В глубине Великого Кристалла. Том 1

Вот это было неожиданно актуально. После первой повести цикла В глубине Великого кристалла, про выстрел с монитора, мне примерно понятно было как будут развиваться события. Какой-то героический мальчик или какая-то героическая девочка будут спасать какой-то из миров Великого кристалла. Однако, как меня справедливо предупредила mamamalutki , книга не столько про детей и не столько для детей, а она больше про взрослых и для взрослых, в приличном смысле слова.
Главный герой типичный бесполезный планктон, даже не уточняется чем он там у себя на работе занимается и что у него за профессия. Он идеально вписан в мир, предлагаемый к рассмотрению. В этом мире все четко. Во избежание фактора человеческой ошибки, все решает и устанавливает суперкомпьютер. И вот досада, в таком идеально построенном мире есть место и ошибкам машины. Некоторые детали этого мира очень напоминают некоторые детали нашего мира. Даже если отбросить ситуацию с пандемией, еще до нее, всяческие попытки запихнуть всё в одну кассу, одно окно, упростить все системы, будь то образование, здравоохранение, научная деятельность и т.д., так чтобы "любая домохозяйка" смогла без труда разобраться. Но, как у нас такие системы кривобоко работают, так и автор предположил в своем придуманном мире, что оно будет работать со сбоями. Причем, сбои в виде не существующих для системы детей это нормально. Хорошо что ненормально это еще для самих людей. Вот и главный герой, сам ставший жертвой машинной ошибки, не смог просто пройти мимо целого выводка детей, которых в этом мире не ждало никакого будущего, и сумел им помочь.
Что касается уже реального, нашего мира, не придуманного, то он как раз очень сильно приблизился к миру придуманному автором. Россия в этом мире стоит между двух путей и ее периодически шатает то туда, то сюда. Мы понимаем, что считать восточноевропейскую фармацевтику всю поголовно допингом только потому что это не североамериканская фармацевтика это бред, но принимаем решения ВАДА, которые были вынесены именно по абсурдной для нас причине, и наши спортсмены выступают под нейтральным флагом и им запрещено в случае получения призового места слушать гимн своей страны. ФИФА не признает крымские футбольные клубы, а мы их потому не берем в систему национальных футбольных лиг. Мы понимаем, что долларовая зависимость ведет к зависимости политической от государства, которое уже даже и "партнером" назвать нельзя, но выполняем условия и состоим в МВФ. И т.д., и т.п.
Так что произведение очень и очень актуальное. Не знаю, приближается ли судебная система к принципу "одного окна", но случай с главным героем этой повести позволяет нам посмотреть на все "красоты" полностью реализованного этого принципа.

Название пугало. Рисуя в воображении среднее, между «Пурпурной Розой Каира», где герои сходили с экрана в реальность, с «Первому игроку приготовиться» - реальные люди попадают в игру. И все оказалось не так. В восемьдесят восьмом году, когда книга писалась, слово «монитор» еще не вошло в широкий обиход. Кажется, тогда еще и словосочетания «персональный компьютер» не было, искусственный интеллект существовал в коллективном сознании под именем ЭВМ и ассоциировался главным образом с перфорированными картонками. Здешний Монитор – это военный корабль. Не вполне корабль, так странный объект непонятного назначения, захваченный в ходе военных действий и переоборудованный для нужд противной стороны, но давайте по порядку.

Страстно любя раскладывать по полкам и квалифицировать разного рода гипотезы о мироустройстве, которые встречаю у своих любимых писателей, уже делала отдельные тексты для космогонии Стивена Кинга, Терри Пратчетта, Андрея Лазарчука. И теперь, когда любовь к Владиславу Крапивину настигла таки меня (не в самом подходящем возрасте, да ведь от судьбы не убережешься) хочу составить представление об устройстве его Вселенной. Ну, хотя бы приблизительное. Чтобы двигаться дальше более осознанно. Крапивинская вселенная, Великий Кристалл, каждая грань представляет собой один из слоев реальности. От довольно близких до сильно отличных по типу социального устройства.

