Уединенное

Вот и наступил момент написать эти слова: эталонная книга-разочарование. Ещё ни разу ожидания от литературного произведения так не расходились с действительностью.

Удивительно, что при моей любви к русской литературе начала 20-го века (и поэзии, и прозе, и воспоминаниям, и публицистике), я раньше не добралась до книг В. В. Розанова, хоть и не раз встречала отсылки к нему у других авторов, а толстый том его сочинений с укоризной смотрел на меня с полки. И, вдруг, такой «бонус», просто счастье! Золотая осень и «Опавшие листья» - идеальное, казалось бы, сочетание, да и другие названия манили глубиной и загадочностью, но… читатель предполагает, а автор располагает. Но об этом по-порядку:

Это сборник статей, написанных автором для газет в качестве комментариев к событиям общественно политической жизни России за период с 1907 по 1917 годы. Часть из них была опубликована в разных изданиях, другие, часто более «острые» - остались «в столе», статьи написаны ясным, живым хорошим языком в полемичной манере и читаются легко и с интересом.

Когда я знакомилась с В.В. Розановым как с журналистом, было увлекательно следить за тем, как убежденный монархист и религиозный человек, патриот своей страны пытается осмыслить перемены, которые неуклонно происходят в обществе, как встречает новые, революционные идеи, что, пусть и не принимая полностью, считает справедливым и нужным, что отвергает как вредное, и каких социально-экономических, политических и, главное идейно-нравственных последствий опасается.

Далеко не всегда с позицией В. В. Розанова можно было полностью согласиться, но многие мысли вызывали любопытство.
Импонировало стремление человека с противоположными убеждениями найти нечто верное во взглядах «идейных противников». Так, В. В. Розанов, даже размышляя о об особой, благодатной природе власти Государя и оставаясь монархистом, не отвергает демократические идеи как нечто однозначно дурное, он тоже ощущает «ветер перемен» и полагает, что нужно предпринимать усилия по урегулированию общественных противоречий, не дожидаясь, когда ветер превратится в ураган.

Мне оказались близки мысли о «бездушии» революционного движения, о том, что их политика «удивительно не лична, мало несет лица в себе и сама невосприимчива к лицу человеческому.»

Для них человек – не душа и не биография, а только «единица социального строя» , штифтик великого органа, развивающего социальную музыку.

При этом В. В. Розанов критикует не столько содержание идей (а со многим и напрямую соглашается, например, с тем, что в основе социализма – справедливость), сколько способ подачи и укоренения в умах людей «левых» идей, огорчается тому, что не проработали «левые» «методическую сторону, учебную, умственно-воспитательную, духовно-изощряющую, сердечно-утончающую».

Интересной показалась идея о том, что монархия как форма правления – это зрелость и старость общества, а республика – юность, молодость. Именно поэтому, по мнению В.В. Розанова, те недостатки, которые «простительны» монархии недопустимы для молодой республики.

Некоторые мысли из «Черного огня» показались откровенно странными. Так, В. В. Розанов делает вывод о том, что истоки коммунизма нужно искать в христианстве, которое вначале приучало людей терпеть несправедливость на «этом» свете в надежде на воздаяние на «том» свете, а потом не смогло справиться с волной накопленного «гнева кротких».

«…в социал-демократии поднялась ожидаемая и зловещая «заключительная глава христианства» . «Последние да будут первыми» . Поднялось все убогое, поднялось с невероятной силой! … Увы, – ведь это тоже есть в Евангелии! И за всю ту сладость, которую XX веков человечество пило от христианства, оно «на остаточек» вынуждено будет выпить вот и эту черную жижицу.».

Если подобная риторика могла бы быть признана условно «годной» для журналиста того времени, то для религиозного философа подход показался откровенно странным и неглубоким. Розанов как будто забыл евангельское «кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф. 5: 39), «Отдавайте кесарю кесарево, а Богу Богово» и многое другое. Как такое могло быть? И, нет, это я сейчас не отстаиваю христианские ценности, просто считаю вышеприведенное примером «кухонной философии», но никак не серьезной. (На тот момент еще не читала других книг В.В. и не могла знать, что он гораздо больше ценил и любил Ветхий завет, а Евангелия едва мог заставить себя прочесть.).

Однако, когда Розанов пишет о Церкви, а не о христианстве как таковом, со многим вполне можно согласиться (особенно с учетом реалий нашего времени):

«…я думал, что Христос представляется нашему духовенству дюжим мужиком, который на всех накидывается за то, что мало его почитают, что недодают ему денег в мошну, и мало его украшают золотом и всяким снадобьем.».

В. В. Розанов – ярый славянофил и не скрывает этого, поэтому в статьях немало бездоказательных пассажей на тему того, что все вредоносные идеи рождаются не в России, а заносятся к нам из Европы, к частности, из Германии, западные страны находятся в культурном и духовном упадке, включая явную «дичь», вроде

«Штаты даже и не государство, а уродство. Просто – БЯКА.»

Я пыталась себя убедить, что смущающие меня вещи относятся более к форме подачи, что нельзя ждать от рассчитанных на массового читателя статей глубины и широты охвата и аргументированности и, скажу честно, бралась за следующий труд с многообещающим названием с нетерпением.

Дальше...

«По этому сложению жизни до чего очевидно, что genitalia в нас важнее мозга.»
В.В. Розанов «Опавшие листья»

«Наш бог создал вселенную за один день. Мало того, он создал еще и самку. Самка же, соскучившись, принялась искать самца. Наш бог внял ее печали, взял у нее мозг и из этого мозга приготовил самца. И сказал наш бог этой паре капп: «Жрите, совокупляйтесь, живите вовсю…» Акутагава Рюноскэ «В стране водяных»

Кто отказался читать бонус из-за того, что это какое-то философское занудство – кусайте теперь локти! Мало где вы найдёте столько «клубнички» (и даже «клубнички с перчиком»), как в этом, не побоюсь этого слова, фаллическом труде. И, нет, это я не ругаюсь, это г-н Розанов сам себя так называл – фаллист, мол, я.

Призрак фрейдизма вслед за призраком коммунизма бродил-бродил по Европе и дошел до матушки России, и родилось философское направление – фаллизм, и пришел Василий Василич как пророк его. Иными словами, «Люди…» целиком посвящены половому вопросу.

И, чтобы не начать сразу ругаться, скажу о том, что есть в этой книге и разумные мысли, которые отчего-то таинственным образом снова стали забываться в 21 веке. В.В. Розанов пишет о том, что сексуальность человека – это нечто очень индивидуальное, личное, то, что нельзя урегулировать общими для всех правилами и «стандартизировать». Розанов предлагает свою «шкалу сексуальности» от «+8» до «-8», где на крайних положительных значениях (+8,+7,+6) – люди с ярко выраженным влечением к противоположному полу, далее идут «средне-гетеросексуальные люди», потом «лунные» околонулевые люди, а в минусовых значениях начинается уже влечение к своему полу.
Розановский мужчина «+8» - это «яйца, табак, перегар и щетина» агрессивный волосатый самец, чья жизнь – сплошные битвы и секс, женщина «+8» - это страстная самка, готовая к постоянным совокуплениям, какими, по мнению В.В. были «храмовые проститутки» в древних обществах. Люди с сексуальностью около нуля – это т.н. «мужедевы», асексуальные люди, не испытывающие влечения ни к мужчинам ни к женщинам в силу того, что они несут признаки не разделенного на два пола древнего человека. Это и есть «люди лунного света»:

«Если хотите – он третий человек около Адама и Евы, в сущности – это тот «Адам», из которого еще не вышла Ева; первый полный Адам. Он древнее того «первого человека, который начал размножаться». Он смотрит на мир более древним глазом; несет в натуре своей более древние залоги, помнит более древние сказки мира и более древние песни земли.»

По мнению В.В. Розанова отсутствие полового влечения порождает у «лунных людей» необычайную ясность взгляда и высоту, взрыв духовных и творческих интересов.

«Будет ли он композитором – музыка его будет особенная; будет ли он живописцем – картина его будет особенная; что философия их была особенная – об этом говорят Сократ и Платон, неудачный муж Ксантиппы и вечный девственник…»

Вроде бы красивая теория, каждому – своё: женщины или мужчины (в зависимости от предпочтений) или же, воздержание и духовные интересы. Главное, никого не переделывать и ничего не навязывать, и будет всем счастье. Если бы на этом Василий Васильевич остановился, то на руках бы его носить было можно за такое свободомыслие, особенно с учетом времени написания книги.

Однако автор не удержался от того, чтобы рассмотреть «половой вопрос» со всех сторон, и пришел к настолько удивительным выводам, что просто невозможно не поделиться.

Второе название книги – «Метафизика христианства», и, по мнению В. В., христианство с его идеей непорочного зачатия, призывом к духовной и чистой жизни, монастырями и прочим для людей вредно, что это религия «лунная», «бессеменная» (термин автора), противоположная религии Ветхого завета, которым Бог повелел людям «плодиться и размножаться». Христианский брак, основанный на идеях любви, родства душ, общности духовных интересов и мировоззрения это «неправильный брак», в «правильном» же браке главное – «радостное совокупление» и продолжение рода как своеобразный способ получить бессмертие.

«Смерть есть не смерть окончательная, а только способ обновления: ведь в детях в точности я живу, в них живет моя кровь и тело, и, следовательно, буквально я не умираю вовсе, а умирает только мое сегодняшнее имя. Тело же и кровь продолжают жить; и в их детях – снова, и затем опять в детях – вечно! Только бы, значит, «рождалось», и – «я никогда не умру». Точно «снимаются сапоги»: «одни сапоги», «другие сапоги»… а «ходит в них – один».

Читаешь такое и думаешь, что не пришлось еще автору полностью осознать мысль о смерти как об индивидуальном и глубоко личном событии, как об «одиноком деле», посмотрела бы я тогда, будет ли он радостно «передавать сапоги» потомкам или же придет к другому ощущению.

Не обходит В.В. своим вниманием не только смерть, но и рождение. Как вы думаете, можно гарантировано родить здорового и одарённого ребенка? Нужно всего лишь правильно сексом заниматься, с «требующимся «забвением себя», с «потерей сознания»».

«Весь дух человека, все его личное «я» проницает сиянием семя: отчего в дитяти и отражается весь «дух» его родителей, их таланты, гений, благородство. Из этого объясняется пониженная духовность и у детей «преизбыточествующих» гениев: они не способны совершить акта с требующимся «забвением себя», с «потерей сознания», т. е. во время акта душа их остается в голове же, и семя в утробу матери переходит обездушенным, только животным, только ферментом биологического зачатия.»

Открытие, претендующее на Нобелевскую премию, не меньше! Причем, и по биологии, по литературе и за мир сразу – бросайте люди думать, займитесь любовью, а не войной. И это еще не все открытия Василия Васильевича.

Кроме прочего, Розанов знает, какой должна быть «идеальная женщина» и как этот «милый идеал» распознать. Всё просто – в женщине нужно искать «самочность» (термин автора». При этом «самки» - это не озорные кокетки и не «роковые женщины», а, напротив, те, кто с виду стыдливы и скромны (им есть, что скрывать, гы), да и вообще:

«…главная добродетель в женщине, семьянинке и домоводке, матери и жене, есть изящество манер, миловидность (другое, чем красота) лица, рост небольшой, но округлый, сложение тела нежное, не угловатое, ум проникновенно-сладкий, душа добрая и ласковая.»

В. В. Розанову, признавая право людей с «минусовой» сексуальностью на свои предпочтения, знает способ лечения содомии (термин автора). Способ просто как всё гениальное:

«…единственно, чему может поддаться содомия в смысле лечения, исправления – это лечение через нормальный акт; или, если он невозможен, если к нему уже существует абсолютно непобедимое отталкивание, через какую бы то ни было аналогию «прививке» выделений другого пола; у женщин, напр, (содомитянки), – через искусственное впрыскивание мужского семени: у мужчины – через искусственное покрытие органа женскими выделениями."

Удивляюсь, почему сегодняшние «борцы с пропагандой сами-знаете-чего» еще не поместили портрет Розанова на своё знамя, учитывая, что В.В. считал, что:

«Брак и семья в Европе органически, окончательно испорчены, и не расцветут, пока не отцветет Европа. Весь цветок Европы – черный, и белая роза вырастет только на ее могиле.»

В общем, сей «философский труд» можно цитировать бесконечно, очевидно потому, что :

«Совокупление есть наиболее духовный акт – не то, что пошлая, базарная политика.»

