Святая простота

Очень печальный и трагичный рассказ. Вот вроде бы обычное бытовое убийство, но как глупо и нелепо. Сколько боли на ровном месте.

Семья Тереховых. Все очень верующие. Младший двоюродный брат Матвей в какой-то момент своей жизни и веры стал ужесточать для себя религиозные обряды и считать себя выше церкви.

Стал он религиозным фанатиком, а люди посчитали его святым и стали идти к нему на поклонение и за исцелением. Ничего духовного из этого не вышло. Вразумили его и Матвей вернулся в лоно традиционной церкви.

Переехал он к старшему брату и сестре. А у тех похожее отношение к вере. Не совсем фанатизм, но близко к этому.

И вот на фоне вопросов веры и конечно же денег, куда без них, случилось в этой семье убийство. Кого и как убили раскрывать не буду.

Много серьезных вопросов по части морали и религии поднимает автор на страницах этого рассказа. Ожидания в отношении прозы Антона Павловича у меня всегда высокие благодаря его таланту, но я никак не ожидала, что это будет так сильно.

У этой книжной аудио-медали есть две стороны: великолепный Антон Павлович и не менее великолепный Олег Павлович.
Чехов многогранен - здесь он и психолог, и врач, и в полной мере богослов - и как всегда почти кинематографически визуален. И при всей кажущейся простоте чеховского стиля, анализировать его прозу достаточно трудно. Потому что здесь масса внутренних подтекстов и подводных течений, которые легко не заметить. Всего одна неделя, Страстная седмица, оказавшаяся по-настоящему полной последних страстей для Преосвященного викария епископа Отца Петра. Как в кинотеатре повторного фильма просматривает он заново всю свою жизнь.

Вот и третья сторона этой медали - соединение и борьба в человеке Божеского и земного, Архиерея и простого смертного. Как говорил еще один наш классик "человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен". По-сути, кем бы ты ни был, каких бы высот и сана не достиг, ты все равно останешься кому-то должен. Антон Павлович писал этот рассказ уже будучи тяжелобольным, за два года до смерти. Думаю в работе над рассказом автор уже задумывался о том, что ТАМ, за гранью. Нет, не велик человек! Он мал. Ничтожно мал и пред Вселенной, и пред Богом, и пред Вечностью. И только в смерти, избавившись от земных пут обретает он наконец нравственную свободу. Исчез Преосвященный Петр, растворился в небесном океане, как капля в море.

И только мать, которая, как ему казалось, сторонится его и стесняется его Божественного сана, оплакала Отца Петра, как Христа. оплакала Дева Мария.
в исполнении Олега Табакова рассказ " Архиерей" получил можно сказать второе рождение. Это не просто начитка, не просто аудио-книга. Это - театр одного Актера. Табаков создает свою собственную вселенную образов, как на блюде преподнося характеры. Здесь нет слушателей. И даже нет читателей. Здесь есть зрители. Звучит музыка, звенит третий звонок, занавес открывается и начинается действие!
Всем рекомендовано к прослушиванию! Получите удовольствие.

