Мудрая кровь. Романы и рассказы

Поначалу создается ощущение, что вокруг сумасшедший дом. Только что вернувшийся с войны Хейзел Моутс едет в ближайший к его деревне городок. Родных у него не осталось. Он сам чудненький, что вполне можно обосновать тем, что он 4 года воевал. Вокруг него сплошной паноптикум.
Дед Хейзела был проповедником, а в душе у внука полный разброд и шатание. В противовес этому лживому дикому миру он покупает в хлам раздолбанный автомобиль, который передвигается разве лишь с помощью чуда, и начинает сам проповедовать, заявляя, что основал Церковь без Христа, в которой слепые не видят, глухие не слышат, безногие не ходят.
Жизнь сталкивает героя с кучей людей еще страннее, чем он сам.
Лживый слепой Аса Хоукс, его малолетняя нимфетка-дочь по имени Шабаш, полудурок Енох Эмери, уверенный, что в жилах у него течет мудрая кровь, подсказывающая что и когда делать.
Чистый зоопарк. Моментами безумно, временами смешно, все как в жизни.
Если пытаться воспринимать происходящее серьезно, то книгу можно возненавидеть за дурость героев и полный абсурд их поступков.
А если оглянуться вокруг, то можно понять - в этой нашей реальности никому ни до кого нет дела, по большому счету, все одиноки, человек ни от чего не застрахован и выжить можно, только умея посмеяться над собой, окружающими, над жизнью в целом и смертью в частности.
А если человек еще и на религии повернут, то хорошего не жди. Писательница в послесловии приводит письмо о данной книге к одному человеку с очень любопытной и странной трактовкой поступков героев с точки зрения католицизма и протестантизма. Но там, где фанатично религиозный человек видит святость и проявления поиска веры, циничный доктор узнает старую добрую шизу (речь о конкретных персонажах данной книги, к адекватным верующим это не относится).

• Этот мир был создан для мертвых. Ты только подумай, сколько в мире мертвых, - сказал он, а потом добавил, словно ему была явлена цена всей тщеты людской: - Мертвых в миллион раз больше, чем живых, и любой мертвый будет мертв в миллион раз дольше, чем проживет живой.

Религиозные фанатики - это обычно не очень смешное зрелище. На них смотришь с брезгливым недоверием, как на помешанных, потому что кто знает, вдруг ему сейчас взбредет в голову, что ваше существование должно прекратиться сейчас же для наступления Царства Небесного на Земле. Всего можно ожидать от человека, который себе не принадлежит.

Одному фанатично верующему пришло в голову украсть своего собственного внука у сына-атеиста и воспитать из него пророка . Добавляет масла в огонь постепенно приходящее осознание того, что дед не очень нормален, а потом осознаешь, что и сын, и внук таковыми не совсем являются. Они предрасположены к помешательству, но каждый выбирает свою собственную одержимость. Деде выращивает пророка, отец борется с дедовым мракобесием и воспитывает откровенно нездорового второго сына, старший сын (которого дед украл) противостоит всему на свете с ненавистью и отчаянием. Градус неадеквата и ненависти зашкаливает. Порой было ощущение, что треснет экран электронной книги, таковы была преображающая материю сила испытываемых героями чувств. Слова "радость", "счастье", "умиротворение" ни в коей мере не ассоциируются с этой книгой. Даже упоминание их в описании романа кажется неуместной и нелепой шуткой.

Дед умер. Внук его закопал, и стал думать, куда податься. Решил увидеть своего отца. Отец жил в городе, а они с дедом обитали на захолустной ферме. И вот он в городе. Он не верил ни одному слову деда, когда тот плел ему про мракобесие, Армагеддон, Царство Небесное, второе пришествие и прочее, но, как оказалось, ничего кроме этого он не знает. У него ничего нет , чего бы он не отрицал. Он отрицает саму жизнь. Нет его истерзанной душе покоя нигде.