После спорного, но внятного «Черного огня» и «Людей…», находящихся за рамками здравого смысла, было особенно интересно прочесть книги, составленные из личных заметок, посвященных самым разным вещам, начиная от религии и политики, и заканчивая калошами. Хотелось составить для себя общий портрет явно противоречивого человека, понять, чем он жил и дышал.

Жанр «записок на манжетах», фиксацию мимолетного и трудноуловимого я полюбила давным-давно, прочитав «Записки у изголовья» Сей Сёнагон, и я ожидала чего-то похожего, но, к сожалению, не получила.

И, наверное, дело не в жанре, а в личности. В «Уединенном» и «Опавших листьях» меня буквально «убивало» сочетание поэтичности и чего-то отталкивающего.
С одной стороны, вроде бы искренность, открытость, трогательность: («Моя душа сплетена из грязи, нежности и грусти.»), а с другой – невыносимое самодовольство (Противное это в каком-то самодовольстве. Даже иногда в самоупоении. Точно у меня масляное брюхо и я сам его намаслил.).
У. Б. Йейтс писал, что «из спора с другими выходит риторика, а из спора с собой – поэзия», и записки В. В. Розанова хороши именно в своей поэтической части, там, где они по-настоящему отражают «невидимые движения души», а не являются одиноким продолжением каких-то споров или попытками читателя «правильно жить». И, нет, тот факт, что В.В. раз пятьдесят, не меньше, повторяет, что «пишет не для читателя», что «равнодушен к славе» и т.п., ничуть не меняет дела, только портит впечатление.

Много личных отрывков о «друге», жене. И вроде бы и нежность, и ласка, и любовь в них, и хочется поверить в двадцать лет семейного счастья, тем более, что и детей – пятеро, всё как и должно быть в «правильной» по мыслям автора семье. Но, если проследить основные мотивы листьев о «друге», то мы о ней как о личности не узнаем почти ничего, за исключением того, как с ней было нашему Василию Василичу удобно жить, эдакое описание функционала «степфордской жены»: ах, какой она была «домашней», даже друзей-то у неё не было, ах, её не интересовало мнение ни «улицы» ни «рынка», ни критиков, а только творчество Василия, нашего Васильевича, ах, всегда-то она была добра… Как повезло мужику, нашел ту самую, о которой мечтал скромную и застенчивую с виду, но, очевидно, страстную наедине (пятеро детей – не шутка) «семьянинку и домоводку»! Мужик, тебе в голову не приходило, что если тебе так прекрасно живется, то кто-то за это платит? И, между прочим, платит невосполнимым ресурсом - своей одной единственной жизнью. Появлялись у В.В. похожие мысли, но слишком поздно. «Друг» -то уже был тяжело болен, а потом ты и совсем «друга» потерял. Поздно уже бросаться пафосными восклицаниями из серии «я всё отдал бы, чтоб вернуть её здоровье». Не предложит никто такой сделки, да слишком ты, Василий Василич, смерти боишься, чтоб «всё» за чужую жизнь отдать, если уж начистоту-то говорить.

Страх смерти пронизывает оба короба «Опавших листьев». Во многих записях уже совсем нет назидательности и прочего суемудрия, только печаль и страх перед неминуемым. Становится понятно, что «философская позиция» по поводу молитвы, религии, Церкви, атеизма («позитивизма» в терминологии В.В.) – это и не позиция вовсе, а отражение простых базовых эмоций.

«Не хочу! Не хочу! Презираю, ненавижу, боюсь!!!» - крик души автора при мысли о «позитивизме». В.В. боится и смерти, и старости, и одиночества, быть может, и постоянное писание записок (в поездах, за нумизматикой, при любом ожидании, за набиванием трубки и т.п.) – не боле, чем неумение и страх находиться наедине с самим собой. Сейчас мы хватаемся за смартфон или планшет, а В.В. писал свои записи, ничего не изменилось за сотню лет.

Одиночество и попытки от него избавиться – сквозная тема двух книг.

«Уед.» : писал (пишу) в глубокой тоске как-нибудь разорвать кольцо уединения. ...Это именно кольцо, надетое с рождения.

Кажется, что от этого В.В. так много писал и думал о «половом вопросе», что видел в сексе ещё один способ избавиться от одиночества

«…ничему так не враждебен, как всему, что разделяет людей, что мешает им слиться, соединиться, стать «в одно», надолго, на время – я даже не задаю вопроса. Конечно – лучше на вечность: а если нельзя, то хоть на сколько-нибудь времени.»

Забыться, слиться с кем-то хоть ненадолго – звучит искренне, как плач ребенка, брошенного родителями, а всего лучше – слиться с «на вечность», а, значит, с Богом. Только так можно объяснить вывод:

«Связь пола с Богом – большая, чем связь ума с Богом, даже чем связь совести с Богом, – выступает из того, что все а-сексуалисты обнаруживают себя и а-теистами.»

Можно сказать, что автор нашёл «свой» жанр – именно короткие записи форматом от твита до записи в ЖЖ, другое дело, что твиттер и ЖЖ мы редко читаем подряд как книгу, поэтому противоречия не так бросаются в глаза. Будь В.В. нашим современником, у него был бы супер-мега-полулярный блог: записи о политике, религии, «женском вопросе», «особом пути России», отношении к евреям, сексе, наконец – всё это приводило бы в блог толпы как возмущенных, так и восхищенных читателей. Но имеет ли всё это отношение к философии – едва ли.
Мне стало интересно, с чего же В.В. называют именно «философом», узнала, что О. М. Гершензон писал об «Уединенном» как об исключительно хорошей книге: «…как это Вы сумели так совсем не надеть на себя системы, схемы, имели античное мужество остаться голо-душевным, каким мать родила, — и как у Вас хватило смелости в 20-м веке, где все ходят одетые в систему, в последовательность, в доказательность, рассказать вслух и публично свою наготу…».

Видимо, для того, чтобы оценить В.В. надо искать в философских «трудах» не доказательности, последовательности и аргументов, а чего-то совершенно иного – «наготы». Т.е, наверное, противоречивости, путаности, нелогичности и прочего в таком духе. Всего этого читатель сможет найти в избытке.

Вот и я, проведя две недели с четырьмя книгами В. В. Розанова, заразилась той самой непоследовательностью, потому что, несмотря на всё написанное выше, не жалею о знакомстве с автором.

Ну, и для тех немногих, кто дочитал до этого места, несколько цитат на разные темы «на сладкое»:

В России вся собственность выросла из «выпросил», или «подарил», или кого-нибудь «обобрал». Труда собственности очень мало. И от этого она не крепка и не уважается.

Девушки, девушки! Стойте в вашем стоянии! Вы посланы в мир животом, а не головою:

Социализм пройдет как дисгармония. Всякая дисгармония пройдет. А социализм – буря, дождь, ветер...

Все женские учебные заведения готовят в удачном случае монахинь, в неудачном – проституток.

Голод. Холод. Стужа. Куда же тут республики устраивать? Родится картофель да морковка. Нет, я за самодержавие.

Русский «мечтатель» и существует для разговоров. Для чего же он существует? Не для дела же?

Вы знаете, Василий Васильевич Розанов в наше время мог бы стать шикарным блогером. Большая часть произведений данного сборника напоминают твиттер и жж популярного псевдофилософа наших дней. Их практически невозможно воспринимать как нечто цельное, хотя общую тематику проследить все же удавалось. Возможно, гуманитариям и историкам этот сборник понравится, я же математик - мне нужно конкретно, четко и по фактам. Но получила я много воды, загрязненной воды, которую не могу даже выпить и не побежать при этом обнимать унитаз.
Правда, не могу не отметить тот факт, что тяжело читать было только "Черный огонь" из-за обилия исторических персонажей, которых я могла и не знать, из-за обилия скучнейших фактов, из-за обилия неактуальной информации. Это была самая скучная книга, точнее сборник статей (не всегда изданных) о революции и около того, за эту осень. Ощущение, что мне подкинули сборник старинных газет и велели потом о них рассказать. А что говорить, собственно? Политично, много рассуждений о религии, ничего полезного лично для меня.
"Люди лунного света" - единственная книга, которая меня хоть как-то заинтересовала и даже слегка развеселила. А как еще можно отнестись к произведению, которое начинается с эпизода - мужчина отрезает свой детородный орган, бегает с ним по селу, залихватски размахивает, а потом и вовсе кидает бабе - мол на, пользуйся!
Но тут главное понимать, что в те годы отношение к лгбт было другим. Был там кусочек - этакое откровение андрогина. Все в нем было неплохо, пока куски не стали повторяться. Ну ок, чувак, я понимаю, что тебе хочется быть женщиной, ты чувствуешь себя женщиной, у тебя ежемесячные боли и женская истерия, но зачем об этом снова и снова? Для объема? А вы знаете, как лечить сексуальное влечение к своему полу? Всего лишь надо совокупляться с противоположным полом, а если отвращение слишком велико, то необходимо смазывать свои половые органы выделениями тех, с кем пара получится нормальной. Ооооо врачи (и почему-то юристы) обязательно должны понимать, что человек, родившийся не под своим полом, нормален и очень даже печален. И, видимо, поэтому предлагает их лечить. Вот это произведение обладает целостностью и связанной мыслью, но все равно слишком много (да-да) воды. Постоянные повторы, хождение по кругу, а главное - с умным видом. Бла-бла-бла, давай короче!
"Уединенное" и "Опавшие листья" вообще выглядят, как части одной книги, дневника или сборника личных размышлений. Сложно следить за временем, а вот потерять мысль можно запросто, потому что вот как раз хватает тех самых фраз на 140 символов. Еще и сверху добавляются истории знакомых или не очень автору людей. В итоге в голове сплошная каша. Да такая, что и сказать даже нечего. Может быть, хорошо брать вот так томик и вычитывать некий афоризм или маленькую историйку. Но только не стоит читать залпом.
Розанов, кажется, так углубляется в размышления и торопится записать очередную "гениальную" мысль, стоя в какой-нибудь очереди за продуктами, что в итоге начинает сам себе противоречить. То у него церковь - ужасна, то вроде и ничего. То не стоит рано заводить семью, то пусть рожает девчушка 14,5 лет от парня 16 лет, ибо только тогда получится здоровенький и крепенький ребенок. То андрогинность, потеря своего пола - это нормально, то давайте их всех вылечим. То вроде патриотизм зашкаливает, а потом как-то уже и не особо.
Но что меня больше всего поражало - отношение к литературе. Толстой не нравится, а почему так и не скажу, но вот так вроде и хорош, а читать его не стоит. А вот Пушкин молодец. А вот еще назовем 100500 фамилий, но особо не скажем, что в них хорошего или плохого, просто развернем мысль на пару глав, уйдем в итоге вообще в сторону и хрен с ним, авось читатель (которого быть не должно, ибо пишем не для него) забудет, с чего начинали. Розанов - литературный критик. Тогда какого детородного органа мы получаем истории вида "ой, мне читать вообще лень, я тут ознакомился с первой страницей, все сразу понял, вот тут была главная мысль, дальше читать не будем". Или как можно считать, что книга должна быть дороже водки? Чего он хотел добиться? Ну ок, водка нынче дешевле. И чо? И то, что читать люди стали гораздо меньше, а вот бухают только в путь. Из плюсов общего настроения могу назвать только самоиронию, вот за это спасибо, не хватало еще сюда понтов и пафоса.
***
Немного заметок:

• У Розанова было 35 тысяч рублей, а какой-то студент попросил у него 2,5, потому что ему не хватало на учебу, но, по мнению автора, учеба у него была оплачена. Очень полезная информация.
• Содомиты, оказывается, не онанируют. Хотя автор до этого утверждал, что этим делом занимаются все.
• "На Загородном проспекте вечером одни проститутки". Это я пишу, сидя вечером в баре на Загородном проспекте. Ай-ай-ай.
• Проститутки просто очень счастливы быть проститутками.
• Всем женщинам нужен хороший секс, они от этого хорошеют и не болеют. Будто бы мы этого не знали. Будто бы нормальный мужик откажется от хорошего секса.
• У Розанова интересный Петербург, но Петербург у меня за окном сейчас куда более соблазнительный, поэтому прощаюсь и надеюсь забыть большую часть этой книги как можно быстрей.

