… а когда догорит свеча
и во тьме отзвучат часы,
мертвецы ощутят печаль,
на полу уснут мертвецы.
В. Пелевин

Была прочитана «Пирамида» Голдинга. И если выразить мои чувства коротко, то я огорчена. Давненько мне не случалось испытывать столько несбывшихся надежд. Разберем подробнее, что же с «Пирамидой» не так.

• Собственно пирамида

• Переизбыток намеков

• Главный герой

• Противоречия

Подводя итог, скажу следующее. Сложилось ощущение, что основная идея книги – это мимолетность, скоротечность жизни. А еще ее высшая, абсолютно бесстрастная справедливость, уравнивающая всех независимо от классовых, возрастных и иных различий. Ведь для естественного хода вещей совершенно равноценны и деловой успех, и потерянная любовь, и загубленная жизнь. Мгновение страданий или годы радости – все одинаково порастет быльем, но как раз этот, самый важный намек автор припудривает как может. Но даже такое горькое откровение легко пустить по периферии сознания, чтобы лишний раз не раниться, если бы не острое, горячее, пронзительное желание жизни, вспарывающее тусклый стилборнский саван обыденности:

Но ты-то знаешь, чью книгу держишь в руках, так что чем раньше начнешь оплакивать беспросветную чью-то судьбу, тем раньше не ошибешься.

Непонятно. Коротко пробежавшись глазами по критике, раз двадцать увидела, что книга продолжает идею из "Повелителя мух" и что-то там про зло в людях. Я не читала "Повелителя мух" и не уверена, что хочу, особенно после этого. Что касается зла, то я как-то, если честно, тоже его не очень нашла. Первобытный мир, полный страхов, страх порождает жестокость. Со страху можно ещё и не того наделать, если честно. И это зло, но оно у меня плохо вяжется к концепцией какого-то зла внутреннего. Я заранее извиняюсь, вдруг это будет читать кто-то, кому принципиально отсутствие спойлеров, но дальше я без них рассуждать не смогу. Кроме размазанного на книгу, но достаточного только для рассказика сюжета с заявкой на глубокую философскую истину, тут рассуждать не о чем почти вообще. Язык книги стилизован под восприятие "древних людей", больше похожих на орангунтанов. Ну такое. В живописи я не понимаю прелести жанра примитивизма и это последнее, что я хочу видеть в литературе. "Ствол трахнул о берег, трах, трах". Очень глубокомысленно. Просто шедевр стиля и лаконической емкости фразы. Это не дословная цитата, но что-то очень близкое к тому, что там было, желания выписывать цитаты эта книга не вызывает. В общем, художественности этого приема я не поняла и не оценила, на том и закончим о внесюжетных составных частях книги.

Итак, сюжет. У нас есть очень хорошие, добрые и по-христиански живущие разумные и говорящие орангутаны. Дети природы. Твари божие. Добрейшей души всеядные (и хорошо так сыромясоядные) ребята, которые совершенно не склонны к насилию, зато с СДВГ, любят свою маленькую семью и всячески переживают, когда умирает их старик, скорее всего перед этим болевший деменцией. Максимально правдоподобная картина, правда?

Ещё есть "новые люди", уже просто кожаные мешки с волосами в известных местах, спасибо, показывают нам только голову, хотя дряблые груди будут встречаться на пути читателя регулярно. Итак, эти люди уже умеют что-то шить и что-то строить, вплоть до того, что могут строить большие лодки с парусом. Парусом, карл! И вот эти у нас злые, испорченные варвары, приносящие кровавые жертвы, проводящие страшные ритуалы и жрущие медовуху, как ирландцы виски, то есть форменные и агрессивные алкоголики, но это уже не как ирландцы. И эти кошмарные, ужасно злые и испорченные люди, какой ужас, вытесняют добрых, рыжых и пушистых неандертальцев! В прямом и, очевидно, метафорическом смысле тоже. В конце сюжета все несчастные рыжие и пушистые были убиты, кроме ребенка, которого с чего-то "новая женщина", злобная и циничная, решила выкормить грудью. То есть практически взяла себе обезьянку и стала кормить её грудью. При том, что первых встреченных неандертальцев они убили со страху на месте.