Грани взаимопроникают и, сколько понимаю, не статичны относительно друг друга. Сообщение между мирами возможно как в моменты сближения, так и при посредстве проводников – людей обладающих даром нахождения мест, где ткань реальности становится проницаемой для точечных проколов. Не вполне разобралась, каким образом соотносится время, хотя полагаю, что оно не линейное с точно заданным вектором направления из прошлого в будущее. Иногда бывает обратимым и для попадания в нужное используются те же способности, что с местом. Люди обладающие даром, зовутся Хранителями и составляют внутреннее ядро, удерживающее морально-этические нормы в состоянии равновесия. По Кушнеру: «Что-что так держит мир в узде, что может птенчик спать в гнезде?»

Ну вот, теперь можно и о книге. Основное действие развернется в двух реальностях (на самом деле их больше, по периферии скользнет упоминание маленького царевича, убитого в Угличе и встреча с одним из Хранителей у ночного костра. Будет еще легенда об отважном трубаче, сыгравшем тревогу, когда враг готов был захватить город. Однако в центре советская реальность конца восьмидесятых прошлого века, и город-государство, чем-то напоминающий средневековый Кенигсберг, но с городским трамваем и с теми самыми мониторами, бороздящими моря, поскольку ближние государства в состоянии затяжной войны.

Стоит сказать об одной особенности книг Владислава Петровича. Время в них обладая узнаваемыми приметами, имеет свойство вневременности. Вроде по всему излет советской эпохи, но внимание на этом не заостряется, герои ведут себя так, как могли бы вести люди начала позапрошлого века или наши современники. Отказ от четкой привязки ретроантуража несколько снижает стоимость но повышает абсолютную ценность. А дальше, две истории: опоясывающая достаточно простая, в ней мальчик возвращается домой от женщины, у которой гостил на каникулах, знакомится на речном пароходике с соседом по каюте и тот рассказывает основную – о мальчугане, изгнанном из города за проступок, которого не совершал. О доблести, о подвигах, о славе. Огромное спасибо Игорю Князеву за аудиокнигу, ну, да я его давняя поклонница.

В непростое время довелось расти главному герою "Белого шарика". Стасик, по прозвищу "матрос Вильсон" хорошо знает, что такое боль, одиночество, тоска. Убедился на собственном опыте, как жесток и несправедлив мир, сколько в нем подлости и злобы. 9-летний ребенок чувствует, что нет для него счастья, словно кто-то вытягивает его из Стасика. И, вместо чудес, которые можно увидеть только в детстве, матрос Вильсон видит только слякоть и отчаяние. Через всю Вселенную летит его крик безысходности. И, к счастью, не остается без ответа.

Белый шарик - юная звезда, которая совсем недавно зажглась на одной из граней Великого Кристалла, улавливает сигнал далекого земного мальчишке и спешит на помощь. Потому что, они похожи. Потому что у звезды и мальчишки резонанс. Потому что не может оставить в беде, даже если для этого придется от многого отказаться. И мир меняется для Стасика. Да и для шарика-Яшки тоже. Ведь друг способен раскрасить мир яркими красками, превратить слякотную зиму в замечательное лето, придать сил одним своим присутствием. Ведь когда "один и один уже не один" не нужны звездные суперспособности Яшки и многое из того что раньше казалось невозможным становится по силам.

Мне грустно. И я – дятел. Детскую книжку не мог толком понять. Вот не мог и всё. Первую половину читал и не понимал – что это вообще такое, что это за мир, о чём вообще автор, что он вообще описывает. Пока не щёлкнуло – тут нечего понимать, это ж, блин, детская книжка. И нечего её логикой своей тупой мучить! Что надо – автор объяснит. И объяснил ведь, только потом, ближе к половине повествования.