«В мышлении моем всегда был какой-то столбняк...»
В. Розанов

• «Уединенное» –
• «Опавшие листья. Короб второй» –
• «Люди лунного света» –
• «Черный огонь» – Кто знает, если бы еще несколько книг, то может быть снова до высоких баллов добрались бы:)) Но в целом – в сборник вошли очень разноплановые книги, распадающиеся на три большие группы (1-2-3, 4, 5), которые, по сути, мало чем объединены друг с другом, разве что фамилией автора. Ну вот того, что Пушкин написал не только «Сказку о царе Салтане», но и скабрезные стихи – достаточно ли для того, чтобы издавать их под одной обложкой?
  

Или вот еще шедевр из этой же серии:

Мне лично половая жизнь ни из рассказов, ни из книг не известна в большей степени, чем как это узнаешь случайно.
Странно, что упоминанием «книжонки» и всех этих «случайно узнаешь» автор хочет показаться большим знатоком в вопросах секса. Ну правда – странная логика.

«…апостол Павел достаточно подробно раскрывает основы христианского обустройства семьи в "Первом послании к коринфянам" – некоторые пассажи из этой книги Розанов цитирует в своей работе» – точнее – цитирует того, кто цитирует это послание (Марию Безобразову), лишний раз затрудняя понимание того, что он сам хочет сказать.

«Все, что нес – ничего не донес // Значит ты ничего не принес» – слова из песни группы «Наутиллус-помпилиус».

«у него не было возможности выразить «свои мысли в более либеральном духе», вот и приходилось прибегать к псевдонимам» – что касается псевдонимов то это приемлемо для писателя, но неприемлемо для человека, выступающего в печати с критическими публикациями. Ну, примерно то же самое, что гавкать на форуме, спрятавшись за левый никнейм. Если считаешь себя возможным критиковать – критикуй под своим истинным именем. Это моя личная позиция в журналистике, но вовсе не слова «на кухне с ноутбуком» – на меня три раза подавали в суд, в том числе два раза – «за дискредитацию деятельности органов внутренних дел».

«...читая материалы из "Черного пламени"» – «Черного огня», конечно. Описка вполне «по Фрейду», потому для истории оставлю как было:) А перепутал все не без участия «Бледного пламени» Владимира Набокова, где название поэмы – суть аллюзия из Шекспира, по смыслу связанная с лунным светом:)))
«Мостики к другим произведениям» – когда они очень близко по времени, я называю их «странными сближениями».

«…упоминание об условных знаках на конспиративных квартирах напомнило анекдот про Штирлица» – ага:

Что-то загадочное случилось в начале ХХ века: сместились невидимые тектонические плиты ноосферы и тайные месторождения знания выпустили наружу реки расплавленного магматического интеллекта. Техническая революция. Художественная революция. Этическая (половая) революция. Духовная (даже если вы настаиваете на отрицательном префиксе -без, это все равно революция души и духа, переворот их) революция. Политическая революция в России - как результат, как продолжение, как венец (терновый для многих)...
Вырвавшись из-под привычки, традиции, давления, раскрепощенная свободой слова, российская интеллектуальная элита с интересом трехмесячного щенка тычется во всевозможные течения, движения, секты. Невероятный интерес к политике, эзотерике, половым вопросам, восточным религиям, иудаизму, и ДАЖЕ (сколько печальной иронии в этом "даже") к христианству и православию, такому устаревшему и такому новому в свете критического мышлении.

Однако предлагаемый сборник, по моему мнению, - это образец крайне неудачной подборки. Насколько подходят "Уединенное", "Опавшие листья" к статьям "Черного огня", настолько чужие под этой обложкой "Люди лунного света" - чужды именно своей цельностью, единоидейностью, однотемностью. Записки на манжетах и ​​разнотематические статьи идеально полифоничны. "Люди..." же тянут одну-единственную пронзительную ноту и в общее созвучие не попадают.
Так как книги такие разные, а Розанов выглядит исключительно многоплановой личностью, приходится разбивать отзыв на части в порядке моего их чтения.

Уединенный Розанов первый грустно выглядывает из вороха опавших листьев
Ироничный и самоироничный, что не может не вызывать симпатии к автору, Розанов наилучшим образом представляет собой гомо революсьён, сочетая в своей личности вулканизм всех возможных революций. И парадоксально передает в записках "на манжетах", этикетках, билетах, отворотах плакатов век, что проходит, истекшее как революционное.
Вот эта многогранная, многоликая парадоксальность и захватила-очаровала меня изначально.

Розанов создает впечатление успешного человека, не бедного, не одинокого - но неодолимо вызывает сочувствие (или это что-то между строк его текста, или - мое знание, чем и как прихлопнуло Россию и ее интеллигенцию вскоре).

Революционная форма - бессюжетные обрывки, облетевшие листки; революционное содержание - глубоко личностное, дневниковое, часто не предназначенное для публики, но вынесенное на суд ее. Да безвозвратны те "манжеты"... гувернантки... увлечение антиквариатом, нумизматикой... аристократизм... Недаром так привлекает современного читателя (популярность биографических книг в 21-м веке) парадоксальность дневникового, будничного, мимолетного, застывшего на веки. Мысли, записанные интеллигентом-интеллектуалом, потому что они показались достойными фиксации для будущего, на самом деле наиболее ярко передают не вечное, трансцендентальное, а имманентное, будничное - быт, обычаи, атмосферу.

Бессюжетные, давно неактуальные записки - а я не могу оторваться, словно читаю детектив, моя мысль погружена в написанное, не отлетает, как при чтении того же Музиля, Горького... Хочется цитировать, запоминать, выписывать. Монархия, нигилизм, развод... Бытовое - и афористичное, однодневное - и немеркнущее. Достоевский, Толстой, Андреев, Флоренский - не тома на полках, а люди, с которыми можно встретиться на званом вечере, в дружеской гостиной... (да право же, могло ли так быть? Разве они не сверхсущества с Олимпа???).

Мне не нравится, как Розанов пишет о евреях, о половых вопросах - но я не чувствую к автору негатива, только уважение и легкое сочувствие. Почему?.. Чем он заставляет уважать себя? Может, тем, что не умаляет оппонента, а стремится возвысить его, уважает своего "духовного врага"?

Злой антисемитизм - и (как только уживается рядом) уважение и глубокая заинтересованность культурой и мотивацией евреев, даже восторг. И злость идет от осознания их преимущества, их способности "захватить мир". (Бедняга Розанов, не рассмотрел "пророк" настоящей беды, не с той стороны он ее ждал, не оттуда пришла катастрофа, "апокалипсис" России.)

Сексизм, абсолютно дурацкие рассуждения пожилого мужчины о цели женщины (твою революцию... ты саму женщину спросил, что ей лучше, чего она хочет???) - и невероятная нежность и опять же уважение к матери, дочерям, жене, называемой так мило и возвышенно Друг (мне кажется, это наивысшее слово в отношениях супругов).

Христианство (и православие) с чистого листа! Значит, стереть прежнее понимание, забыть, отказаться - и познать заново. Смелые мысли, не всегда подкрепленные знанием текстов и богословского наследия, нередко еретические рассуждения - но настоящая ересь может родиться только из творчества, из думания, бездумность не создает ни открытия (пророчество), ни ереси.
Свобода мысли порождает страшно-смешные рассуждения, свобода мысли дорого стоит, рождает гениев и клоунов... но думают все равно единицы!

Более легкий первый короб, ироничный, почти игровой - и тяжелый второй, более содержательно наполненный. В коробе втором ирония, кажется, меняется сарказмом, больше серьезных рассуждений, внешне выросли абзацы, даже несколько почерневших трагических листов (и вопль "Как страшно старость!").

Обнаженный Розанов второй танцует в голубом лунном свете
Об этой книге мне сложно говорить серьезно. Однако же придется! Моя реакция на текст - от неудержного хихиканья до придумывания плакатов для пикетирования... давно умершего автора?.. Книги Розанова очень диалогичны - они провоцируют разговор, вернее, спор с автором, горячий монолог с выкладкой аргументации и контраргументации (недаром он сам приводит несколько писем читателей к себе после публикации своих мыслей).
И поскольку книга вызвала большое возмущение, я просто обязана найти в ней что-то положительное! (Это очень интересная игра - находит положительные черты в крайне несимпатичном человеке или ситуации, часто это сложная, почти неразрешимая головоломка.)
Таким образом, я восхищаюсь умением Розанова спокойно и серьезно рассуждать на темы сексуальности и пола. Нет, правда, серьезно писать о гармонии ментального и половых органов, о том, как их внешний вид призван отражать внутренние качества мужского и женского (все эти твердые стволы и мягкие ароматные цветы)... меня пробивает на хи-хи, а Розанова - нет!
Смелость рассуждений вообще, внутренняя свобода мысли, которая позволяет сравнивать несравнимое, ставить в один ряд несопоставимое (вопросы пола и религиозность).
В начале 20-го века защита людей нетрадиционной ориентации - это новое! Насколько последователен Розанов в своем демократизме (имею в виду под этим термином разрешение на существование другого, отличного), выскажусь позже, но мотив принятия людей, которых в то время преследовали, заслуживает одобрения.

Что там говорят хорошие манеры?.. Реверанс сделан - можно вцепиться в морду!
Сколько ни читай, сколько ни впечатляйся ровным рассказом и серьезным тоном, - книга чрезвычайно сумбурная и непоследовательная. Автор может на время создать впечатление образованного начитанного человека, но если смотреть вглубь - начитан он по верхам! Глубокого правдивого анализа литературы нет. И хотя автор именно анализирует, а главное - синтезирует! создает новое из известных фрагментов, - внимательный разбор (не надейтесь, у меня на такой не хватит сил) покажет недееспособность этого синтеза.
Розанов пишет:

И говорит неправду, потому что:

(Высказывание не отменяет монашества, но запрещает ему превозноситься над браком.)

На неправильной посылке строится большая часть книги. Намеренно сделано это или по незнанию, никто уже не скажет. Но все выводы автором строятся на неверном фундаменте.
Ветхий Завет, Новый Завет, эротические культы Востока, еще и упоминание мусульманства пару раз - из этой каши трудно создать что-то съедобное. Оговорка же "в подлинной Библии" сразу намекает на искажение и видоизменение текстов. Не могу понять: если у тебя своя теория брака, сексуальности и т. д. (любая теория) - почему так важно подвести под нее обязательно Божью волю, втиснуть в религию (ну, если очень хочется - создавай собственную наконец, а не эксплуатируй, искажая, существующие). Почему обязательно нужно примирить свою теорию и христианства?.. Распространить свою идею на всех?.. При этом искажая древние тексты и ложно их интерпретируя. Ветхий Завет (с вознесением идеи плодовитости) делается образцом в противопоставлении к Новому Завету (шаг назад - ре-волюция). И вот о своде "правило на правило" написано "человеколюбивый Талмуд"! Церковь противопоставляется Христу: церковь возносится, Христос же делается чуть ли не вредным.

Явное преувеличение одной сферы, одной идеи - что и определяет, кстати, сектантство (ведь "сектор" - не все). Совершенно невозможно переварить мысли Розанова: "альтруизм, дружба - это содомия", "всякий талант - гермафродичен". Любой поворот человека от полового, сексуального, чувственного - это по Розанову содомизм, гермафродичность, урнинговость.
За замечание о "проституционном инстинкте женщин" к автору хочется применить весь набор профессионального инквизитора - серьезно утверждается, будто проституция - не социальная проблема, а избыточная чувственность некоторых женщин, которые довольны своим положением!

Я так и не поняла твердую позицию Розанова относительно большинства его постулатов. Сочувствие людям, склонным к лицам своего пола, - и одновременно критика монашества как содомийного типа. Таким образом "лунное" христианство - это новый шаг человечества? положительный или отрицательный? Непонятно, ведь тезис "пусть будут и такие люди" упорно сочетается с мыслью "христианство ведет к гибели человечества через бессеменность". Оправдание людей, которым "мало своего супруга" - и собственный твердый брак. Одновременные нападки (как правило, на христианство) и унормаливание людей особенных.

Непредставительны и истории-признания, взятые из чужой сомнительной книжки. От явных отклонений (попытка секса с несовершеннолетними или совсем малолетними - 5 лет, 12) до истории женщины, которой просто хотелось заниматься наукой (вопросы пола так и не прозвучали, не считать же за них ее признание, что лазить по деревьям и управлять лошадьми удобнее в мальчишеской одежде). При упомянутых наездах на христианство почему-то автор признает, что обращение к нему, религиозность помогают победить патологические (именно патологические, а не все вообще) переживания.
Часто между строк звучит оправдание развращенного мужского типа, который знает, что женщина жить не может, а только мечтает о совокуплении с любыми мужчинами по их первому приглашению. И несчастна та, которая не может этого получить.

