Святая простота

Назаявляла повесть в кучу игр ещё с июня. Но в июне читать о знойных июльских днях и тёмных южных ночах смысла не было. В июле тоже протормозила, хотя жаркие деньки в середине лета у нас были. Дождалась недельной августовской жары и растягивала повесть как могла. Начала слушать в предгрозовой духоте, продолжила в грозу, а электронный вариант уже читала в похолодании.
Слушала аудиоверсию в исполнении Михаила Ефремова. Читает он замечательно, только сам голос чуть в нос, не очень чёткий иногда. Но за героев Михаил хорошо отыгрывает. Подзвучена записанная для радио повесть не раздражающе и очень подходяще под природу. Только птичий щебет упорно ассоциируется у меня с лесом или болотом, а для степи мне было мало стрекота кузнечиков и цикад.
Однажды в июле в последней четверти 19 века из города выехала "ошарпанная бричка". В ней сидели пожилой улыбчивый священник отец Христофор, практичный и озабоченный торговыми делами торговец шерстью Иван Иванович. Рядом с кучером Дениской примостился девятилетний племянник Ивана Ивановича Егорушка. Священник и владелец обоза с шерстью еехали из Таганрога в Ростов продать ту самую шерсть. Егорушку попутно взяли пристроить в гимназию. Всё путешествие мы наблюдаем глазами Егорушки, впервые оторванного от маминой юбки.
Посмотрела расстояние, около 70 километров, но ехали наши путешественники не спеша. В самое пекло останавливались поспать, а Егорушка с обозом тащился ещё медленней. Ребёнок наблюдателен, но и сказочно-магическое мышление в нём ещё не умерло. Егорушке чудятся то великаны, то представляются могучие богатыри, для которых наезжена такая широкая дорога. Видения переходят в сны, в грозу и реальные предметы выглядят нереально.
В пути Егорушка встречает разных людей. Пьёт чай на еврейском постоялом дворе, на возу едет под присмотром пожилого старовера Пантелея. Ночью Пантелей и другие возчики у костра рассказывают страшные истории про купцов и постоялые дворы с разбойниками. Быль перемешивается с выдумкой и преувеличением. Мужики курские и луганские, каждый со своей бедой в прошлом, неудачей или обидой на весь мир. Нечего и говорить, что образы у Чехова получились яркие.
Теперь понятны корни путешествия Вани в "Богомолье" Шмелёва. А страшилки напомнили "Бежин луг" Тургенева. Только у Тургенева истории в ночном рассказывали дети, и всё зло было от нечисти и обстоятельств. Человек никак не мог это зло предвидеть или обойти. У Чехова рассказчики взрослые, и зло только от людей.
В дороге путники отпускают прошлое, находятся как бы в пустоте безвременья между домашним миром и неведомым будущим. Это передышка для Егорушки перед неизвестностью жизненного перелома. Не раз сама так ездила, и люблю это состояние уже не там, ещё не здесь.
Иван Иванович приземлён, красоты древней степи он и не заметит. Душевно Христофор гораздо ближе Егорушке. Священник повидал жизнь, вырастил своих детей, но лёгкости и любопытства к миру не растерял, не разочаровался. На постоялом дворе понравилось его замечание Соломону, что, если вера не нравится, меняй, но не глумись над предками и верующими. Из подобных ехидных и злонасмешливых Соломонов, наверное, и получались самые беспринципные террористы. Терять ему нечего, раз деньги сжёг, уже потерял всё, что любил. Себя тоже не любит, себя не жаль, почти готовый смертник, только помани идеологией.
Неприятно было наблюдать подмеченное Чеховым чинопочитание, а Моисей Моисеевич - вообще клоунада грустнейшая, от которой плакать только.
В книге, изданной в серии "Литературные памятники", после повести ещё опубликованы письма современников Чехова с откликами на повесть. После писем большая критическая статья. Ох, хорошо, что я на филологию не пошла. Критика для меня убивает произведение, анализ как расчленение красивого целого. Может, ребёнку и интересно разрезать лягушке брюхо, но лягушка мёртвая - это уже не целостный живой организм. Сознательно остаюсь дилетантом-читателем. В конце книги краткий рассказ о художнике Конашевиче и его иллюстрациях классики в 30-х годах.
Теперь надо когда-нибудь и до пьес Чехова добраться. Современники писателя считали "Степь" началом большой эпопеи, но Антон Павлович не продолжил идею взросления Егорушки.