Это очень такая милая песенка детству. Я бы даже сказал такая научная. Когда автор и науку и религию и политику оставляет в дураках перед детской дружбой и непосредственностью. Перед их неограниченной свободой. Дети могут всё. Просто потому что могут и всё. И на них всё везде держится. И они держатся друг за друга. Природа, серьёзная наивность, неограниченность в мыслях и перемещениях, дружба – вот они, столпы. И автор не говорит про то, что все дети такие, нет. Таких мало. Настоящих детей, хороших, умных, свободных. Но они есть, и сейчас есть. И сейчас на них всё держится.
Все герои романа по-своему хороши, у всех свои сильные и свои слабые стороны. Автор всех показал, правда некоторых совсем блёкло, но да ладно. Главное - парочка из них мне понравились. И за петуха отдельное спасибо, хорош! Красавец и озорник!
Особо выделю так же описания природы, кои занимают огромную часть романа. Признаюсь – поначалу и они мне казались милой тарабарщиной, я буквально не мог ничего представить, т.к. мало в детстве на природе гулял. Но потом как-то втянулся, и полетели картинки. Не знаю даже откуда, из закромов памяти, наверное. Красивые, лёгкие картинки. Браво за них автору.
Ещё выделю рисунки. Пусть они и маленькие, пускай их не много, но они стали одним из основных катализаторов, которому удалось погрузить меня в книгу.

Однако не до конца… Втянуться в повествование мне так и не удалось. Даже не знаю – толи это от неудачного начала, толи от того что я потерял в себе ребёнка, толи из-за моей нелюбви к природе. Не знаю. Так что единственный минус, я ставлю себе, а не автору, это тот, что выделен в первом абзаце - тут так всё просто, что для меня оказалось дико сложно…

Эта книга стоит особняком среди других книг о Великом Кристалле. Она вообще поначалу больше похожа на рассказ о скудном послевоенном детстве. Это наш мир и реалии нашего времени. 1947 год, совсем мало времени прошло после Войны, но детство всегда детство, и Стасик Скицын похож на сотни других таких же послевоенных пацанов. Время напоминает о себе и судьбой отчима, так и не изжившего в себе ужас лагерей, и общим страхом перед всевидящим оком. Ну подумаешь, перепутал первоклассник стихотворение, выучил не то, но это не просто оплошность, это почти политическая незрелость!

И не от вредности учительницы, просто ей, как и всем страшно, а ну как узнают ТАМ.

Стасику пока неведомы эти сложные проблемы, у него своих хватает. Детское одиночество, тоска по другу, настоящему, честному, верному. Все это знакомо каждому, но как это часто бывает именно у Крапивина, помощь приходит извне. Среди ребят друзей не находится, только Белый шарик, юная звезда, посланец из иного мира, всемогущий, добрый, сильный – ну, в общем мечта. Я не могу сказать ничего плохого, трогательная верная мальчишеская дружба , очень искренняя, теплая. Но что-то шершавило, что-то мешало полностью отклонить взрослый скептицизм. Наверное, если поставить целью рассказать тем, кому 12-13 о печальных страницах в истории страны, то все правильно. Наверное, не надо огорчать их рассказами о том, как дети умирали от туберкулеза, как до срока седели молодые женщины, что означали черные воронки и машины с надписью «Хлеб», почему люди после пережитого подчас предпочитали смерть жизни. Наверное, это хорошо, если придет Белый Шарик и мановением пальца поправит и все будет хорошо. А если не подправит, так это потому, что иначе будет еще хуже. Наверное , это все правильно. Но у меня осталось впечатление нарочитости. Несмотря на бравурный настрой, несмотря на бодрые слова про «Мы спина к спине у грота отобьемся от врага!» Хотя у меня в голове вертелось «Мы спина к спине у мачты, против тысячи вдвоем», это Джек Лондон, но кто знает, может быть у переводчика Лондона и Крапивина один источник вдохновения?