Что ж? Вот и встретились с очередным мироедом. Знакомьтесь – Алексей Дорофеич Бирюков. По профессии – мельник. По призванию – «Каин и Ирод». Это родная мама его в рассказе так называет. А ещё она про него говорит – «Всем ты у меня хорош: и умен, и красавец, и из купцов купец, но не похож ты на настоящего человека! Неприветливый, никогда не улыбнешься, доброго слова не скажешь, немилостивый, словно зверь какой... Ишь какое лицо! А что народ про тебя рассказывает, горе ты мое! Спроси-ка вот батюшек! Врут, будто ты народ сосешь, насильничаешь, со своими разбойниками-работниками по ночам прохожих грабишь да коней воруешь... Твоя мельница, словно место какое проклятое... Девки и ребята близко подходить боятся, всякая тварь тебя сторонится». Такой страшный человек описан в рассказе Чехова.
А начиналось это произведение довольно обыденно – два монаха, приехавших на телегах из ближайшего монастыря, выгружали мешки с рожью для помола на мельнице. Но Бирюков сразу начал к ним цепляться с претензиями из-за ловли рыбы в реке. Мельник считал, раз он взял реку на откуп у монастыря, никто не имеет права ловить в ней рыбу. Сильно мне это напоминает некоторых современных хозяйчиков, не подпускающих рыбаков с удочками на арендованные или частные участки рек и озёр. Поневоле, вспомнишь Советский Союз, когда такое даже в страшном сне присниться не могло. Но монах понимает, что река не может быть чьей-то – «Река не вся вам дадена... Она не ваша и не наша, а божья...»
Бирюков своим грубым ворчанием так достал монахов, что один из них, Клиопа признаётся – «Владыка святый, нет для меня тягостнее послушания, как на мельницу ездить! Сущий ад! Ад, истинно ад!» «Мельник не унимался и продолжал сыпать во все стороны ругань. Видно было, что ворчанье и ругань составляли для него такую же привычку, как сосанье трубки». Бывают такие тяжёлые люди, находиться рядом с которыми настоящее наказание.
Умолк мельник от того, что к мельнице подошла маленькая старуха, которая оказалась его матерью. Поначалу их разговор напоминает обычную встречу двух родных людей, но очень быстро становится понятно, что только мать, несмотря ни на что, продолжает нуждаться в общении с сыном. А ему хочется поскорее от неё избавиться, сославшись на необходимость куда-то ехать по делам. Просьбы старушки о помощи бедному брату мельника – «Он бедный, а ты - слава тебе, господи! И мельница у тебя своя, и огороды держишь, и рыбой торгуешь... Тебя господь и умудрил, и возвеличил супротив всех, и насытил... И одинокий ты... А у Васи четверо детей, я на его шее живу, окаянная, а жалованья-то всего он семь рублей получает. Где ж ему прокормить всех? Ты помоги...» Сразу по молчанию мельника становится понятно, что не собирается он никому помогать. Просит мать его и за некоего Назара Андреича, которого обманул мельник. Только и тут просьбы напрасны. Здесь и говорит мать сыну слова про Каина и Ирода. И добавляет – «Куда ни ступишь - трава не растет, куда ни дыхнешь - муха не летает. Только и слышу я: "Ах, хоть бы его скорей кто убил или засудили!" Каково-то матери слышать всё это? Каково? Ведь ты мне родное дитя, кровь моя...» Так и хочется сказать старушке – погоди чуток, скоро придёт Советская Власть, она этих мироедов на теле народном сковырнёт и выполнит твою просьбу –будет помогать бедным и угнетённым. А Володе Ульянову, будущему вождю революции, в момент написания этого рассказа было всего 16 лет. Сегодня как раз 150 лет со дня его рождения.
Мельник попытался сбежать от матери, но старушка бросилась передавать ему гостинец – пряник мятный, что у дьяконицы её накануне угощали. Только отстранил сын руку, «старуха сконфузилась, уронила пряник и тихо поплелась к плотине... Сцена эта произвела тяжелое впечатление».
Что-то шевельнулось в груди мельника, достал кошелёк с деньгами, но из всего вороха бумажек и серебряных денег дал матери только двугривенный…
Кажется, обыденная история, но насколько тяжело читать про подобного страшного человека. Удивительный талант у Чехова описывать разнообразные характеры, столь выпукло и жизненно представлять картины окружающей действительности.
Фраза – «Плохое его житье, Алешенька! Намучилась я, на него глядючи... Есть нечего, детки оборванные, сам он - на улицу стыдно глаза показать, все штаны в дырах и сапогов нет... Все мы вшестером в одной комнате спим. Такая бедность, такая бедность, что горчее и придумать нельзя... С тем к тебе и шла, чтоб на бедность попросить... Ты, Алешенька, уж уважь старуху, помоги Василию... Брат ведь!»
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 296

