Святая простота

Рассказ «Студент» можно, наверное, считать произведением, знаменующим перелом в мироощущении Чехова. В нём говорится о радостном событии в человеческой душе, в которой уныние и подавленность неожиданно сменяются каким-то иным, новым, жизнеутверждающим чувством. Иван Великопольский – первый из чеховских персонажей, кому жизнь показалась «полной высокого смысла». И изменения, произошедшие в сознании студента, перекликаются с изменениями и переломом во всём творчестве Чехова.

Из писем писателя следует, что для него особое значение имела Книга Экклезиаста. Поэтому можно предположить, что печаль Чехова и многих его героев частично навеяна печалью библейского Экклезиаста, «самой печальной книги в мире». Уже в раннем его творчестве звучит мотив «вечного возвращения», бесконечной череды повторений, ведь «нет ничего нового под солнцем». Чеховским героям, как и автору Книги Экклезиаста, свойственны представления о всеобщей (и в быту, и в природе, и в истории) повторяемости явлений. Однако в «Студенте» подобные ощущения, привычно распространяемые на природные, исторические и социальные реалии русской жизни, присущи лишь первоначальному настроению Ивана Великопольского: «студент думал о том, что точно такой же ветер дул и при Рюрике, и при Иоанне Грозном, и при Петре, и что при них была точно такая же лютая бедность, голод; такие же дырявые соломенные крыши, невежество, тоска, такая же пустыня кругом, мрак, чувство гнёта - все эти ужасы были, есть и будут, и оттого, что пройдет ещё тысяча лет, жизнь не станет лучше». В финале же рассказа пессимистическое представление героя о безнадёжном круговом движении жизни преодолевается. И в этом преодолении и разрыве "заколдованного" круга, видимо, проявляется оптимизм Чехова. Поэтому, отрицая свой пессимизм, писатель и ссылается именно на «Студента».

Рассказ студента духовной академии об апостоле Петре встречает живой отклик у простых деревенских женщин, пробудив в их душах сочувствие и сострадание, которое, по Достоевскому, «есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества». В результате происходит разрушение разобщённости между людьми, преодоление свойственной им неспособности слышать и понимать друг друга, то есть единение людей, что достаточно редко бывает в чеховском мире. Фундаментом для построения рассказа «Студент» и оказался феномен сострадания, которое становится проводником человека в вечность: «Прошлое … связано с настоящим непрерывною цепью событий, вытекавших одно из другого». Вечное и сиюминутное нераздельно связаны, и студенту «казалось, что он только что видел оба конца этой цепи: дотронулся до одного конца, как дрогнул другой». Дальше Иван «думал о том, что правда и красота, направлявшие человеческую жизнь там, в саду и во дворе первосвященника, продолжались непрерывно до сего дня и, по-видимому, всегда составляли главное в человеческой жизни и вообще на земле; и чувство молодости, здоровья, силы, — ему было только 22 года, — и невыразимо сладкое ожидание счастья, неведомого, таинственного счастья овладевали им мало-помалу, и жизнь казалась ему восхитительной, чудесной и полной высокого смысла».

Соединённые в размышлениях студента «правда и красота» стали важным открытием, на котором основывается художественный мир позднего Чехова. Поиск в самой жизни неразрывно связанных друг с другом «правды и красоты» становится одной из главных задач писателя. И в своём позднем творчестве Чехов пытается осветить жизнь с этой новой точки зрения, ещё больше смещая акценты с внешнего на внутренний мир человека, с формы – на содержание.