Мне никогда не было страшно от готических рассказов и романов. Меня смешили таинственные шорохи, я зевала под скрипы половиц в темных комнатах и засыпала на "леденящих душу моментах". Но когда я углублялась в столь же реальный, сколь и вымышленный разрушительный внутренний мир не совсем нормальных людей, которые официально числятся нормальными и живут, возможно, бок о бок с нами, я чувствовала, как у меня кровь в стынет в жилах. Реальность безумия - вот что по-настоящему страшно.

Я не буду сильно распространяться про эту книгу, главным образом потому что слов у меня все равно подходящих нет. Кроме того, я рискую удариться в религиозное морализаторство, а это большинству из читателей не по нраву. Я также не буду её рекомендовать, потому что чуваку который мне её порекомендовал, я бы с удовольствием что-нибудь разбил. Когда тебе показывают реальность такой какая она на самом деле есть - это обычно довольно неприятно. Тут можно вспомнить "нового русского", который раз в год напивался до состояния полного говнища, смотрел по видику фильмы Шолохова и плакал. Я думаю, что любому нормальному человеку неохота ощущать себя подобным чуваком. Хотя быть тем кто таким чуваком себя никогда не почувствует - гораздо хуже по моему.

Один день из жизни маленького семейства, состоящего из деда и внука, очередная печальная история на тему отцов и детей.
Хотя сначала это было даже забавно - наблюдать за общением родственников с, по всей видимостью, схожими характерами. Ситуация так же усугубляется возрастом героев - старый и малый, не умеющие идти на компромиссы, не умеющие с пониманием отнестись к возрасту своего оппонента. И при колоссальной разнице в возрасте пререкания деда и внука напоминают противостояние двух баранов, в котором ни один не уступит первенство другому, в котором каждый стремится оставить последнее слово за собой. Потому каждый из них уверен в том, что другой мало что смыслит в этой жизни - один по молодости лет, а второй, по всей видимости, в силу подступающего старческого маразма.
Сыр-бор, собственно, из-за того, что мальчик считает себя городским, хоть и вырос вдали от города. Но родился-то он именно в городе, откуда мать привезла его младенцем и оставила на руках своего пожилого отца, внезапно умерев. А авторитарный дед с упертостью, достойной лучшего применения, старается во что бы то ни стало доказать внуку, что города тот в жизни не видел и не нюхал. И чтобы внук убедился в его правоте, предпринимает историческую экскурсию туда, где сам за всю свою жизнь бывал только дважды.
И в самом начале поездки мне все еще было забавно наблюдать за всезнающим многоопытным дедом, за хорохорящимся внуком. Но в какой-то момент ознакомительной прогулки по городу что-то пошло не так. Внук, утомившись от долгих блужданий и новых впечатлений, уснул прямо на тротуаре, а дед - мудрый, трезво понимающий жизнь дед - решил проучить мальчишку, строящего из себя всезнайку, не считающегося с многолетним опытом своего опекуна и наставника.
То, что происходит дальше, довольно сложно уложить в голове. Но испытание, которое дед устроил внуку, оборачивается испытанием для него самого. И в очередной раз понимаешь, что редко, какой человек может быть действительно уверен в себе, в своей непогрешимости. И удивляешься, с какой готовностью ребенок прощает обиды, нанесенные взрослыми, которые должны его защищать от всех бед этого мира.

Знаете, бывают писатели, которые невольно становятся заложниками географии и эпохи, на которую пришлась их жизнь. Фланнери О’Коннор, на мой взгляд, принадлежит к их числу. Прямо физически чувствуется, что описанные ею сцены взяты из собственного опыта и окружения, а после слегка приукрашены деталями. Каждая страница просто дышит жизненным укладом американских южных штатов примерно середины 20го века. И с точки зрения погружения в эпоху, этот сборник новелл более чем хорош.

