнутом пространстве, героев мало, но клубок из чувств, взаимоотношений и чудных любовных привязанностей закручен лихо.
Во-вторых, ориентируясь на название, я ожидала (грешна) где-нибудь наткнуться на элементы триллера, и, в общем, эти мои чаяния оправдались, чувства тревожного ожидания, волнения читатель, несомненно, испытает, только к «отрубленной голове» это не будет иметь никакого отношения.
Из героев меня больше всех раздражала жена главного героя, а сочувствие вызывала Джорджи. Сам главный герой оказался крепким парнем, от таких перипетий на личном фронте можно сойти с ума, а он, ничего, дотянул до конца романа.

Герои этой книги холодны, интеллигентны, воспитаны, они цивилизованны. Нет, нет вместо простецкого выяснения отношений, тут медленное препарирование тупым ножом своих чувств, себя, окружающих. Герои этой истории скучают, прозябают, манипулируют, они не любят никого, не думают ни о ком, только о себе. Но за всеми этими «моя дорогая», «давай поговорим», «мы тебя не отпустим» постепенно проступает обычное человеческое желание счастья.
Книга не простая, и понравилась она мне не сразу. Но в этом волшебство прозы Айрис Мердок – вот она холодная и неприступная, а потом раз – и ты читаешь о понятных и близких для себя вещах.
Не просто, но блестяще.

Почему-то я дочитываю книги Айрис Мердок только со второго захода. Вроде бы и язык достаточно "прозрачный", и тягучей английской неспешностью они не отличаются - желание узнать, что же будет дальше постоянно заставляет тебя судорожно перелистывать страницы... А все равно - начинаю, читаю листов 50, потом по каким-то неведомым причинам бросаю на неопределенный срок, и возвращаюсь к ним уже другой. И знаете, мне кажется, как неустанно повторяет моя подруга, "в этом есть великая сермяжная правда".
За время нашей разлуки внутри меня что-то зреет. Книги Мердок глубоко психологичны, с самых первых страниц она задает посыл, пусть даже и не лежащий на поверхности, но требующий от читателя внутреннего решения, что же он на самом деле думает по тому или иному поводу. Вы должны для начала быть искренним с самим собой, вывести какие-то "исходные положения". И это будет ключом, который откроет дверь в книгу. Только не обольщайтесь и не думайте, что ваше мнение таким и останется до конца книги. Мердок пропустит его через такие жернова реальности и постмодернизма, что от него останутся "рожки да ножки".
Вот, например, "Отрубленная голова" - это книга в первую очередь об измене, банальной такой супружеской измене.

"Мне нравилось, как сухо и трезво она воспринимала наши отношения. Я мог обманывать жену лишь с такой, на редкость разумной особой."
"Я был властен над Антонией почти так же, как я владел прекрасной коллекцией литографий Одюбона, украшавших лестницу в моем доме. Я не был властен над Джорджи. Джорджи просто была здесь, со мной."
"... какой женатый человек, имеющий любовницу, не вводит ее в заблуждение?"

Но к середине книги вы уже начинаете сомневаться в правильности своих изначальных суждений. По-моему, именно так с нашими мыслями и должна поступать хорошая книга. Зачем же тогда читать, если во время прочтения ты смотришь только на белые страницы с черными буковками, а не внутрь себя? Эта бесконечная любовная чехарда, которая чуть ли не в каждой новой главе расставляет героев по-новому, перемешивает пары, сводит бывшую любовницу с нынешней, бросает брата и сестру в одну постель, как будто кричит: "В мире должно быть что-то неизменное! Если ты его потеряешь, то попадешь в такой же мутный и отвратительно-скользкий водоворот."