Мы точно не знаем и можем только догадываться, какой именно смысл вкладывал сам автор в фамилию героя. Но лично мне показалось, что говорящая фамилия студента – Великопольский – очень уж соотносится с известной чеховской цитатой, согласно которой вопрос о существовании Бога для самого писателя остаётся открытым: «Между "есть Бог" и "нет Бога" лежит целое громадное поле, которое проходит с большим трудом истинный мудрец. Русский же человек знает какую-либо одну из этих двух крайностей, середина же между ними не интересует его; и потому обыкновенно не знает ничего или очень мало» (А.П.Чехов). Это тонкий и глубокий парафраз на тему из «Фауста», замысел которого, по мнению Чехова, был подсказан Гёте той же Книгой Экклезиаста. (Событиям гётевской трагедии, взятым из народной легенды, Чехов придаёт наименьшее значение.) Говоря об "истинном мудреце", Антон Павлович, вероятно, утверждает свой незыблемый выбор непрекращающихся духовных исканий. Он (как и Фауст) не берётся категорически решать вопросы, на которые знает однозначные ответы лишь схоластика или наивность. Человек "поля" свободен и не стоит ни на одном из двух противоположных полюсов. И в труде преодоления этого "громадного поля" (а не его игнорировании) писатель и видит главный смысл, истинную мудрость. Наверное, для Чехова 22-летний студент Иван Великопольский и есть ищущий человек "громадного поля", каковым является и сам автор.

Что можно ждать от рассказа со столь жизнеутверждающим названием?.. И Антон Павлович полностью оправдывает ожидания. Это небольшой шедевр о человеческом одиночестве в большом городе. На мой взгляд, это гениальное произведение. Особенно близко оно для людей, переживших тяжелую утрату.

Старик Иона неделю назад похоронил сына Кузьму Ионыча. Сам он плохо понимает, отчего умер сынок – «А кто ж его знает! Должно, от горячки... Три дня полежал в больнице и помер... Божья воля». Смиренен Иона, но душа его мучается и требует, с кем-нибудь поговорить. А с кем поговоришь в этом непонятном, суетливом городе?.. И погода – «Крупный мокрый снег лениво кружится около только что зажженных фонарей и тонким мягким пластом ложится на крыши, лошадиные спины, плечи, шапки. Извозчик Иона Потапов весь бел, как привидение. Он согнулся, насколько только возможно согнуться живому телу, сидит на козлах и не шевельнется. Упади на него целый сугроб, то и тогда бы, кажется, он не нашел нужным стряхивать с себя снег...»

И как назло никто не нанимает, простояли они с лошадкой целый день до сумерек. Но вот первый пассажир, какой-то военный. Ему и пытается что-то сказать Иона. От долгого простоя из горла вырывается только сипение. Но всё-таки, напрягшись, он проговаривает – « А у меня, барин, тово... сын на этой неделе помер». Но незнакомцу не до горя извозчика, он торопится, поэтому постоянно его подгоняет.

Следующими нанимателями становятся трое подвыпивших молодых людей. Иона даже не торгуется – «Двугривенный цена не сходная, но ему не до цены... Что рубль, что пятак - для него теперь всё равно, были бы только седоки...» Молодые парни весёлые, бранятся друг с другом, переговариваются. Ионе с ними легче – «Он слышит обращенную к нему ругань, видит людей, и чувство одиночества начинает мало-помалу отлегать от груди». Он и им сообщает об умершем сыне. Но ребята ещё молодые, им бы побыстрее доехать, даже подзатыльник дают извозчику, но он рад даже такому общению с людьми – «Гы-ы... - смеется он. - Веселые господа... дай бог здоровья!»

На вопрос одного из парней, женат ли он, отвечает – «Таперя у меня одна жена - сырая земля... Хи-хо-хо... Могила, то есть!.. Сын-то вот помер, а я жив... Чудное дело, смерть дверью обозналась... Заместо того, чтоб ко мне идтить, она к сыну...» Хочется ему пообщаться с людьми, но молодые люди уже приехали.

«Опять он одинок, и опять наступает для него тишина... Утихшая ненадолго тоска появляется вновь и распирает грудь еще с большей силой. Глаза Ионы тревожно и мученически бегают по толпам, снующим по обе стороны улицы: не найдется ли из этих тысяч людей хоть один, который выслушал бы его?»

Оглядывается Иона, люди вокруг него идут толпами, а излить свою боль ему некому…
«Тоска громадная, не знающая границ. Лопни грудь Ионы и вылейся из нее тоска, так она бы, кажется, весь свет залила, но, тем не менее, ее не видно. Она сумела поместиться в такую ничтожную скорлупу, что ее не увидишь днем с огнем...»