Детский писатель, говорите? Крапивин пишет детскую литературу? Вы серьезно? Практически всю первую половину книги я недоумевала - "Гуси-гуси..." оказалась ни капельки не детской сказкой, а скорее даже почти взрослой мрачной антиутопией. Представьте себе, счастливый и довольный мир, каждому из обитателей которого вскоре после рождения вживляют под кожу специальный индекс, от которого не возможно избавиться. Казалось бы, очень удобная штука - не надо теперь носить за собой паспорт и бояться, что где-то его посеешь. Вот только эти индексы, пардон за тавтологию, индексируюся на расстоянии и любой улан (так в этом мире называют стражей правопорядка) или даже просто бездушная камера, оснащенная специальными сенсорами, зафиксируют любое, самое мелкое правонарушение. Если повезет, придет штраф. Вернее даже ваш счет в банке, прочно привязанный к индексу, быстро "похудеет" на сумму штрафа без вашего малейшего участия. А что если не повезет? Если не повезет, то вы примете участие в страшной лотерее, где среди миллиона таких же как и вы, перешедших дорогу на красный свет или припарковавших машину в неположенном месте, будет разыгран шанс. Шанс на смерть. А теперь нравится вам такой мир?

Но давайте пофантазируем дальше. Вы, как наш герой Корнелий Гласс, находите в почтовом ящике официальное уведомление, в котором черным по белому написано, что вы - тот самый "счастливчик", один на миллион, который должен явиться завтра в тюрьму, чтобы расплатиться жизнью за переход дороги в неположенном месте. Машина выбрала вас, и деваться некуда, поскольку с индексом далеко не убежишь, а избавиться от него невозможно. И остается только смирившись со своей участью идти в тюрьму, навстречу казни...

Как вам такой задел для детской книжки? Ага, я тоже оценила. Задумка хороша, но я определенно не этого ожидала после милой истории о мальчишке, сохранившим свой город, с которой начинался этот цикл. Только когда на горизонте появились дети, я поверила, что эта книга - действительно из цикла, а не по ошибке попала в мою читалку, только когда Корнелий встретил Петра я поняла, причем здесь Кристалл...

Книга хороша. Прекрасен и дивен новый мир, в котором машины вершат судьбы живых людей, прекрасны традиционные уже крапивинские мальчишки с блеском в глазах и чистыми сердцами, прекрасны взрослые, которые находят в себе силы вырваться из порочного круга системы. Но книга ни капельки не детская. Она для взрослых, которые увидят в ней отголоски нашего сегодняшнего мира, между строк прочтут вечную и часто забываемую истину о том, как важно детям быть любимыми. Это взрослые, а не дети будут грезить о Лугах и повторять в полголоса считалочку о гусях. Потому что для детей мир прекрасен и удивителен, а взрослые находят в нем все больше тревог и поводов для грустных раздумий.

Крапивин определенно хорош, но теория Великого Кристалла лично мне в этой книге мешала. Мне бы хотелось, чтобы она оказалась не одной из граней этого сверкающего проказника, а отдельным законченным миром.

…а черным ладоням сбежавшихся окон
раздали горящие желтые карты.
В. Маяковский, «Ночь»

Экватор цикла "В глубине Великого Кристалла", ровно середина. И только сейчас главные герои предыдущих трех книг появляются под одной обложкой. И то, они уже не главные герои. в одном из миров Кристалла не очень благополучная политическая система. От людей власть предпочитает скрывать факт наличия Кристалла, потому что мир этот, можно сказать, не самый главный в системе, хоть такого определения и нет, а местным правителям хочется быть в полной власти в своей песочнице. Сам этот мир находится в одной грани Кристалла, у её границы с другой гранью и, соответственно, с другим миром, даже с несколькими мирами, потому что место это ближе к вершине самой фигуры Кристалла. Поскольку всё так тонко и рядом, и в этом мире нашлись люди, которые, не смотря на полную блокаду информации о Кристалле, эту самую информацию узнали и даже собрали некое сопротивление. И вот, поскольку тонко, ка известно, там где рвется, стали в этих местах стыка сразу нескольких граней Кристалла появляться люди, которые смогли перемещаться между этими мирами. В этой же повести такое путешествие смог совершить даже петух. При этом, он даже умудрился побродить в самих конструкциях граней)
Главный герой здесь, как и почти во всех предыдущих повестях цикла, мальчишка. Он спешит на помощь своему отцу из сопротивления. А петуха разыскивает другой мальчишка, с которым вместе им предстоит совершить подвиг. И петух своей смелостью и задиристостью стал всем хорошим примером.