Снова, как и прочитанном накануне «На подводе», Чехов в небольшом рассказе повествует о судьбе человека. Другому писателю потребовалось бы пространство романа для того, чтобы рассказать об этом, а Антон Павлович силой своего таланта способен уместить в несколько страниц. Всё гениальное просто.
Сюжет рассказа незатейлив. В небольшой комнате трактира оказываются вместе трое проезжающих. Григорий Петрович Лихарев, сорока двух лет, с дочерью Сашей. И Марья Михайловна Иловайская, лет двадцати. Ночь и непогода застала их всех в пути, пришлось остановиться на ночлег. И, как это обычно происходит со случайными попутчиками, они познакомились и разговорились.
Лихарев, разорившийся помещик, брат предводителя одного из соседних уездов. Иловайская, дочь богатого помещика, направляющаяся к отцу и брату на хутор.
Проблема Лихарева в том, что он типичный пассионарий (человек, наделенный избыточной энергией, импульс которой превышает импульс инстинкта самосохранения, вследствие чего пассионарий способен пожертвовать своей жизнью ради идеи). Он рассказывает Иловайской про свою жизнь, которая сплошь состоит из увлечённости в новые идеи, полное следование ей, разочарование, затем устремление за новыми захватывающими идеями. И так бесконечно по кругу всю свою жизнь Лихарев увлекался различными верованиями. Перечислю только основные – стремление к истине в науках, нигилизм, славянофильство, отрицание собственности, непротивление злу насилием. И всему этому Лихарев отдавался со всей страстью - «веровал не как немецкий доктор философии, не цирлих-манирлих, не в пустыне я жил, а каждая моя вера гнула меня в дугу, рвала на части мое тело. Судите вы сами. Был я богат, как братья, но теперь я нищий. В чаду увлечений я ухлопал и свое состояние и женино - массу чужих денег. Мне теперь 42 года, старость на носу, а я бесприютен, как собака, которая отстала ночью от обоза. Во всю жизнь мою я не знал, что такое покой. Душа моя беспрерывно томилась, страдала даже надеждами...»
От страстей подобных людей страдают в первую очередь близкие к ним люди – «Для всех, кто любил меня, я был несчастьем... Моя мать вот уже 15 лет носит по мне траур, а мои гордые братья, которым приходилось из-за меня болеть душой, краснеть, гнуть свои спины, сорить деньгами, под конец возненавидели меня, как отраву». Видно, как тяжело дались Лихареву его увлечения. Он признаётся в своей жестокости, несправедливости, изменах. Особенно угнетает его осознание, что своей бесшабашностью он изнурил свою жену и она умерла.
В отношении женщин у Лихарева целая система взглядов выстроена - «у нас в общежитии преобладают теперь два отношения к женщинам. Одни измеряют женские черепа, чтоб доказать, что женщина ниже мужчины, ищут ее недостатков, чтоб глумиться над ней, оригинальничать в ее же глазах и оправдать свою животность. Другие же из всех сил стараются поднять женщину до себя, т. е. заставить ее зазубрить 35000 видов, говорить и писать те же глупости, какие они сами говорят и пишут...»
«А я вам скажу, что женщина всегда была и будет рабой мужчины, - заговорил он басом, стукнув кулаком по столу. - Она нежный, мягкий воск, из которого мужчина всегда лепил всё, что ему угодно. Господи боже мой, из-за грошового мужского увлечения она стригла себе волосы, бросала семью, умирала на чужбине... Между идеями, для которых она жертвовала собой, нет ни одной женской... Беззаветная, преданная раба! Черепов я не измерял, а говорю это по тяжкому, горькому опыту. Самые гордые самостоятельные женщины, если мне удавалось сообщать им свое вдохновение, шли за мной, не рассуждая, не спрашивая и делая всё, что я хотел; из монашенки я сделал нигилистку, которая, как потом я слышал, стреляла в жандарма; жена моя не оставляла меня в моих скитаниях ни на минуту и, как флюгер, меняла свою веру параллельно тому, как я менял свои увлечения».