И уже бесполезным кажется Ионе обращаться к людям, возвращается он на постоялый двор. Здесь много народа, но все уже спят, не до горя одинокого извозчика им всем.

«Скоро будет неделя, как умер сын, а он еще путем не говорил ни с кем... Нужно поговорить с толком, с расстановкой... Надо рассказать, как заболел сын, как он мучился, что говорил перед смертью, как умер...» Ах, как по собственной жизни знаю, когда проходит первый шок от смерти близкого человека, тебя внезапно прорывает идущее из глубины сердца или души страшное ощущение утраты, необратимости потери. Невозможно остановить рвущиеся рыдания, разум не справляется с идущим эмоциональным взрывом, кажется, что это пропасть, в которую ты летишь... И только слова находящихся рядом людей могут остановить муторную тоску и душевные муки...

Нужен ему, до смерти нужен сочувствующий слушатель, который «должен охать, вздыхать, причитывать…» И только задав сена своей лошадёнке, Иона наконец-то в её жующей морде с блестящими глазами обретает благодарного слушателя, которому начинает изливать своё горе, «увлекается и рассказывает ей всё...»

Потрясающий рассказ.

Фраза – «Так-то, брат кобылочка... Нету Кузьмы Ионыча... Приказал долго жить... Взял и помер зря... Таперя, скажем, у тебя жеребеночек, и ты этому жеребеночку родная мать... И вдруг, скажем, этот самый жеребеночек приказал долго жить... Ведь жалко?»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 520

/прослушала АУДИО/))))
В исполнении Инны Чуриковой более чем!!! Мягко, женственно, тонко, а как мурлыкала!..)
Душечка. Весь смысл ее существования заключен в любви, сначала, к родным, потом к тем до кого рукой ближе.
Косой, хромой – неважно! Вот он рядом и оттого тепло на сердце, радостно!
Вот только наша Душечка совсем не имеет своего мнения, и отсутствие любви для нее хуже каторги и выражается оно отсутствием мнения и мысли:

• О чем же мне говорить?

Извозчик Ион Потапов испытывает мучительное томление. У него неделю назад умер сын. И он пытается с кем-нибудь поговорить об этом. Начинает говорить с седоками, но его не слушают. Для седоков Иона всего лишь часть городского ландшафта. Они отвешивают ему подзатыльник, чтобы гнал быстрее, а не рассуждал.

А извозчику выговориться нужно.

Рассказ отражает не только внутреннее состояние героя, но и своеобразную болезнь целого равнодушного города. По упоминаемым улицам становится понятно, что действие в рассказе происходит в Санкт-Петербурге. Неужели в большом городе не нашлось ни души, которая могла бы выслушать Потапова? После нескольких неудачных попыток найти слушателя среди людей, Иона рассказывает всё, что у него накопилось единственному живому существу, согласившемуся его выслушать - своей лошади.

Такой небольшой рассказ и такой тяжелый. Одиночество буквально сочится из каждой его строки. Чехов заостряет внимание на том, как страшны бывают одиночество и равнодушие. Ведь, что стоило седокам выслушать Иону? Ничего. Но им всё равно. Каждый человек, показанный в рассказе, зациклен на себе и своих делах. Вот и получается, что "маленький человек" чувствует себя одиноким в большом городе, среди миллиона других людей, которым нет дела ни до кого, кроме себя.

Когда я бралась за эту книгу, я даже не думала, что история окажется настолько увлекательной и познавательной. Я читала произведения Чехова и могу сказать, что «Остров Сахалин» очень сильно выделяется на их фоне. Я бы сказала, что это биография автора с маленькой ремаркой – его наблюдения за жизнью острова Сахалин.

Тут нужно понимать, что все, что здесь описано, происходит в 19-м веке и то, как люди здесь живут, это быт 19-го века. Но перед этим автор рассказывает нам о том, как был исследован остров, какой там климат и какие условия. Дальше нам уже рассказывают о том, что Сахалин, впрочем, как и Дальний Восток являлись местами, куда ссылали преступников. И вот о том как эти люди там живут, как отбывают наказание очень подробно книга описывает.