Настя Завозова говорила об этой книге в подкасте Медузы. Не помню, чему был посвящен выпуск: не то янг-эдалту, не то антиутопиям. И ее постоянная собеседница, Галина Юзефович удивилась, несколько более экспрессивно, чем предполагал предмет. Что-то, вроде: «Не думала, что Крапивин пишет такие мрачные вещи». Я к тому времени уже три книги имела в читательском активе, и про мрачность у Крапивина кое-что знала, но этот роман положила себе прочесть при случае. Да тут же и позабыла название, переключилась на что-то другое от каких-то других авторов. Случай наступил спустя полгода, когда уважительно-восторженные отзывы о писателе стала слышать от многих умных людей из своего окружения – как-то так сошлось в одно время. Но подлинным читательским потрясением стало то, что Игорь Князев, которого почитаю одним из лучших исполнителей аудиокниг и с большим уважением отношусь к его литературному вкусу, прочел аж семьдесят девять романов и повестей Владислава Петровича. Ого! – подумала. И стала читать

«Гусей...» посоветовали, как одну из лучших книг и даже не удивилась, когда этот роман оказался тем самым, о котором говорила главред Сторителла. Просто время пришло. Итак, один из миров Великого Кристалла, начертавший на всех знаменах «Стабильность». Затратные наукоемкие проекты свернули, от мечты о космической экспансии отказались – незачем этот журавль в небе, станем лелеять свою синичку в руке: стабильность и благосостояние граждан превыше всего. При рождении каждый получает вакцинацию препаратом, спустя несколько дней вырабатывающим у реципиента личный индекс. Столь же уникальный, как отпечатки пальцев (биометрические данные в нашей с вами реальности). Индекс воспринимается считывающими сканерами, посредством его собираются самые точные досье о гражданах, учитывающие все грехи и достижения на всем жизненном пути.

Все наказания в Обществе Стабильности заменены единственным, но и самым радикальным – смертью. Нет, не пугайтесь, это не деспотия с государственным террором в качестве метода правления, хотя тоталитарное государство. А система наказаний такова: за всякое нарушение общественного порядка, потенциально угрожающее стабильности, индекс гражданина вносится в лотерейные списки, проигравшего определяет машина. Серьезность прегрешения обратно пропорциональна масштабу списков: за халатное небрежение служебными обязанностями повлекшее человеческие жертвы и/или порчу дорогостоящего оборудования можно попасть в «десятку»; перейдя улицу в неположенном месте, станешь «миллионером». Тому, кто понесет наказание за недисциплинированность сограждан, предстоит умереть от инъекции некоего препарата. Простая арифметика диктует вывод, что вероятность пострадать за други своя у «десяточника» много выше, чем у «тысячника»; миллионер же может за всю жизнь не дождаться, когда наберется достаточное количество нарушителей его степени тяжести. А когда и случится розыгрыш, шансы оказаться козлом отпущения, почти равны нулю.

«Почти» не считается, как выясняет сорокадвухлетний законопослушный дизайнер Корнелий Глас, весь грех которого в перейденной на красный сигнал светофора улице. Он тогда спешил на вечеринку к приятелю, рассказал всем об улане, зафиксировавшем нарушение, люди посмеялись над тем, какие встречаются идиоты, и благополучно забыли обо всем. Сегодня в почтовом ящике бланк с печатью: «С прискорбием сообщаем, что ваш индекс выбран машиной». А он две недели назад последний взнос за дом выплатил. И все у него в ажуре: нелюбимая нелюбящая жена сильно не докучает; нелюбимая нелюбящая дочь выросла и устраивает собственную жизнь вдали от родителей; в меру любимая работа продвигается с переменным успехом; нежно любимый дом полная чаша, а в нем обожаемая голографическая установка – идеально, чтобы смотреть сериалы после работы.