Чехов сохранил в себе удивительный мир ребёнка, который помогал ему писать рассказы с позиций маленьких детей, взгляд которых радикально отличается от взрослого непосредственностью. Поразительно, как Антону Павловичу удаётся передавать детские чувства и переживания. Сразу вспоминаются рассказы «Детвора», «Кухарка женится». В «Беглеце» и «Ваньке (Жуков)» это уже мальчики постарше, как и в «На страстной неделе», где главному герою восемь лет.
Мать отправляет сына в церковь на исповедь, напутствуя его – «Иди, уже звонят. Да смотри, не шали в церкви, а то бог накажет». И мы отправляемся вместе с ним по улицам, с которых уже практически сошёл снег, в канавах бегут ручьи, точнее, у Чехова – «грязная вода, в которой не брезгают купаться солнечные лучи». И мальчишка воображает себе путь, который проделают по ней щепочки, соломинки сначала в реку, затем в море, далее в океан, но его фантазия обрывается, не дойдя до моря.
Видит, как на задке пролётки извозчика повисли два уличных мальчишки. Ему хочется присоединиться к ним, но, вспомнив про исповедь, он задумывается- "На Страшном суде их спросят: зачем вы шалили и обманывали бедного извозчика?... Они начнут оправдываться, но нечистые духи схватят их и потащат в огонь вечный. Но если они будут слушаться родителей и подавать нищим по копейке или по бублику, то бог сжалится над ними и пустит их в рай".
В церкви Чехов глазами мальчика подробно описывает сумерки помещения, большое распятие, иконы. «Паникадила и ставники одеты в черные, траурные чехлы, лампадки мерцают тускло и робко, а солнце как будто умышленно минует церковные окна». Ощущения ребёнка от окружающей церковной атмосферы - «Богородица и любимый ученик Иисуса Христа, изображенные в профиль, молча глядят на невыносимые страдания и не замечают моего присутствия; я чувствую, что для них я чужой, лишний, незаметный, что не могу помочь им ни словом, ни делом, что я отвратительный, бесчестный мальчишка, способный только на шалости, грубости и ябедничество».
Ожидание в очереди на исповедь дают ему возможность рассмотреть стоящих впереди. Тут же Митька, «оборванный, некрасиво остриженный мальчик с оттопыренными ушами и маленькими, очень злыми глазами. Это сын вдовы поденщицы Настасьи, забияка, разбойник, хватающий с лотков у торговок яблоки и не раз отнимавший у меня бабки». Смотрит на даму, которой священник отпускает грехи. "Она теперь счастлива, - думаю я, глядя то на нее, то на священника, простившего ей грехи. - Но как должен быть счастлив человек, которому дано право прощать".
Попытавшись опередить Митьку, наш герой вступает с ним в схватку, но их разнимают, соперник его опережает. «…сейчас после Митьки будет моя очередь, в глазах у меня начинают мешаться и расплываться предметы; оттопыренные уши Митьки растут и сливаются с темным затылком, священник колеблется, пол кажется волнистым...» И вот уже он идёт за ширмы. От волнения много из слов священника не слышит, на вопросы отвечает искренне, ему «хочется плакать, просить прощения». Грехов уже нет, имеет право идти в рай!
Вернувшись домой, мальчишка мечтает – «как хорошо было бы претерпеть мучения от какого-нибудь Ирода или Диоскора, жить в пустыне и, подобно старцу Серафиму, кормить медведей, жить в келии и питаться одной просфорой, раздать имущество бедным, идти в Киев». Тут его, наконец-то, одолевает голод, услышав, как в столовой накрывают на стол. «Я согласен терпеть всякие мучения, жить в пустыне без матери, кормить медведей из собственных рук, но только сначала съесть бы хоть один пирожок с капустой!»
А на другой день, в чистый четверг, он в роскошной и дорогой рубахе снова отправляется в церковь, где «всё дышит радостью, счастьем и весной; лица богородицы и Иоанна Богослова не так печальны, как вчера, лица причастников озарены надеждой, и, кажется, всё прошлое предано забвению, всё прощено». И даже Митьке, причёсанному и одетому по-праздничному он говорит – «Ты сегодня красивый, и если бы у тебя не торчали так волосы и если б ты не был так бедно одет, то все бы подумали, что твоя мать не прачка, а благородная. Приходи ко мне на Пасху, будем в бабки играть». Но Митька не доверяет ему и грозит под полой кулаком.
Видит он и вчерашнюю даму, которая кажется ему прекрасной. Любуясь ею, он думает – «когда я вырасту большой, то непременно женюсь на такой женщине, но, вспомнив, что жениться - стыдно, я перестаю об этом думать и иду на клирос, где дьячок уже читает часы».
Вполне возможно, что Чехов описывает чувства, которые сам испытывал в этом возрасте. Может быть, поэтому, сохранив детские воспоминания, ему так подробно и достоверно удаётся подобрать слова, отражающие душевные переживания восьмилетнего мальчика.
Фраза – «Из-за ширм выходит прилично одетый молодой человек с длинной, тощей шеей и в высоких резиновых калошах; начинаю мечтать о том, как я вырасту большой и как куплю себе такие же калоши, непременно куплю!»
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 303