Меня просто пленил язык того времени, насколько это были культурные, образованные, грамотные люди, которые старались позитивно относиться к тому, что вокруг них происходило. Очень многим стоило бы призадуматься о том, что есть вещи намного хуже, вот у жителей Сахалина в ту пору, условия реально были на грани выживания, но они не падали духом, жили, строили быт.

И эта книга интересна в плане культурного исследования, например о том, как меняется восприятие «правильного» и «неправильного» в обществе, где уже нет никаких правил и законов. Например, в столицах никто бы и не согласился на такое понятие как сожительство, а на Сахалине, наоборот это было сплошь и рядом, и никто ничего с этим не делал. И многие другие подробности здесь описаны.

Книгу очень советую тем, кто хочет переместиться во времени на столетия назад и исследовать то, как живут люди. Тем, кто хочет совершить атмосферное путешествие на Сахалин и вообще всем тем, кто хочет узнать что-то новое. Ну и здесь вы увидите Чехова уже в качестве некого учёного - этнографа.

Странный и увлекательный рассказ Антона Чехова "Душечка", который заставляет думать и анализировать.

Увлекателен рассказ тем, что очень интересно читать и узнавать о судьбе героини - Оленьки Племянниковой (кстати, Чехов любил дарить героиням имя любимой жены), которая любила быть в центре внимания, быть не просто замужем или с мужчиной, но полностью подчинять им свою жизнь и разделять их интересы.

Вот с этого момента и начинаются странности. Первого мужа Ивана Петровича Кукина, "антрепренера и содержателя увеселительного сада "Тиволи", она, конечно, любила. Но после смерти ее обожаемого "Ванички не прошло и года, как она повстречала и уже успела полюбить другого человека. Его звали Василий Андреевич Пустовалов, управляющего "лесным складом купца Бабакаева". Но счастье длилось всего шесть лет. Потом ее любимый "Васичка" умер. Казалось, она была безутешна.
Но потом снова повстречала человека, полкового ветеринарного врача Смирнина Владимира Платоныча. Но тут ждала Оленьку неудача: "Володичка" оказался женат и с сыном. А она ещё советовала ему помириться с ними, хотя и сама остаться одной не хотела. И когда однажды к ним пришли гости, она попыталась что-то сказать по теме ветеринарии, то Смирнин ее осадил, сказал, мол, если не разбираешься, зачем говоришь.
Ну и так случилось, что ветеринар от жены не ушел, помирился с ней, а мальчика Сашу приютила у себя Оленька. И когда она это сделала, то поняла, что она счастлива, в ней проснулся материнский инстинкт, снова она стала оживать и даже как будто помолодела на глазах. А ходила сначала так что "жутко, и так горько, как будто объелась полыни".

Финал Чехов даёт открытый, что мне очень нравится: неизвестно что станет с Оленькой - останется она снова одна или нет? Останется ли у нее мальчик? Он уж совсем к ней привык. Да и ветеринар захаживает тоже, не уезжает.

Вот интересно. Я не осуждаю, есть такой тип женщин, которые не могут одни, не могут жить с одним мужчиной, а хотят постоянной заботы, ласки, чтобы быть нужной. Но у этой Оленьки как будто нет никаких интересов у самой. Чем она так цепляет мужчин? Она так боится остаться одна, что цепляется за каждого встреченного мужчину и начинает жить их жизнью, а не своей. Я бы назвала ее не "Душечка", а "Душинька", она как будто душит мужчин своим вниманием и прямотой, берет их в оборот и не отпускает. Современная молодежь назвала бы ее "душнила".
Это очень сильная женщина. Сейчас мужчины боятся таких женщин с железной хваткой.
Но вот такую героиню решил описать в своем рассказе Антон Павлович Чехов: наивную, решительную, романтичную, но в то же время, практичную, при этом полностью покоряющуюся мужчинам, посвящающую им свои интересы. А она просто женщина, которая хочет быть и любящей, и любимой.