Но есть один слой повествования, который меня несколько смущал. Во всех историях красной линией проходит тема религии. И если в рассказах, где человек так или иначе обращается к ней, чтобы разобраться в себе, она выглядит оправданной. То в чисто житейских историях все равно чувствуется религиозный флер. Этакий ненавязчивый ароматизатор воздуха, на который не обратишь внимания, если у тебя дома такой же, но который обязательно почувствуешь, если к нему не привык.

Я понимаю, многое в жизни О’Коннор было связано с религией. Но мне показалось, что фоном по ее рассказам проходит мысль: хорошие люди – обязательно верующие, плохие – неверующие. Даже если в рассказе главные герои оказываются неверующими, где-то на заднем плане обязательно маячит благонравная старушка, которая подает пример. Это все-таки сказывается на реалистичности книги, как некая непоколебимая субъективность автора.

ИТОГО: Книга будет интересна всем, кто интересуется Америкой середины 20го века. Атмосферно, в меру исторично. Но с оговорками)

«Лучшие уходят первыми» - очень спорное утверждение. Однако ужасно печально, когда какой-нибудь талантливый человек покидает мир живых в расцвете сил, когда, казалось бы, ему еще творить и творить, когда только набрался мудрости и житейского опыта. Обидная несправедливость, коснувшаяся американскую писательницу Фланнери O'Коннор. Умерев от волчанки в возрасте 39 лет, она, очевидно, оставила за собой так много ненаписанных прекрасных и жутких книг. Таких, которые не писала ни одна другая женщина в мире.

Небольшая, но очень концентрированная история о трех поколениях мужчин одной семьи, где, очевидно, все сумасшедшие. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Из этой книги вышел бы отличный сценарий к маленькому телевизионному комедийному сериалу, где громкий смех за кадром используется побудителем к смеховыделению. Потому что сам по себе этот сериал был бы настолько абсурден, что угадать, когда смеяться, было бы невозможно. Но это не комедия. На самом деле это слишком реалистичные южноамериканские ужасы. Представьте себе, что в крови целой семьи гуляет сумасшедший ген. Дед сумасшедший, племянник его сумасшедший. И племянник племянника тоже сумасшедший. Один из них, среднее звено, осознает свою наклонность и усердно борется с ней. Но его сил не хватает, чтобы спасти самое слабое младшее звено. Мальчик, понятно с какой наследственностью, попадает в руки деда, растет в глуши, питаясь его бредом. По-моему, уже складывается холодящий кровь сюжет. И все в обрамлении южноамериканского стиля: простые предложения с неправильным порядком слов. Искривленная родословная (не сын-отец-дед, а внучатый племянник-племянник-дядя) наверняка тоже не случайна. Да и сама эта генеалогическая лестница как будто намекает, что у каждой личности рано или поздно наступает момент ответственного выбора вне зависимости от обстоятельств. Не даром племянник и внучатый племянник поставлены почти в одинаковые условия. Почти. И, видимо, это почти – ключевое слово. Все-таки слабая детская психика, помещенная в изолированную от окружающих среду ненормальности, обречена на впитывание и принятие искаженной нормы за единственно правильную. Человек, взращённый сумасшедшим, вкладывающим в юную голову мысль, что он – пророк, однажды поверит в это. Последствия страшные.
Тягучая, вязкая атмосфера надвигающейся беды и доходящей до абсурда неправильности происходящего давит на читателя с чудовищной силой. Чувствуешь себя мухой в паутине. Понимаешь ужас происходящего и ничего не можешь сделать. Не только потому что обездвижен разницей в реальности и времени, но просто не знаешь, как следовало бы поступить, в роли кого вмешаться. Приходится оставаться пассивным зрителем, завороженным ужасным действом, восхищенным глубиной событий, задушенным их реалистичностью и абсурдностью. Очень сильная книга.