Человек - личность многих измерений, многих сфер, среди измерений, в которых одновременно живет каждый человек: физическая сторона, интеллектуальная, сексуальная, этическая. Развиты они по-разному, что-то лучше развито от рождения (большая или меньшая чувственность, физическая сила, скорость мозговых реакций), что-то развивается более или менее на протяжении жизни. Главное: человек часто САМ выбирает, что ему развивать! Кто-то лелеет и пестит свою чувственность, кто-то наоборот ее утишает; кто-то качает мышцы, а кто-то - мозги (что не исключает работы и над тем, и над тем). Фрейд (который работал преимущественно с отклонениями от нормы) преувеличивал значение сферы подсознательного. Розанов - явно преувеличил влияние половой сферы.

В черном огне революции горит старая Россия - и с ней сам Розанов
Большая громадина истории хорошо видна на расстоянии. Человек, живущий на переломе эпохи, чрезвычайно редко может оценить этот перелом, адекватно высказаться о событиях, окружающих его; как в кривом зеркале, малое закрывает большое, судьбоносное же иногда теряется на фоне будней. Легко судить век спустя столетие. Когда "великую революцию" можно снова назвать переворотом (и, главное, тебе за это УЖЕ ничего не будет), а капитальная перестройка общества явно выглядит дешевым косметическим ремонтом.
Но парадоксально тем более интересными показались свидетельства очевидца - смелого в высказывании мнения творца... показались интересными... ненадолго...

Не могу не привести цитату из предисловия к "Черному огню". Сколько иронии (сарказма?!) в замечании Бердяева.

Настоящее УАХАХА русского интеллигента после прочтения "Людей лунного света".

Теперь к "Черному огню". Рассуждения о монархии и анархии, республике, рабочих и революции, провокаторе Азефе, реформаторе Столыпине, различных течениях революционеров (в которых я слабо разбираюсь) наверняка будут интересны узкому специалисту, моё же внимание они изредка пробуждали необычными вневременными афоризмами, яркими мыслями, но преимущественно убаюкивали мозг и показались достаточно скучными.
Кроме разве что заметки "Сегодня утром" о бывшем министре, который хочет давать частные уроки французского языка. Да истории "польской" библиотеки! Интересно, что с ней сейчас...

Парадоксально (злоупотребляю словом, но оно для меня ключевое в понимании Розанова), что бытовое перевешивает и переживает политическое. Детали обыденности интересны, более красочны и наглядны, чем партийные трения и рассуждения. Первые - актуальны, вторые - безнадежно устарели.

Лучше напишу о том, что затронуло. Сначала возмутилась на критику "совершенно далекого от жизни" христианства, которое не интересуется жизнью бедных, больных. Но вскоре вспомнила, что хотя автор и говорит об абстрактном христианстве, материал для анализа он получил от конкретной русской православной церкви синодального периода. И спорить не приходится, так как сами новомученики 20 - 30-х годов признавались, что страдают за собственные грехи, подразумевая грехи церкви: ее далёкость от народа, ее высокомерие и формализм. Если вспомнить, что атеистическая революция в большой степени была подготовлена ​​недейственностью церкви, то остается только молча принимать критику Розанова и думать, насколько изменилась обстановка и насколько содержание христианства сегодня соответствует его имени, его "задумке".
Вот - о бездействующем, формальном, безмилосердном "христианстве", которое преобладало (и часто преобладает сегодня) в городском золоченом православии:

Матери Терезе было бы что сказать на это, как и Жану Ванье, и многим другим, независимо от конфессии, христианам действия, христианам бедных. Но Розанов писал не о них, а о том, что видел вокруг. Он не мог их знать.
А вот насчет революции:

Понимаю, почему Розанов стал так популярен в начале 90-х, когда рушащийся советский мир пережил попутно с политической духовную, интеллектуальную и сексуальную "революции". Та самая страсть к эзотерике (тайному, оригинальному, нетрадиционному, вседозволенному), те самые возгласы за монархию, за свободу мысли, за сексуальную свободу. Свободу жить как хочется, без ограничений - без усилий работы над собой, без духовной гигиены. На такую ​​свободу как разрушение способны многие, на свободу розановскую - свободу думания, переосмысления, творческого созидания нового - способны единицы, среди них точно - Розанов.

Тэкст па-беларуску чытаць...

Тутака...

Нештачка ж нейкае адбылося на пачатку ХХ стагоддзя: зрушыліся нябачныя тэктанічныя пліты наасферы і патаемныя радовішчы веды выпусцілі вонкі рэкі расплаўленага магматычнага інтэлекту. Тэхнічная рэвалюцыя. Мастацкая рэвалюцыя. Этычная (полавая) рэвалюцыя. Духоўная (нават з адмоўным прэфіксам -без гэта ўсё адно рэвалюцыя душы і духу, пераварот іх) рэвалюцыя. Палітычная рэвалюцыя ў Расіі - як вынік, як працяг, як вянец (цярновы для многіх)...
Вырваўшыся ад звычкі, традыцыі, ціску, разняволеная свабодай слова, расійская інтэлектуальная эліта з цікавасцю трохмесячнага шчаняці тыцкаецца ва ўсемагчымыя плыні, рухі, секты. Неверагодная цікавасць да палітыкі, эзатэрыкі, полавых пытанняў, усходніх рэлігій, іўдаізму, і НАВАТ (колькі сумнай іроніі ў гэтым "нават") да хрысціянства і праваслаўя, такога старога і такога новага ў святле крытычнага ДУМАННЯ.

Аднак жа прапанаваны зборнік, на маю думку, - гэта ўзор скрайне няўдалай падборкі. Наколькі пасуюць "Самотнае", "Апалыя лісты" да артыкулаў "Чорнага агню", настолькі чужыя пад гэтай вокладкай "Людзі месяцовага святла" - чужыя менавіта сваёй цэльнасцю, адзінаідэйнасцю, аднатэмнасцю. Запіскі на манжэтах і рознатэматычныя артыкулы ідэальна поліфанічныя. "Людзі" ж цягнуць адну-адзіную пранізлівую ноту і ў агульнае сугучча не трапляюць.
Як што кнігі такія розныя, а Розанаў выглядае выключна мнагапланавай асобай, даводзіцца разбіваць водгук на часткі ў парадку майго іх чытання.

Самотны Розанаў першы журботна выглядвае з вораху апалага лісця
Іранічны і самаіранічны, што не можа не выклікаць сімпатыі да аўтара, Розанаў як найлепш рэпрэзентуе сабой гома рэвалюсьён, спалучаючы ў сваёй асобе вулканізм усіх магчымых рэвалюцый. І парадаксальна перадае ў запісках "на манжэтах", цэтліках, квітках, адваротах плакатаў век, што адыходзіць, прамінулае як рэвалюцыйнае.
Вось гэтая шмагранная, шматпраяўная парадаксальнасць і захапіла-зачаравала мяне ад пачатку.

Розанаў стварае ўражанне паспяховага чалавека, не беднага, не самотнага - але неадольна выклікае спачуванне (ці гэта нешта між радкоў ягонага тэксту, ці - маё веданне, чым і як прыхлопнула Расію і яе інтэлігенцыю неўзабаве).

Рэвалюцыйная форма - бессюжэтныя абрыўкі, зляцелыя лісткі; рэвалюцыйны змест - глыбока асабовае, дзённікавае, часта не прызначанае для публікі. Ды незваротныя тыя "манжэты"... гувернанткі... захапленне антыкварыятам, нумізматыкай... арыстакратызм... Недарма так прыцягвае сучаснага чытача (папулярнасць біяграфічных кніг у 21-м стагоддзі) парадаксальнасць дзённікавага, будзённага, мімалётнага, што застыла на вякі. Думкі, запісаныя інтэлігентам-інтэлектуалам, бо яны падаліся вартымі фіксацыі для будучыні, насамрэч найбольш яскрава перадаюць не вечнае, трансцэндэнтальнае, а іманентнае, будзённае - побыт, звычаі, атмасферу.

Бессюжэтныя, прамінулыя заўвагі - а я не магу адарвацца, нібы чытаю дэтэктыў, мая думка заглыбленая ў тэкст, не адлятае, як пры чытанні таго ж Музіля, Горкага... Хочацца цытаваць, запамінаць, выпісваць. Манархія, нігілізм, развод... Побытавае і афарыстычнае, аднадзённае і незгасальнае. Дастаеўскі, Талстой, Андрэеў, Фларэнскі - не тамы на паліцах, а людзі, з якімі можна сустрэцца на званым вечары, у сяброўскай гасцёўні... (ды права ж, ці магло так быць? хіба яны не звышістоты з Алімпа???).

Мне не падабаецца, як Розанаў піша пра габрэяў, пра полавыя пытанні - але я не адчуваю да аўтара негатыву, толькі павагу і лёгкае спачуванне. Чаму?.. Чым ён змушае паважаць сябе? Можа, тым, што не прыніжае апанента, а імкнецца ўзвысіць яго, паважае свайго "духоўнага ворага"?

Злосны антысемітызм - і (як толькі ўжываецца побач) павага ды глыбокая зацікаўленасць культурай і матывацыяй габрэяў, нават захапленне. І злоснасць ідзе ад усведамлення іх перавагі, іх здольнасці "захапіць свет". (Бедалага Розанаў, не рагледзеў "прарок" сапраўднай бяды, не з таго боку ён яе чакаў, не адтуль прыйшла катастрофа, "апакаліпсіс" Расіі.)

Сэксізм, абсалютна дурацкія развагі пажылага мужчыны пра мэту жанчыны (тваю рэвалюцыю... ты саму жанчыну спытаў, што ёй лепш, чаго яна хоча???) - і зноў жа неверагодная пяшчота і павага да маці, дачок, жонкі, называнай так міла і ўзвышана Друг (мне падаецца, гэта найвышэйшае слова ў стасунках сужэнцаў).

Хрысціянства (і праваслаўе) з чыстага аркуша! Значыць, сцерці ранейшае разуменне, забыцца, адмовіцца - і спазнаць нанова. Смелыя думкі, не заўсёды падмацаваныя веданнем тэкстаў і багаслоўскіх набыткаў, нярэдка ерэтычныя развагі - але сапраўдная ерась можа нарадзіцца толькі з творчасці, з ДУМАННЯ, бяздумнасць не стварае ні адкрыцця (прароцтва), ні ерасі.

Свабода думкі спараджае страшна-смешныя развагі, свабода думкі дорага каштуе, нараджае геніяў і блазнаў... але думаюць усё адно адзінкі!

Больш лёгкі першы кораб, іранічны, амаль гульнёвы - і цяжкі другі, больш зместава напоўнены. У корабе другім іронія, здаецца, змяняецца сарказмам, больш сур'ёзных разваг, знешне выраслі абзацы, нават некалькі счарнелых трагічных лістоў (і лямант "Как страшна старость!").

Аголены Розанаў другі танчыць у блакітным месяцовым святле
Пра гэтую кнігу мне складана размаўляць сур'ёзна. Аднак жа давядзецца! Мая рэакцыя на тэкст - ад ашалелага хіхікання да прыдумвання плакатаў для пікетавання... даўно памерлага аўтара?.. Кнігі Розанава вельмі дыялагічныя - яны правакуюць размову, дакладней, спрэчку з аўтарам, гарачы маналог з выкладкай аргументацыі і контраргументацыі (недарэмна ён сам прыводзіць некалькі лістоў чытачоў да сябе пасля публікацыі сваіх думак).
І паколькі кніга выклікала вялікае абурэнне, я проста абавязаная знайсці ў ёй нешта станоўчае! (Гэта вельмі цікавая гульня - знаходзіць станоўчыя рысы ў скрайне несімпатычным чалавеку або сітуацыі, часта гэта надзвычайная, амаль невырашальная галаваломка.)
Такім чынам, я захапляюся ўменнем Розанава спакойна і сур'ёзна разважаць на тэмы сэксуальнасці і полу. Не, праўда, сур'ёзна пісаць пра гармонію ментальную і полавых органаў, пра тое, як іх знешні выгляд пакліканы адлюстроўваць унутраныя якасці мужчынскага і жаночага (усе гэтыя цвёрдыя ствалы і духмяныя кветкі)... мяне прабівае на хі-хі, а Розанава - не!
Смеласць разваг увогуле, унутраная свабода думкі, якая дазваляе параўноўваць непараўнальнае, ставіць у адзін шэраг несупастаўляльнае (пытанні полу і рэлігійнасць).
На пачатку 20-га стагоддзя абарона людзей нетрадыцыйнай арыентацыі - гэта новае! Наколькі паслядоўны Розанаў у сваім дэмакратызме (маю на ўвазе пад гэтым тэрмінам дазвол на існаванне іншага, адрознага), выкажуся пазней, але матыў прымання людзей, якіх у той час пераследавалі, ухвальны.