Серьёзный , вдумчивый рассказ о нищете сельской интеллигенции. Чехов опять рисует реальные картины российской действительности конца позапрошлого века. О бедности крестьян Антон Павлович постоянно пишет, здесь же он повествует о тяжелейшем положении людей образованных. Отец Яков, священник села Синьково, живёт впроголодь, практически влачит жалкое существование, он не в состоянии прокормить собственную семью, тем не менее, заботится о предыдущем священнике села, отце Авраамии - «Его лишили места за... слабость, а ведь он в Синькове и теперь живет! Куда ему деваться? Кто его кормить станет? Хоть он и стар, но ведь ему и угол, и хлеба, и одежду надо! Не могу я допустить, чтоб он, при своем сане, пошел милостыню просить! Мне ведь грех будет, ежели что! Мне грех! Он... всем задолжал, а ведь мне грех, что я за него не плачу». Впрочем, о полуголодном прозябании семьи сельского священнослужителя мы узнаём не сразу.
Кунину Павлу Михайловичу, молодому человеку лет тридцати, вернувшемуся из Петербурга в своё Борисово, местный предводитель Егор Дмитриевич поручил взять под попечительство церковноприходскую школу в селе Синьково. По этому поводу он и пригласил отца Якова к себе, но остался недоволен произошедшим разговором, посчитав священника человеком недалёким и робким - "Какой странный, дикий человек! - думал он. - Грязен, неряха, груб, глуп и, наверное, пьяница... Боже мой, и это священник, духовный отец! Это учитель народа!» В ближайшее воскресенье Кунин посетил и церковь в Синьково, где ещё больше уверился в своих подозрениях и решил написать письмо архиерею - "Он молод,… недостаточно развит, кажется, ведет нетрезвую жизнь и вообще не удовлетворяет тем требованиям, которые веками сложились у русского народа по отношению к его пастырям".
Кунин уехал на съезд, а к нему каждый день заходил отец Яков, о чём ему доложили по приезду. Когда, наконец-то, священник прорвался к помещику, ему удалось высказать то наболевшее, что мучило отца Якова – «Замучил голод, Павел Михайлович!... Извините великодушно, но нет уже сил моих... Я знаю, попроси я, поклонись, и всякий поможет, но... не могу! Совестно мне! Как я стану у мужиков просить? Вы служите тут и сами видите... Какая рука подымется просить у нищего? А просить у кого побогаче, у помещиков, не могу! Гордость! Совестно!» Всё, что дальше рассказывал отец Яков, был кошмарный рассказ о жалком, голодном выживании, когда не на что содержать семью. О нищете местного доктора, жена которого вынуждена, прячась от людей, полоскать бельё в реке, а, когда священник хотел ей помочь, стала от него тряпки эти прятать, чтобы он не увидел её рваных сорочек. «Глазам не верится! Во время обедни, знаете, выглянешь из алтаря, да как увидишь свою публику, голодного Авраамия и попадью, да как вспомнишь про докторшу, как у нее от холодной воды руки посинели, то, верите ли, забудешься и стоишь, как дурак, в бесчувствии, пока пономарь не окликнет... Ужас!»
Исповедь отца Якова повергает Кунина в шок, вызывает у него стремление помочь, а сознание напоминает о его бессмысленных тратах – «когда неразумно проживалось отцовское добро, когда, будучи еще двадцатилетним молокососом, он дарил проституткам дорогие веера, платил извозчику Кузьме по десяти рублей в день, подносил из тщеславия актрисам подарки». Вспомнил он и про свой донос архиерею, от чего «его всего скорчило, как от невзначай налетевшего холода. Это воспоминание наполнило всю его душу чувством гнетущего стыда перед самим собой и перед невидимой правдой...»
Кто ещё мечтает пожить при царях? Кто считает, что жилось привольно и вольготно? Или, может быть, кто-то думает о нищете в одной отдельной деревне, не способной организовать церковно-приходскую школу? Чехов не осуждает Кунина, лишь показывает несостоятельность правящего класса, бесконечную отдалённость его от нужд и простого народа, и бедной интеллигенции. Да, сегодня Кунину стыдно, но завтра он забудет о необходимости спасения людей из тяжелейшего положения, тем более понятно, что средства отца он промотал, денег нет, а одной совестливостью не поможешь. А ликвидацией безграмотности населения займутся большевики после 1917 года.
Фраза – «Никогда, Павел Михайлович, этого не было, чтоб докторши на реке белье полоскали! Ни в каких странах этого нет! Мне бы, как пастырю и отцу духовному, не допускать бы ее до этого, но что я могу сделать? Что? Сам же еще норовлю у ее мужа даром лечиться! Верно вы изволили определить, что всё это невероятно!»
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 233