Ну ладно. Тут мы приходим почти к мысли Руссо о доброте природного человека. Мол, это все цивилизация спортила, а так мы все в душе добры и прекрасны, просто воспитывать надо было естественно и на природе. Над ним ещё тогда смеялись, мол, не предлагает ли уважаемый Жан-Жак вернуться нам в первобытное состояние. Жан-Жак не предлагал. А тут предлагают прямым текстом. Прямоходящие люди уже тупые и злые, они убивают всё незнакомое, не признали разумных дальних родственников. Они уже бухают и развратничают. И вообще хреновые они люди, цивилизация их испортила уже.

Я как бы и так ничего не поняла, но тут я не поняла особенно. Во-первых, "новые" люди не злее "старых" и лохматых. Как бы во-первых я бы тоже шуганулась, встретив в лесу огромную обезьяну. Стреляем, потом разбираемся. Неандертальцы у нас следуют политике - прячемся и наблюдаем, берем, если плохо лежит. Сами вроде не убиваем, но от свежей падали не откажемся. А эти убивают! Прикиньте, да, какой кошмар? Учитывая, что, получив доступ к медовухе, наши правильные неандертальцы также нажрались, думаю, дай им оружие, и они быстро сообразят, что свежее мясо вкуснее. Вообще, я вижу единственный вывод из книги - повышение уровня соображалки ведет к жестокости. Про Просвящение мы не слышали. Мы считаем, что добрым может быть только дебил. Обалденно философская истина. Теперь же смиримся с тем, что мы злобные ненеандертальцы.

"Наследники" - второй и самый любимый роман Голдинга, в котором он продолжает рассуждать о происхождении зла. Впервые размышления на эту тему прозвучали в "Повелителе мух".
В книге рассказывается о племени неандертальцев: жизнь, охота, обычаи, их взаимоотношения. Жизнь древних людей трудна и полна лишений, но они счастливы. Их счастье - в единстве. Происходит столкновение с Другими (они одновременно привлекают и пугают неандертальцев). Неандертальцы стоят на более низкой ступени развития, но осознают себя людьми: у них есть язык, они заботятся о стариках и детях, поддерживают огонь, хоронят умерших... Принцип же Других - Выживает сильнейший; Убей, пока не убили тебя. Нетрудно догадаться чьими наследниками является человечество.
Читается медленно, приходится продираться сквозь текст, много непонятных моментов. Последние страницы оставляют много вопросов.

Тема зла, тьмы в человеческой душе очевидно главная в творчестве Голдинга. И если в "Повелителе мух" она исследуется в перспективе одной человеческой жизни, стремительном регрессе детей цивилизации к первобытным инстинктам, в "Наследниках" эта тема предстает в монументальных масштабах истории человечества. Голдинг для меня бесконечно привлекательный автор. Кажется, что любой литературный материал в его руках всегда получает законченную форму, в которую заключена четкая идея, не оставляющая разночтений. Он меняет жанры, эпохи, характер повествования, но это никогда нельзя назвать экспериментом ради эксперимента, ради формы. В "Наследниках" повествование перегружено описаниями ландшафта, передвижений, действий, вынуждая читателя визуализировать происходящее с героями книги. На мой взгляд, Голдинг проводит эксперимент уже над читателем, показывая ему, как мало он способен понять в мире, где слов недостаточно, чтобы передать мысли, где мыслят не словами, а образами, где чувства не объясняются, потому что сообщаются другому без слов. И когда утомленный читатель уже готов отложить книгу, он обнаруживает, что не может расстаться с ней не узнав что же произошло с героями. Условные неандертальцы, наделённые автором паранормальной эмпатией, добрые, открытые, не познавшие вкуса крови и их наследники - охотники-кроманьонцы сталкиваются, и каждый, как в кривом зеркале, усматривает в другом самые яркие свои черты. Кроманьонцы нападают первыми, чтобы предупредить атаку. А неандертальцы переполнены любовью и состраданием вопреки всему горю, что им причиняют охотники. В этом столкновении меняются обе стороны. Начинает зреть конфликт между Локом, стремящимся вернуть Лику, и Фа, испытывающей зачатки ревности, апогеем которого становится опьянение и драка героев. Кроманьонская женщина вскармливает неандертальского ребенка, племя убегает, и вот уже лодка с остатками племени, совсем как наши герои в начале романа, отправляется в путешествие в поисках безопасного места для жизни. Концовка романа, так явно перекликающаяся с "Повелителем мух", окончательно утверждает идейное единство этих двух романов.