И Иловайская поняла, что для Лихарева тема женщин стала новой верой. «Благородное, возвышенное рабство! - сказал он, всплескивая руками. - В нем-то именно и заключается высокий смысл женской жизни! Из страшного сумбура, накопившегося в моей голове за всё время моего общения с женщинами, в моей памяти, как в фильтре, уцелели не идеи, не умные слова, не философия, а эта необыкновенная покорность судьбе, это необычайное милосердие, всепрощение... Эта... эта великодушная выносливость, верность до могилы, поэзия сердца... Смысл жизни именно в этом безропотном мученичестве, в слезах, которые размягчают камень, в безграничной, всепрощающей любви, которая вносит в хаос жизни свет и теплоту...»
Конечно, встреча с подобным человеком для Иловайской не могло не быть потрясением – «Первый раз в жизни Иловайская видела перед собой человека увлеченного, горячо верующего. Жестикулируя, сверкая глазами, он казался ей безумным, исступленным, но в огне его глаз, в речи, в движениях всего большого тела чувствовалось столько красоты, что она, сама того не замечая, стояла перед ним, как вкопанная, и восторженно глядела ему в лицо». И на вопрос Лихарева – «Да вот хоть бы вас взять! На дворе вьюга, ночь, а вы едете к брату и отцу, чтобы в праздник согреть их лаской, хотя они, быть может, не думают, забыли о вас. А погодите, полюбите человека, так вы за ним на северный полюс пойдете. Ведь пойдете?» Она отвечает – «Да, если... полюблю». «Потемки, колокольный звон, рев метели, хромой мальчик, ропщущая Саша, несчастный Лихарев и его речи - всё это мешалось, вырастало в одно громадное впечатление, и мир божий казался ей фантастичным, полным чудес и чарующих сил. Всё только что слышанное звучало в ее ушах, и жизнь человеческая представлялась ей прекрасной, поэтической сказкой, в которой нет конца.Громадное впечатление росло и росло, заволокло собой сознание и обратилось в сладкий сон».
Наутро их разговор, столь потрясший Иловайскую ночью, конечно, мог бы иметь продолжение, но, когда она узнаёт, что Лихарев едет работать управляющим на шахты своего дяди Шашковского, то остаётся в недоумении – «Это невозможно и... и неразумно! Вы поймите, что это... это хуже ссылки, это могила для живого человека! Ах, господи, - горячо сказала она, подходя к Лихареву и шевеля пальцами перед его улыбающимся лицом; верхняя губа ее дрожала и колючее лицо побледнело. - Ну, представьте вы голую степь, одиночество. Там не с кем слова сказать, а вы... увлечены женщинами! Шахты и женщины!» Более того, Иловайская даже хочет дать ему денег, но в последний момент понимает, что это может унизить его.
Расставание их происходит почти как в мелодраме – «Ну, дай бог вам, - бормотал Лихарев, усаживая Иловайскую в сани. - Не поминайте лихом...
Иловайская молчала. Когда сани тронулись и стали объезжать большой сугроб, она оглянулась на Лихарева с таким выражением, как будто что-то хотела сказать ему. Тот подбежал к ней, но она не сказала ему ни слова, а только взглянула на него сквозь длинные ресницы, на которых висли снежинки...
Сумела ли в самом деле его чуткая душа прочитать этот взгляд или, быть может, его обмануло воображение, но ему вдруг стало казаться, что еще бы два-три хороших, сильных штриха, и эта девушка простила бы ему его неудачи, старость, бездолье и пошла бы за ним, не спрашивая, не рассуждая. Долго стоял он, как вкопанный, и глядел на след, оставленный полозьями».
Удивительно сильный по описанию характеров рассказ. Такое чувство, что за ночь у девушки зарождается любовь к придуманному ею человеку, но утренняя морозная погода и свежий взгляд прогоняют этот морок. Замечательно Чехов написал роман на нескольких страницах. В «Золотую копилку».
«Покидала тучка золотая
Ночью грудь утёса великана.
И всплакнула, к небу уплывая,
Одного оставив Истукана». (Лермонтов М.Ю.)
Фраза - «А на дворе всё еще, бог знает чего ради, злилась зима. Целые облака мягкого крупного снега беспокойно кружились над землей и не находили себе места. Лошади, сани, деревья, бык, привязанный к столбу, - всё было бело и казалось мягким, пушистым».
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 299