Талант прекрасен даже в демографически-статистическом отчете! Антон Павлович Чехов предпринял длинную, физически изматывающую и абсолютно не развлекательную поездку на Сахалин – мертвый остров каторжан. Получился монументальный, почти научный труд, содержащий летопись унылой и беспросветной жизни на краю земли. Конечно, тут есть историческая справка о истории открытия острова, о долгих спорах является ли островом или все же полуостровом, описание географических особенностей и связанных с этим климатических условий. Но главное, конечно, это подробное описание тягот была и беспросветных мытарств поселенцев. Основными жителями, кроме собственно каторжан, являются их охранники-солдаты, разнообразное чиновничество, женщины, добровольно приехавшие за своими осужденными мужьями или родителями, и некоторое количество представителей аборигенов. Чехов подробнейшим образом, в тщательно зафиксированном реестре перечисляет количество жителей отдельных поселков, их возраст (определяемый часто на глаз), род занятий (даже если это унылое безделье), наличие пахотной земли и инвентаря, домашнего скота, денежного или иного казенного довольствия, способов заработка и т.д. Подробно рассказывает о жизни каторжан, их труде, еде, «развлечениях», болезнях, побегах, «семьях», что происходит с отсидевшими свой срок. Отдельно отмечу подробный рассказ об участи осужденных женщин, а им приходилось не пример хуже мужчин. Кстати, тут автор встретился со знаменитой Сонькой Золотой Ручкой.