Што там кажуць добрыя манеры?.. Рэверанс зроблены - можна ўчапіцца ў пысу!
Колькі ні чытай, колькі ні ўражвайся роўным аповедам і сур'ёзным тонам, - кніга надзвычай сумбурная і непаслядоўная. Аўтар можа на нейкі час стварыць уражанне адукаванага начытанага чалавека, але калі глядзець углыб - начытана па вярхах! Глыбокага чэснага аналізу літаратуры няма. І хоць аўтар менавіта аналізуе, а галоўнае - сінтэзуе! стварае новае з вядомых фрагментаў, - уважлівы разбор (не спадзявайцеся, у мяне на такі не хопіць сілаў) пакажа няздольнасць гэтага сінтэзу.
Розанаў піша:

І хлусіць, бо:

На няправільнай пасылцы будуецца большая частка кнігі. Наўмысна зроблена гэта ці па няведанні, ніхто ўжо не скажа. Але ўсе высновы, зробленыя аўтарам, будуюцца на няслушным фундаменце.

Стары Запавет, Новы Запавет, эратычныя культы Усходу, яшчэ і згадка мусульманства пару разоў - з гэтай кашы цяжка стварыць нешта ядомае. Агаворка ж "в подлинной Библии" адразу скіроўвае на скажэнне і перайначванне тэкстаў. Не магу зразумець: калі маеш сваю тэорыю шлюбу, сэксуальнасці і г. д. (любую тэорыю) - чаму так важна падбіць пад яе абавязкова Божую волю, уціснуць у рэлігію (ну, калі вельмі хочацца - стварай уласную ўрэшце, а не эксплуатуй існыя). Чаму абавязкова трэба прымірыць сваю тэорыю і хрысціянства?.. распаўсюдзіць сваю ідэю на ўсіх?.. Стары Запавет (з узнясеннем ідэі плоднасці) робіцца ўзорам у супрацьпастаўленні да Новаму Запавету (крок назад - рэ-валюцыя). І вось пра звод "правіла на правіла" напісана "чалавекалюбівы Талмуд"! Царква супрацьпастаўляецца Хрысту: царква ўзносіцца, Хрыстос жа робіцца ці не шкодным.

Відавочнае перабольшанне адной сферы, адной ідэі - што і вызначае, дарэчы, сектанцтва (бо "сектар" - не ўсё). Цалкам немагчыма перастрававаць думкі Розанава: "альтруізм, сяброўства - гэта садамія", "всякий талант - гермафродичен". Любы паварот чалавека ад полавага, сэксуальнага, пачуццёвага - гэта паводле Розанава садамізм, гермафрадычнасць, урнінгавасць.
За заўвагу пра "прастытуцыйны інстынкт жанчын" да аўтара хочацца прымяніць увесь набор прафесійнага інквізітара - сур'ёзна сцвярджаецца, быццам прастытуцыя - не сацыяльная праблема, а залішняя пачуццёвасць некаторых кабет, якія задаволеныя сваім становішчам!

Я так і не зразумела цвёрдую пазіцыю Розанава адносна большасці ягоных пастулатаў. Спачуванне людзям, схільным да асобаў свайго полу, - і адначасная крытыка манаства як садамійнага тыпу. Такім чынам "месяцовае" хрысціянства - гэта новы крок чалавецтва? станоўчы ці адмоўны? Незразумела, бо тэзіс "хай будуць і такія людзі" ўпарта спалучаецца з думкай "хрысціянства вядзе да гібелі чалавецтва праз бессяменнасць". Апраўданне людзей, якім "мала свайго сужэнца" - і ўласны цвёрды шлюб. Адначасовыя нападкі (як правіла, на хрысціянства) і ўнармальванне людзей асаблівых.

Непрадстаўнічыя гісторыі-прызнанні, узятыя з чужой сумнеўнай кніжкі. Ад відавочных адхіленняў (спроба сэксу з непаўнагадовымі або зусім малалетнімі - 5 гадоў, 12) да гісторыі жанчыны, якой проста хацелася займацца навукай (пытанні полу так і не прагучалі, не лічыць жа за іх яе прызнанне, што лазіць па дрэвах і кіраваць коньмі зручней у хлапчуковым адзенні). Пры згаданых наездах на хрысціянства чамусьці аўтар прызнае, што зварот да яго, рэлігійнасць дапамагаюць перамагчы паталагічныя (менавіта паталагічныя, а не ўсе ўвогуле) перажыванні.
Часта між радкоў гучыць апраўданне распуснага мужчынскага тыпу, які ведае, што жанчына жыць не можа, а толькі марыць пра сукупленне з любымі мужчынамі на іх першае запрашэнне.

Чалавек - асоба шматвымерная, шматсферная, сярод вымярэнняў, у якіх адначасова жыве кожны чалавек: фізічны бок, інтэлектуальны, сэксуальны, этычны. Развітыя яны па-рознаму, штосьці лепш развітое ад нараджэння (большая ці меншая пачуццёвасць, фізічная сіла, хуткасць мазгавых рэакцый), штосьці развіваецца больш ці менш на працягу жыцця. Галоўнае: чалавек найчасцей САМ выбірае, што яму развіваць! Хтосьці песціць і распешчвае сваю пачуццёвасць, хтосьці наадварот яе суцішвае; хтосьці качае цягліцы, а хтось - мазгі (што не выключае працы і над тым, і над тым). Фрэйд (які працаваў пераважна з адхіленнямі ад нормы) перабольшваў значэнне сферы падсвядомага. Розанаў - яўна перабольшыў уплыў полавай сферы.

У чорным агні рэвалюцыі гарыць старая Расія - і з ёй сам Розанаў
Вялікі гмах гісторыі добра відаць на адлегласці. Чалавек, які жыве на пераломе эпохі, надзвычайна рэдка можа ацаніць гэты пералом, слушна выказацца пра падзеі, што атачаюць яго: як у крывым люстэрку, малое захінае большае, лёсавырашальнае ж часам губляецца на фоне будняў. Лёгка судзіць час праз стагоддзе. Калі "вялікую рэвалюцыю" можна зноў назваць пераваротам (і, галоўнае, табе за гэта ЎЖО нічога не будзе), а капітальная перабудова грамадства відочна выглядае танным касметычным рамонтам.
Але парадаксальна тым больш цікавымі падаліся сведчанні відавочцы - адважнага ў выказванні думкі творцы... Падаліся цікавымі... Ненадоўга...

Не магу не прывесці цытату з прадмовы да "Чорнага агню". Колькі іроніі (сарказму?!) у заўвазе Бярдзяева.

Сапраўднае УАХАХА рускага інтэлігента пасля чытання "Людзей месяцовага святла".

Цяпер да "Чорнага агню". Развагі пра манархію і рэспубліку, рабочых і рэвалюцыю, правакатара Азефа, рэфарматара Сталыпіна, розныя плыні рэвалюцыянераў (у якіх я слаба разбіраюся) напэўна будуць цікавымі вузкаму спецыялісту, маю ж увагу яны зрэдку абуджалі незвычайнымі пазачасавымі афарызмамі, яркімі думкамі, але пераважна закалыхвалі мозг і падаліся досыць нуднымі (акрамя хіба нататкі "Сегодня утром" пра былога міністра, які хоча даваць прыватныя ўрокі французскай мовы).
Парадаксальна (злоўжываю гэтым слоўцам, але яно для мяне ключавое ў разуменні Розанава), што побытавае захіляе і перажывае палітычнае. Дэталі будзёншчыны цікавейшыя, відавочнейшыя, больш маляўнічыя і ўяўляльныя, чым партыйныя трэнні і развагі.

Лепш пісаць пра тое, што закранула, праўда?
Спачатку абурылася на крытыку "цалкам далёкага ад жыцця" хрысціянства, якое не цікавіцца жыццём бедных, хворых. Але вельмі хутка ўспомніла, што хоць аўтар і кажа пра абстрактнае хрысціянства, матэрыял для аналізу ён атрымаў ад канкрэтнай рускай праваслаўнай царквы сінадальнага перыяду. І спрачацца не выпадае, бо самі навамучанікі 20 - 30-х гадоў прызнаваліся, што пакутуюць за ўласныя грахі, маючы на ўвазе грахі царквы: яе далёкасць ад народу, яе пыху і фармалізм. Калі ўспомніць, што атэістычная рэвалюцыя ў вялікай ступені была падрыхтаваная нядзейснасцю царквы, то застаецца толькі моўчкі прымаць крытыку Розанава і думаць, наколькі змянілася абстаноўка і наколькі напоўненасць хрысціянства сёння адпавядае яго імені, яго "задумцы".
Вось - пра бяздзейснае, фармальнае, безміласэрнае "хрысціянства", якое пераважала (і часта пераважае сёння) у гарадскім залачоным праваслаўі:

Маці Тэрэзе было што сказаць на гэта, як і Жану Ванье, і многім іншым, незалежна ад канфесіі, хрысціянам дзеяння, хрысціянам бедных. Але Розанаў пісаў не пра іх, а пра тое, што бачыў вакол. Ён не мог іх ведаць.
А вось наконт рэвалюцыі:

Разумею, чаму Розанаў стаў такі папулярны на пачатку 90-х, калі постсавецкі свет перажыў адначасна духоўную, палітычную, інтэлектуальную і сэксуальную рэвалюцыі. Тая самая жарсць да эзатэрыкі (таемнага, арыгінальнага, нетрадыцыйнага, усёдазволенага), тыя самыя воклічы за манархію, за свабоду думкі, за сэксуальную свабоду. Свабоду жыць як хочацца без абмежаванняў - без высілкаў працы над сабой, без духоўнай гігіены. На такую свабоду як разбурэнне здольныя многія, на свабоду розанаўскую - свабоду ДУМАННЯ, пераасэнсавання, творчага збудавання новага... здольны толькі Розанаў?..

• Что это? - ремонт мостовой?
• Нет, это "Сочинения Розанова".

  У меня с самого начала книги так дыхание от ярости перехватывало, что я поделилась с сочувствующими, мол, не хватит мне скромного поля рецензии для всей моей ярости. На что мне было предложено написать сочинение «Против Розанова» в нескольких томах. И я бы даже серьезно этот вариант рассмотрела, если бы меня не смущала мысль, а стоит ли на этого мерзавца время тратить. И если бы после «Черного огня» и «Людей лунного света» не пришли «Уединенное» и «Опавшие листья» ажно в двух коробах. Но обо всем по порядку.

  А первым в порядке у нас «Черный огонь». Позвольте привести краткое содержание (для раздражающего автора – раздражающая недопоэзия, ибо только несвязным абсурдом можно передать творения этого товарища, постоянно противоречащего самому себе):

  Сидят по тюрьмам человеки

Это сборник статей, напечатанных и ненапечатанных, все больше о политической ситуации и нездоровой обстановке в стране, причем все перенасыщено негативом и выражает совершенно разные и противоречащие мнения. Все это прямо-таки выплескивается в лицо читателю, спешно, смело и тупо (при этом сам Розанов все и вся постоянно обвиняет в тупости). И оскорбительно. Самый финиш – реплики в адрес других стран.

Нормально? При этом нездоровый патриотизм зашкаливает так, что остается только истерически хохотать:

Но и на том спасибо, после этого я уже не могла воспринимать книгу сколько-нибудь серьезно и настроилась больше на юморное восприятие, иначе меня бы просто вырубило от розановских переклинов и убойного чувства логики, которому мог бы позавидовать сам капитан Очевидность. Хотя при этом откровенных глупостей и ошибок в книге выше крыши. А основная претензия, что народ болеет сифилисом (упоминаний и примеров о болезнях и врачах немыслимое количество; впрочем, большинство замечаний как минимум неумны) и сидит по тюрьмам, что значит, что религия человечеству не помогла. Да, вот так!