Снег. Вечер. Фонари. С одной стороны - толпа людей и гул голосов, с другой - тихое и незаметное одиночество. Иона Потапов - добродушный старик, извозчик, которого постигло горе. У него несколько дней назад умер сын.

Старый Иона остался совершенно один в этом мире. Даже о смерти сына ему не с кем поговорить. Он пытается заговорить об этом с теми, кто встречается ему случайно. Но никто не хочет слушать. Никому нет дела до старика и его душевных мук.

Потеряв всякую надежду найти хоть какое-то сочувствие у людей и надежду просто кому-то выговориться, Иона всё же находит для себя пусть и не совсем приемлемое решение, но единственное оставшееся для человека, которому тоска стала верной спутницей в последние дни. Он всё же находит слушателя...

Произведение, берущее за душу и тянущее заживо все жилы... Очень глубокое и актуальное. О безразличии. О том, как бы поскорее отмахнуться от того, что рвёт душу другому. Животный страх заразиться чужим горем. Всё это о том, как иметь глаза и не видеть, иметь уши и не слышать. А про душу и упоминать не стоит в свете страшных событий.

Меня потрясла чеховская "Тоска". В очередной раз убедилась в гении писателя. Как точно переданы все чувства и эмоции. Даже погода и время суток - всё это настолько органично вписалось в рассказ...

Актуальность трудно переоценить. Сегодня жизнь есть, а завтра ее может уже не быть. Сегодня есть возможность помочь кому-то хотя бы добрым словом, сочувствием, а завтра этот шанс уже будет потерян. Неужели простое внимание, поддержка и доброе слово - это так невыполнимо? Человечность может оказаться бесценной для нуждающегося, быть очень важным для него и самым дорогим в определенную минуту жизни. В конце концов, каждый из нас может однажды стать Ионой...

Возможно, стоит задуматься об этом уже сегодня...

Край земли, где Россия уже за спиной, а впереди гром волн обрушивается на безлюдный берег и природа очень неласковая. Нескончаемый Тихий океан отделяет одинокий край от Америки, а здесь тишина, порождающая не мысли, а думы. Это Сахалин.

"Остров Сахалин" Антона Павлович Чехова - документальное повествование, обличительное и удручающее.

Суровая и бедная земля. Неудавшаяся волна колонизации.
Сосланные сюда преступники распределялись по тюрьмам и колониям, но сущая каторга начиналась, когда их отпускали на вольное поселение на острове. В течение многих недель люди терзались в жуткой горячке, ночуя на промозглой земле под ежедневным дождём и холодным пронизывающим ветром. Каждый поселенец должен был самостоятельно возвести для себя избу, самостоятельно заготовить на неё материалы - всё своими руками. Нередкость были совершенно пустые избы, в которых единственной мебелью был стол, единственной кухонной утварью - котелок. После тюремного хлеба из глины и непонятной жижы питание на вольных харчах значительно ухудшалось. Чтобы что-то съесть, надо было что-то вырастить,  почва же во многих районах острова славились своей непригодностью к земледелию, а животноводство там и вовсе не прижилось. Страшно представить, что ели и с какой периодичностью.

В некоторых колониях спали вповалку на общих нарах по 5 семей: каторжники, и их жены, и малолетние дети, и старшие девочки, лет по 15. Большинство из преступников было убийцами разного пошиба, среди которых встречались и такие, на чьей совести было по 60 загубленных душ. Стоит ли говорить, о том , что повсеместно были распространены голод, насилие, проституция и безрадостное, подавленное состояние, даже на вольном поселении.

И если следование женщин за мужьями, преступившими закон, воспринимается как кара небесная, то к окончанию чтения главы о сахалинских детях всё ещё больше осложняется и уже не воспринимается так однозначно; в лёгких заканчивается воздух, сердце пропускает удары.

"Разнообразилась жизнь только несчастиями"

Колонии назывались исправительными, но всё исправление в них заключалось в злоупотреблении старшин силой или оружием, а также в батюшкиной проповеди. К слову сказать,  жизнь и служба конвоиров там были не менее безрадостными. Один из конвоиров однажды помог бежать заключенным и бежал вместе с ними. Хотя были и такие, которые лоснились от хорошей жизни, продавали заключенным спирт, выигрывали у них же в карты и сожительствовали с четырнадцатилетними дочерьми заключённых.

Чехов описывает жизнь каторжников беспристрастно, никого не обвиняя и не делая никаких выводов. А в висках пульсирует мысль о том, как же всё бестолково было устроено. А еще вспоминается сборник "Тёмная сторона хюгге" и бывший заключённый, который является чуть ли не самым положительным героем всего сборника. Напрашиваются сравнения, сожаления, печаль и высокая оценка труда,  который проделал неравнодушный к своей стране и  людям доктор.