23 главы посвящены определённой теме, только одна — ссыльному мебельщику Егору. Он делает мебель для чиновников. Довольно любопытно подмечено, что каторга стала своеобразным витком крепостничества. Но остальные главы не персонифицированы. Несмотря на большое внимание Чехова к деталям, он практически не останавливается на отдельных судьбах. Куда больше он уделяет внимание цифрам, ведь “цифры и дурак уважает”. И их будет в очерках много. У Антона Павловича получилась своеобразная перепись каторжных и поселенцев в тюрьмах и селениях, но с элементами личного восприятия. Чехов-исследователь подмечал каждую деталь, смог пройти и прочувствовать все “круги” Сахалина.

Мне понравилось, что очерки суховаты и не перегружены историями отдельных людей — их жизни “до”. Чехов показал невыносимый для человека климат, быт, отсутствие дорог, где даже лошади ломали себе ноги. И вот в эти условия вечной мерзлоты отправляли людей, жёны ехали за мужьями, рождались и выживали дети. Чтобы понять всю тяжесть судьбы ссыльного или вымирающих аборигенов, не нужен подробный анализ истории конкретного человека. Писатель даёт их штрихами. Читатели, не обделённые эмпатией, могут дорисовать всю картину целиком, даже если не тыкать их носом в подробный анализ того, за что именно сидят люди. Ничто не может служить оправданием для пыток и медленного убийства людей.

Этому способствует большое количество символических деталей, на которых делает акцент Чехов, например, ревущее море, преобладающие серые краски, само описание быта, условия содержания каторжан. Даже описание дороги, которая могла бы вывести с острова, не создаёт спасительного эффекта. Она лишь соединяет разрозненные истории, ещё раз подчёркивая всю непроходимость этого острова. Придавая очеркам образ единого произведения.

Словно насмешка над каторжанами выглядит виднеющийся берез “большой земли”: “туманная полоса земли с красивыми горными пиками изо дня в день манит к себе и искушает ссыльного, обещая ему свободу и родину”. Сахалин показан как чуждый край для человека, враждебный к нему. А от “райского места” каторжанина отделяет всего каких-то четыре дня пути на корабле.

Да и что бы дали множественные истории оклеветанных или осуждённых за дело для понимания жизни на Сахалине? Не уверена, что это помогло бы раскрыть замысел его очерков. А вот то, что Чехов показал невыносимые условия жизни ссыльных смогли, хоть и немного, но изменить жизнь на каторге. В 1894 году, когда очерки были полностью опубликованы, специальная комиссия побывала на Сахалине. В результате были отменены наказания женщин, казни, да и само положение каторжан несколько улучшилось. Конечно, от “крепостной” рабочей силы не отказались, но шажок в улучшение пенитенциарной системы был сделан.

Нельзя сказать, что историй отдельных людей здесь нет вообще. Есть. И Чехов за свою поездку успел поговорить с большим количеством каторжан, их начальством и глупых чиновников. И в каждом он смог разглядеть что-то своё, вывести их в очерках как живых людей, а не сплошным потоком людской массы, которая прошла мимо него за 80 дней.

Однако по мнение самого Чехова, Сахалин не может стать местом пригодным для жизни, так как нет возможности ни заниматься сельским хозяйством из-за отсутствия плодородной земли, сурового климата и нравственной составляющей — близость к колонии развращает людей, которые приехали бы туда добровольно. Сильной деформации подвергаются их нравственные устои. Таким образом, писатель ставит жирный крест на идее перевоспитания ссыльных. А ведь именно так декларируется ссылка — человек должен перевоспитаться. Но попав на “адский остров” ни о каком “выздоровлении” не может быть и речи. И этот мотив очень чётко прослеживается в финальном очерке.

Финал произведения лишь подчеркивает эту мысль. Что с острова спасения нет. Сахалин “встретил” писателя пожаром, а “проводил” образами больных и умирающих, “сгоревших” внутренне на этом острове, людей.