А теперь представьте, каково это, обнаружить такого рода послание. Бежать некуда, да и бессмысленно, бегство поставит тебя в разряд уголовников, которым выпадает вовсе не безболезненная смерть, и вдобавок имущество конфискуют в пользу казны. До имущества ему большого дела нет, Клавдия по миру не пойдет, у нее свои сбережения. Но умирать в расцвете жизни! Страшно, горько, больно. Тем не менее, герой отправляется к месту исполнения наказания. Тут-то и выясняется, что хваленый порядок в некоторых сегментах госсектора больше похож на бардак. Исполнитель (врач-палач) не прибыл; мальчишка практикант, которого комендант подрядил уколоть Корнелия, надрался в хлам и раздавил ампулу препарата; а индекс арестанта по знакомству и личной телефоной просьбе коменданта его однокашник задним числом уже аннулировал, даже и родне коробочку с каким-то пеплом выслали. И вот наш герой, человек без свойств, торчит на тюремном дворе в ожидании исполнителя, который может полгода не появится. Просто застрелить из табельного оружия у улана рука не поднимется, он же не убийца. Выпустить арестанта в мир тоже нельзя, он теперь безында (одно из самых страшных ругательств того мира). А кормить чем-то каждый день нужно.

Выход находится здесь же, в границах периметра. Интернат, где содержатся безындексные дети, в разное время отобранные при облавах у маргиналов родителей, которые не позаботились о своевременной вакцинации. После определенного возраста делать прививку поздно, теперь эти дети отбросы общества. В буквальном смысле – общество их отбросило. Образования приличного им не получить, работы не найти. Одна дорожка – преступники и на смерть. Но пока государство о них заботится (не особо усердствуя с заботой). Предыдущую воспитательницу как раз уволили за вопиющую некомпетентность, а освободившуюся должность купно с крышей над головой и миской чечевичной похлебки из детского котла предоставляют Корнелию.

Я знала Крапивина как мастера создания масштабных картин средствами локальных историй, но «Гуси...» превосходят все ожидания. Такой эпический размах, такая невероятная мощь, оплавленная горькой болезненной нежностью к малым мира сего, которые не могут сказать за себя. От них и за них говорит книга. Целая система мира, прописанная четко, детально, логически непротиворечиво; и одновременно история школьной травли, которая не оставит равнодушным никого, кому хоть раз довелось побывать в шкуре жертвы харассмента. Политическая сатира в духе «Швейка» и рассказ о дружбе, любви, самопожертвовании, приводящий на память подвиг Януша Корчака. Потрясающая книга.

Я должна признаться в собственной неграмотности, но открывая книгу, я свято верили, что буду читать что-то связанное с компьютерами. Помню еще удивлялась, какое Литрпг (или киберпанк, или что-то подобное) в конце 80-х в СССР? Но монитор оказался совсем иным))
Это второе произведение, что я читаю у Крапивина, и мои впечатления схожи. Закрыв книгу, я остаюсь едва ли не в восторге, но проходит время, я обдумываю то, что я прочла и впечатления начинают сильно портится. С одной стороны, Крапивин пишет вроде бы правильные вещи, как должно воспитывать/воспринимать младшее поколение. Но стоит задумываться, например, "Мальчик со шпагой", то как ГГ-ой заступался за детей и говорил взрослым: "не смей!". И в целом мир взрослых со слов Крапивина выходит, мягко говоря, не слишком приятным. Похожая ситуация и в "Выстреле...". Взрослый мир непригляден, а герой опять рвет фуфайку на груди и в итоге уходит обиженным на весь свет, но во всем белом.
К слову, история про мальчика из "нашей" реальности мне понравилась больше.
Даже и не знаю как правильно оценивать эти книги. С одной стороны, очень понравилось, а с другой, у меня очень много вопросов к романам автора. С одной стороны, писатель вроде бы пишет очень правильные вещи про честь, справедливость, стремление к благородным целям, а с другой... какие-то неправильные поступки у героев-детей.