Чтобы читать и любить книги, не нужно знать биографию авторов. Подобное знание порой может только отвратить, поэтому разбираться в причинах и символах и их связях с жизнью писателя лучше предоставить филологам. Но иногда бывает просто необходимо узнать некоторые факты из биографии автора, потому что картинка не сходится до конца, что-то ускользает. Это как раз про Фланнери O'Коннор и «Царство Небесное силою берется». Мне, человеку далекому от религии, очень сложно не то что разглядеть какие-то намеки и параллели с библией, мне и название не особо понятно. А уж сама книга с ее сюжетом – просто полный вынос мозга. И тут как раз очень важно понять, что американская писательница Фланнери O'Коннор была ярой католичкой. Никогда, видимо, мне не разгадать тот смысл, который автор вкладывала в свое произведение. Поэтому приходится основываться на собственных ощущениях читателя-любителя. И я сделала для себя вывод в очередной раз: религия – мощная сила, ужасная и безжалостная. Особенно когда она становится не утешением, но оправданием и орудием в руках сумасшедших.

Книга о том, как фанатично религиозный дед воспитывал внука, не могла быть легкой и/или забавной. Сначала вроде даже очевидно, что дедуля совершенно съехал с глузду и пора ему отдохнуть в специализированном заведении, а внука забрать и социализировать. Только делать это надо было очень давно. Когда дед помер, внуку было уже 14 и он обзавелся целым комплектом неискоренимых и чрезвычайно болезненных представлений о мире.

После смерти деда мальчик делает попытку уйти в город, к родному дяде. Дядя, живущий вдвоем со слабоумным сыном, видит в этом возможность реализовать свой отцовский потенциал. И вот тогда-то приходит понимание - в этой семье безумны все. Не только дед, от действий которого страдали дядя и внук, но и сами дядя и внук, страдания которых стали возможны благодаря их безумию.

Запутанная, трагичная, тяжелая история, в которой, несмотря на цитату в начале, нет величия и достоинства человеческого.

Если бы меня попросили ответить на вопрос: «Какое слово Вы чаще всего повторяли про себя во время чтения этой книги?», то я бы без зазрения совести ответила словом «безумие» (возможно, в паре моментов это было бы даже нецензурное слово на -ец, но смысл выходит одинаковый). А если бы попросили передать ощущения от чтения с помощью какого-либо образа, то это наверняка был бы поход по сырой, мрачной, длинной подземной трубе без малейшего намёка на свет хоть откуда-нибудь, когда под ногами – хлюпающая грязь, которая к концу норовит превратиться в болото.

Было жутко, болезненно, неприятно. В очередной раз зарекаюсь читать что-либо с религиозной или около того подоплёкой.

Я так надеялась на эту книгу. Я думала, что есть шанс, что у меня появится новая любимая писательница. Что я открою для себя что-то удивительное, но родное. А получила какую-то совершенно безумную, да и еще с не цепляющими меня акцентами историю.

Есть большая разница между амбивалентностью героев и неопределенностью. Это логично и интересно, когда ты сопереживаешь злодею или когда тебя бесит положительный герой. Но когда в истории вообще все похожи на бесформенных и бессмысленных медуз, то ты, как читатель, чувствуешь себя плывущим в тягучем болоте. Не за что уцепиться, нечего чувствовать, кроме удивленного раздражения. Они даже не бесят и не злят, просто неприятно слегка беспокоят. Даже не как комары, а как мелкие мошки. В общем, чтение было неприятным.

Но неприятное чтение тоже бывает обогащающим. Можно что-то узнать новое, можно что-то понять про себя. В случае же этого романа во мне ничего не осталось. Совсем ничего. Я спустя неделю даже имен героев не помню. А во время чтения я не понимала, зачем мне это все рассказывается. Что я должна из этого вынести? Вредность религиозного фанатизма? Или тяжесть общения с подростками? Или то, что надо было наоборот отдаться воле Бога сразу и тогда все было бы хорошо? Не понимаю.