"Степь" А.П. Чехова, так уж получилось, я прочитала впервые. Сначала повествование медленно тянулось, читать было достаточно скучно, несмотря на замечательные описания природы. Но постепенно читать становилось всё увлекательнее, произведение приобретает глубокий философский смысл. Сюжет повести незамысловат - это история одной поездки, о чём говорит и подзаголовок. В поездку отправились четыре человека: купец Иван Иванович Кузьмичов и отец Христофор - продать шерсть, кучер Дениска везёт их, а племянник Кузьмичова Егорушка едет учиться в город. В дороге все почему-то пытаются найти купца Варламова (потом становится понятно, для чего его ищут).
Поездка Егорушки становится целым приключением, полным "опасностей". Он и с обозом прокатился на тюках с шерстью, куда "сбыл" его на время "заботливый" дядюшка. В обозе Егорушка видит разных людей, у каждого из них своя судьба, свой характер. Мальчик наслушался разных страшных историй от старика Пантелея, попал под дождь с грозой, простудился. И всё это за несколько дней.
Это короткое путешествие с обозом по пути "в ученье" наводит на мысль о сопоставлении с М.В. Ломоносове, тем более, что отец Христофор неоднократно иронически называет Егорушку Ломоносовым. Путь мальчика оказывается нелёгким, а ведь ученье-то ещё не началось. Егорушку оставляют в городе в чужих людях, на квартире у давней подруги матери. Что же будет дальше, читателю неизвестно, автор об этом не пишет намеренно, к заканчивается вопросом: "Какова-то будет эта жизнь?".
В XIX веке учение для большинства детей всё так же недоступно, как и Ломоносову в своё время.
Образ степи является сюжетообразующим в повести, она - главное действующее лицо. Степь нескончаема, тянется бесконечно долго. Степь прекрасно описана Чеховым. Она то унылая, однообразная, то загадочная, страшная в грозу.

Источник фото

Источник фото

Источник фото

Повесть А.П. Чехова "Степь" определённо заслуживает внимания читателя.

Рассказ напоминает фильм-короткометражку о непростой крестьянской доле. Чехов способен в небольшой форме поведать о вещах, которые давно забыты. В то время ситуация с двумя крестьянами, оставленными понятыми при мёртвом теле, была вполне обыденной. Называлась она «очередью» - «два мужика, исполняющих одну из самых тяжелых и неприглядных крестьянских повинностей».
Тихая августовская ночь. Прямо у просёлочной дороги, идущей по опушке леса, сидят они у костерка. Жутковато им здесь, рядом с мертвецом в кромешной темноте. Один – молодой высокий парень, коротая время, строгает из деревяжки ложку. Другой, Сёма – маленький мужичок со старческим лицом. Чехов так мастерски передаёт их разговор, что сразу понимаешь, тот, который постарше, деревенский дурачок, а молодой парень рассудительный, пытается наставлять его на правильный путь - «Мужик ты добрый, тверезый, одно только горе - ума в голове нету. А ты бы, ежели господь тебя обидел, рассудка не дал, сам бы ума набирался... Ты понатужься, Сема... Где что хорошее скажут, ты и вникай, бери себе в толк, да всё думай, думай... Ежели какое слово тебе непонятно, ты понатужься и рассуди в голове, в каких смыслах это самое слово. Понял? Понатужься! А ежели сам до ума доходить не будешь, то так и помрешь дурачком, последним человеком».
Внезапно на них из темноты выходит человеческая фигура в монашеской ряске. Это племянник идёт к дяде Михаилу Поликарпычу, управляющему Макухинских кирпичных заводов. Узнав у мужиков как ему идти дальше, он настолько пугается мёртвого тела, что не может уже идти дальше в одиночку, хотя до этого спокойно шёл по ночной дороге – «Ума не приложу, как мне быть... Тут около огня остаться, рассвета подождать... страшно. Идти тоже страшно. Всю дорогу в потемках покойник будет мерещиться... Вот наказал господь! Пятьсот верст пешком прошел, и ничего, а к дому стал подходить, и горе... Не могу идти!»
Он начинает умолять мужиков проводить его до деревни, но тем не велено от тела отходить. И всё-таки за пятачок ему удаётся соблазнить молодого парня довести его. А Сёма остаётся один, «закрывает глаза и тихо дремлет».
Фраза – «Не боюсь ни волков, ни татей, ни тьмы, а покойников боюсь. Боюсь, да и шабаш! Братцы православные, молю вас коленопреклоненно, проводите меня до деревни!»
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 262