8 / 10

Читала месяц назад, поэтому впечатления не настолько свежи, чтобы..... Но я попробую....
Роман мне очень понравился, очень динамичный, непростой, с кучей подтекстов и вопросов. Когда читала, то часто задавалась вопросом: почему происходит именно так, потому что происходящее было за гранью обычной жизни, честно! Влюбленные пары менялись и менялись, любови множились и множились, но все это ни в коем случае не походило на бульварный романчик!
Очень советую к прочтению семейным парам, правда, я многое почерпнула из романа. Там столько символики, чего стОит только символ отрубленной головы и символ скульптора.
Читаем! :)

Хм... Айрис я очень люблю, но эта книга меня неприятно поразила. Какая-то помесь Санты-Барбары с литературой в духе Дарьи Донцовой. Нет, я конечно понимаю, что существуют различные литературные приемы и так далее и тому подобное, но тем не менее... Я даже озадачилась чтением статьи после книги и рецензий на нее и в большинстве из них присутствовало сравнение происходящего с танцем - мне же это показалось какой-то жуткой какафонией, как будто маленький мальчик потихонечку открыл крышку пианино и начал лупить по всем клавишам подряд что есть мочи особо не заботясь о последствиях. А я в данной ситуации выступила в роли ошарашенной неожиданными звуками соседки. Видимо в чтении Мердок придется сделать перерыв.

Герои Айрис Мердок живут в аквариуме: выбирают ламбрекены, делают визиты, рассматривают гравюры, смешивают коктейли, пишут письма, обсуждают свои чувства без перерыва. Если и работают, то только психоаналитиками.
После "Святой и греховной машины любви" ощущение матрицы.

Взрослые люди от нечего делать играют в себя, словно в куклы: меняются любовниками, гравюрами и жизнями. Примеряют на себя, передают следующему. По кругу.

В очередной раз, дослушав книгу, мне хочется спросить: «Что это было?!.».
Потому что был это фарс, любовный – дайте-ка сосчитаю – шестиугольник. Чтобы точно уж никого не забыть, я нацарапал схему:

Сплошные линии – любовные связи, пунктир – сёстры-братья, держим в уме супружество Антонии и Мартина. Как видим, из шести главных героев четверо наиболее первостепенных имело по три любовные связи, двое второго плана – по две. Где-то на фоне мелькает ещё бессвязная сестра Мартина и Александра, да две коллеги Мартина, которые меж собой лесбиянки. В шестиугольнике один инцест.

Кажется, будто автор на спор взялась написать повестушку, где «все со всеми». Всё это было бы смешно, когда бы не было занудно. А оно занудно: ведь все персонажи говорят одними и теми же фразами, приводят одни и те же доводы, пытаются обделать одни и те же махинации, шантаж и рокировки. В такой концентрации это уже просто скучно. Под конец вся эта свора (а если не вся, то уж гг точно) становится омерзительна своей бессмысленной похотью.

Примечательно, что один из персонажей, Палмер, к тому же психолог. В силу своей профессии он весь роман пытается «оказать помощь» всем, и в первую очередь Мартину, у которого уводит жену. Жена Мартина с удовольствием как попугай подхватывает это избитое «нам надо всё обсудить», а позднее им вторят и все остальные персонажи. Вот что показывает книга – так это несостоятельность подобной «психологии», о которой у широких масс только то представление и есть, как это важно, «всё обсудить». Неважно, какого качества обсуждение, главное – сам факт. С этой стороны всё произведение – жёсткий стёб над семейными психологами, которые сейчас каждой бочке затычка.