И отсюда мы плавно переходим к «Людям лунного света», кое сочинение можно еще было бы назвать «Содомские мечты» (взято из слов автора) или «Заговором девственников». Краткое содержание:

Люблю я слово «содомия»
Считать умею хорошо
Адам в Раю был андрогином
Смешно

И воспел Розанов уникальность содомитов. И обнаружил зачатки натуры сей в великих писателях посредством изучения их текстов. И у знакомых своих увидел. Даже у себя, похоже, нашел, что, в общем, как раз более всего походит на правду. И подвел все это под религиозную канву, причем так, что только и остается, что врезать ему учебником древнееврейского языка, который он явно не открывал в тот момент, когда уверял, что «Элохим» означает непременно двух богов, а потом еще и Библией, и толкованиями, и историей религии, и антропологии и вообще всем, куда он влез, ничего толком по теме не зная и исходя из какого-то странноватого интереса к сексуальным отклонениям. Ну да зачем изучать, ведь

Самое раздражающее то, что он сам признает, что не разбирается особо в упомянутых предметах и при этом упорно, очень настойчиво гнет свои как минимум сомнительные линии. А пристрастно прошелся только по несчастному Крафт-Эбингу, которым явно жадно зачитывался одинокими ночами.

А вот дальше пришло «Уединенное», где автор с места в карьер послал читателя к черту и благословил выбросить его книгу, что, надо сказать, меня немало расположило в его пользу. Это малость поменяло дело. Для себя, говоришь, пишешь? Поглядим! Вкратце:

Толстого люто ненавижу
Литературу - заодно
И славы вовсе не желаю
Хотя и рад, что знаменит

Правда, досталось не только Толстому, но еще и Соловьеву, и Рачинскому, и Гоголю, и Горькому, да и вообще много кому.

Но если серьезно… Да, тут уже можно позволить себе быть серьезным. «Уединенное» и короба «Опавших листьев» представляют собой заметки по случаю, сделанные за разными занятиями, в разных жизненных ситуациях, по совершенно разным поводам. Здесь и случайные мысли, и события, больше личные, особенно во втором коробе, но, как ни странно, мало вспышек эмоций. Тут Розанов холоден, в меру язвителен и горек. Он откровенен с самим собой, открыто боится, любит и ненавидит, но чаще просто грустит. В свете его признаний первые произведения становятся более понятными (не удержусь и замечу, что оттого не менее глупыми).

И в эти его случайные заметки меня, признаюсь, затянуло; это дало увидеть шанс Розанова не как автора, а как человека, и, черт возьми, во многом мы с ним внезапно сошлись. Цитаты летели одна за другой, кое с чем я все-таки не могла согласиться, но направления мыслей мне были понятны, и их переменчивость – тоже. В голове даже нарисовалась нелепая картина, как мы с Розановым гуляем под ручку, и я называю его идиотом, а он меня, и мы идем пить кофе и обсуждать наш совместный идиотизм и тщету человеческого бытия.

Вот так вот бывает. Возненавидеть автора с первых произведений сборника и подружиться с ним на последних.

Ну и давайте помнить, что

А Розанов зачастую и вовсе не при чем :)

Сложно читать книгу, когда изначально ты ждешь от неё чего-то запредельно умного и непростого, опасаешься собственного непонимания, а в итоге понимаешь, что ничего непонятного для тебя там нет, кроме одного - личности автора. И автор оказывается тебе категорически неприятен и не интересен.

Василий Васильевич пишет вроде бы для людей, а вроде и для себя. Где-то под псевдонимами, где-то открыто, где-то кокетливо отмечает, что это записи только для себя, дальше правда дописывает ещё два тома этих "записей для себя" - первые ведь неплохо пошли. Но это совсем другая история. И не хочется уподобляться Розанову и додумывать за других их мысли.

Поэтому лучше расскажу о своих.
На самом деле, чтение этой книги наложилось не идеальным образом на этот месяц, прошедший для меня в общении с человеком, который по ощущениям очень похож на Розанова - умный, эрудированный, способный поддержать разговор на любую тему, но при этом весьма амбициозный, самолюбивый и по итогам достаточно поверхностный. Одни рассуждения из серии "не читал, так полистал, но уже определенно осуждаю" - достаточно много говорят об авторе этих строк. А многочисленные пинки в сторону товарищей по цеху, наверняка уже неоднократно озвученные, вообще показались излишними.
Можно понять нелюбовь, недопонимание и прочее, но сознательное смешивание с грязью с вкраплениями идиотических теорий, рассуждений о половой самоидентификации и пошлости жизни, пусть в личных заметках, но заранее ожидающих публикации - есть в этом что-то глубоко неприятное.

Из всех частей мне почему-то проще всего было с самой неактуальной, казалось бы, в современном мире: "Черным огнем". Бесконечно устаревшие, выходившие почти сто лет назад или вообще не выходившие статьи в газетах, которых уже давным давно нет. Но мне было правда интересно отслеживать, как месяц за месяцем в эти переломные для Российской империи годы сменяются события и трансформируются взгляды. Тут же находится статья Розанова о медицине и религии. За один этот текст можно многое простить. А ещё забавно наблюдать, как пережив столько всего, мы вернулись ровно к тому от чего отталкивались и бежали (думаю известный анекдот про кто лечил и кому спасибо, можно не рассказывать).
Рассуждения о политике, будущем и устройстве государства слегка хаотичны и периодически противоречат друг другу, но в целом эта часть определенно была для меня самой удачной.

А вот дальше все стало намного печальнее. "Люди лунного света" просто выбивают из колеи. Это вроде бы масштабная работа с достаточно большой доказательной базой, собранными сведениями, клиническими случаями, консультациями специалистов. Только одна проблема - именно тут впервые появляется одна из самых неприятных особенностей этого труда. Неважно, что ты можешь быть не согласен с автором, главное, что обычно в подобных книгах свое мнение тщательно аргументировано и ты можешь просто напросто попытаться найти контраргументы или смириться, что автор намного лучше разбирался в данном вопросе. Тут же сразу становится очевидно, что любой контраргумент будет просто пропущен мимо ушей, "измерен, взвешен и признан никуда не годным". Это удобная позиция, но очень далекая от серьезной науки. Вместо четких выводов и ссылок перед читателем разворачивается картина из серии: с этим утверждением можно согласиться, поэтому я его добавлю и напишу, что она правильное, а с этим я не согласен - поэтому автор дурак. А вообще все беды от женщин. Потому что это факт. А мужчины содомиты. Все. Если не все, то уж большинство точно. Знакомые Василия Васильевича в подавляющем большинстве уж точно. Известные русские писатели? Почти наверняка... Сам писатель? Тоже не исключено. Виноваты во всем конечно монахи. Ну и человеческая природа. Зато вот можно нарисовать шкалу, расставить плюсики и все сразу понять. Правда, что там автор понял, я так и не поняла. Он видимо тоже. Во всяком случае, в своих взглядах на брак, деторождения и секс он Розанов несколько раз расходится даже за эту небольшую по объему книгу. То рано замуж это плохо, то негодяи не дают пожениться 15летним деткам. То много секса это ужас, то без регулярного взаимного удовлетворения у супругов все будет не очень хорошо. Все это с апломбом и приподниманием занавеса над тайной.

Ну а про оставшиеся три части вообще сложно что-то сказать. Всего через день после чтения они трансформировались в настоящий ворох листьев. Яркий на первый взгляд, чуть-чуть подгнивший и потерявший краски при внимательном рассмотрении и разлетающийся от малейшего шороха. Большая часть заметок прошла мимо меня, некоторые отдельные моменты хотелось куда-то выписать, но в целом, наверное, это больше развлечение для посвященных и любящих автора. Или для неторопливого чтения с прикроватной тумбочки - по одной странице в день. Тогда и "переедания" не будет, и интересные вещи можно подчерпнуть.

В целом, мне кажется, что подобные вещи интересны очень узкому кругу лиц. Потому что с одной стороны Розанов перекрывает в своей книге огромное поле тем: тут и религия, и политика, и литература, и революция, и сексология, и гомосексуализм, и проблемы самоосознания и существования трансгендеров в обществе. К тому же момент, в который это было написано - невероятно интересный, любимый многими историками - переломный. Читать заметки человека, который наблюдает все из первого ряда, видеть как меняются его позиции по тому или иному вопросу безусловно познавательно. И пишет автор хорошо. Только вот во всех этих листьях зачастую намного больше "я", чем им было нужно. Заглушая чужие мнения, факты, над всем происходящим нависает эго-автора, что для книг такого плана губительно.
Я рада, что смогла посмотреть под этим углом на многое, но впредь, думаю, для меня уместнее будет воздержаться от новых встреч с этим рукописным мавзолеем имени себя любимого.

Я вот все думала, думала, думала... и додумалась.
Мне так кажется, что Розанову бы понравилось в современности. Он бы завел себе уютненький бложик в ЖЖ, строчил бы там километрами свои гневно-обиженные простыни недооцененного гения, призывал бы всех прозреть и заметить уже наконец, что он не просто так, что он все понимает, чувствует, видит, активно проживает и вообще душа за родину у него болит. А для коротких заметок у него был бы твиттер. Я думаю, что у него даже своя мощная аудитория бы появилась, во-первых, потому что сейчас такие товарищи особенно сильно привлекают к себе внимание, во-вторых, отчасти из-за стиля, в котором он работал. Его бы даже на цитаты растаскивали. Я так и вижу самых "продвинутых" пользователей в_контактика со статусами вроде:

• Только то чтение удовлетворительно, когда книга переживается. Читать «для удовольствия» не стоит. И даже для «пользы» едва ли стоит. Больше пользы приобретешь «на ногах», — просто живя, делая.
• Линяет, линяет человек. Да и весь мир в вечном полинянии. С каждым кусочком хлеба в нас входит новый кусочек тела: и мы не только едим, но и съедаем самих себя, сами себя перевариваем и "извергаем вон"… Как же нам оставаться "все тем же".
• Литературу я чувствую, как штаны. Так же близко и вообще "как свое". Их бережешь, ценишь, "всегда в них" (постоянно пишу). Но что же с ними церемониться???!!!
• Мы не по думанью любим, а по любви думаем. Даже и в мысли — сердце первое.
• Любовь есть томление; она томит; и убивает, когда не удовлетворена.

Или вот, я прямо вижу, какие шикарные дискусии это вызовет на просторах интернета

Не знаю, как так вышло, что Розанов очень метко попал в современные наболевшие темы... а может все дело в том, что это всегда для русского человека острое и наболевшее? И тогда Розанов был не так уж и глуп, а действительно чувствовал нечто глубинное.
А если серьезно, то интересы господина Розанова весьма обширны. Тут и политика, и религия, и половые особенности человека, и деньги, и литература, и искусство, и чуточку сарказма... в общем, много всего намешано, но в любой области Розанов на острие атаки, как говорится. На острие мысли я бы даже сказала, во всяком случае, так он сам считает, а я склонна ему поверить, потому что политические события того времени прошли мимо меня, что в рамках школьного курса истории, что в рамках университетского. Не знакома я с этими фамилиями, о случившемся знаю только в очень общих чертах, а потому все брызгания слюной Розанова не вызвали ничего кроме скуки. А слюна то разлетелась на километры буквально. Нет, я серьезно, редко попадаются настолько уверенные в себе писатели. Мало того, что Розанов считает себя чуть ли не единственным экспертом истории России, так он еще и наделяет себя правом препарировать чужие души, культуры, народы и нации. Высказывания его точны и не должны подвергаться не то что сомнениям, но даже обсуждениям. Он просто пришел и открывает всем истину. И еще удивляется, почему его никто не слушает и (о боги, как такое возможно то) не любит. Последнее, кстати, волнует его куда сильнее. Почему его не любят, почему его не ценят, почему те, кого он поливает грязью в своих статьях не очень расположены поболтать с ним при встрече на улице. Нет, ну статьи это одно, а поболтать совсем другое, опять-таки это его мнение. А я вот очень понимаю тех, кто сторонился его и считал не слишком сдержанным, потому что сдержанностью в его текстах и не пахнет. Такое ощущение, что он вообще не в курсе о существовании такого понятия. Литературных авторитетов для него тоже нет. Всех он низверг до самого дна, только вот каким-то удивительным образом про себя забыл, поэтому все где-то там внизу, а он над ними возвышается.