“Остров Сахалин” читать тяжело. За обилием цифр, которые приводит Чехов, стоят люди, их судьбы, смерти, добро и зло, самоотверженность и любовь.

Как правило, бытовые убийства производятся первым попавшимся под руку предметом. Кухонным ножом, скалкой, сковородкой… В данном рассказе сестрица с братцем убивают другого брата утюгом. Вот такое варварское убийство. Раскрытию причин случившегося и посвящён рассказ Антона Павловича. Причем, на удивление много в нём места отведено религиозным вопросам.

Все три действующих лица, Тереховы - убитый , Матвей, лет 45, его двоюродный брат Яков Иваныч, постарше на десять лет, сестра Якова, Аглая, «высокая худощавая старуха».

«Тереховы вообще всегда отличались религиозностью, так что им даже дали прозвище - Богомоловы. Но, быть может, оттого, что они жили особняком, как медведи, избегали людей и до всего доходили своим умом, они были склонны к мечтаниям и к колебаниям в вере, и почти каждое поколение веровало как-нибудь особенно».

Поэтому и у Матвея, и у Якова «была та особенность, что они понимали писание не просто, а всё искали в нём скрытого смысла, уверяя, что в каждом святом слове должна содержаться какая-нибудь тайна».

Как мне представляется, Антон Павлович отыскал первооснову сюжета этого рассказа в поездке на Сахалин, скорее всего, из реальной истории. Только очень сложно судить о метаниях двух братьев в вопросах веры. Слишком большой диапазон был у этих мечтаний и исканий. На мой взгляд, очевидным итогом расхождений братьев в отношении к вере и послужил трагический исход, повлёкший убийство, совершённое в состоянии аффекта. Что не удивительно, учитывая разницу в восприятии религиозных отправлений у родственников. Разбирать эти разногласия не берусь.

Жили все три родственника вместе. Конфликт зрел очень давно и проявлялся весьма ярко – «…Матвей появлялся скоро и кричал дрожащим голосом: "Образумьтесь, братец! Покайтесь, братец!" Сестра бранилась, и Яков тоже выходил из себя и кричал: "Пошел вон из моего дома!" А тот ему: "Этот дом наш общий». Религиозный конфликт на бытовой почве назревал, назревал и закончился убийством.

Художественная ценность рассказа, как всегда у Чехова, очень высока. Только религиозные проблемы очень сложны и обсуждать их тяжело.

Фраза – «Ему уже было ясно, что сам он недоволен своею верой и уже не может молиться по-прежнему. Надо было каяться, надо было опомниться, образумиться, жить и молиться как-нибудь иначе. Но как молиться? А, может быть, всё это только смущает бес и ничего этого не нужно?..»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 529

ЖАНР: судьба великих, что важно и что напускное
О ЧЁМ: мужчина с высоким церковным чином задумывается о своих желаниях и что важно для него. Толпы просителей и почитателей не дают счастья археирею, и он ищет ценность своей жизни. Времени и сил всё меньше, а обстоятельства не на стороне героя.
ПОНРАВИЛОСЬ:
Герой. Главное действующее лицо получилось живое и интересное. Положение и внутренние желания встают в противоречия и в это веришь. Через воспоминания узнаёшь жизнь и предысторию. Всё это смотрится гармонично и уместно. Я во всё происходящее верю и это важно для меня как для читателя.
Сюжет. Вроде бы ничего не происходит. Нет событий, но есть переживания. Отсутсвие изменений и цикличность происходящего тоже показательно. Внутренний мир героя кипит и за этим интересно наблюдать.
Социальная критика. В рассказе показан человек, наделённый огромной властью. Автор показывает на сколько разнятся в ценности обожание миллионов и материнское внимание. До слёз.
РАЗОЧАРОВАЛО:
Гнетущее. Ситуацию почти не возможно изменить. Рассказ показывает глубоко несчастного человека, и нужно быть самому очень сохранным, чтобы не последовать за героем. Это угнетает. У меня сердце наполнилось сочувствием и ещё долго была печаль в душе от невозможности помочь.
КОМУ ХОЧЕТСЯ ПОСОВЕТОВАТЬ: кто хочет стать кумиром миллионов. Кто долго маме не звонил.