Однако если это был фарс, то следуя логике жанра конец должен был бы вконец приканчивать всех, однако вместо этого мы наблюдаем прямо противоположный выверт, а все перипетии, выходит, так ничему героев и не научили. Абсолютно ничему. Все они топчутся на месте, функция резонёра возложена на Гонорею, пардон, Гонорию, которая в этой функции действительно для всех как гонорея. Единственный персонаж, который словно бы видит насквозь мотивы всех остальных, и как умеет, пытается раскрыть им глаза на происходящее (получается плохо). Эта Гонорея, пардон, Гонория так часто появляется некстати для остальных, что и читателя начинает бесить всё больше и больше, тем более, что не всегда нам ясны мотивы её самой. Эта же Гонорея, пардон, Гонория является «отрубленной головой» – ни к селу ни к городу возникший мифологический мотив, приплетённый сюда как бы не для того, чтоб придать весомости повестушке. В общем, развязка здесь словно бы присобачена от другого произведения, в другом жанре написанного и с другой логикой, и поскольку никаких оснований для этого я как ни тщусь, не могу обнаружить, то приходится списывать на дилетантство автора. Что с того, что имя известное и тиражи большие? С очень большим зубовным скрежетом возьмусь когда-нибудь читать другие её произведения. Чтец, Николай Савицкий, как мне кажется, тоже сам не понял, что это за писанина, и, соответственно – как её читать, поэтому более чем часто интонации были ооочень ненатуральные, а в тех случаях, когда они по сюжету были деланные, он даже не пытался сделать их отдалённо похожими на натуральные – они просто были в совсем другую степь. Мелькали и «крестьянские» подвывания при отсутствии какого бы то ни было намёка на крестьян, как у Вяч.Герасимова, начитывавшего Роньшина, а несерьёзностью эта начитка напомнила мне «Книгу птиц Восточной Африки» в исполнении Капитана Абра, разве что Савицкий, в отличии от Абра, ни на какую тётку с осипшим голосом не смахивал.

Это останавливало меня несколько раз. Почему отношу себя к этой категории - не спрашивайте, но случайно вычлененная фраза среди вороха рецензий не давала мне покоя. Ну а потом.. пришлось все-таки начать читать в рамках ФМ)

...В какой-то момент у меня было жгучие желание сесть и начать писать рецензию. В середине или ближе к концу. Потому что я не понимала, как могла свалится на меня такая нужная книга. Очень близкая мне, к моему отношению, к моему духу... Как угадала Sunrisewind , которая посоветовала мне на флешмоб именно ее? Хотя думаю просто счастливая случайность) И будь она прочитана в какой-то ключевой момент она здорово перевернула бы все мои представления.

Прочитав "Голову" совершенно не хочется говорить про литературную ценность, про стиль и прочее... Только чувства. Только герои. Только поступки. Психологизм всех героев, совершенно по-разному ведущих себя в сходных ситуациях. И не то что бы по-разному... Нет, как люди цивилизованные они все пытаются сохранить маску понимания и иронии, много извиняются и говорят о вечной любви несмотря не на что...

Боже мой! Какая немыслимая ситуация! Напоминает знакомства за 5 минут: один ряд людей сидит за столиками, а другой ряд через каждые 5 минут переходит к следующему столику. Потом шампанское, флирт, вечеринка... Собственно так все и было между героями книги - просто они знали друг друга в миллионы раз дольше 5 минут, а пили виски или вина из погребов Линч-Гиббона, года этак 1953. Ну и шампанское, да. По случаям помолвок. А их было даже слишком много.

Ну и в конце все счастливы. Ну а так как это не сказка, а роман совершенно ясно насколько и чем все обернется. И не верится уже во что-то хорошее. Сколько раз все переворачивалось с ног на голову, сколько раз позиции за столиком менялись… И разве можно сказать после всего прочитанного, что в жизнях героев наступит тишина, умиротворение и стабильность? Что они будут удовлетворены только друг другом? И не нужно будет любви бывших мужей/любовниц/сестер? А может не любви, а участия, поддержки, дружбы, ведь

И хоть на протяжение всей книги и под финальный аккорд вперед вырывается Любовь, Дружба неизменно шествовала за ней по пятам весь роман. Все возвращаются на то плече, на котором когда-то плакали.

Уж не знаю насколько я проникла в мир этой книги и поняла весь психологизм, но мне фантастически понравилось. Уж не думала, совсем не думала…