И так, с неприятным физически ощущением и с вопросами в голове я закрыла последнюю страницу этого произведения и убрала другие романы писательницы из вишлиста.

C.R.
Очень хорошая по смыслу обложка у издания "Азбуки". Неприятная.
Одно из старых изданий с рисунком мальчика тоже хорошо. Обложка с ружьями несколько надуманная. А со спичками простовата.

Очень сложное, гротескное, мрачное и вечно актуальное произведение. Столько же времени можно искать себя и слепо верить в собственное пророчество, предназначение и непростую судьбу. Френсиса Таруотера еще в детстве, когда он уже практически лишился семьи взял на воспитание его религиозно-фанатичный дед, который всю оставшуюся жизнь внушал ему, что он пророк и вдалбливал в мозги его истинное особое предназначение. Фанатизм в дальнейшем привел к первому преступлению Таруотера на страницах романа. И далее, как проклятие несмотря на сопротивление и бесконечные попытки Учителя, который забрал его в свою семью, чтобы исправить, пару лет назад до этого он впервые пытался вытащить несчастное дитя из лап сумасшедшего деда за что получил от последнего пару выстрелов из дробовика. Несмотря на все его стремления борьба была совершенно бессмысленна. Она вновь привела всех только к очередной смерти.

Умственно-отсталое невинное дитя Учителя, которого Тарауоттер должен был по преданию деда окрестить стало главным камнем преткновения и конфликтом в их отношениях. Каждый из них сопротивлялся и пытался сделать свой собственный выбор. И в тот момент, когда Учитель морально и физически сдался вся трагедия и произошла на страницах романа. Борьба была заведомо абсолютно бессмысленна. Один думал желудком, а другой головой. Но надежда умирает последней, и вот эта борьба Бога с Дьяволом, что правильно, и священно, а что дьявольски опрометчиво и ложно. Этот вечный спор и происходил в умах главных героев.

Мне понравилось жестокое и замогильное столкновение разума и религии, упрямства, и человеческих предрассудков, инфантильности, нетолерантной брезгливости персонажей. Когда от любви до ненависти всего один шаг. На что готов был Рейбер, чтобы дать всем троим шанс переродиться. Дать себе и будущему сыну в его воображении еще один шанс. И слабоумие, и невинность Пресвитера, который не позволил осуществиться этому второму шансу.
И как дьявольски точно О'Коннор описала дедовскую фанатичную сущность. Как она пустила корни во Френсисе, как он не выносил своего имени. Атмосфера гниения смерти. Лес, могила, штопор, хозяин старых владений. Описания сумасшествия и безумства главного героя после выполнения своей первой и главной миссии. И когда всё уже осознанно и проверено, как он слепо бежит на встречу очередной миссии заложенной в нем Дьяволом, как он уже всю судьбу проиграл.

Безумно и порой даже страшно атмосферный роман, который мастерски иллюстрирует проблемы и вопросы Веры, религии, предназначения, разных взглядов на жизнь. И это прекрасный пример настоящей южной готики, более мрачной кстати, чем у Уильяма Фолкнера, но я не раз вспоминал "Свет в августе" и всё ту безысходность. Но Фолкнер многие вещи делает тоньше и больше занимается морализаторством на заданную самим собой тему. О'Коннор же наслаждается дьявольским безумием, которое так легко заложить в душу любого, даже девственно чистого и еще не сломленного жизнью хорошего человека.

Я бы не сравнивал роман с "Шумом и яростью", скорее со "Светом в августе". Думаю ШиЯ критики многие вспоминают из-за наличия умственно-отсталого человека на страницах романа. В целом в произведения О' Коннор вчитываться легче( на очереди "Мудрая кровь, но читать буду намного позднее -очень депрессивно и мрачно), чем в прозу Фолкнера, но пишет она гораздо мрачнее и замогильнее. Вот она настоящая южная безысходность.