В эти дни читаю произведения ,события которых происходят или связаны с Пасхальной неделей.
Этот философский рассказ написан в 1894 году и относится к позднему творчеству автора.
Сын дьячка Иван Великопольский студент духовной академии возвращается с охоты. Изменчивая весенняя погода уступила место вечернему холоду. Вместе с теплом ушло и радостное настроение.молодого человека. Он начинает ощущать гнет, окружающего его невежества и тоски Весь мир предстает перед ним с самой неприглядной стороны. Юноша осознает,что так было и будет всегда. И эта безысходность удручает семинариста.
Студент встречается с двумя крестьянками, которые трудятся на своем огороде. У героев завязывается беседа.
Семинарист начинает рассказывать женщинам библейский сюжет об апостоле Петре. И видит,что его рассказ произвел на них глубокое впечатление. Мать и дочь всем сердцем восприняли Евангельскую историю.
Настроение Ивана меняется, в его душу проникает лучик света. Его поразило осознание , связующей века красоты и правды.И это знание дает возможность
семинаристу преодолеть отчаяние и уныние, увидеть мир по новому.

В небольшом по об'ему произведении А.П.Чехов, показывает ,что смысл человеческой жизни.заключен в неразрвыной связи времен. Ничто прошедшее не исчезает, оно навсегда связано с душами живущих людей.

Всегда убеждаюсь,что талант
А П.Чехова неповторимое явление. Ему подвластен и юмор и раскрытие вечных для человека проблем.

В 1890 году писатель путешествовал по Сахалину, знакомился с населением и жизнью острова, проводил перепись. Чехов расспрашивал ссыльных и каторжных об их историях, причинах ссылки и таким образом собирал материал для своих путевых заметок. Несмотря на запрет администрации, писатель общался и с политическими заключёнными. За три месяца пребывания на Сахалине Чехов заполнил около десяти тысяч статистических карточек.

Читать тяжело. Чехов без прикрас описывает условия жизни каторжников,тюрьмы,  непосильный принудительный труд. В каждой главе раскрываются новые темы: сельскохозяйственная колонизация, дети, женщины, беглые, больницы, школы, грамотность. Приводятся статистические данные, цитаты из трудов криминалистов, ботаников, этнографов. Но основное внимание писателя приковано к личности ссыльного: много случайных преступлений, совершенных по глупости, без злого умысла. Это простой несчастный человек, вынужденный жить теперь в нечеловеческих условиях. Конечно не все персонажи книги такие, есть и настоящие преступники, как, например, Золотая ручка.

Интересно, что после публикации книги официальные лица обратили наконец свое внимание на кошмарные условия жизни на Сахалине и отправили туда комиссию. Так что своим путешествием и проведённой работой писатель помог населению острова.

Я не была никогда в этих краях, но хочется верить, что на сегодняшний день природа осталась такой же, как её увидел Чехов, а быт, наоборот, изменился в лучшую сторону.

Решили как-то почитать вместе рассказ Чехова. Выбрали "Студент".

— Ха, главный герой - студент духовной академии. Мне это уже нравится, люблю рассказы с толикой религии, правда, такого я еще не читал... А имя то какое - Иван Великопольский!

— Потом обсудим, читай молча!

***

— Ну что сказать. Чехов могет.

— Это точно.

— Вы читали Евангелие или Библию?