А вот и моя первая рецензия.
Прочитав эту книгу, я с великим облегчением положил её обратно на полку. Клянусь, ещё не скоро наступит тот день, когда я снова возьму её в руки и перечитаю. Во многих рецензиях, как и в аннотации на задней стороне обложки я прочитал о том, что она схожа с, как по мне великолепным, "Повелителем мух".
Как бы не так.
Та лёгкость, с которой читается ПМ не прочувствовалась мной в этом романе. Всё повествование читатель вынужден пробираться сквозь колючие кусты подробнейшего описания природы и каждого действия персонажей, то и дело цепляясь и спотыкаясь ногами за слова-корни.
Книга не для всех. Особенно, если ты только "начинающий" читатель, ведь роман быстро утомит и наскучит тебе. Он неспешно и нехотя будет тянуть читателя к своему финалу, который, к слову, ничем не удивит.
Возможно я слеп и "не вижу внутри головы" всего потаённого в строках романа, не проникся им. Не вынес абсолютно ничего из книги, кроме огромного множества вариаций описания природных пейзажей и ландшафтов.
Я не жалею ни денег, ни времени проведённого за книгой, хоть и мнение моё о ней неоднозначно. Могу даже сказать , что она мне понравилась, отчасти.

В романе рассказывается о встрече племени неандертальцев с народом, стоявшим на несоизмеримо более высокой ступени развития. История фантастическая, но для Голдинга реальность, похоже, не главное.

Небольшое племя первобытных людей - это три поколения: пара стариков (Мал и "старуха"), две семейные пары (Лок и Фа, Ха и Нил) и два ребенка (девочка Лику и мальчик-"новый человек"). Они наивны как дети, но любят друг друга, заботятся друг о друге. Их жизнь трудна и голодна, но по-настоящему правильна. Другое племя более многочисленно и более цивилизовано. У них есть лодки, паруса, различные орудия и приспособления. Но работают они из-под плети, пьянствуют, замышляют убийства. Встреча столь разных и непонятных друг другу представителей человечества приводит к плачевному результату - к смерти слабейших.

Как я поняла замысел Голдинга: более сильный (читай, цивилизованный) не всегда лучший. И цивилизация - не всегда благо. Достаточно вспомнить уничтожение индейских племен в Америке, вымирание малых народов Севера. Да и в настоящее время эта пресловутая глобализация ведет к потере культурной идентификации народов. Мы уже "все под одну гребенку". Хорошо это или плохо, не знаю, но это плата за прогресс.

Хорошо написано, хорошо раскрыты герои, хорошо подобраны триггерящие темы.
И при этом отвратительные герои и их поступки, отвратительное отношение друг к другу и отвратительно, что внутри книги для героев такая жизнь - норма.
Меня происходящее в книге настолько стриггерило, что пишу отзыв спустя 3 недели - столько времени понадобилось, чтобы перестать материть героев и признать, что сама книга хороша. Она не оставляет читателя равнодушным, показывая пирамиду абъюза во всех подробностях.
Перечитывать и советовать вряд ли кому-то буду, за такое надо браться только по собственному желанию.

Читать это произведение было сложно. Голдинг очень старательно пытался передать то, как чувствуют и мыслят люди племени из глубины веков. И это ощущенческое настолько далеко от современности, что то и дело включается логика и ехидно комментирует. "По запаху понял кто тут был? Ну конечно, воды боятся. Значит не моются. Можно и учуять". Это мешает погрузиться в книгу, как и то, что в ней много недоговорённости. Специально ли широкими мазками писалось или ненарочито - не суть. Но думать всё же заставляет. Кто такая или что такое "маленькая Оа"? Постепенно понимаешь, что это кукла Лику, девочки. Потом выясняется, что это образ некой силы, которой поклоняются женщины племени. И лишь в конце выясняется, что это был корень мандрагоры.
Определённая примитивность племени, живущего собирательством и радостно наедающегося почками и ростками как-то лично у меня не вяжется с зачатками религиозного мышления. Тут же в книге Лок только научается сравнивать и радостно играет со словом "как", пытается называть по аналогии новые вещи, увиденные у Других (дохлая змея - плеть).
Другие оказались жестоки от страха. И сбежали тоже скорее от ужаса, чем по плану. "Рыжие демоны" оказались истреблены. Остался только Лок, один. Так и не сумевший понять, что Лику больше нет.

Для ДП,
Возьмём для постановки диагноза того же Лока. Вряд ли корректно называть нарушениями ступень развития неандертальца, поэтому здесь я бы выделила особенности развития центральной нервной системы и синестезию. Умственная отсталость (по нынешним меркам), СДВГ и, пожалуй, расстройство аутистического спектра.