С ним, должно быть, было чертовски трудно разговаривать. Как можно беседовать с человеком, мысли которого блуждают где-то далеко далеко? И, вполне вероятно, что именно в этот момент он обдумывает очередной уничижительный комментарий относительно места женщины в мире (у плиты, даже не сомневайтесь) или придумывает едкую язвительность об очередном знакомом. А еще был у него самый главный страх, о котором он без всякого стеснения рассказывал направо и налево. Страх этот заключался не в смерти, а в небытии, что наступает за ней. Как же так, беспокоился Розанов на протяжении многих лет, он умрет и ничего после него не останется? Уйдут люди, знавшие его и что?.. что будет дальше?.. Ну, что уж тут скрывать, редко кому не приходят подобные мысли в голову, человеку вообще свойственно пытаться заглянуть за эту границу, чтобы понять, что же ожидает нас на той стороне, но не до такой же степени? Откуда вдруг столько мыслей об этом, почему на всех этапах своей жизни Розанов как будто пытался "подстелить соломки" перед падением в бездну. И за всем этим видно страх, простой человеческий страх исчезнуть и не оставить после себя ничего. Обратиться в ничто. Отсюда и такое судорожное записывание любых мыслей.

И вместе с этим, буквально рука под руку, бредут мысли о собственном величии и о том значительном следе, который он оставит в истории. По-моему, такое выпячивание себя и своего я характерно, прежде всего, для дико неуверенных в себе людей. Он же буквально старается прыгнуть выше головы. А еще я бы про него сказала "в любой бочке затычка". Нет, ну правда, есть ли в этом мире хоть одна тема, по которой Розанову нечего сказать? И так искренне удивляется, когда видит замечания, что он выставляет за свои книги слишком большую цену, а это не единичное событие, то ест в своих заметках он раз 5 или даже 6 возвращается к этому в разные годы. Выходит, неоднократно ему указывали на то, что уж непомерно велика цена за такое содержание. Представляю, как это должно было его обижать. И если уж совсем честно, редко попадаются настолько сильные личности, способные отметать любую критику в свой адрес. И ведь это не показательные выходки, он правда отстраняется от нее и не пытается проанализировать, почему было высказано то или иное мнение.

Что еще? Да в принципе много чего. Розанов, например, очень критично относился к христианству и посвятил не одну страницу низвержению этой религии с пьедестала. Не знаю, можно ли считать, что у него получилось, потому что аргументы, которые он приводит, стары как мир и не им изобретены, но он вложил в их продвижение очень много сил, впрочем, как и в любое дело, на которое обращал свое внимание. А еще он почему-то не любил евреев, что совсем непонятно, но периодически в нем буквально просыпалась узколобость и он начинал объяснять чуть ли не все беды русского народа именно действиями евреев, а то и вообще просто их существованием... Внезапно для такого мощного (это не похвала, это просто... очень подходящее ему описание) писателя. Но почему бы и нет, вещи, которые доставляли ему удовольствие можно пересчитать по пальцам. А вот список того, что его раздражало окажется куда длиннее. И опять эта дикая неуверенность в себе. Эту одержимость собственным положением на социальной лестнице в настолько усиленной форме можно встретить только у тех, кто стыдится себя и своего происхождения. И именно от этого стыда старается казаться еще аристократичнее, чем вообще это возможно. Со стороны действительных представителей элиты общества обычно это вызывает усмешки и легкое раздражение, но откуда об этом знать Розанову? Ведь он так занят, так занят. Ни минуты свободной нет. Он либо пишет, либо размышляет, что бы еще такое написать, либо сокрушается по поводу глупости человечества, которое оказалось не готово к его приходу.

Не буду скрывать, начала читать я эту книгу уже с предубеждением против автора. Так что нет ничего удивительного, что в итоге оценка оказалась такой низкой, а вся рецензия сводится к перечислению его оплошностей и ошибок. Просто все эти религиозные и политические битвы... такая скука, что просто невыносимо. При этом я нежно люблю философию, просто вот Розанов для меня не имеет к ней никакого отношения, просто он в определенный момент своей жизни возомнил себя ярким представителем эпохи. Ну, флаг ему в руки, тем более, что он так старался заполучить даже малейшую толику внимания... ну окей, получил. Ну кто-то там его даже знает и читает по собственному желанию. Уверена, что есть и те, кто во всем с ним согласны. Наверняка, любители его творчества сумели бы опровергнуть все мои нападки. Но трудно найти писателя, у которого не было бы ни одного почитателя. К чему я веду? Не отрицаю, что у Розанова проскальзывали здравые идеи, а в чем-то он был даже прав, осмысляя судьбу русского народа. Но в целом он производит впечатление закостенелого в собственном консерватизме помещика-барина, стоящего над крестьянами с плетью.

Какой чудесный этот автор, В.В.Розанов! Талант и мой герой! А все потому, что вновь вернул мне сон. Читаю его труды, 5 страниц - и все, отрубаюсь. Днем читаю 5 страниц, вновь засыпаю. Ох, прекрасное снотворное!

А на самом деле я просто терпеть не могу философов, все размусоливают свои идеи, все нужно им донести свои мысли. Хочешь-обсуди с товарищем, нечего на люди толкать.

Розанов мыслит сложно. Запутано, многогранно, многостранично, с обилием сравнений, уплывая в далекие дали, отрываясь от предмета разговора. Причем чаще всего эти отстраненные размышления довольно интересны или, во всяком случае, познавательны, только вот теряешься, к чему это было и как связано.

"Черный огонь" - штука скучная, хотя здесь живая энергетика, отклик на злобу дня. Вот сегодня что-то случилось-вот статья готова. И очень подробно, очень живописно, натурально, искренне - это видно. Но так скучно и непонятно. Я люблю этот период русской истории, но все-таки не так сильна в нем, многие лица и события остались за кадром моих знаний, а углубляться не хотелось, ибо не зацепили идет автора.
Стоит отметить, что те статьи, которые не были опубликованы, в сто раз мощнее опубликованных. Ну, тут не надо быть гением, понятно, что они более остры и неприятны для цензуры. Но в них есть истина, с какими-то мыслями я даже соглашалась, мол, да, характерно это для России и народа.
Раздражал факт употребления одних и тех же мыслей, порой теми же словами, было иногда похоже, что читаешь сплошную простынь, а не разные статьи за разные периоды. Тоже объяснимо: надо ж было Розанову донести эту мыслю, вот во все газеты и журналы пихал.
Главное, что озабоченность автора видна, он действительно хочет смены строя, но видит недостатки рабочей партии, он хочет Революции и видит, как она несостоятельна еще. А потом, когда уже статьи пошли конкретно этого периода, когда все свершилось, он разочарован, он в печали.

Жаркое времечко было, жутко нервное. Но обеспокоенность автора какая-то замудренная, от того и не воспринималась мною.

"Люди лунного света" еще хлеще. Когда мозг видит, что сейчас ему будут парить религию, он со словами "ой, все!" покидает меня. Хотя читать было весело, чувак с серьезным видом рассуждает о половых органах, о сексе в браке, о том, чего и как надо делать. Наехал на христианство, поломал все догмы. Я не являюсь страстной верующей, я скорее из тех "пока громыхнет-не перекрестится", поэтому меня забавляли потуги автора отделить плотское от духовного предназначения. Но, наверное, верующих такая его позиция сильно оскорбляет. Однако, забегая вперед, хочется отметить, что в "Уединенном" автор очень тепло отзывается о Боге, его вера крепка, лична, глубока и интимна. И даже не скажешь, что он так хлестко и как-то оскорбительно о религии говорит в данной части. Впрочем, Бога он ни в чем не винит, его претензии больше к трансформации божественных идей христианством. И это все равно не вмещается в мое понимание, как-то выглядит, будто пропагандирует он одно, а как стало худо, так бежит в церковь, ставит свечки и начхать, что всех обхамил. Он слишком верит в свои догмы, поэтому считает, что прав и может всех поучать, а это не так. Такое ярое пропихивание идей никогда не посеется в душах.

Одним словом, муть, очень понравились только приведенные в пример истории людей, чувствующих себя иным полом. То есть мужеподобная женщина Безобразова и женственный мужчина-послушник монастыря, бугагашенька это. Но биография Марии Безобразовой -это своего рода отдельный роман в книге, отдельная история жизни, жизни интересной, здесь много мыслей и дум, здесь все доступно для восприятия, что можно и сочувствовать и радоваться с ней вместе.

Дико бесил постоянный курсив, чуть ли не через слово что-то выделяется, на что-то указывается, будто носом тыкают. Я сама хочу решать, что важно. Не может быть во фразе стопицот акцентов!

"Уединенное" по времени вышло ранее, здесь все как-то попроще. Здесь автор открывает свою самость, он душевнее и ближе. Здесь истинные мысли, неприкрытые, свободные, правдивые. И как-то грустно стало, мне Розанов показался большим и несчастным ребенком. Жалко его. Он осмысляет себя, творчество, литературу в целом, дает характеристики знакомым, рассказывает случаи из жизни, как-то повлиявшие на него, направившие его взгляды в то или иное русло. Здесь формируются его идеи. И это все сыро, но лирично и лично. И потому мне пришлось по душе, так как он открылся, позволил узнать себя, когда трезво оценивает что-то или просто начиркал пришедшее в голову. И это не отточенное явление и есть суть характера и мировоззрения.

Но в такого рода записях знаково то, что вот внезапно прорывается истеричный и хлесткий Розанов. Который так некрасиво отзывается о евреях, который может позволить себе обругать монашество, который не таясь хулит известных личностей.

К счастью своему, не увидел он 1941г.

Кажется со стороны, будто возомнил себя Богом, судьей! А все потому, что на подошве, на транспаранте, на обратке визитке ты можешь чиркнуть, что взбрело.
Со многим соглашусь, многое устарело, но за искренность браво!

Оба "Короба" это еще более личные заметки. Здесь можно найти все о Розанове, все зачатки мыслей, мнения, оборвыши идей, полноценные суждения. Нравится мне, что очень много личного на суд людской: о семье, матери, детях, друзьях. Взволновали меня письма его товарища Кости, приведенные дословно. Мало кто готов делиться письмами. А тут душа чужого человека, но при этом есть и характеристики автора, реальные, от друга, местами раскрывающее то, чего не ожидаешь. Вернее, то, чего автор сам о себе не знает или не видит в себе, а его друг описал. Это контраст между жизнью Розанова, когда он по книгам формировал свои мысли, и бедами и горестями Кости, формирующим свои убеждения на злой правде жизни. После этого сложно ценить Розанова, он отдалился от души моей, стал ненастоящим.
Но если в "Уединенном" герой больше грустный и несчастный, то в "Опавших листьях" он злой, гордый, тщеславный, циничный. Он бахвалится успехами "Уединенного", ругает критические отзывы. Постоянно повторяет одни и те же свои мысли, они всплывают то тут, то там. Здесь желчи льется много, здесь начинается отторжение такого человека, нет, не друг ты мне, не близок!

И все ж не каждый бы смог отпустить свое сокровенное в печать, это можно отнести к свойствам сильного характера. А переходы стиля от сложного в "Черном огне" и "Лунном свете" до простеньких заметок "Коробов" мешают создать общее впечатление, вроде на момент чтения одной книги это приемлемо, но в совокупности раздражает.
Нет, Розанов не мой автор, мне не близки его идеи, мне не понравился он как личность. И все более убеждаюсь, что я и философия по разным сторонам живем.

" Опавшие листья. Короб первый" Есть у меня подозрения, что дневники подобного содержания ведут многие люди, которые имеют намёк на интеллект, однако не всем хватает смелости их публиковать. Но при доле наглости и уверенности, внушенной матерью, что, именно ты - тот гений, светоч, не побоюсь этого слова Единственный Глаз, человечества, способный дать правильную оценку не только в синхроническом аспекте, но также подготовить исторический срез.
Именно это осуществил Василий Розанов. Записи его разобщены по специфическим дневникам и сборникам статей, но можно выделить основные, общные для всех сборниковсборников, темы:

• Империализм;
• Панславянизм;
• Религия; русское православие;
• Место женщины в человеческом обществе;
• Революция;
• Литературная критика;
• Заметки интимного характера.