— Может автор и отмечал этот рассказ как один из своих лучших, но мне кажется, что это не так, у него есть и получше. Нет, но недавно читал "Иуда Искариот" Леонида Андреева. Там, конечно же, точка зрения автора, его взгляд на весь этот случай с Иудой, его предательством и т.п., но все равно и пару фактов по Евангелие есть.

— Я вот не могу сказать какой лучше, какой хуже. Мне все рассказы Чехова нравятся. Мне кажется, мы с ним очень похожи. Он все так описывает и коротко, и красиво, и просто филигранно.

— Соглашусь с Вами. Краткость - сестра таланта, и своими рассказами Чехов в очередной раз доказывает свои слова. Да, возможно, многие посчитают этот рассказ бессмысленным, ибо вот какой-то Иван, идет-идет, думает, что и раньше было плохо, как и плохо сейчас, но, встретив женщин и рассказав им всё, он внезапно понял, что жизнь - это кайф. Странно. От своего же рассказа понял. От реакции женщин понял. Удивительно, как человек может понять истину всего лишь по слезам женщины за одну минуту, за одно мгновение! И теперь голод, бедность, болезни - все это ему кажется ничем, не проблематичным! В такие моменты понимаешь, что жизнь так проста.

— О, вот как. Но все мне кажется, что смысл гораздо глубже. Только я не могу сказать это. Просто не могу. Эх!

— Куда еще глубже?

— А вот еще глубже ;)

— Понятно... Да Вы одним предложением рассказали о творчестве Чехова, молодцы.

Повесть «Степь» — первое произведение, написанное по заказу «толстого» журнала «Северный вестник» (напечатано в № 3 за 1888 г.). Готовился к ней Чехов основательно. К концу 1887 г. он почувствовал, что может приступить к работе, которой сам придавал решающее значение в своей жизни.
В основу повести легли воспоминания детства, связанные с Таганрогом, с Донским краем. Весной 1887 г. Чехов ездил на родину, оживил старые впечатления, обогатился новым материалом.
Он хорошо понимал, что пишет нечто необычное: «странное и не в меру оригинальное». Своеобразие повести заключалось и в ее «бессюжетности», и в особой манере повествования, и в непривычной сложности композиции, о которой Чехов писал: «Каждая отдельная глава составляет особый рассказ, и все главы связаны, как пять фигур в кадрили, близким родством. Я стараюсь, чтобы у них был общий запах и общий тон, что мне может удаться тем. легче, что через все главы у меня проходит одно лицо. Я чувствую, что многое я поборол, что есть места, которые пахнут сеном...»
Лаконичное описание одежды, внешности, своеобразие языка героев дало исчерпывающую характеристику персонажей: Кузьмичову, отцу Христофору, Егорушке. Но также великолепно Чехов описывает природу, как будто это ты сидишь в бричке, и перед твоими глазами расстилается "бесконечная равнина" и ты видишь, как "вдруг вся широкая степь сбросила с себя утреннюю полутень, улыбнулась и засверкала росой". Простой, скучный сюжет: дядя везет своего племянника в гимназию, постепенно приобретает глубокий философский смысл. Печальный пейзаж степи - это тоска по счастливой жизни, воле простого народа. Приближающаяся, но так и не разразившаяся гроза "природа цепенела в молчании", тяготеющая над природой и людьми, жаждущими освобождения - погибшие даром нерастраченные силы.
Повесть "Степь" - это размышление Чехова о жизни, о России, ее прошлом, настоящем и будущем, о людях. Скучающая, ленивая степь, разрушающие природу Кузьмичов и Варламов - это настоящее. Грозная, сверкающая молниями степь - это пробуждение России от бездеятельности.
Очень ярко и запоминающее отозвался о повести М. Горький, который призывал «учиться писать» по повести «Степь»: «все — ясно, все слова — просты, каждое — на своем месте». И, кончая воспоминания о Чехове, с, доброй завистью пишет: «Хорошо бы написать о нем так, как сам он написал «Степь», рассказ ароматный, легкий и такой, по-русски, задумчиво грустный".