«Это такая прелесть, такая бездна поэзии… Пускай в ней нет того внешнего содержания – в смысле фабулы, - которое так дорого толпе, но внутреннего содержания зато неисчерпаемый родник» (А.Н.Плещеев о «Степи»).

Эта повесть, называемая самим писателем «степной энциклопедией», стала своеобразной разделительной чертой между творчеством Антоши Чехонте и Антона Павловича Чехова. В ней соединились юмор, мастерство зарисовок пейзажа и быта, лиризм и философский смысл. Повествование ведётся от третьего лица, но всё происходящее зачастую пропускается сквозь призму восприятия девятилетнего Егорушки, неизбежно окрашиваясь его субъективными эмоциями. Маленький мальчик связывает воедино все сюжетные линии произведения, в котором герои, имеющие каждый свою правду, вовлечены в размышления о жизни и оцениваются порой с точки зрения счастья или несчастья. Мир людей предстаёт перед нами (хотя не всегда) преломленным в конкретном детском сознании, но красота природного мира, как правило, воспевается самим автором.

«Вся энергия художника должна быть обращена на две силы: человек и природа» (А.П.Чехов). Чехов пишет не об уникальной жизни человека наедине с природой в диком краю, а о повседневном общении с ней современных людей в привычных условиях. Поэтическое у писателя является не поверхностным украшением текста, а закладывается на глубоком уровне повествования, придавая слову многозначность и глубину и заставляя его балансировать между прямым и переносным значениями. Явления природы в повести смешиваются и перекликаются с чувствами, мыслями и поступками людей. Природа здесь очеловечена, а человек неразрывно сливается с природой. Разбушевавшаяся днём стихия, управляемая «невидимой гнетущей силой», убивает утренние надежды на преображение и цветение. А после её вечернего успокоения как будто «дневная тоска забыта, всё прощено». Однако, на самом деле всё лишь вернулось на круги своя, к исходной расстановке сил, и та же драма может повториться вновь. Действительность содержит в себе несравненно больше, чем мы обычно видим, поэтому, как в жизни, так и в природе, «всё представляется не тем, что оно есть». Иногда в повести слышится затаённая грусть по скрытой в жизни и природе красоте, мимо которой равнодушно проходят люди. «И в торжестве красоты, в излишке счастья чувствуешь напряжение и тоску, как будто степь сознает, что она одинока, что богатство её и вдохновение гибнут даром для мира, никем не воспетые и никому не нужные» (А.П.Чехов «Степь»). Человеческие же качества предопределяются природным окружением (при этом верно и обратное утверждение). И одно из главных ощущений подводчиков, везущих товар по степи, – гнетущая скука, уже присутствующая в описании природы. А их встреча с Константином, переполненным счастьем (возможно, иллюзорным?), лишь оттеняет этот общий настрой, пронизанный тоской. «Русский человек любит вспоминать, но не любит жить» (А.П.Чехов «Степь»).

Поэтическое вИдение позволяет Чехову размещать рядом и ценностно уравновешивать достаточно далёкие образы, а также ставить под сомнение нерушимость любых границ: между конкретным и абстрактным, одушевлённым и неодушевлённым, причиной и следствием. Даже воспринимая бытие космически, стоит порой нагнуться и потрогать траву под ногами, чтобы прочувствовать вечное и сиюминутное, природное и рукотворное в их нераздельности. Ведь крупицы вечности содержатся и в дорогах, и в поэзии, и в любви. Из этой приобщённости будничного к возвышенному (и наоборот), может быть, и рождается умиротворяющий финал. Однако внешне благополучно кончающаяся повесть содержит в себе и зерно трагического завершения: «Какова-то будет эта жизнь?». Чехов планировал писать продолжение и так объяснял авторский замысел: «В своей «Степи» через все восемь глав я провожу девятилетнего мальчика, который, попав в будущем в Питер или в Москву, кончит непременно плохим… Русская жизнь бьет русского человека так, что мокрого места не остается, бьет на манер тысячепудового камня. В Западной Европе люди погибают оттого, что жить тесно и душно, у нас же оттого, что жить просторно... Простора так много, что маленькому человечку нет сил ориентироваться...» (А.П.Чехов – Д.В.Григоровичу, 5 февраля 1888г).