Однако Василий Розанов тут же делает оговорку о разности между европейской культурой и русским миром, а следовательно, самим концептом" Свободы:

Здесь намёк на разницу между понятиями " libere" и "freedom". Западное общество предлагает нам первый вариант, когда русской душе по определению ближе второй, хотя даже он не передаст всю семантическую нагрузку слова " ВОЛЯ". В этом и покрыты те самые " специфические особенности применения политических программ на русской почве".
В остальном же, в "...Коробе первом" встречаем обрывчатые записи о женском предназначении и семейных неурядицах писателя.
"Опавшие листья. Короб второй" Вот тут уже Вас. Вас. разошелся не на шутку и всем базовым категориям жизни дал собственное определение- наполнение.
О чтении.
Явная нелюбовь к Горькому и Л. Андрееву, которая, собственно, к первому уже в " Уединенном" обернётся любовью, что не впервой для Розанова - во многом наш "Колумб смысла бытия" не уверен наверняка, те же метания с религией, в частности с русским православием, та же неуверенность с социализмом, с отношением к половым проблемам.
Всяческое восхваление Толстого и Достоевского, как ориентиров на небосклоне русской литературы, с положительным перевесом в сторону второго.

Любовь к Гоголю, сочетающаяся с грубым замечанием, правда, сдается, основанным на неких личных сублимированных мотивах, о том, что, мол, исходя из портретных характеристик, Гоголь имел тягу к некрофилии.
С Щедриным предвосхищение советской эпохи: "Не читал, но осуждаю!"

Разумеется, преклонение перед " нашим все", без чего ты словно полусирота, не русский в полном смысле этого слова, отщепенец на могучем древе русской культуры.

О религии.
Взаимоотношения с церковью у Розанова сложные, то ли от того, что ( отталкиваемся от положения, что он воистину мыслитель, а следовательно умный человек) философ видит несоответствие высокого призвания и служителей церкви. То ли причиной ( полагаем, что не всякий названный философом, Диоген, а по Фрейду, так человек - вовсе мелочный эгоист, а уж до ницшеанского сверхчеловека Розанов дорос разве что в собственных глазах)несогласие с "ущемлением" в половом плане, ибо Розанов никак не согласен воздерживаться и следовать в плане таинств брака требованием церкви.
Однако при том он хорошо видит разницу между состоянием языческим и христианским, сам же точно задержался на переходе и, как Орфей, оглядывается назад, тогда как можно было бы перенести многие пассивные языческие обряды в нашу эпоху во успокоение природного суеверия простых масс.

Так, христианство рождается вместе со слезами, нет уже буйных фасцинариев, вакхических плясок и торжественно- сдержанных трагедий, Римская культура пришла в упадок и предчувствует близкий конец, дитя, не ведающее стыда познало печаль, и переродилось , если не в Будду, то в христианина, так как не нашло в себе силы отрешиться от желания вернуть период цветения и осознания горестного положения. Это ещё не мудрец, но человек в кризисе среднего возраста. Но близится час мудрости:" Возлюби ближнего своего!" Рим не успел, но эстафету переняла европейская цивилизация, как целительное средство от эсхатологических тенденций.

А слёзы - в свою очередь, путь к сочувствую, к близости, к единству через осознания одиночества и отрешенности, автономности смерти. Радость же - эгоистичное самозабвенное состояние как раз того равнодушного ребёнка, которым любуются, но который сам не способен одарить любящим взглядом, а лишь дарует чувство сопричастности, в его играх - ты благодарный зритель, но замкнутость на себе, а следовательно и томление души в клетке одиночества - перманентное состояние человека, ушедшего от первобытного ощущение единения с мировым пространством. Как только перестали помогать галлюциногенные снадобья и сказка единства осыпалась многоцветными льдинками, человек пришёл к христианству и познанию мира через любовь, чтобы не утонуть в собственном одиночестве, уничтожить ощущение оставленности и тоски по Раю - миру, где ты един с природой и всем живым.

О революции Розанов - сторонник эволюционного развития, так как видит в революции - самоуничтожающий, растленный акт, замкнутый на самом себе. Для него революция - бессмысленна и беспощадная, так как может помочь лишь в момент горения кометы, когда же огонь поддерживается искусственно, он развращает и приводит к упадке морали на фоне осознания, что ты всегда можешь согреться у чужого костра, а лучшее топливо - трупы тех, кого этот костёр не влечёт, либо же тех, кто, по мнению остальных, перегрелся, то бишь лиц с
с явным свидетельством переизбытка на физиономии - в прошлом, зачинщиков( или же культурно- вдохновителей) революции, которые еще поддерживали костер деревом и старыми, отжившими идеями, а также начиняли ползучее брюхо костра ворохом пожелтевших документов. Однако с ними они спалили также и важные инструкции по строительству нового мира. Остается лишь раздражение и жажда выжить.
blockquotee>Революции происходят не тогда, когда народу тяжело. Тогда он молится. А когда он переходит «в облегчение»… В «облегчении» он преобразуется из человека в свинью, и тогда «бьет посуду», «гадит хлев», «зажигает дом». Это революция.
Умиравшие от голоду крестьяне (где-то в Вятке) просили отслужить молебен. Но студенты на казенной стипендии, естественно, волнуются.
" Люди лунного света. Метафизика христианства" - сексология по- русски, Камасутра, написанная с одной лишь целью - смутить духовных лиц. Здесь однобоко и недальновидно Розанов ополчается против духовенства, как " подстрекателей" к сдерживанию плоти. Если бы с данным текстом ознакомился Фрейд, он бы, может, даже по сочувствовал скудности личной жизни Розанова, который решил отыграться на теории.
Асексуальность как в морском понимании, так и в виде монашеского обета - для него извращение, однако он не решается обличить его громогласно, так как все же надеется на дарование вечного света. Потому он капает желчью и исподтишка подсмеивается над невероятностью и алогичностью ( по его мнению) целомудрия.
Однако, если попробовать упорядочить суждения о скопечестве и девства матери Христа, мозга прийти к выводу, что христианство уже зародилось из тоски по чистоте, а не следовало " легенде о непорочном( в лексиконе Розанова - бессеменном) зачатии". Ведь, согласно Ветхому завету, имя " Ева" переводится как живородящая, а до её появления Адам был полноценным сам по себе и таил в себе женский потенциал( древнегреческое мифотворчество о гермофродитизме). Выходит, именно с половым актом, разделением, утерей самодостаточности мы потеряли Рай, но некоторое время жили иллюзией, пока змей- искуситель не открыл нам глаза на истинное положение вещей. В таком случае бунт против плоского начала и вожделения - попытка возврата к истокам. Ведь, если не совершать арочный грех и не множить новые поколения грешников на земле, следует предположить, история начнёт обратную раскрутку.
Об этом смутно догадывается Розанов в собственной концепции христианства.
В остальном же, он протестует, так как желает лично себя продолжить в веках и авраамически основать народы.
Потому, в моих глазах, Розанов - Валяева начала 20 века. Женщин он видит лишь как сосуд для своего семени, ну и заодно( как в хорошем приборе) владелиц дополнительных функций - уборка, готовка, развлечение мужа. Наличие интеллекта по умолчанию отрицается. Женщины для писателя самки, которые не имеют смысла без функции продолжения рода. Однако в нем живёт также и единовластным хозяин, потому он требует наличие упаковки без повреждений - девственность, однако при том легализацию проституции для тех, кто на роль жены не подошёл, но под водку сойдёт. Он не заботится о здоровье и защищенности работниц сферы интимных услуг, он беспокоится лишь о собственном здоровье, защищенности и жаждет видить не скрывающихся в полутьме ночного фонаря бабочек, а розовощеких дам, нежашихся в тепле специально отведенных для сладострастия комнат.
Также однобрки представления Розанова о таком явлении, как гомосексуальность. Разумеется, понятие гендера, как социально обусловленного явления, не было ещё введено, однако следует быть ограниченной личностью, дабы гаденько шантажировать, как прыщавый юноша в период пубертата, о телесных ощущениях " не таких", включая мечты не совсем мужчин о менстуациях и, напротив, отрицание не совсем женщинами этого явления, продуцированного собственным телом.
Как бы растерялся товарищ Розанов в условиях современного мира, где асексуальность, гомосексуальность и бисексуальность многолики, он же описал лишь вариацию, где человек не приемлет внешние признаки пола и навязанную социальную роль, однако смешно думать, что все девочки, не сидящие себя за рукоделием и примеркой платьев, с годами воспылают к представительнице прекрасного пола.
" Черный огонь" - подборка статей, чье появление обусловлено революционной эпохой начала 20 века и Первой мировой войной, весьма посредственная, на мой взгляд, попытка осмыслить революцию не без восхищающей проницательности Касандры. При том книга ценная для современных исследователей и толкователей того времени, хотя бы потому что это взгляд современника ключевых событий, ставших основой изменения геополитического образа мира.

На вопрос же Чернышевского: " Кто виноват?" Розанов отвечает, принимая внушительный вид:" Ты".
" Уединённое" -своеобразный итог жизненных поисков писателя, который становится тем аккордом, что окончательно раскрывает личность человека, прозванного русским мыслителем и идеологом идеи " инаковости русского пути".
Те же обрывочные мысли обо всем. Вырисовывается же образ само влюбленного мизантропа, который порой всхлипывает в тоске по утраченному Богу, как ребёнок, вспоминающий о потерянной любимой игрушки, однако при том самоутверждается в изьявлении ненависти ко ммногим невинным, так- то, группам населения. Виновниками же всех бед человеческих Розанов видит евреев, которых удостаивается лишь прозвания - жид, что уже говорит о нем, явно не как о гиганте мысли.
Однако

Потому, посочувствуем, Розанову, товарищи!

- Ты что делаешь, Розанов?

• Я пишу стихи.
• Дурак. Ты бы лучше пёк булки.

  Что-то такое противное есть в моём слоге. С противным - всё не вечно. Значит, я временен?

  Глупа ли моя жизнь?

С выпученными глазами и облизывающийся - вот я.
Некрасиво?
Что делать.

С самокритикой у автора всё хорошо. Но напрашивается закономерный вопрос: а к чему нам вообще читать Розанова?

Это не философия. Это бытовая болтовня. Посиделки бабушек у подъезда. Ну, и ещё ворох заметок ("Опавших листьев"), написанных на коленке "за набивкой табаку" или "за истреблением комаров". Кстати, что такое, допустим, "в ват...", я не знаю. Но сильно надеюсь, что хоть не "в ватерклозете". Складывается впечатление, что, живи Розанов в наше время, он бы и фото в инстаграмм выкладывал.

О логичности высказываемых автором идей говорить не приходится. Правду написали о нём в биографии - "самый противоречивый философ". Впрочем, не знаю, есть ли у него работы, за которые его можно было назвать философом - за те, которые я прочла, нельзя.

На одной странице Розанов предлагает всех юношей (16 лет) и девушек (14 лет) в обязательном порядке женить, а практически на другой уже говорит о существовании "проституционного инстинкта" у женщин и приводит в пример соответствующие истории неудачных моногамных браков с полигамными девушками.

У Розанова явно не сложились отношения с евреями, но с русскими у него куда большие проблемы. Из "Уединённого":

А в "Людях лунного света" Розанов говорит:

И сам же потом предлагает лечить геев... сексом с женщинами. Но зачем вообще пытаться их лечить, если критерии извращённости/нормальности так расплывчаты?

Впрочем, автор, скорее, ополчился не столько против геев и транссексуалов (которых он бодро записывает в одну категорию), сколько против асексуалов. Их он ласково называет "духовными содомитами".

Розанов осуждает очевидно пуританское, аскетичное отношение церкви к сексу, негативно отзывается о культе девственности, у которого ноги растут явно из религии, и в итоге (в "Уединённом") называет, цитирую, "а-сексуалистами" всех... атеистов.

- Но почему?!

- Просто потому, что могу.

Вот вам и вся философия, братцы-кролики.

P.S.

Написаны книги были в начале 20 века. Что, в общем-то, не отменяет одного простого факта: двоемыслие - это плохо. Во все времена. Человек, который стремится мыслить последовательно и логично, может ошибаться (увы, иногда даже роковым образом) но он способен, в конце концов, понять свою ошибку. А тот, у кого в голове бардак, у кого легко сочетаются совершенно противоположные убеждения, тот... "лучше бы пёк булки".

P.P.S. Во всём этом сборнике трудов Розанова, в частности в "Людях лунного света" из хорошего есть только одно - история жизни одной женатой транссексуалки, рассказанная ею самой. Вот эту историю отдельно я бы на пять звёзд оценила. Она душевная.