Парадоксально, но я заинтересовалась этой книгой после прочтения книги японского автора, Харуки Мураками, Харуки Мураками - 1Q84. Тысяча Невестьсот Восемьдесят Четыре. Кн. 1: Апрель - июнь , Харуки Мураками - 1Q84. Тысяча Невестьсот Восемьдесят Четыре. Книга 2. Июль - сентябрь . Там главный герой очень увлекался этой книгой, читал ее героине и мне тоже захотелось прочитать столь интересную книгу, где рассказывается про гиляков. В свои школьные годы же я думала, что эта книга устаревшая и скучная.
Прочитав же её сейчас,и поняла, что истина где-то посередине.
Начинается все интересно, но постепенно начинает утомлять однообразием.
Сведений про гиляков и айнов приводится сравнительно мало. А ведь имённо они составляют своеобразие Сахалина и именно про них хотелось узнать побольше
Зато очень много внимания уделяется жизни каторжников, их семей. Но поскольку я недавно прочитала Фёдор Достоевский - Записки из Мертвого дома , то обилие этой информации вскоре наскучило.
Однако для историков эта книга настоящий клад, в ней много сведений и статистической информации о Сахалине начала ХХ и даже конца IXX вы.

Прочитав этот рассказ и поняв всю его притчевость, я хотел рассказать похожую историю, случившуюся со мной, но потом , вспомнив , что сегодня праздник Петра и Павла , решил обратиться к ним и поискать, что они говорили по этому поводу. Ответ нашелся неожиданно быстро:

но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное;

и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее, –

для того, чтобы никакая плоть не хвалилась пред Богом

Всех с праздником. Будьте милосердны и помните - сегодня вы поможете ближнему, а завтра Бог поможет вам...

Немного настороженно подходила к прочтению этой повести. Казалось бы что может быть интересного в истории одной поездки из уездного города в губернский по степи? Влюбилась в "Степь" не сразу, а по мере прочтения, чем дальше, тем больше и ближе к финалу уже хотелось, чтобы это была не повесть, а роман.

Мама отправляет девятилетнего Егорушку на учебу. Вот и весь сюжет, никаких больше событий происходить не будет. Только дорога, путевые впечатления, подробное описание природы, наблюдение за попутчиками и теми с кем пришлось повстречаться - составляют основу повести. Произведение носит фрагментарный характер, каждую историю, зарисовку можно было бы выделить в отдельный рассказ.

Великолепны описания природы, восходы и закаты, ночь в степи, животный и растительный мир. Степь у Чехова получилась, как живая или же такое ощущение связано с тем, что слушала аудио в исполнении Михаила Ефремова. Замечательное музыкальное оформление с шорохом ковыля, стрекотом кузнечиков, пением птиц под мерный цокот копыт прекрасно дополняет чтение артиста.

Про красоту пейзажа написано много, но самое интересное в повести ее персонажи. Их много и кроме Егорушки трудно выделить главных. Мальчика в дороге будут сопровождать родной дядя , купец Иван Иваныч Кузьмичов и добродушный, смешливый отец Христофор. Зная Чехова, как автора веселых рассказов, единственное, где здесь можно улыбнуться, это в истории рассказанной батюшкой о прописанном ему лечении. Повесть скорее лирическая, чем юмористическая.

Колоритнейший образ хозяина постоялого двора Мойсей Мойсеича и его мудрого брата Соломона (видно не зря Чехов дал своему персонажу такое имя) нарисует мастер малой прозы. Совсем немного, пару страниц про остановку у старого еврея, а какое великолепное раскрытие характеров. Не так и безопасны были постоялые дворы в те времена. Не одну детективную историю из своей жизни расскажет дед Пантелей, один из тех с кем в дороге Егорушка познакомился. Трудно было догадаться, где правда, а где вымысел в этих рассказах.

Часть пути мальчику пришлось проделать в обозе с подводчиками.

Вот и любили вспоминать подводчики свое прошлое. В их спокойную беседу у костра словно вихрь врывается новый образ, охотника Константина Звоныка. Эпизод, коротенькая, но какая яркая история "очумевшего" молодожена, до смерти влюбленного в свою жену. Такое чувство, что Чехову удалось описать все имеющиеся характеры.

Только добравшись до города и уже провожая в обратную дорогу дядю и отца Христофора Егорушка поймет, что для него началась совершенно новая жизнь.