За поэтическими описаниями (одновременно и реалистически-картинными, и символически-аллегорическими) возникает сложное психологическое и философское содержание, что позволяет совершить ошеломляющий скачок от чисто прозаического и заземлённого к возвышенному и беспредельному, заставляя при этом противоположные полюса отражать друг друга. Писатель даёт понять, что в каждом проявлении жизни содержатся контрастные начала: «жизнь страшна и чудесна», «прекрасна, сурова родина». В повести Чехову удаётся через конкретную ситуацию в уголке русской жизни показать ситуацию в стране в целом, перевести взгляд читателя от частного – к общему. Через передаваемое автором ощущение волшебства родной земли мы учимся делать открытия в окружающем мире и понимать общечеловеческое. Увидишь красоту в близкой степи – поймёшь и далёкий океан. Бытовые и пейзажные зарисовки порождают раздумья о законах бытия, о связи времён, о путях человечества. «А взглянешь на бледно-зеленое, усыпанное звездами небо, на котором ни облачка, ни пятна, и поймешь, почему теплый воздух недвижим, почему природа настороже и боится шевельнуться: ей жутко и жаль утерять хоть одно мгновение жизни. О необъятной глубине и безграничности неба можно судить только на море да в степи ночью, когда светит луна. Оно страшно, красиво и ласково, глядит томно и манит к себе, а от ласки его кружится голова» (А.П.Чехов «Степь»). Ночью мироздание обретает явственность и бесконечность, и воображение оказывается захваченным фантастической полнотой бытия. А «моральный закон» торжествует победу, так как человек, ощутив очертания полнозвёздной реальности, пытается понять основы жизни и задаётся вопросом о её смысле. Одновременно же с мыслями о высших целях существования возникает потрясающее ощущение наполнения физической бесконечности космоса нравственной бесконечностью человека. Таким образом, картина вырастает до ещё большего обобщения, которое выводит нас на широкие размышления не только о русских просторах, русской истории, русском человеке, но и обо всём человечестве, о пространстве и времени.

Повесть со столь обширными описаниями природы стала новым словом, прежде всего, в изображении человека. Нельзя постигнуть первоосновы бытия, минуя поэтическое освоение действительности, которое не только повествует о бесконечном разнообразии мира, но и утверждает его единство. В повести перед нами отчётливо выступает углубленное и очарованное всматривание в непостижимое чудо жизни. И читатель, воспринимавший мир как что-то будничное и серое, начинает чувствовать его красоту. Чехов показал возможность освещения человека через природу с помощью перекличек того, что совершается в природе, с тем, что происходит среди людей. Эти постоянные переклички двух равноправных главных героев повести – человека и природы (в данном случае – степи) – наводят на мысль о единстве всего сущего, о незримых связях человека с окружающим его миром. Используемая в повести техника внутренних перекличек и повторов перейдёт потом в пьесы. А учитывая ещё и обращённость к таким общечеловеческим вопросам как счастье, одиночество, смысл жизни, ставшую существенной чертой будущих пьес, «Степь» можно считать увертюрой к последующей драматургии Чехова. Предвестием подлинного величия позднего творчества писателя оказалось и проявленное в «степной энциклопедии» мастерство соединять противоположности воедино и умение обобщать (как будет, например, в «Палате №6» и «Вишнёвом саде»). А созданный в повести образ очеловеченного космоса – это, возможно, и есть то самое «небо в алмазах» из «Дяди Вани». Но только в данном случае следует, конечно, воспринимать известное выражение («небо в алмазах») не в ироническом смысле, а в контексте естественного стремления человека вырваться к ярким звёздам из тусклой обыденности. И тогда в одном из этих алмазов-звёзд мы сможем увидеть самого Чехова.